Часть 4. Невинность, сгорающая в пламени.

130 год от З.Э.

Дейра растерянно перечитывает письма из Королевской Гавани. Руки слегка подрагивают, буквы плывут перед глазами. За последние луны на неё свалилось слишком много вестей. Гвейн отбыл прочь, даже не простившись. Её старший брат Эйгон оказался тяжело ранен в бою. Его дракон, судя по всему, пал, унеся за собой жизни принцессы Рейнис и Мелеис. Джекейрис Веларион погиб во время битвы с Триархией. Не в силах найти покой в своей душе, она ищет поддержки у близких. Однако письма, что приносят вороны, вносят лишь большую смуту. Дочь моя! Полагаю, что, находясь в стенах Высокой Башни, ты пребываешь в безопасности и в добром здравии. И пусть на долю нашей семьи выпало много горечи, не нужно отчаиваться. Вскоре самозванка, претендующая на трон твоего брата, понесёт наказание. До сих пор, оставайся под опекой своего дяди. Слушай септу и веди жизнь, достойную принцессы. Обещаю, что ты сможешь посетить Столицу, как только представится возможность. Полагаю, до тебя дошли некоторые тревожные слухи. Мне есть чем успокоить твоё доброе сердце, Дейра. Ложь, пускаемая злыми языками относительно судьбы нашего короля и моего сына, остаётся не более, чем пустыми наговорами. Он действительно сошёлся в схватке с принцессой Рейнис и её драконом. И одержал победу. В то время, как первенец принцессы Рейниры, принц Джекейрис Веларион, пал в битве с нашими союзниками. Сторонники Чёрных понесли огромные потери. Предатели короны Веларионы лишились города Спайстауна. Большая часть сокровищницы лорда Корлиса канула в Пекло. Но самой большой потерей стала для них дракон принцессы Рейнис, Мелеис. Её голова будет показана жителям Королевской Гавани как символ победы короля Эйгона над повстанцами. Смею заверить, дочь моя, что жизни нашего государя ничего не угрожает. Он получил ранения, как случалось со многими драконьими всадниками. Но мейстеры делают всё возможное, чтобы мой сын вскоре снова мог возглавить страну и прекратить восстание, начатое Рейнирой. Мы надеемся, что ты будешь молиться о его здравии также, как молюсь за него я. Как молится за него наша королева Хелейна и принц Эймонд. Твой дядя Гвейн просил меня написать наилучшие пожелания от него.

Твоя мать,

Вдовствующая королева Алисента Хайтауэр.

Даже принеся столь горькие новости, матушка не могла устоять от самодовольного напоминания, что является матерью короля, и по–прежнему называет себя королевой. Дейра не удивится прознав, что Хелейну её законным титулом величают и то реже. Пусть Алисента и старалась успокоить свою дочь, внушив, что всё складывается самым лучшим образом, принцесса не могла принять её слова за правду. Тем более, что Эймонд в своём послании делился куда более страшными подробностями итогов сражения государя с Почти Королевой. Моя милая сестрица! Надеюсь, дни в Высокой Башне проходят не слишком утомительно? Что ж, даже если тебе и приходится скучать в четырёх стенах, эта доля всяко слаще той, что выпала нашему брату и государю. В Битве у Грачичного Приюта мы сошлись с принцессой Рейнис. Эйгон, верхом на Солнечном Огне, не мог противостоять в одиночку столь грозному зверю и такой искусной всаднице. Я направил Вхагар ему на выручку. Вдвоём мы смогли одолеть Почти Королеву и её дракона. Вот только раны, нанесённые Солнечному Огню и Эйгону оказались слишком серьёзными. Теперь он лежит в постели, бессознательный и лишённый сил, покуда враги государства упиваются короткой победой. Матушка полагает, что гибель принца Джейса ослабит Чёрных. Однако мне известно, сила Рейниры заключена не в её сыновьях. Покуда на её стороне Деймон, тень опасности будет неизменно падать на Железный Трон. Раз сам Эйгон не может сражаться, то это сделаю я. Как его регент и защитник государства. Мы с сиром Кристоном намерены повести войска в Харренхолл и призвать дядю к ответу за его преступления. Наш племянник Джейхейрис будет отомщён. Моя милая Дейра, надеюсь, слова мои не заставили тебя грустить. Мне известно, как трепетно ты любишь своих братьев и сестру. И всё же, смею надеяться, что весть о моём добром здравии затмит в твоём сердце боль из–за болезни Эйгона. Надеюсь, когда нам посчастливиться вновь увидеться, наши враги будут уже мертвы.

