Глава 3. Один за всех, а все... за одного?

Возвращение в клан было пусть и волнительным событием, но ощущение тревоги висело в воздухе. Атани, Ло’ак, Ава’нак и Ли’ани, выдержав ночной перелет через беспокойный океан, наконец ступили на мягкий песок у берегов деревни рифовых. Знакомые ароматы, насыщенные солёными брызгами океана, бередили душу. Лёгкий бриз колыхал скудную растительность, тянущуюся к солнцу. Бирюзовые воды широкой бухты переливались в лучах небесных светил, а цепочка невысоких скальных образований все так же надежно укрывала деревню от внешних штормов. За всей этой картиной безмятежности скрывалась тяжелая атмосфера. Взгляды членов клана были настороженными и сдержанными, а в воздухе ощущалось напряжение. Джейк и Нейтири стояли на береговой линии, их лица были омрачены тревогой. Прошло уже полгода с тех пор, как они в последний раз видели внуков. Волнение и тоска за детей за это время только усилились. Нейтири едва сдерживала слёзы, когда маленькая Ли’ани сползла с рук Атани и робко подошла к ней. Девочка нерешительно посмотрела на бабушку, а Нейтири тут же опустилась на колени и крепко обняла внучку, вдыхая родной запах. — Ох, моя малышка… — прошептала она, прижимая Ли’ани к себе, не в силах сдержать слёзы. — Как же я счастлива тебя видеть. Джейк молча наблюдал за этой сценой, сжав кулаки. Его взгляд задержался на Ло’аке и Атани, пытаясь прочитать в их глазах какой-то ответ. Ло’ак печально покачал головой в отрицании. Переведя взгляд на Ава’нака, Джейк шагнул вперёд и крепко обнял мальчика. — Ты вымахал, внук, — тихо сказал он, почувствовав, как волнуется мальчик. Невысказанные вопросы, связанные с исчезновением Нетейама и Ц’Тири, висели в воздухе тяжёлым грузом, но о причинах этого никто ничего не знал. Плечи главы семьи были напряжены, весь груз ответственности снова лег на Джейка. Нейтири взяла мужа за руку, пытаясь скрыть собственное волнение, но дрожащие пальцы выдавали страх. В её глазах читалась глубокая тревога за сына и дочь. Прилет младших создавал ауру возвращения в дом, в котором что-то безвозвратно изменилось. Когда семья пошла в сторону своих маруи, навстречу вышли Тоновари и Ронал. Оло’эйктан рифовых сохранял спокойствие, а его крупная фигура привычно возвышалась над остальными. Он солидно кивнул, встретившись взглядом с Джейком. — От твоего старшего сына так и нет никаких известий? — спросил он Джейка. — Увы, Оло’эйктан. Никто не знает ни где он, ни причину исчезновения. — Неужели наши папа и мама пропали? — прошептал внезапно побледневший Ава’нак. Тсахик клана, Ронал, стоявшая рядом с мужем, привычно сжала губы в тонкую линию. Её глаза скользнули по младшим Салли, задержавшись на Атани. — Опасения юных часто преувеличены, — холодно произнесла она. — Нетейам и Ц’Тири — воины. Они знают, как выжить. Атани почувствовала, как в ее груди закипает гнев. — Родители не могли исчезнуть просто так! С ними определенно что-то случилось! — резко бросила она. Ронал медленно повернулась к девушке, её взгляд стал ледяным. — Ты слишком молода, Атани, чтобы выдвигать подобные предположения. Страх затмевает твой разум. Тоновари поднял руку, призывая к тишине. — Не нужно споров. Мы сегодня соберём совет. — сказал он. — И пусть каждый выскажется. Совет клана собрался у порога большой маруи вождя. Помимо Джейка, Тоновари и Ронал, там присутствовали старейшины Яна’ви и Сэту, почетные охотники и защитники клана, а также опытные воины, Ва’ру и Та’мун. Атани, стараясь не мозолить глаза, тихо села на входную опору плетеного пола. Ло’ак расположился неподалеку. Легкий бриз со стороны океана шептал сквозь прутья стен хижины, заставляя подвески из костей и ракушек