Флешбек второй... Трансформация.

Ц’Тири вспомнила тот день, когда увидела смертельную тоску в глазах Паука, сидящего недалеко от своего индивидуального жилого бокса, который Норм перетащил на острова. Майлз жил по соседству с деревней рифовых вот уже больше года, но своим для меткайинцев так и не стал. Парень угрюмо сидел на камне у воды, опустив голову. Его дыхательная маска тихо шипела, подавая воздух, а взгляд был устремлён в песок. Рядом весело болтала Кири, чиня очередную дыру в рыболовной сети. Движения девушки были лёгкими и уверенными, а улыбка — искренней. Но между этой парой на эмоциональном уровне как будто разверзлась пропасть. Не трудно было догадаться, почему. Паук всё глубже и глубже погружался в депрессию, не имея возможности чувствовать Пандору так, как чувствовали её на’ви. Он не мог связаться с Великой Матерью, не мог дышать без маски, и каждая смена кислородного фильтра напоминала ему о его чуждости. — Я никогда не стану таким, как вы, — прошептал он в никуда. — Я навсегда останусь чужим… Эти слова глубоко запали в сердце Ц’Тири. В ту ночь ей приснился странный сон. В густом лесу, где воздух был наполнен светящимися частицами, она услышала послание Эйвы. Огромные жилы толстых корней медленно пульсировали под её ногами, излучая тепло. В голосе Великой Матери звучала мудрость предков и материнская мягкость. — Он жаждет стать частью этого мира, — шептала Эйва. — Помоги несчастному войти в мои жизненные потоки. Поток стремительных видений заполонил спящий разум целительницы. Проснувшись, Ц’Тири осознала, что должна сделать. Она отозвала Паука и Кири в сторонку и рассказала о своём сновидении. Паук мгновенно оживился, в глазах юноши вспыхнула отчаянная решимость. Он шагнул вперёд, сжав кулаки, и с хрипотцой в голосе произнес: — Я готов, Ц’Тири. Я пойду на всё, если это поможет мне стать одним из на’ви. Я не хочу больше чувствовать себя чужим. Если для этого мне придётся рискнуть жизнью — пусть так. В данный момент я не живу, а просто существую. Кири бросила на парня обеспокоенный взгляд, но увидела в глазах возлюбленного не страх, а решимость. Ц’Тири кивнула, уважая его смелость. — Тогда мы должны действовать осторожно, — тихо произнесла она. — Великая Мать принимает только тех, кто идёт к ней с открытым сердцем. Наш отец тому явный пример! — Это может быть небезопасно, — осторожно высказалась Кири, — Но, если Эйва направит нас, мы должны попробовать. Троица не стала рассказывать родителям о том, что они задумали. Воспользовавшись поводом навестить бабушку Мо’ат и Норма, они отправились к Оматикайя. Клан все так же прятался от небесных людей в парящих горах Аллилуйя, хотя особых причин для этого уже не было. Вылазки за оружием, нападки на конвои землян и их провоцирование с отлетом семьи Салли сошли на нет. Норм Спелман даже наладил контакт с новой администрацией Города-Плацдарма и они с Майком планировали перебраться обратно в «Адские Врата», где продолжат работу над программой аватаров. Первая база землян со временем потеряла свой прежний лоск, а природа стремительно возвращала утраченное, покрывая неиспользуемые взлетные полосы и заброшенные строения растительным покровом. Девушки не стали скрывать своих намерений от тсахик Мо'ат и, к большому своему изумлению, получили от неё одобрение. В тот же вечер троица оказалась у Древа Душ клана Оматикайя. Перед ними раскинулась величественная картина, словно сама Эйва соткало это древо из света и энергии самой жизни. Его огромные корни, сплетённые в мощные жгуты, пронизывали землю, уходя вглубь. Казалось, что они проникают в саму суть Пандоры. Лёгкое мерцание протекало по их поверхности, словно по ним бежали живые потоки. В воздухе витал тонкий аромат влажной древесины и свежести, а тёплый свет, исходящий от корней и нитей кроны, мягко освещал всё вокруг, создавая ощущение уюта и величия одновременно. Массивный ствол возвышался над ними, обвитый светящимися лозами, медленно покачивающимися в такт невидимому дыханию планеты. Нити Древа плавно касались друг друга, словно перешёптывались с ветром, передавая по цепочке мудрость предков. Ключом к предстоящему обряду служили три элемента: нервные