Часть 5. Взлёты и падения.

130 год от З.Э.

Дейра блаженно откидывает голову на бортик ванной, пока заботливые руки служанки втирают мыльный корень в её волосы. Лорд Ормунд нашёл пару девушек из ближайших деревень, чтобы те помогали принцессе с бытовыми вопросами. Не пажам ведь выносить её ночной горшок! — Поговаривают, ваш брат скоро прилетит сюда на Вхагар, — Кора, самая сноровистая из приставленных девиц, решает развлечь принцессу беседой, — Она и правда настолько огромная, как говорят? Больше вашего собственного дракона? — Гораздо больше, — Дейра открывает глаза, бросая на служанку испытывающий взгляд, — Откуда тебе известно о прибытии принца Эймонда? Кора удивлённо хлопает карими глазами: — Лорд Ормунд сообщил мне эту радостную новость накануне. Велел подготовить вас к встрече с братом. Септа Мадж прыскает в кулак. Ещё один приятный сюрприз для Дейры. Дядя велел септе присоединиться к военному лагерю. Её присутствие могло помочь избежать неудобных слухов относительно местонахождения принцессы в окружении тысячи мужчин. — Что так позабавило тебя, септа? — Да вот. Не уступаю дивиться тому, насколько у тебя дальновидный дядюшка. Таких хороших девушек к тебе приставил. Мадж скептически глядит на Кору и сжавшуюся мышонком в углу Марту. Девицам отчего–то такое внимание не пришлось по вкусу. Марта начала суетливо перекладывать вещи, а Кора недовольно поджала губы. Отношения между прислугой и септой явно не сложились. — Они хорошо справляются со своими обязанностями, — Дейра умывает лицо водой, гоня прочь сонливость, — Может, их манеры не идеальны. Зато эти девушки умелые и сноровистые. — В этом я не сомневаюсь, — многозначительно тянет септа. Слишком многозначительно. — Ваше высочество, — пищит из угла Марта, — А принц Эймонд… какой он? Красивый. Сильный. Невероятный. Лучший из всех живущих на свете мужей. — Мой брат благороден, умён и бесстрашен. Однако не терпит дерзости и неисполнительности. Если доведётся прислуживать ему, постарайся помнить об этом. Дейра старается дать понять служанкам, как должно вести себя с принцем. Не хватало ещё, чтобы они раздражали Эймонда! Если ей предстоит стать его женой, такие разговоры с прислугой станут частью её обязанностей. — Значит, принц ценит послушание? — Кора чуть ли не через бортик ванной перегибается от нетерпения. — А ещё воспитание. Так что постарайся лишний раз не открывать рта в его присутствии. Отчего-то эта фраза приводит девушек в настоящее веселье. Они заливаются хохотом, будто Дейра рассказала им презабавную шутку. Если они посмеют так вести себя в присутствии лорда Ормунда и Эймонда, ничем хорошим это не закончится. А новых служанок Дейре едва ли найдут в ближайшее время. — Ну, всё, трещотки! Давайте на выход! Я тут сама управлюсь, — Мадж гонит девок прочь, забирая у Коры мочалку. Та не особо сопротивляется. Стоит служанкам покинуть шатёр, как септа бросает мочалку в воду. Дейра аж на месте подпрыгивает. Ясно как день, дальше мыться ей предстоит самой. Ну и пожалуйста. — За что ты так с ними? Они, может быть, и не знатные дамы. Но ведь и правда стараются. — Нечего принцессе делать в такой компании. — Предлагаешь мне коротать время с солдатами? — Всё лучше, чем со шлюхами. — Что?! Мочалка снова падает в воду. Брызги воды попадают в глаза, заставляя принцессу недовольно щурится. Мадж лишь давится смешком, глядя на перекошенное от удивления лицо Дейры. — Что ты так на меня уставилась? Где, ты думаешь, твой дядя отыскал этих девиц? — Они работали на постоялом дворе, — неуверенно мнётся с ответом Дейра, — Кора, кажется, помогала на кухне. А Марта была там прачкой. — Хороша прачка с такими мягкими руками! — септа смотрит на Дейру, как на малое дитя, — Девочка моя, ты ведь понимаешь, что девушкам, трудящимся на постоялых дворах, приходится ещё одним местом подрабатывать? У них же на лицах всё написано! Особенно у этой, рослой. Как её