Твой брат, регент короля Эйгона Второго, защитник государства,

Принц Эймонд Таргариен.

Дейра прикладывает послание брата к своему сердцу. Интересно, делал ли он также, прежде чем отправить ей весточку? Думал ли о ней, касался ли пергамента своими губами? Представлял, как сделает её своей? Дейра далеко не наивна. Она понимает, что сейчас именно Эймонд возглавляет их дом. И вряд ли сильно кусает локти из–за подкосившегося здоровья Эйгона. Покуда Мейлор, младший из сыновей короля, не подрастёт, Эймонд будет править Семью Королевствами. Ей делается совестно. Сердце Дейры переживает об Эйгоне, о её старшем брате, порой чёрством, но остающимся родным. Она оплачет его раны, помолится о его здравии. Будет просить богов денно и нощно вернуть ему силы. Но всё же, где–то глубоко внутри своей души, Дейра не может не ощущать томительного торжества. Её Эймонд, её возлюбленный, отныне является главным человеком государства. Одно его слово, и никто не осмелится перечить и строить препоны меж ним и его любимой сестрой. Не означает ли это новую победу в жизни Дейры? Может ли статься так, что злой рок, настигший Эйгона, станет для неё спасением? Конечно, Эймонд не может прямо сейчас разорвать свою помолвку с девицей Баратеон и явиться за ней. Это было бы непомерно глупо и рискованно. В войне им нужны союзники. Ко всему прочему, Эймонду важно уничтожить Деймона до того, как связать себя узами брака. Брат жаждет быть победителем, завоевателем. И Дейра не осмелится ему перечить. Но как может она отныне сидеть сложа руки? Кровь льётся рекой. Её племянник убит, а старший брат находится при смерти. Что если в следующий раз Неведомый обратит свой взор на Эймонда?! Если пламя дракона коснётся его прекрасного лица или же вражеская стрела найдёт его храброе сердце? Отчего Дейру не призовут на эту войну сейчас, когда они терпят одну потерю за другой? Не оттого ли, что она девица?! Стук в дверь заставляет принцессу обмереть на месте. Неужто мечты её сбылись? Неужто брат явился за ней? Но нет, то всего лишь замковая стража приходит оповестить принцессу об опасности: — Ваше высочество, мы получили новость от вашего дяди. Его войско окружено. Пути отступления перекрыты. Нам нужно переместить вас в безопасное место. Скоро чёрные… Дейра не дослушивает их до конца, бросая короткий приказ: — Выйдите. Мне требуется сменить платье.

