Часть 17

Джон стоял на мосту, пока машины проносились мимо размытыми пятнами света и ветра. Вечерний воздух был колючим, дыхание клубилось в туманные спирали под фонарями. Под мостом город рассыпался золотыми островками: витрины, фонари, упорные всполохи рождественской иллюминации — несмотря на то что январь уже перевалил за середину. Его велосипед стоял, прислоненный к перилам. Джон перегнулся вперед, глядя в экран — телефон балансировал на краю, едва не выскальзывая в ледяной ручей внизу. Райан Бутчер: все ок, прости Райан Бутчер: тупая фигня Крис Луис: Если это правда фигня — выговорись и забудь. Если нет — тем более выговорись. Райан Бутчер: не, это реально ерунда. забей Крис Луис: Что, опять предки выдали концерт? Или это те мудаки с камерами? Слыхал, они там новую «правду» монтируют. Райан Бутчер: не, это здесь не причем Вранье. Чистое, прозрачное. Инстинкт подсказывал — Райан юлит, что-то сглаживает. Его загнали в угол, и он пытается с этим справиться один. Как будто он может. Как будто он должен. Конечно, Джону хотелось надавить, проломить эту броню, выяснить, что мучает его пацана в три часа ночи. Но Райан всегда был таким скрытным. Закрывался, уходил в себя, запирал дверь и выбрасывал ключ. Или он был таким только с ним? Джон нахмурился, вспомнив Бутчера. Как часто они с Райаном говорили? О чем тот рассказывал ему — что не мог сказать собственному отцу? Джон ведь подслушал их однажды, на предвыборном митинге Сингера. Бутчер, этим своим вкрадчиво-умоляющим тоном, впаривал Райану, насколько Хоумлендер опасен, зазывал в машину, как какой-то хищник у школы, обещающий конфеты. Убогий аргумент. Как будто в мире было место безопаснее, чем рядом с ним. Как будто он бы позволил хоть кому-то тронуть его сына. Все это было брехней. Спектаклем ради одной цели — украсть Райана. И хуже всего было то, как тот слушал. Молчал. Взвешивал. Словно, дай Бутчер ему еще немного времени, подбери другие слова, и он бы ушел с ним. Будто Джон был не его настоящей семьей, а временным пристанищем, где можно пересидеть, пока не найдется получше. Неужели Райан уже тогда хотел сбежать? Неужели уже тогда он презирал и боялся его? Экран снова вспыхнул. Райан Бутчер: я просто хотел спросить кое-что Райан Бутчер: про силы и всю эту фигню Крис Луис: Понял. Можешь спросить, если хочешь. Крис Луис: Я знаю, как эта «фигня» может сожрать изнутри, если про нее молчать. Джон напечатал ответ без особых ожиданий. Скорее всего, в ответ прилетит еще одна уклончивая ремарка, еще одно «забей». Но вместо этого сообщения посыпались, как град. Бешено, одно за другим. Как будто Райан носил их в себе неделями и наконец сорвался. Райан Бутчер: ты никогда не чувствовал, что с тобой что-то не так? Райан Бутчер: типа все вокруг нормальные, а ты как будто просто учишься притворяться? Райан Бутчер: и если бы они знали, какой ты на самом деле, никто бы не захотел с тобой дружить Райан Бутчер: и, может, это и правильно Райан Бутчер: может, тебе и не надо ни с кем дружить Райан Бутчер: может, ты просто по жизни одиночка Райан Бутчер: короче забей, это тупо Ледяной ветер рвал одежду, а пальцы крепче сжимались на корпусе телефона. Райан. Его мальчик. Джон перечитал сообщения. Потом поднял голову, глядя на раскинувшийся внизу город. Холод пробирал до костей. Знакомый, до тошноты. Он помнил это чувство — как стоишь посреди ночи и смотришь в никуда, в черную дыру внутри себя. Ничего не понятно, кроме одного: ты не такой. И никогда не был. И если бы они узнали, что в тебе на самом деле… Ха. Да никто бы не остался. И правильно. Он думал, что Райан был другим. Что его сыну это не грозит. Но, может, он просто не успел это увидеть. Джон глубоко вдохнул и снова посмотрел в экран телефона. Что ему сказать? Если бы он был рядом — не за экраном, не притворяясь кем-то другим, а самим собой, — он сказал бы Райану: «Не говори ерунды. Ты не такой, как они. Ты лучше. Ты особенный. Если мир слишком туп, чтобы это увидеть, к