возле входа тихо звенеть, разбавляя напряжённую атмосферу. Джейк взял слово, его голос звучал уверенно: — Норм не смог обнаружить местоположение рации Нетейама. Она либо сломана, либо ее намерено заглушили. Предлагаю связаться с главами островных кланов по всей границе архипелага. Возможно кто-нибудь что-нибудь да увидел. Мы не можем терять время. В ответ раздался гул голосов. Один из старейшин демонстративно фыркнул. — Почему мы должны идти на поклон к другим кланам ради лесных? Мы помним, сколько проблем они притащили на своих тонких хвостах. Сэту, прокашлявшись и не решившись смотреть Джейку в глаза, добавил: — Джейк Салли снова кличет на Ава’атлу беду. Мы не должны сражаться за его семью без конца. Тоновари сжал кулаки, но внешне оставался спокойным. Он хмуро посмотрел на старейшин и произнес. — Позвольте напомнить, семья Салли уже давно стала частью нашего клана… Тут Атани не выдержала. — Да как вы все смеете такое говорить? Вы забыли, что сделала моя мать и отец ради клана? Ц’Тири вылечила половину деревни за это время! И пока вы трусливо спрятались в своих раковинах, наши близкие, возможно, страдают! — её голос практически сорвался на крик. Ло’ак поспешил схватить племянницу за руку. — Атани, успокойся… Но в его глазах тоже загорелся огонь гнева. Он понимал, что брат попал в беду и не мог согласиться с бездействием. Хотя и что именно следует делать, мужчина не знал. Тоновари поднялся, взгляд его был тяжёлым. — Я даю разрешение на опрос вождей прибрежных кланов. Нужно отправить свободных воинов на поиски. — твёрдо сказал он. Атани сжала кулаки, её сердце бешено колотилось. — Этого недостаточно! Мы должны сделать больше! Они могут быть где угодно! Джейк повернулся к внучке, его голос был усталым, но спокойным. — Атани, пойми, наши возможности не безграничны. Я не знаю, что ещё можно предпринять. Мы не можем отправить весь клан на поиски, не зная хотя бы нужного направления. Нельзя встать на след, не зайдя в угодья. Атани опустила взгляд, но затем, что-то вспомнив, она озвучила возникшую идею. — Мама Ц’Тири говорила… — медленно начала она, — Что праматерь всех Древ знает и видит всё на Пандоре. Она может показать путь. Ло’ак хмуро посмотрел на неё. — Ата… Мы же не знаем, где это дерево расположено. К тому же, по словам Тейама, только сестра могла с ним… общаться. Атани стиснула зубы, в её голосе зазвучала решимость. — Если мама смогла, то и я смогу. Воцарилась гнетущая тишина. Все обменивались взглядами, не решаясь спорить. Не нужно было озвучивать скепсис, царящий в глазах представителей совета. Но Атани было на это плевать. Она чувствовала, как тревога медленно сменяется решимостью. Девушка знала, что не остановится ни перед чем. Во что бы то ни стало она найдёт родителей. Окинув меткайинцев презрительным взглядом, девушка развернулась и стремительно пошла в сторону дома. *** Собрав вещи в дорогу, Атани стояла на краю деревни, глядя в сторону безбрежного океана. Мягкие волны лениво катились к берегу, но её мысли были далеко за горизонтом. В груди нарастала тревога, сливающаяся с решимостью. Вспомнив слова матери о Первом Древе Душ, она знала — ждать больше нельзя. Но чем больше размышляла, тем яснее понимала, что путь к Древу лежит через её родной клан Тайранги. Только Нан’ти, нынешний вождь клана, в котором она родилась, знала местоположение Проматери. Терять времени она не собиралась, но перед вылетом хотела увидеться кое с кем. Она разыскала Аонунга на берегу. Тот недавно вернулся с рыбалки и с лёгкой небрежностью перебирал сети. Услышав шаги, он обернулся. Аонунг приветливо улыбнулся, так знакомо прищурившись. За спиной рифового бушевал океан, ветер трепал его