***

Думала, будет проще. Вспомнить, что ты от крови дракона. Почувствовать себя Завоевателем. Или, по меньшей мере, одной из его сестёр. Не Висеньей, нет. Она точно не Висенья. Но она могла бы быть Рейнис, прекрасной, грациозной и безжалостной. Пекло, она могла бы, на худой конец, сравнить себя со своей сводной сестрой! Та точно не стала бы колебаться. Вот только Дейра — не Рейнира. Нет в ней жестокости, нет в ней властолюбия, нет надменности. Дейра — девочка, выросшая под знаменем Семерых. В стенах Высокой Башни. Если не в любви, то в спокойствии и изобилии. Поэтому ей сложно не думать о том, что там, внизу, простые люди. Большинство из них обыкновенные солдаты, возможно даже, вчерашние крестьяне, которых лорды созвали под свои знамёна. Что у них не было выбора, за кого воевать. За короля или же королеву. Они делают это, потому что так велел им их лорд. Рован, Бисбери, Тарли, Костейн — то великие имена, но сколько людей их носят? И скольких сегодня унесёт за собой Неведомый? Дейра снижается. Она хочет верить, что пламя Тессарион унесёт с собой лишь злодеев, что осмелились посягнуть на трон её брата. Но горечь правды в том, что вместе с ними погибнут десятки ни в чём неповинных людей. И нести ответственность за это лишь ей. — Дракарис, — получается так тихо, что дракон даже не реагирует. Солдаты внизу уже успели пережить первый испуг и сейчас активно готовились отступать. Лучники натягивали стрелы в надежде попасть Тессарион в глаз. Вот только её драконица меньше Вхагар или Сиракс. Так просто её не ослепить. Мысль, что её Синюю Королеву пытаются уничтожить, заставляет Дейру вспомнить, кто она и где сейчас находится. Она — принцесса из дома Таргариен. Она здесь, чтобы защитить свою семью. Она, Седьмое Пекло, приняла это решение. И если ей придётся отвечать перед Богами за него, так тому и быть. В этот раз голос не подводит её: — Дракарис! То не люди, то земля горит под ней. То не крики, а ветер в ушах. То не запах горелой плоти, просто где–то неподалёку развели костёр. Дейра молится, чтобы смерть солдат была быстрой. Вот только драконий огонь плавит доспехи, заставляя их впиваться горячей пастью в человеческую кожу. Глаза вытекают от жара. Тела бьются в агонии несколько бесконечно долгих мгновения, прежде чем всё заканчивается благодатной дланью Неведомого. Дейре не доводилось убивать до сегодняшнего дня. Она была принцессой в шелках и жемчуге, парящей на Тессарион ради забавы, а не во имя войны. Сегодня эпохе невинности наступил конец. Бой, что должен был длиться несколько часов, окончился спустя несколько минут. Никто не ждал здесь появления дракона. Никто не думал, что Дейра Таргариен вступит в войну. Теперь она сидит верхом на Синей Королеве, парит над всадниками и уничтожает вражеские армии. Её цель — лорды, стоящие во главе войска. Она ищет глазами их знамёна, но понимает. Чтобы убить нескольких человек, ей предстоит принести на алтарь тысячу. И она приносит. Самое сложно — не задеть своих. Благо, войско лорда Ормунда было взято в кольцо, но не сдавлено. Дейра прекрасно ориентируется, где находятся люди её дяди. Как только численность противников уменьшается, солдаты Зелёных бросаются в атаку. А принцесса отступает, взмывая вверх. Оказывается, сражения гораздо сложнее, чем она думала. Просто столкнуть две армии между собой недостаточно. Необходимо оттеснять врага, отступать самому, стараться не просто убить, а взять ценных пленников для дальнейшего торга. Драконьи всадники — ценная боевая единица. Но лишь при условии, что справляются со своим зверем и знают, когда атаковать. В противном случае они несут гибель собственным солдатам. Когда битва заканчивается, и знамёна короля Эйгона взмывают вверх, Дейра опускается на землю, чувствуя себя впервые в жизни по–настоящему важной. Она смогла пригодиться своей семье. Сумела помочь своему дяде. Спасти его войска. И те приветствуют её, славя её имя. Впервые за шестнадцать лет её жизни принцессе напоминают, какое величие несёт в себе её принадлежность к дому Таргариен. — Принцесса Дейра! — Славься, принцесса! — Дейра Отважная! Дейра Отважная! Она слезает с Тессарион и направляется меж рядами воинов, что благодарят её, кричат ей вслед, стараются дотронуться до края одежды. Дейра отвечает им робкой улыбкой. Она не знает, имеет ли право на радость и браваду. Да, она спасла всех этих рыцарей, лучников и пехотинцев. Но отняли тысячу жизней взамен. — Синяя Королева! Она запоздало понимает, то было не прозвище Тессарион. Её, облачённую в синий костюм драконьей всадницы, нарекли той, кем ей никогда не стать. Разве что… «Разве что Эймонд сделается государем. Тогда он сможет взять меня в жёны. Тогда я и впрямь буду Синей Королевой». Победа возносит к небесам. Медленно, но неумолимо. То слаще поцелуев Гвейна Хайтауэра и любого вина. Теперь она понимает, почему мужчины идут на войну. Однако хмель выветривается из головы, стоит ей увидеть своего дядю. Глаза его метают молнии, губы недовольно поджаты. Лорд Ормунд не сильно рад её видеть. И не спешит выражать свою