там, Кора? Дейра раздражённо намыливает тело. К приезду Эймонда она должна быть чистой. Красивой. Такой, чтобы брат не мог оторвать от неё взора. В походных условиях этого непросто достичь. За последнюю луну у Дейры испортилась кожа, а волосы утратили привычный блеск. Она похудела, оттого одежда хуже на ней смотрелась. Благо, Марта помогла подогнать некоторые вещи. С иголкой она справляться умела. Уже за это принцесса была готова оставить девицу при себе. Что бы там ни болтала септа. — Лорд Ормунд никогда не допустил бы подобного. Чтобы меня окружали… — Дейра мнётся, не зная, как будет уместно выразиться. — Шлюхи, — помогает найти подходящее слово септа Мадж, — Моя милая девочка. Твой дядя далеко не идиот. Как ты думаешь, зачем он в самом деле сыскал столь аппетитных девок? — Чтобы они помогали мне. Раз ты с этим не справляешься, — Дейра бросает многозначительный взгляд на мочалку. Толку мало. Мадж таким не пронять. — И это тоже. Но в первую очередь, лорд Ормунд думает о скором прибытии принца в ваш лагерь. Дейра не мигая глядит в воду. Так вот зачем они расспрашивала её об Эймонде. Надеялись угодить принцу. А она то, идиотка, переживала, как бы они не опозорились, прислуживая ему за трапезой! Оказывается, служить они собрались иначе. Нет, она этого не допустит! Дейра принимается натираться с удвоенным усердием. — Милая, не хмурься ты так. У мужчин свои потребности. Особенно, когда они на войне. Кровь кипит в их жилах. Пусть лучше утолят свой голод в объятиях шлюхи, чем станут насиловать женщин в захваченных городах. — Эймонд не стал бы никого насиловать. Мадж устало улыбается в ответ на это. Будто бы перед ней не принцесса драконьей крови, доказавшая в бою чего она стоит, а маленькая девочка, не знающая жизни. Дейра уже не та кроткая и покорная воспитанница лорда Ормунда. Пора бы окружающим это понять. — Мой брат дракон. Любая женщина будет рада разделить с ним ложе и понести его дитя. Рейнира окружила себя ублюдками, наградив их драконами. Даже капля валирийской крови делает человека на полшага ближе к богам. Какого же будет простой женщине получить дитя от принца, что сумел в десять лет покорить Вхагар? Дейра говорит об Эймонде с благоговением и гордостью. Он лучшее, что случалось с домом Таргариенов за последние десятилетия. Возможно, Боги ошиблись, сделав его вторым сыном? Будь именно Эймонд наследником, у Рейниры нашлось бы куда меньше сторонников. — Ты права. Твой брат и впрямь принц, — соглашается Мадж, — И он летает на самом большом драконе. Вот только это не отменяет того, что он остаётся мужчиной. И если в нём столько же пыла, сколько и гнева, принц Эймонд явно нуждается в женщине. Дейре нечем на это возразить. Она готова мириться с тем, что Эймонд познавал других. Нет ничего постыдного или дурного в том, что на брачное ложе он взойдёт уже мужчиной. Она и сама позволила себе некоторую вольность. Училась целоваться, дарить удовольствие и получать его самой. Но она сохранила своё целомудрие для Эймонда. И ждёт от него по меньшей мере верности. Скольких бы шлюх или знатных дам он ни имел до неё, теперь об этом предстоит забыть. Да и зачем они ему, когда есть Дейра? Она сумеет утолить его голод. Раздавшийся рёв не спутать ни с чем. Совсем далёкий, но раскатистый и громкий. Совсем не как у Тессарион. Дейра подрывается, вставая из ванны, норовит выбежать посмотреть, но септа успевает схватить её, закутав в простыни. — С ума сошла! Ты куда в таком виде?! — Ты слышишь?! — голос преисполнен восторга, — Это Вхагар! Эймонд вот–вот будет здесь! Я должна его встретить! И откуда в этой невысокой и мягкой женщине такая силища? Она удерживает драконью всадницу, будто та не тяжелее куклы. — Чтобы он увидел тебя мокрую и дрожащую от холода? Такую жалкую и готовую босиком броситься ему навстречу? — язвительные слова заставляют собраться с мыслями, — Давай сперва приведём тебя в порядок. Сколько твой