курчавые волосы, а тёмные скалы возвышались в воде, словно молчаливые стражи. — Я вижу тебя, Нунг. — тихо произнесла Атани, в голосе которой забавно смешивалась нежность и твёрдость. — Ты не поверишь, но мне нужна твоя помощь. — И я вижу тебя, многоклановое дитя. — он подошел к девушке и замер, не решаясь выразить ту бурю эмоций, что испытывал. Ему хотелось сграбастать эту малышку в объятия и никогда больше не отпускать. Но, дав зарок не давить на девушку, он сдержал порыв, ограничившись лишь традиционным жестом приветствия. — Зная тебя, Ата, дело наверняка связанно с риском? Ты же знаешь, что моя мать не одобрит этого. — Знаю, — её голос стал мягче. — Но я не могу отсиживать хвост на берегу в ожидании, как остальные. Родители в опасности. Ты же понимаешь? Аонунг отвёл взгляд, его пальцы сжали верёвку. — У меня тоже есть обязательства перед кланом, — пробормотал он, но голос прозвучал неуверенно. — А перед нами? — Атани шагнула ближе. — Ц’Тири, Нетейам и я тоже часть этого клана. Ты не обязан помогать мне. Но разве ты не обязан помочь им? В этот момент позади раздался холодный голос Ронал: — Аонунг. Ты знаешь, что должен делать. Не втягивай себя в её безрассудство. Взгляд тсахик был острее костяного лезвия. Аонунг напрягся, но затем сжал челюсти. — Прости, мама. Я не хочу оставаться в стороне! — твёрдо произнёс он. Ронал гневно посмотрела на сына, но, промолчав, развернулась и ушла в сторону деревни. Через час на песчаной косе залива Сей’лан ждала свою наездницу, дабы отправиться в путь. Позади девушки раздался свист, и рядом с её острозубой девочкой приземлился оседланый икран Ло’ака. Цирея и Ло’ак в полном боевом оснащении подошли к племяннице. Лесной на’ви стиснул зубы, в его глазах горела решимость. — Отец с матерью улетели опрашивать кланы. Я… полечу с тобой, — сказал Ло’ак, оценив боевой вид племянницы и улыбнувшись. — Я не позволю тебе стать героиней в одно симпатичное рыльце. Цирея положила руку на плечо мужа. — Милый, ты должен быть осторожен. Я разделяю твой выбор и позабочусь о мелких. Но не забывай, что им нужен отец. Живой! Кири и Паук подошли следом. Паук выглядел задумчивым. — Норм наверняка придумает, что еще можно сделать. Постараюсь напрячь отца по максимуму. Путь к Первому Древу Душ… это же не простая прогулка, — сказал Майлз. Его смешной, лысый, полуметровый хвост нервно дергался из стороны в сторону. Кири согласно кивнула. — Я чувствую, что Древо покажет вам путь. По рассказам сестры, оно знает все ответы. Подошли Тоновари и Ронал. Лицо вождя было хмурым, а в голосе звучала усталость. — Я не особо верю в успех вашей затеи, — тихо произнёс он. — Но не стану никого отговаривать. Ронал стояла в стороне, её лицо было каменным. — Вы совершаете ошибку. Но пусть Эйва оберегает вас. Прощание получилось коротким и насыщенно-напряженным. Ветер играл в листве мангровых зарослей, словно шептал предостережения, подхватывая запах солёного океана и тёплых древесных смол. Атани задержала взгляд на знакомых очертаниях родной маруи, в которой провела свое детство. Эти стены, когда-то полные уюта и смеха, теперь казались ей холодными и чужими. Всего минуты назад она собирала там снаряжение. Атани, в отличие от приемной матери, всегда была готова к бою. Джейк и Нетейам в своё время приложили немало усилий, чтобы сделать из девочки воина. Она ловко прикрепила к поясу охотничий нож, аккуратно проверила крепление колчана со стрелами, отрегулировала лук, натягивая тетиву до предела. В её руках оружие стало продолжением тела. Атани взяла охотничьи снасти, покрытые плетёными узорами и символами клана Тайранги. Тяжёлые браслеты с раковинами, подаренные матерью, тихо звякнули на