черту его. Ты не должен быть таким, как они. Ты никогда не будешь один, пока есть я. Никогда. Я всегда буду рядом». Или он ничего бы не сказал. Просто притянул бы его к себе. Так крепко, чтобы ни одна сила в мире не могла его вырвать. Но вместо этого он был здесь. Один. На мосту. С телефоном в руках. Без сил, без права находиться рядом. Без права просто его обнять. Крис Луис: Это не тупо. Совсем нет. Крис Луис: Я понимаю, о чем ты. Больше, чем тебе может казаться. Крис Луис: Ты притворяешься, чтоб влиться — а в итоге все равно один. Крис Луис: Но рано или поздно находятся те, кто видит по-настоящему. Кто не сваливает. Крис Луис: Ты тоже найдешь таких. Экран на секунду замер в тишине. Райан Бутчер: не знаю, чувак, может ты и прав Джон медленно выдохнул, чувствуя, как морозный воздух обжигает легкие. До этого момента он убеждал себя, что Райан уже перевернул страницу. Что его сын живет нормальной, счастливой жизнью, в которой Джону больше нет места. Что он ему больше не нужен. Чушь собачья. Он слишком долго обманывал себя. Райану не был нужен кто-то другой — ни сраный отчим, ни новая семья, пытающаяся сделать из него обычного подростка. Ему нужен был тот, кто знал, каково это — быть другим. Кто понимал, как это — притворяться всю жизнь, носить в себе темноту, от которой не избавиться и которую не объяснить никому. Кто еще мог это понять? Никто. Джон должен был увидеть это раньше. Райан все еще нуждался в нем. А он сам нуждался в Райане — сильнее, чем когда-либо. Он выпрямился, вдохнув ледяной воздух полной грудью. Если это правда — если Райан и сейчас так же одинок и растерян — то он не мог просто стоять здесь и смотреть в экран телефона. Он найдет его. Он делал это раньше — дважды, даже когда его прятали от него всей страной. Он сделает это снова. А когда найдет, он не повторит старых ошибок. Он будет терпелив. Будет ждать, слушать, играть с ним в Doom, позволит ему хоть сто раз сбежать с математики. Купит ему все гитары мира, весь чертов собачий приют, если надо. Будет сносить молчание, гнев, любую обиду — все, лишь бы доказать, что никто и никогда не поймет Райана лучше, чем он. Потому что это была единственная правда, в которой Джон был уверен на сто процентов. И когда Райан наконец увидит это, он последует за ним. Джон вскочил на велосипед и быстро покрутил педали, чувствуя, словно снова может летать. Впервые за долгие месяцы все обрело ясность и смысл. У него была цель. Он найдет Райана, и они начнут заново. Где-то далеко от этой жалкой дыры, ее гнилых людишек и бесконечного прозябания. Конечно, он по-прежнему будет лишен сил, своего имени и места в этом мире, но зато снова получит свою семью. Этого вполне хватит. Вернувшись домой, Джон пристегнул поводок к ошейнику Стеллы. Она радостно запрыгала, будто уловив его настроение, хотя, вероятно, просто сходила с ума от скуки, проведя весь день взаперти. Она буквально вытащила его на улицу, лапы проскользнули на льду, когда они шагнули на замерзший тротуар. Над головой мерцали рождественские гирлянды, их отражения дрожали в ледяных лужах под ногами. Джон бодро зашагал, мысленно выстраивая планы. Главное — не облажаться. Нужно поскорее сваливать из Твинлейкс. Чем дальше, тем лучше. Подойдет любой забытый богом городок в Монтане или Северной Дакоте, где людям плевать на чужие дела. Или, возможно, Мичиган — достаточно далеко и с густыми лесами, где при необходимости можно легко исчезнуть. Он всегда любил лес. Сезонные работы там наверняка найдутся: лесозаготовка, рыболовля, уборка в мотелях. Да без разницы, хоть навоз кидать. Что-то обязательно подвернется. Но сначала деньги. Нужно протянуть еще как минимум две зарплаты. Придется бросить уроки гитары, затянуть пояс, не тратить ни цента на лишнее. Так он наскребет примерно полторы тысячи долларов. В его нынешних накоплениях лежало около двух тысяч — цифра, прилично подросшая с тех пор, как он перестал спускать деньги на бухло. Минус дорога, плюс мелочь на всякий