брат тебя не видел, четыре года? Пусть же узрит, какой величественной и прекрасной ты выросла! Септа права. Дейра заставляет себя взять в руки и не бежать навстречу Эймонду. Хотя хочется. Хочется отбросить в сторону и эти простыни, и свою гордыню. Выбежать из богатого шатра такой, какой создали её боги. Обнять Эймонда, расцеловать его прекрасное лицо. Интересно, каким он стал за эти годы? Нельзя. Он точно не оценит, если тысяча рыцарей и простых солдат увидят её обнажённой. Поэтому Дейра заставляет себя не вслушиваться в шум за пологом шатра. Ни в рёв Вхагар, ни в восторженные приветствия солдат. Она так долго его ждала. Пусть теперь Эймонд потомится в ожидании. Или ворвётся в её шатёр на правах Завоевателя. Схватит её, голую и мокрую, закинет на своё плечо и унесёт. Чтобы любить до самого утра. А на рассвете позвать септона и сделать Дейру своей законной женой пред ликами богов и людей. — Подготовь мне платье, септа. Самое красивое, которое у меня есть. Найти подходящее платье оказалось не так просто. Потому что из тех, что Мадж привезла с собой, были лишь самые простецкие. Чтобы было во что переодеться на случай остановки в замке одного из лордов или на постоялом дворе. Большую часть времени Дейра ходила по военному лагерю либо в костюме для полётов, либо же в охотничьей одежде. Ни то, ни другое для встречи с Эймондом не годилось. Боги. Она ведь просто желала предстать перед ним красивой! Чтобы он узрел, что его сестра уже созрела и превратилась во взрослую женщину. Но нет. Дейра будет вынуждена выглядеть в его глазах оборванкой, у которой не нашлось приличного платья! — Надень этот, — септа протягивает ей бело–голубой костюм драконьей всадницы, — Он стоил целое состояние. Ума не приложу, как тебе в голову пришло сшить такой светлый наряд. Ты же в нём будешь задницей в седле елозить! Да уж. Со времён, когда они покинули замок, септа Мадж стала сквернословить куда чаще. Дейра презрительно оглядывает предложенную одежду. Костюм и правда хорош. С высоким воротом и красивым вырезом на груди. Сшит из мягкой кожи и нежного атласа. С золотыми заклёпками. В любой другой день принцесса пришла бы в восторг от такого наряда. — Годится, — нехотя соглашается, — Поможешь убрать волосы в причёску? — Долго возиться, — Мадж взвешивает в руках серебристо–золотую копну волос, — Можем собрать в косу. Или оставить распущенными. Я взяла с собой жемчуг, могу вплести его. Дейра отрицательно качает головой: — Оставь распущенными. Дядя Гвейн говорил, мне так больше идёт.

***

Дейра остаётся лишь возносить молитвы Семерым, что её брат находится в шатре лорда Ормунда и не может видеть, сколь быстро она проходит военный лагерь, желая поскорее свидеться с ним. Щёки горят предвкушающим румянцем, а тело лёгкое, будто пёрышко. Последний раз она ощущала себя так… Принцесса трясёт головой, прогоняя мысли о Гвейне. То было детское увлечение, попытка вкусить плодов с древа наслаждения. Сейчас же ей предстоит утонуть в море чувств и желаний. Возле шатра лорда Ормунда Дейра замедляется. Поправляет волосы и придирчиво рассматривает свою одежду. Боги наградили её красивым телом, стройным, но с мягкими изгибами, высокой грудью и пышными бёдрами. Она определённо унаследовала фигуру от матушки. А уж лицом Дейра любую девицу Семи Королевств сумеет заткнуть за пояс. Стража пускает её, объявляя о прибытии принцессы. Жизнь разделяется на до и после. Эймонд стоит спиной к ней, склонившись над картой. Высокий и стройный, он кажется ей невероятно гибким. Тело любовника, а не мечника. Длинные ноги, тонкие запястья. Волосы серебряной рекой стекают на его спину. Прямые, из чистого серебра. Совершенно непохожие на золотые локоны Дейры. Он медленно разворачивается в её сторону, и колени начинают подрагивать. Красивый. Настолько, что дышать в его присутствии становится грешно. Эймонд похож на одного из богов Древней Валирии. Даже