запястьях. Атани осмотрела себя, чувствуя, как внутренняя сила наполняет её. Она была готова к любой опасности. Решимость девушки была непоколебима, в её сердце горела клятва вернуть родных любой ценой. Перед выходом она задержалась. Она опустилась к деревянной чаше с белой краской, изготовленной из пепла и трав Тайранги. Медленно, с особым трепетом, она провела пальцами по её поверхности, затем осторожно нанесла на лицо древний узор клана Тайранги. Линии ложились на её кожу плавно, символизируя силу, единство и защиту. Белые полосы обрамляли скулы и тянулись к вискам, соединяясь в знаке бесконечности на лбу. Это был момент принятия — теперь она была не только дочерью Ц’Тири, но и воином всех трех кланов. Рука Ло’ака легла на плечо, выдергивая из воспоминаний в реальность. — Мы найдём их, — тихо сказал он с явной тревогой, скрываемой за уверенным тоном. Атани кивнула, сжимая в руке амулет, который Ц’Тири когда-то сделала для нее. — Я найду их. Любой ценой. — Нет. Мы! Мы найдём их! Атани кивнула. В её сердце горела решительность. Оседлав свой крылатый транспорт, пара резко взмыла в воздух. Девушка бросила взгляд на удаляющуюся деревню, почувствовав в сердце боль от того, что снова разлучается с близкими. — Ата. — в ухе интеркома раздался голос родственника, — Посмотри вниз! Тебе это точно понравится. Девушка выполнила небольшой маневр и увидела, как поверхность волн под ними рассекает небольшая точка, то скрываясь, то появляясь над пенными волнами. Напряженное лицо девушки расплылось в теплой улыбке. Она сразу же поняла, кто это, и теперь на сердце юной всадницы, помимо тревоги за родителей, воцарилось более нежное и радостное ощущение. Ее рифовый принц не бросил в беде. *** Клан Тайранги встречал гостей всей своей молчаливой суровостью. Высокие скальные берега, обветренные солёными ветрами, возвышались над бурными волнами Восточного моря. Гнездовья икранов чернели в пещерах и выступах скал, а ветер доносил их крики, смешанные с шумом прибоя. Деревня клана располагалась на широком плато неподалеку от скального обрыва, растянув дома-палатки в изогнутую, длинную линию. Этот край был скуден на яркую растительность, как у лесных, но по своему красив, пропитавшись дыханием двух стихий — воздуха и воды. Здесь жили первоклассные икрановоды, которые веками оттачивали мастерство полёта на могучих созданиях и стремительного погружения в бурные воды океана. Атани с замиранием сердца ступила на знакомый скалистый берег. Волны с шумом разбивались о скалы далеко внизу, а капли начавшегося дождя холодили кожу. Перед её глазами раскинулись жилища Тайранги. Дым костров тонкими струйками поднимался в небо, смешиваясь с облаками. Этот край десять лет назад был её домом, но сегодня он показался чужим и отстранённым. Нан’ти, новая Оло’эйкте клана Тайранги, стояла на входе в деревню, пристально вглядываясь в лица прибывших. Её высокая фигура была словно выточена из камня, а глаза светились мудростью и скрытой силой. Черные волосы, украшенные цветными перьями, свободно развевались на ветру. На лице женщины были нанесены белые узоры, символизирующие связь с предками и стихиями. В её облике читалась решимость и печаль. Память о учителе, прежней Оло’эйкте Икейни, жила в её сердце. Икейни погибла год назад, пытаясь спасти юных охотников клана из разгулявшейся бури. В тот день она со своим икраном исчезли в пучине волн. Это стало тяжёлым ударом для всего клана. Но именно Нан’ти, с её стойкостью и мудростью, клан единодушно выбрал новым вождём. Она была не только сильной, но и глубоко преданной своему народу. Атани шагнула вперёд, чувствуя, как взгляд Нан’ти проникает в самую глубину. Её сердце забилось