благодарность. Всё, на что его хватает, это держать лицо пред войском, что рукоплещет племяннице. — Милорд, — она делает короткий поклон по старой привычке. И по воцарившейся вокруг тишине понимает, то была ошибка. Это ведь она принцесса. Это ей положено кланяться. Истина, которую Дейру заставили забыть. И которую так невовремя пришлось вспомнить. — Моя племянница не только отважна, но и учтива, — слова даются лорду Ормунду с трудом, — Она всегда была почтительна со своим дядюшкой. Он заключает её в объятия. Толпа вновь ликует при виде семейной идиллии. Вот только Дейра, которой так непривычно обнимать человека, под опекой которого она взрослела, не заблуждается на этот счёт. Её тревоги подкрепляются словами лорда Ормунда, которые он шепчет сквозь сжатые зубы: — Поговорим в моём шатре, девочка. Наверное, она должна испугаться. Но как это сделать, если считанные минуты назад она вершила судьбы, словно богиня, снизошедшая до простых смертных верхом на драконе? Оттого и в шатёр своего дяди она направляется с самым невозмутимым видом, отвечая на выкрики солдат приветственно поднятой рукой. Стоит пологу закрыть от чужих глаз, как Ормунд коршуном обрушивается на принцессу: — Порадуй меня. Покажи письмо, в котором твоя мать или дед приказали тебе отправиться сюда. — Сейчас страной управляет мой брат Эймонд, — тон Дейры как всегда любезен, но слова тверды. И дядюшке это не нравится. Тот хмурит брови от неожиданного протеста со стороны обыкновенно кроткой племянницы. Скрепя зубами, требует от неё дальнейших объяснений: — Быть может, у тебя есть послание от принца Эймонда? Или от Десницы Короля? — У меня нет таких писем. Я прилетела сюда по своей воле. — Ты соображаешь, что натворила?! «Спасла тебя», думает Дейра. Но предпочитает сперва дать лорду Ормунду высказаться. Пусть выпустит пар. Ему ведь нужно прийти в себя после тяжёлого боя. А заодно свыкнуться с мыслью, что его племянница — дракон, а не кроткая голубка. — Рейнира Таргариен претендует на Железный Трон. Сотня лордов поддерживают её в этом праве, — надо же, в кои–то веки лорд Хайтауэр признаёт заслуги женщины, — Твой брат, законный король, оказался тяжело ранен и прикован к постели. Напомню тебе, что это случилось благодаря ещё одной женщине. Почти Королеве, Рейнис Таргариен. И будто бы всего этого недостаточно, как тут появляешься ты. Он обличающе указывает на неё пальцем: — Дейра Отважная. Слышала, как они называют тебя? Синяя Королева. — Они называют так Тессарион. — Нет, дурочка! Они называют так тебя! Златовласую драконью всадницу, в одеждах синего цвета, ничуть не скрывающих твоих изгибов. Вытерев пот со лба, Ормунд наливает себе вина. Кинув усталый взор на Дейру, тяжело вздыхает и наполняет кубок и для неё. Протягивает, будто бы извиняясь. Надо же, такое с ним впервые. — Ты понимаешь, что твоё блистательное появление лишь подкрепит любовь к Рейнире? В народе пойдут толки о противостоянии двух принцесс. Что, в свою очередь, посеет зерно сомнения в головах людей. Внушит им мысль, да простит меня Отец, будто женщины ведут эту войну куда успешнее мужчин. А, стало быть, почему бы одной из них и впрямь не занять Железный Трон! — Ормунд прислоняет кубок с вином ко лбу, будто бы желая успокоит внутренний пожар, — Этого ты хочешь, племянница? — А мне стоило дать тебе погибнуть? Позволить Чёрным одержать ещё одну победу? — Дейра смотрит прямо, ей нечего стыдиться, — И, кстати. Моя сестра пока не принимала участия ни в одном сражении. — Верно, — неожиданно подхватывает лорд Ормунд, — Добрая королева Хелейна не принимает участия в сражениях. Она занимается своими детьми, как и надлежит хорошей жене и добродетельной женщине. Хотя, насколько мне известно, Пламенная Мечта гораздо крупнее Тессарион. Боги. Он правда верит, что размер дракона влияет на доблесть всадника? Почему мужчины вообще так зациклены на размерах? — Королева Хелейна оплакивает своего сына. Моего племянника. И я не собираюсь сидеть сложа руки, пока чёрные пытаются отнять трон у законного короля. Дядя подходит ближе и впивается в Дейру взглядом, когда–то казавшимся ей твёрдым и непоколебимым. Сегодня она не чувствует ни того, ни другого. Ибо познала в полной мере: нет ничего, что могло бы противостоять драконьему пламени. И самые смертоносные решение принимаются не вот с этим взглядом исподлобья, а порой с самыми жестокими сомнениями и глазами, полными слёз. — Ты будешь делать то, что тебе скажут. — Прекрасно, — принцесса уверенно расправляет плечи, — Как только наш государь или мой брат, являющийся регентом, велят мне оставить ведение войны мужчинам, я тотчас же подчинюсь. Но до той поры я останусь здесь, исполнять свой долг и служить моему брату, королю Эйгону. — Хорошо, — скрипит зубами лорд Ормуд, — Хорошо. Скоро поглядим, как ты запоёшь. После Битвы на реке Медовичке Дейра Таргариен получила прозвище Отважной. Она присоединилась к армии своего дяди, и войска Зелёных двинулись в сторону Королевской Гавани, отвоёвывая земли Простора. Они практически не встречали сопротивления до Тамблтона.