волокна Древа Душ, способности самой Ц’Тири и невероятная энергия Великой Матери. Ц’Тири села на колени перед Древом, опустив ладони на его живую поверхность. Тонкие, светящиеся волокна медленно обвились вокруг её пальцев, откликаясь на присутствие целительницы. Она направила свою энергию, чтобы разбудить древние потоки. В ответ корни начали пульсировать мягким светом, излучая еле слышный низкий звук. Кири присоединилась к сестре, создавая свою тсахейлу с корнями. Паук нерешительно стоял рядом, не зная, что делать и что его ждёт. — Тебе нужно довериться мне, — тихо произнесла Ц’Тири. — Ложись, расслабься и позволь Эйве пройти сквозь тебя. Майлз разделся и лёг животом на мягкий травяной ковер головой к Ц’Тири. Она медленно провела свободной рукой вдоль позвоночника человека, перенаправляя его жизненные потоки. Нервные волокна Древа Душ, тонкие и живые, мягко потянулись к бежевой коже, проникая вглубь, сливаясь с нервной системой человека. Тело парня вздрогнуло, когда волокна начали менять структуру. Кири, интуитивно догадываясь, что нужно делать, сосредоточилась, направляя человеческую энергию возлюбленного через себя в Древо, чтобы синхронизировать чуждый организм Паука с потоками жизни Великой Матери. Светящиеся нити, подобно клубку продолжали окутывать тело, проникая в плоть. Кожа парня покрылась лёгким свечением, а Ц’Тири благодаря дару видела, как меняются линии энергетических его взаимодействий. Волокна медленно сосредотачивались вокруг его позвоночника, формируя зачатки новых органов. Ц’Тири ощущала, как сопротивляется тело человека, как пытается отторгнуть энергию самой Пандоры. Она усилила переток, направляя его мягко, но настойчиво. Она видела, как энергия Древа обвивает внутренности Майлза, меняя структуру его нервной системы. Этот процесс нуждался во времени и терпении, его невозможно было ускорить. Каждый следующий шаг требовал максимальной осторожности. Паук внезапно задохнулся от боли, когда нити добрались до легких. Тело начало мелко дрожать, но он сдерживал крик. Пламя перерождения пережигало его изнутри, волокна плотно сплетались с нервами. Ц’Тири пододвинулась ближе, её ладонь легла на затылок. — Ты не один, Майлз! — прошептала она. — Теперь Эйва всегда будет с тобой. Кири усилила свой переток, и древо засияло ярче. Свет пронзил воздух, мягко обволакивая Паука. Его тело словно начало светиться изнутри. Он чувствовал, как нечто древнее и живое весьма болезненно проникает в каждую клетку. И вот, когда терпеть боль уже не было сил, она внезапно отступила. Паук медленно поднял голову, тяжело вдыхая сквозь маску. Он почувствовал непривычную лёгкость в груди, но не решался поверить. Пальцы правой ладони дрожали, когда он медленно потянулся к креплению маски. Рука испугано застыла на ремешке. — А что, если я задохнусь? — послышалось из-под маски. — А если ничего не вышло? Кири помогла парню перевернутся и сесть, её глаза мягко светились. — Попробуй, обезьян. Ты уже точно не тот, кем был прежде, — тихо сказала она. Паук закрыл глаза, собираясь с духом. Он медленно расстегнул ремешок, и маска с лёгким щелчком отстегнулась. Первые секунды он боялся сделать первый вдох. Сердце колотилось, а лёгкие словно застыли в напряженном ожидании команды мозга. Затем он осторожно втянул ноздрями воздух. Поток прохладного, чистого воздуха наполнил грудь. Паук резко выдохнул и недоверчиво сделал ещё один вдох — глубже. И вдруг его глаза широко раскрылись. Воздух был наполнен ароматами Пандоры: влажной древесины, сладких цветов, едва уловимого солёного привкуса океана. Этот запах был живым, настоящим и он его явно почувствовал. Он начал смеяться, не в силах сдержать восторг. Паук раскинул руки и сделал ещё один глубокий вдох, наполняя лёгкие до отказа. — Я дышу! — воскликнул он, его голос дрожал от радости. — Я по-настоящему дышу! Ц’Тири с облегчением вздохнула. Кири смотрела на него с тёплой улыбкой и подозрительным блеском в глазах. — Теперь ты часть нашего народа, Паучок, — мягко сказала Ц’Тири. Майлз еще раз глубоко вдохнул пьянящий воздух Пандоры. В этот момент он впервые почувствовал, что его сердце бьётся в унисон с планетой. Он стал частью этого мира.