с новой силой, страх смешивался с надеждой. — Я вижу тебя, Оло’эйкте Нан’ти, — начала Атани, склонив голову. — Я пришла за помощью. Мои родители, Нетейам и Ц’Тири, пропали. Я верю, что праматерь всех Древ может указать путь к ним. Нан’ти приветственно прикоснулась ладонью ко лбу и внезапно широко улыбнулась. Напряжение от встречи после многих лет тут же схлынуло с души Атани. — И я вижу тебя, будущая Т’сэа-лам. — слегка поклонившись, ответила вождь. Затем обратилась с тем же жестом приветствия к Ло’аку. — И тебя, ушастик, я рада видеть. Ты вырос в настоящего мужчину. — затем она перевела взгляд за спину Атани. Аонунгу пришлось чуть задержаться, пока он взбирался по тропинке наверх. В глазах Оло’эйкте сверкнула искра интереса. — А вот тебя я вижу впервые, рифовый! Аонунг сжал челюсти, его голос прозвучал твёрдо: — Я Аонунг, сын Ронал и Тоновари. Я здесь, чтобы помочь Атани. Нан’ти нахмурилась, заметив его сдержанность. — Меткайинец, который отправился за пределы владений клана? Это… весьма необычно. Сомневаюсь, что твой вождь это одобрил. Аонунг отвёл взгляд. — Мне всё равно. Я не мог остаться в стороне. Нан’ти задумалась. Её лицо смягчилось. Она махнула гостям, веля идти за собой, и отправилась в сторону своей палатки. Атани догнала женщину и пошла рядом с ней. — Так значит ты хочешь найти путь к праматери Древ? Ради Ц’Тири я проведу тебя хоть во владения Великой Матери. Она пришла на помощь нашему клану и большинство из нас обязаны Т’сэа-лам жизнью. Давай укроемся от дождя, и ты мне все подробно расскажешь, милая. Атани, Ло’ак и Аонунг расположились в палатке Нан’ти. Просторное жилище было украшено подвесками из раковин, черепами морских хищников и пёстрыми перьями. На низком, плоском камне лежали поджаренная рыба и печеные корнеплоды, морские мидии и свежие ягоды. В воздухе витал аромат соли и дыма. Пока Атани с Ло’аком вводили ее в курс дела, Нан’ти внимательно наблюдала за каждым из них, особенно за Аонунгом. Его сдержанная осанка выдавала внутреннее напряжение, будто тот боролся с собственными мыслями. — Ты молчишь, Меткайинец. Что тебя тяготит? — спросила она, слегка наклонив голову. Аонунг поднял взгляд, и в его глазах мелькнула уверенность. — Ничего. Я здесь, чтобы помочь Ате, а не поддерживать пустые беседы. Ло’ак усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку: — Он просто боится, что я съем его рыбу первым. Атани бросила на родственника строгий взгляд. — Дядя Ло’ак, сейчас не лучшее время для шуток. Но Нан’ти слегка улыбнулась: — Умение сохранять оптимизм даже в самые тяжёлые времена — это тоже сила. Поздней ночью, когда детали предстоящей миссии были обсуждены, а мужчины легли спать в ожидании утреннего отлета, Атани вышла на край утёса, глядя на бушующее море. Будучи маленькой, она часто сбегала сюда от очередной приемной семьи и представляла, как ее погибшие родители вот-вот вернутся, и она снова почувствует тепло родной матери и сильные руки отца. Волны с грохотом разбивались о скалы, а холодный ветер трепал её волосы. Девушка думала о предстоящем пути и ощущала, как её сердце сжимается от тревоги, но в то же время наполняется решимостью. Ранним утром, когда небо только начинало светлеть, Атани и её спутники были готовы. Три банши соскользнули с утёса, их крылья плавно рассекали прохладный воздух. Нан’ти возглавляла парящую тройку, взяв уверенный курс на Полифем. Аонунг, спустившись к воде и подозвав сквимвинга, быстро создал связь, опасаясь потерять спутников из виду. Он рванул вслед парящей троицы, сливаясь с волнами, словно был тенью, несущейся навстречу неизвестности. Набрав скорость и сократив дистанцию, рифовый погрузился в воспоминания.