***

Дочь наша! Как твоя мать, чью волю тебе надлежит исполнять, покуда ты не вступишь в брак, и как вдовствующая королева, жена покойного короля Визериса I, я требую от тебя немедленного возвращения в Старомест. Мне известно о твоём поступке. И как бы я не гордилось тобой, твоей отвагой, как бы не была благодарна за спасение жизни и войска лорда Ормунда Хайтауэра, я не могу не испытывать праведного негодования. Ты действовала необдуманно и своевольно. Мне следовало бы немедленно отдать приказ о твоём аресте и сопровождении в Старомест. Твоего дракона надлежит заковать в цепи, а тебя не выпускать из собственных покоев. Вместо этого я прошу тебя добровольно оставить поле битвы мужчинам. Покинуть военный лагерь победительницей, а не девчонкой, которую силком отправили домой. Обещаю, ты ещё увидишь Королевскую Гавань. Как только война окончится. Дейра скучающе убирает письмо в сторону. Это уже не первая попытка Алисенты напомнить дочери, где её место. Порой принцессе так и хочется отправить матушке ответ и предложить сдать отвоёванные ей, Дейрой, земли Чёрным. А то будет несправедливо оставить себе трофеи, а Тессарион, что принесла их на своих крыльях, заковать в цепи. Следующее письмо вызывает у неё куда больший интерес. Ибо написано оно человеком, который не проявлял особого интереса к её существованию. Моя дорогая сердцу внучка! Я уже наслышан о твоих подвигах. Вынужден с прискорбием признать, что недооценивал тебя. Ты оказалась не той покорной и кроткой девочкой, как мне постоянно твердили. Ты показала, что в тебе есть драконье пламя. Твоя матушка не устаёт твердить мне, что тебя надлежит отправить обратно в Старомест. Спешу тебя успокоить, у вдовствующей королевы нет такого права. А Малый Совет подобного решения не вынесет, даю тебе слово. Ты и Тессарион нужнее там, в Просторе. Твоё место на спине дракона, а не во дворце в шелках, с пяльцами в руках. Пиши мне, если что–то будет нужно.