случай. Итого: около трех тысяч на него самого, подростка и — он опустил взгляд — собаку, прежде чем он найдет новое место и новую работу. Хватит ли этого? Он быстро прикинул в голове. Самый дешевый мотель будет стоить пятьдесят баксов за ночь — полторы тысячи в первый же месяц улетят в трубу. Плюс еда, проезд, да и мало ли что Райану понадобится. Если сразу не подвернется работа, деньги исчезнут мгновенно. Джон резко выдохнул, сердито смотря, как его дыхание превращается в пар. Хватит себя накручивать. Он решит это по ходу дела. Первый шаг: найти Райана. А это, по крайней мере, было просто. Райан найдет его сам. Из их переписки Джон знал, что Райан все еще в Нью-Йорке. Можно просто написать от имени Криса Луиса, предложить встретиться, вместе поиграть на гитаре. Лучше выбрать публичное место, где Райан будет чувствовать себя расслабленно и безопасно. Центральный парк отлично подойдет. Райан ничего не заподозрит. И ни один подросток не потащит с собой родителей на встречу с супер-крутым интернет-другом. Джон уже ясно видел эту сцену: солнечный день, Райан идет навстречу с гитарой на плече — счастливый, взволнованный, смотрит по сторонам, ища в толпе своего ровесника с гитарой. А потом замечает его. И тогда Джон не станет медлить. Раскроет все карты, признается во всем, и они уйдут вместе. Сразу же. Джон замедлил шаг, раздраженно нахмурившись. Нужно придумать, как заставить Райана заранее взять с собой хоть немного вещей или деньги, не вызывая подозрений. Возьмет ли он документы? Они понадобятся, если полетят самолетом, хотя самолет — это риск. Лучше поезд или автобус, платить строго наличными, билеты покупать на станции, без цифрового следа. А если Райан не захочет бросать свою жизнь? Собаку, школу, друзей… Джон ощутил укол раздражения. Какая херня. Конечно захочет. Он — его отец, единственная семья. Все остальное — ничто, мелочь, пыль под ногами. Захочет собаку — будет ему Стелла. Захочет учиться — он сам научит его всему, и уж точно лучше любой школы. А друзья… Судя по последним сообщениям, с друзьями там не густо, как бы ни выглядела его инста-лента. Да и кто вообще такие эти друзья? Жалкие, грязные, бесполезные создания. Райану нужен он. Только он и никто больше. Джон снова ускорил шаг, крепко сжимая поводок и чувствуя прилив решимости. Он найдет сына. И они снова станут семьей. Ничто — и никто — его не остановит. Вернувшись домой, Джон потратил остаток вечера на дотошную подготовку к поездке: проверял билеты на самолет в Нью-Йорк, разбирался, какие чертовы бумажки понадобятся для перевозки Стеллы, отмечал на карте все маршруты до Мичигана и искал городишки, где они смогут залечь на дно. Каждый шаг он планировал с маниакальной осторожностью. Права на ошибку у него не было. Перед тем, как рухнуть спать, Джон отправил Райану короткое сообщение: Крис Луис: Буду в Нью-Йорке примерно через месяц. Хочешь пересечься, сыграть что-нибудь? Ответ пришел почти мгновенно: Райан Бутчер: реально? конечно хочу! Следом прилетел список песен, которые Райан хотел сыграть. Джон тут же вычеркнул несколько названий — слишком сложно, слишком сопливо (и с чего это вдруг Райан так уперся в Эрика Клэптона, черт его знает). Вместо этого он предложил кое-что попроще: «Have You Ever Seen the Rain», «Nothing Else Matters», «Knockin’ on Heaven’s Door». С секундной заминкой добавил еще «Wild Horses» от The Rolling Stones. Все простое, быстро учится — еще одна деталь в его и без того бесконечном списке дел. Спать Джон отправился, чувствуя себя на удивление хорошо. Тело, конечно, все еще ломило после вчерашних разборок, синяки ныли, но ему было наплевать. Когда Стелла снова попыталась забраться на кровать, он не стал ее сгонять, только устало проворчал: — Ладно уж, лезь сюда, чудовище. Притянув ее ближе, он ощутил тихое биение ее крохотного сердца и сам того не ожидая, хрипло пробормотал ей в шерсть: — Скоро ты познакомишься кое с кем очень важным. И тогда все встанет на свои места.