шрам, пересекающий его лицо, не вызывает отвращения. Лишь усиливает резкость черт. — Сестрица. Рад тебя видеть. Дейра больше не сдерживает себя, пересекая шатёр и обвивая стан брата своими руками. Утыкается лицом в его грудь. Боги, такой высокий! Она по сравнению с ним совсем маленькая. Эймонд обнимает её в ответ. Пальцы его начинают осторожно перебирать её волосы. От этого нежного жеста на глазах принцессы выступают слёзы. Как смела она сомневаться в его любви, когда вот он, такой прекрасный и ласковый, дарящий ей объятия и прикосновения, наполненные самыми сладкими обещаниями? Лорд Ормунд недовольно прокашливается: — Племянница, не припоминаю, чтоб звал тебя. — Полно, дядя, — Эймонд говорит за неё, её преданный защитник, — Мы так давно не виделись. Я уже и забыл, какая у меня красивая сестра. Позволь взглянуть на тебя. Она отрывается от него, делая маленький шаг назад. Крутится перед ним, позволяя себя рассмотреть. Пусть узрит, что у неё тело женщины, что она может рожать ему наследников. Пусть узрит, что в ней течёт кровь Древней Валирии. И что никакая девица из дома Баратеонов Дейре в подмётки не годится! Брат смеётся, подхватывая её на руки. Оставляет поцелуй на виске, отчего девичье сердце окончательно разбивается. Она тихо всхлипывает, и Эймонд принимается утешать её: — Не плачь, сестрица. Не пристало драконьей всаднице попусту лить слёзы. — Вот почему я считаю, что ей не место в военном лагере. Женские сердца слишком мягкие для войны. — Самозванка поспорила бы с тобой, дядя, — Эймонд выпускает Дейру из объятий, — Сердце этой суки верно каменное. Раз она не побоялась отнять жизнь у ребёнка. Он возвращается к столу, на котором разложена карта. Дейра тут же спешит присоединиться. Раз Эймонд решил, что её присутствие уместно, стоит уделить внимание стратегии. Лорд Ормунд окидывает их обоих недовольным взором. — Тебе ли говорить о милосердии, Эймонд? Именно по твоей глупости началось кровопролитие. Лицо Дейры заливает краска возмущения. Да как он смеет?! Пред ним принц Дома Дракона, Защитник Государства! Одно его слово, и голова лорда Ормунда полетит с плеч. Да она сама готова скормить своего дядю Тессарион за подобную дерзость. — Люцерис Веларион не был ребёнком. Он прибыл в Штормовой Предел отстаивать интересы Самозванки. Он был верхом на драконе, вооружённый мечом. И ты не хуже меня знаешь, что Люк успел вкусить вкус крови. Эймонду не нужно указывать на своё увечье, чтобы дать понять, о чём идёт речь. Однако Ормунда Хайтауэра эти слова оставляют совершенно равнодушным: — Твои личные счёты со щенком Рейниры слишком дорого обошлись нам. Научись сдерживать свой гнев, раз уж называешь себя Регентом. — Я не называю себя Регентом, — в голосе Эймонда появляются опасные ноты, — Я им являюсь. И чем быстрее, милорд, вы это усвоите, тем лучше. Впредь я не потреплю пренебрежения. Лорд Хайтауэр выглядит одновременно потрясённым и заинтересованным. Смотрит на Эймонда так, словно увидел пред собой призрак. Не ожидал от молодого племянника такой твёрдости? Рассчитывал встретить кого–то, укрощённого Отто и Алисентой? — Простите меня, ваше высочество. Я забылся, — короткий кивок головы от этого гордеца равноценен самому почтительному поклону. Хотя особого раскаяния в голосе Ормунда нет. Скорее некоторое принятие, — Раз уже теперь во главе войска стоит мужчина, успевший показать себя в бою, думаю, мы можем начать готовиться к наступлению. Как скоро ваше высочество сможет направить Вхагар в сторону Драконьего Камня? — Я похож на глупца? Рейнира не просто так окружила себя ублюдками драконьей крови. Даже Вхагар не по силу справиться с Вермитором и Среброкрылой, если те нападут на неё одновременно. И это если не брать в расчёт Сиракс. — Я могла бы полететь с тобой, — подаёт голос Дейра, — Тессарион не особо крупная, но проворная. А ежели с нами полетит ещё и Хелейна на Пламенной Мечте… — То мы рискуем не