Твой дед,

Отто Хайтауэр.

Как обычно. Отто толкует о том, насколько недооценивали Дейру все остальные. Но ни словом не обмолвился, что и сам не проявлял по отношению к ней никакого участия. По крайней мере, дед занял её сторону. Этим письмом она сможет заставить лорда Ормунда молчать. Писем от Эймонда нет. Он словно не заметил всего случившегося. Настолько был занят подготовкой похода на Харренхолл? Или же обменивался нежными письмами с Баратеонихой? Рёв Тессарион заставляет Дейру отбросить чтение и выйти из своего богато обставленного шатра. Синяя Королева обеспокоенно ведёт мордой в сторону неба и издаёт пронзительный клич. Сердце Дейры пропускает удар. Шум военного лагеря мешает ей убедиться в своих опасениях. Поэтому она кричит, что есть мочи, настолько громко, чтобы каждый из стоящих рядом солдат услышал: — Умолкните! Разумеется, никто не слушает. Тессарион имеет над воинами куда большую власть. Поэтому Дейра подходит к своей драконице и взбирается на неё. Вот теперь взоры окружающих и правда обращены на неё. — Тихо! Ни слова! Лучше, но всё равно не то. Слух принцессы не настолько чуткий. С другой стороны, если солдаты услышат то, о чём она думает, паники не избежать. Опасения подтверждаются. Тихий, похожий скорее на эхо, рёв доносится до её ушей. Дейра оглядывает небо, но не видит ничего, кроме облаков. И всё же, слух не подвёл её. Рёв повторяется. — Лети, Тессарион. Всё равно никто не справится лучше неё самой. Возможно, то Эймонд втайне прилетел повидаться с ней. А может один из драконов Рейниры готовится разорвать её в клочья. Тессарион чуткий зверь. И безошибочно находит своего сородича. Тем более, что он и не пытается скрываться. Как и нападать. Всё выглядит так, будто их встречу намеренно подстроили. Выдернули Дейру из военного лагеря подальше от чужих глаз и ушей. Хотят заманить в ловушку и прикончить? Или желают поговорить? Как бы то ни было, Караксес не спешит нападать. Он мирно расположился на одном из холмов. Как и его всадник, прижимающийся сейчас к кроваво–красному боку. — Ты ещё красивее, чем была твоя мать в этом возрасте. — Что ты здесь делаешь, Деймон? Порочный Принц не торопится отвечать, рассматривая её с дерзкой усмешкой. Годы не испещрили лицо его морщинами, но сделали его похожим на маску, обтянутую начавшим ветшать пергаментом. Всё ещё красив, но уже не так блистателен, как раньше. Дейре довелось видеть Деймона десять лет назад. И она может смело заверить: возраст и разгульный образ жизни всё же оставил на нём отпечаток. — Не очень то ты любезна со своим дядей, Дейра. А ещё он до боли похож на Эймонда. Те же высокие скулы, тонкие губы и длинный подбородок. Такой же высокий и статный. На короткий миг ей даже делается отрадно, что глаза её могут видеть кого–то столь похожего на возлюбленного брата. — Зато моя сводная сестра в своё время с тобой была слишком любезна. Ты здесь по её приказу? — Нет, — короткий смешок, — Моя жёнушка слишком занята тем, что собирает вокруг себя новых прихвостней. Я здесь по своей воле. — Собираешься убить меня? — Зачем? — Деймон отрывается от драконьего бока и направляется к Тессарион, игнорируя предупреждающее рычание зверя, — Имей я такие планы, напал бы на тебя в воздухе. Дейре настолько интересно, что она решает пренебречь осторожность. Спешившись, ровняется с Деймоном. И тут же сталкивается с неудобством. Её то Боги высоким ростом не наградили. Вот и приходится теперь задирать голову. — Тогда во имя чего ты здесь? Решил сменить сторону и присягнуть на верность моему брату? Деймон заходится хохотом. Причём