***

Преобразование Паука продолжилось с небольших и малозаметных изменений, но они постепенно становились всё более очевидными. В тот день, когда он впервые снял дыхательную маску и вдохнул воздух Пандоры, Ц’Тири видела в его глазах неуверенность, страх, а затем удивление и восторг. Но на этом всё не закончилось. Его тело продолжало меняться, подчиняясь воле Эйвы. Сначала это были едва заметные перемены. Он чувствовал странное покалывание в позвоночнике, ломоту в костях. Потом боль усилилась. Она вспоминала, как парень, скрючившись, сидел у огня, стиснув зубы, чтобы не закричать. Физиология человеческого тела трансформировалась, и Паук знал, что путь обратно закрыт. Когда Норм узнал о произошедшем, его лицо побледнело. Он не верил своим глазам, глядя на приёмного сына, который дышал воздухом Пандоры без маски. Руки ученого дрожали, когда он настоял на полном медицинском обследовании приемного сына. — Майлз, ты должен понять, что это… это невероятно. Я должен изучить, что с тобой происходит. Паук нехотя согласился. Результаты исследований потрясли Норма. ДНК Майлза по непонятной причине перестраивалось. Норм растерянно водил пальцами по голографическим снимкам, показывающим, как в области крестца формируется новый орган. Там, где у людей были рудиментарные позвонки, начал расти подвижный хрящевой отросток, покрытый тонкой, чувствительной кожей. Он выглядел странно, лысо, но постепенно начинал напоминать хвост на’ви. Паук часто просыпался ночью, стиснув зубы от боли. Его тело будто раскалывалось изнутри, позвоночник горел огнём, а мышцы сводило судорогами. В такие моменты он пытался найти спасение в прохладе ночного воздуха, выходя из своего бокса и погружаясь в океан, где мерцание биолюминесцентных растений и прохлада воды успокаивали его. Но даже там боль не отпускала. Ц’Тири не могла спокойно смотреть на его страдания. Частенько ночами напролёт она сидела рядом с ним, сменяя уставшую Кири. Положив руки на спину парня, она направляя потоки энергии сквозь меняющееся тело. Маленький Ава’нак тихо сопел в слинге на ее груди. Лёгкие волны света медленно струились от ладоней целительницы, обвивая тело Паука и проникая вглубь, стараясь ослабить пылающую боль. Она чувствовала, как организм человека сопротивляется переменам, как каждый новый виток энергии пробуждал в нём новые муки. Но она мягко, с осторожностью вела потоки дальше, словно уговаривая организм принять свою новую природу. Но даже в самых тяжёлых моментах Паук сжимал кулаки и говорил себе: «Это часть пути. Я должен выдержать». Он не сдавался. Осанка Паука менялась. Его позвоночник выгибался под весом растущей мышечной массы, вызывая боль при каждом движении. Он чувствовал, как каждый позвонок сдвигается, подстраиваясь под новые условия. Мышцы спины и поясницы наливались тяжестью, словно изнутри их распирало раскалённое железо, заставляя клетки работать на износ. Майлз чувствовал, как волны напряжения прокатываются по телу, вызывая дрожь в конечностях. Казалось, будто каждый вдох приносит с собой вспышку боли, пробегающую по всему телу. Его плечи начали разворачиваться, мышцы напрягались, и он ощущал, как тело становится крепче, продолжая меняться. Каждый шаг давался ему с трудом. Иногда он спотыкался, теряя равновесие из-за изменившегося центра тяжести. Руки с трудом поддерживали тело, когда он опирался на деревья или камни, пытаясь восстановить дыхание. Но с каждой новой болью приходило и новое чувство силы. Он замечал, как мышцы переставали болеть там, где раньше были слабость и напряжение. Его кожа начала уплотняться, становясь эластичнее, приобретая лёгкий синеватый оттенок, особенно вдоль позвоночника. Родинки, одна за другой меняли цвет, начиная светится