только героически подохнуть, но и лишиться драконов, — Эймонд не говорит, а режет, — Драконий Камень не случайно стал вотчиной Таргариенов много лет назад. Попытки взять его силой обречены на провал. — Тогда что вы предлагаете нам делать, принц Эймонд? Дальше воевать в Речных Землях? — лорд Ормунд в замешательстве. Он явно ожидал от вспыльчивого принца более решительных действий. — Сейчас силы Рейниры рассредоточены. Пока она греет свою задницу на Драконьем Камне, Деймон собирает войска. Насколько мне известно, дядя сейчас расположился в Харренхолле. Спина Дейры покрывается мурашками. Если Эймонд прознает о её беседе с Порочным Принцем, всё может обернуться для неё плачевно. Боги, в какую жестокую игру она угодила! С другой стороны, она не приняла предложения Деймона. А вступать в схватку с Караксесом было бы самоубийством. Так что вины на ней нет, и совесть её остаётся чистой. — Я направлю войско во главе с сиром Кристоном в Харренхолл. Они сразятся с армией Чёрных на земле. А после я намерен бросить вызов Деймону. Вхагар сможет одолеть его дракона, — Эймонд расправляет плечи, преисполненный уверенности, — Лишившись поддержки супруга, Рейнира существенно ослабнет. — Или обезумеет от ярости. Лорд Ормунд и Эймонд вдвоём оборачиваются на Дейру. Они явно не ожидали возражений от кроткой принцессы. Как и она не понимает этого плана. Они сражаются с Рейнирой, не с Деймоном. Лишь её поражение принесёт им победу. — Всем известно, насколько сильно наша кровная сестра любит своего мужа. Его смерть не остановит, а лишь разозлит Рейниру. Что остановит её от того, чтобы направить всех своих драконов на Красный Замок? Если не захватить, так спалить его дотла. Лицо лорда Ормунда наливается кровью. Он явно хочет что–то сказать, но Эймонд сопереживает его, — Ты мыслишь, как женщина, моя дорогая сестрица. Как и Рейнира. Также, как и она, ты упускаешь из виду главное, — тень снисходительной насмешки мелькает в его голосе, — Рейнира наградила невиданной властью бастардов. А те скоры на измену. — Ты не можешь знать наверняка. Она могла купить их верность. — Верность, что продаётся и покупается, ничего не стоит. Свинопас, заполучивший себе дракона, однажды захочет для себя замок. Какой лорд согласится уступить свой замок свинопасу? Вот тогда Рейнира и начнёт терять своих сторонников. — Значит, — Дейра неуверенно хмурится, — Ты готов наградить свинопаса собственным замком? — Кто сказал, что они доживут до того дня? Война дело опасное и непредсказуемое. Даже драконий всадник может погибнуть от того, что ему на голову упала горящая балка. Дейра глядит на брата со смесью ужаса и восторга. Ей нравится его готовность идти до конца. Но разве не странно то, что некогда нежный и тихий мальчик готов проливать кровь? Когда вкус предательства стал для Эймонда чем–то обыденным? Когда он перестал думать о цене победы? — Верно. Лорд Ормунд, до этого хранивший молчание, вступает в спор. Он кажется поникшим. Будто бы план Эймонда перечеркнул все его ожидания. — Что прикажешь делать мне? Присоединиться к войску сира Кристона Коля и выдвинуться в Харренхолл? — Нет. Продолжайте отвоёвывать Речные Земли. Харренхолл и Деймона я беру на себя. Дейра мягко касается изгиба его локтя. Эймонд вынужден повернуть голову, чтобы посмотреть на неё. Она и забыла, насколько тяжкой стала его жизнь после потери ока. Как много усилий ему приходится прикладывать для выполнения самого простого действия. Ничего удивительного, что сердце его стало чёрствым. — Я отправлюсь в Харренхолл с тобой. Против Вхагар и Тессарион у Деймона не будет шанса. Эймонд мягко улыбается ей. Кажется, её решительность и готовность прикрыть его в бою тронули душу принца. Рука его ласково заправляет локон Дейры ей за ухо. Она сдерживается от желания потереться о его кисть щекой. — Моя смелая принцесса. Нет нужды беспокоиться за меня. Я справлюсь с Деймоном в одиночку. Тем