настолько искренним, что у принцессы отпадает желание язвить дяде. Он кажется ей искренним в своём веселье. Глядя на него такого, согнувшегося пополам, она начинает понимать, почему люди охотно следовали за ним. Порочный Принц умеет быть невероятно обаятельным. — Нет, моя милая принцесса. Я не собираюсь приносить клятвы верности этому вечно пьяному выблядку. Даже на всеобщий перешёл, надо же. — Меня более изумляет, почему ты остаёшься верна ему. — Что? — Дейра не может удержать лицо от искреннего возмущения, вызванного его вопросом, — Он мой брат. — И только, — пожимает плечами Деймон, — Визерис тоже был мне братом. Думаешь, я никогда не задавался вопросом, почему Боги сделали его первым сыном? Но всё же, он оставался законным королём. А Эйгон… ты правда веришь, что твой отец завещал бы корону ему?! Дейра понятия не имеет. Визерис был для неё в первую очередь королём, и уж потом отцом. А Красный Замок остался воспоминанием четырёхлетней давности. Мало ли что могло произойти. Пусть государь и не чаял души в старшей дочери, всё же сослал её на Драконий Камень подальше от своих глаз после того, как она вышла замуж за Порочного Принца. Быть может, он и впрямь изменил своё решение. А ежели и нет, Дейра остаётся сестрой Эйгону куда более, чем Рейнире. — Сыновья всегда наследовали своим отцам. Даже если дочери были старше. — Ужасная несправедливость, не находишь? — Деймон заговорщицки ухмыляется, — Хотя, ты в любом случае являешься младшим ребёнком. И для тебя же лучше, если трон достанется Эйгону, а не Рейнире. Дейра не задумывалась над этим. Однако сейчас понимает, что рассуждения дяди весьма разумны. Родись она дочерью Эйммы Аррен, а не Алисенты Хайтауэр, за кого бы сейчас сражалась? «За Эймонда. Я бы всегда сражалась за Эймонда». — Вот только ответь на один вопрос, дорогая племянница. Не мне, а самой себе. Что сделала твоя семья, которую ты так рьяно защищаешь, для тебя? Отправила в Старомест с глаз долой? Лицо пылает так, будто он залепил ей пощёчину. Дейра пытается найтись с ответом, да только сложно спорить с очевидной правдой. Отцу она была не нужна, матушка рассматривала её только как политический инструмент. Братец Эйгон изредка вспоминал о ней, более занятый вином и развлечениями, а Хелейне и своих забот хватало. Оставался лишь Эймонд. Её возлюбленный брат, у которого всегда находилось для Дейры и добрый взгляд, и ласковое слово. Вот только где он теперь, когда так нужен ей? Почему до сих пор не прилетел? Почему связал себя обещаниями с девицей Баратеон? Почему ведёт себя так… Дейра впивается ногтями в ладонь. Порочный Принц просто решил задурить ей голову. Пытается внушить, что она никому не нужна. Вот только она не так глупа, как ему кажется. И вкусив кислый плод неприятной правды, готова съесть его целиком. — Речи твои гладкие, как стежки на вышивке, дядя. Только вот я не припоминаю, чтобы сестрица Рейнира сильно беспокоилась моей судьбой. Да и ты, дядя, не проявлял ко мне особого интереса до этого дня. — Принцесса, — он коротко смеётся, будто вспомнил удачную шутку, но решил оставить её при себе, — Тебя не провести. Кажется, пришла пора исправить мою оплошность. Он трёт переносицу, а затем обращается к ней со всей серьёзностью, на которую только способен: — Дрифтмарк. Как тебе такой подарок? Дейра смотрит на него, как на ярмарочного шута. Он её за круглую дуру держит? Никто и никогда не согласится на это. В особенности Морской Змей. — После гибели Джейса, Джоффри сделался наследником Железного Трона. Он также наследует Дрифтмарк. Слишком тяжёлая ноша для одних