с приходом заката. На коже вспыхивали мерцающие узоры, словно сама Пандора вплетала в него свою сущность. Паук стискивал зубы, выпрямляясь, и чувствовал, как растущий хвост медленно покачивается за спиной, становясь частью его существа. Самые серьёзные изменения происходили в его голове. Эйва настраивала связь человека с потоками жизни планеты. Иногда он говорил, что слышит шёпот океана или чувствует, как земля дышит под его ногами. За это парень расплачивался головными болями, иногда падая без сознания. Прошёл год и Паука было уже не узнать. Он сильно подрос. Не так сильно, как ему бы хотелось, но Кири уже не становилась на колено, дабы встретится взглядом с любимым. По словам Норма, двух с половиной метрового парня без вопросов бы приняли в любую баскетбольную команду Земли. Джейк долго молчал, разглядывая Паука. Его взгляд был серьёзен и внимателен, как у воина, оценивающего силу союзника. — Ты изменился, сынок, — наконец сказал он. — И эти изменения определенно пошли тебе на пользу. Главное — не забывай, кто ты теперь. Ло’ак как всегда пытался скрыть своё беспокойство за друга за шутками. Он ухмыльнулся, прищурив глаза. — Ну и мерзкий хвостяра у тебя вырос, Бро, — хмыкнул он, — скоро на деревья лазить начнёшь быстрее любого на’ви! Под повязкой то, надеюсь, вымахало не меньше? — Не твоей ушастой башки дело, скаун! Кири не жалуется. Ц’Тири с облегчением наблюдала за этой сценой. Несмотря на разные реакции у семьи, она видела в их глазах заботу. Пусть Нейтири и не могла принять Паука полностью, но Джейк, Нетейам и Ло’ак по-своему поддерживали парня. И это давало ей надежду, что его место среди них было не случайным. Она вспомнила, как Паук похвастался очередным изменением в теле. На его затылке вырос небольшой отросток, из которого медленно извивались тонкие нити — зачатки нервов, позволяющих устанавливать тсахейлу. В тот день они все устроили небольшой семейный праздник. Но это было не самое удивительное. Однажды вечером, когда Кири пришла в гости к ним в маруи, сестра долго переминалась, опустив голову, не решаясь сказать. — А тетя Кири беременна, — внезапно произнесла Атани, пристально глядя на гостью со своего гамака. Ц’Тири замерла. Сердце застыло в груди. Это было чудо, невозможное чудо. Семья была счастлива. Но не все разделили эту радость. Ронал с холодной строгостью отказалась проводить ритуал бракосочетания будущих родителей. — Он чужой. Его кровь не течёт в наших жилах. — был холодный ответ на просьбу Джейка. Зато Мо’ат была вовсе не против скрепить новый союз. Она обняла свою внучку, согласно кивнула и мягко улыбнулась. — Если Эйва позволила этому случиться, значит, так должно быть. — произнесла мудрая женщина. Девять месяцев спустя родилась Лан’ия. Её кожа была светлее, чем у на’ви, с лёгким голубым отливом, словно утренний туман, рассеивающийся над Пандорой. По щекам малышки и её вискам пробегали нежные светящиеся узоры, которые мягко мерцали в темноте, откликаясь на её эмоции. Глаза девочки были необычного янтарного цвета, глубоко сияющие, словно отражение заката в водах Пандоры. От родителей Лан’ия унаследовала пять тонких, гибких пальцев на руках, но ноги остались четырехпалыми, как у на’ви. Уши малышки были чуть удлинёнными, но сохранили округлую форму, унаследованную от Паука. Волосы были густыми, тёмно-каштановыми с едва заметными желтоватыми прядями, словно в них вплелось само солнышко. За её затылком тонкие окончания нервного отростка тихо покачивались, пульсируя в такт её дыханию. Светящиеся точки нежно мерцали на коже, словно отражение звёзд. Паук держал дочь на руках, его глаза светились теплом. Кири смотрела на них, а сердце Ц’Тири наполнялось гордостью. — Она — наша Лан’ия. Наш Дар звёзд.