плеч. — Есть ещё Рейна. — Да, разумеется. Рейна, недавно лишившаяся жениха. По милости твоего брата. Пекло! Ну, конечно. Деймон не успокоится, пока не обеспечит, чтобы один из его наследников правил Семью Королевствами. Если не сын, так внук. Но каким образом это дарует Дрифтмарк Дейре?! — У Корлиса Велариона обнаружилась парочка бастрадов. Которых он решил милостиво признать своей кровью. Не лучшая партия для принцессы, конечно. Однако, если к бастарду прилагается Дрифтмарк, это уже что–то. Едва ли Алисента предложит тебе большее. Алисента — нет. А вот Эймонд, вполне. Променять принца на бастарда, пусть и крови морского конька, было бы глупым решением. Даже если к нему прилагается Дрифтмарк. — Мой ответ нет. — Дело в происхождении будущего мужа? — Сын лорда и портовой шлюхи и правда не лучшая партия для принцессы, — Дейра сама не знает, откуда в ней столько смелости. Но сейчас в жилах её вспыхнуло пламя, делающее принцессу отважной и не ведающей стыдливости. «Видел бы меня сейчас Эймонд». «Видел бы меня сейчас Гвейн»… Дейра разворачивается и собирается подняться на Тессарион, как Деймон вновь заставляет её замереть, обрушив ещё более крамольное и невиданное предложение: — А сын королевы и лорда придётся тебе по вкусу? В это верится ещё меньше, чем в предыдущие слова Порочного Принца. Выйти за Джоффри и стать однажды его королевой? Занять место, которое долгие годы принадлежало её матери? Дейра понимает, какой властью облачена королева–консорт. Даже Рейнира не имела при дворе такого влияния, как Алисента Хайтауэр. Подобного подарка она не смела ждать даже от Эймонда. Впервые Дейра Таргариен чувствует это. Сердце мечется, не зная, чего желает больше. Она любит Эймонда, бесконечно, сильно любит. Но на долю секунды она закрывает глаза и видит себя на Железном Троне. — Спешу огорчить, принцесса. Я могу уговорить жену выдать тебя за Джоффри. Но в этом случае ему достанется один лишь Дрифтмарк. Ну, разумеется. Деймон никогда не отринет своих амбиций. Конечно, он сделает всё, чтобы посадить на престол своего сына. В таком случае для него всё складывается наилучшим образом. Джоффри получит Дрифтмарк и свяжет себя узами брака с Дейрой, примирив две ветки враждующего дома. А Эйгон взойдёт на престол. Наверняка, старшего из сыновей Порочного Принца женят к тому моменту на леди Рейне. И оба отпрыска Деймона станут править страной. И всё же, даже при таком раскладе, предложение всё ещё щедрое. Дейра понимает это. Как и то, что Джоффри Веларион всяко лучше тех женихов, которых сейчас присматривает для неё матушка. — И ты предлагаешь мне убивать солдат моего брата ради Дрифтмарка? — она старается говорить уверенно. Получается, мягко говоря, паршиво. Эмоции выдают её с головой. — Нет. Я предлагаю тебе не убивать солдат моей жены. Только и всего. Есть моменты, которые не оставляют свой отпечаток на пергаментах мейстеров, зато оставляют след в истории. Узнай кто о встрече принцессы Дейры и принца Деймона Таргариена, это породило бы множество домыслов и слухов. Начиная от сговора меж ними, заканчивая историей о том, как Порочный Принц совратил младшую из своих племянниц. Однако никто так и не узнал об этом коротком, но ярком событии, что скрылось в веренице летописей… — Если откажусь, убьёшь меня? — Дейра размышляет над тем, будет ли этот приказ отдан Караксесу или же Деймон предпочтёт сделать грязную работу сам. — Нет, — он раздражённо морщится и начинает взбираться на своего зверя, — Подожду, пока ты не поумнеешь. Или покуда война не закончится. Ты знаешь где меня найти. Принцесса.