более, ты нужна мне здесь. — Здесь? — Дейра непонимающе хмурится. Разве не хочет он как можно скорее соединить их узами брака? Забрать её с собой? Быть вместе с Дейрой? Они так долго не виделись. А теперь он собирается вновь покинуть её. Почему так всегда? Почему они вынуждены находиться вдали друг от друга? — Тессарион оказалась неоценимым союзником в Речных Землях. Так что ты останешься здесь, с лордом Ормундом. Он постепенно поведёт войска в сторону Королевской Гавани. Он отнимает руку от её волос и вновь склоняется над картой. Кажется, Эймонд доволен собой и своим планом. Гордец. Сколь бы сильно Дейра не обожала его, теперь она видит, насколько брат её преисполнен гордыней. — Лишившись поддержки Порочного Принца, Рейнире не останется ничего другого, кроме как отсиживаться на Драконьем Камне. Сука слишком труслива, чтобы вступать в бой, — Эймонд самодовольно усмехается, — Когда её драконьи бастарды скоро сменят сторону, никто не спасёт Самозванку. — Ваше высочество, отчего вы так уверены в том, что нам удастся переманить драконьих бастардов на нашу сторону? — робко спрашивает лорд Ормунд. — Потому что мой дед Отто Хайтауэр. И он не просто так являлся много лет подряд Десницей Короля, — Эймонд давится коротким, странным смешком, прежде чем продолжить, — Со стороны моего брата было большой глупостью лишать его этой должности. Дейра могла бы напомнить ему, что Эйгон был и остаётся королём. И ни у кого из здесь стоящих нет права говорить о нём с таким пренебрежением. Однако она предпочитает хранить молчание.

***

Когда дядя удаляется, любезно предоставив в распоряжение Эймонда свой шатёр, Дейра не может сдержать предвкушающей улыбки. Наконец–то они одни! Решится ли Эймонд на первый шаг? Он ловит её взгляд и тотчас спохватывается. Однако не затем, чтобы заключить в объятия. Вместо этого он извлекает из запечатанный кусок пергамена. — У меня письмо для тебя. От сира Гвейна. Сердце пропускает удар. Что бы дядя ни разболтал Эймонду, она будет всё отрицать. Благо, ей хватило рассудительности сохранить своё девичество! Дейра впивается ногтями в собственную ладонь и спрашивает с самым невинным видом: — Он что–то говорил обо мне? Эймонд лишь пожимает плечами, словно никакие слова другого мужчины относительно Дейры не могли потревожить его: — У нас не было времени болтать по душам. Но он с теплотой отзывался о тебе. Она вспоминает пальцы, что распутывали шнуровку её одежды. Нежные губы и такие же нежные прикосновения. Его твёрдую плоть и нескончаемую печаль в глазах. «Прочь! Прочь из моей головы!». Дейра начинает медленно обходить стол. Старается двигаться изящно и соблазнительно. Судя по застывшему на ней взору Эймонда, ей это удаётся. Теперь око брата неустанно следит за её фигурой. — И что именно говорил обо мне сир Гвейн? — Что ты умна не по годам. Что прилежна в учёбе и чтишь Семерых превыше всего. Что ты красива, словно Дева, и не ведаешь страха, подобно Воину. Дейра оказывается подле него. Так близко, что может рассмотреть мелкие морщинки возле глаз. Эймонду ведь так часто приходится щуриться. Её несчастный брат. Она касается ладонью его щеки, оглаживает линию шрама. — Ты находишь его слова правдивыми? Эймонд многозначительно хмыкает, взирая на неё с высоты своего роста. Ловит её ладонь, отрывая от своего лица. Но не спешит отпускать. Держит за руку, одновременно сильно и бережно. — Ты и правда выросла настоящей красавицей. А судя по тому, как помогла сокрушить войско Чёрных, страх тебе незнаком. Знаком. Слишком хорошо. Как и горький пепел сомнений. Она не понимает, почему война не трогает Эймонда. Кажется, мысли об убитых людях его совершенно не беспокоят. Будто жечь и крушить — что–то естественное для его мятежной души. Пора признать: как бы сильно Дейра ни любила своего брата, они с ним совершенно разные. Как день и ночь. — Я кажусь тебе лучше той девицы из дома Баратеонов, с которой тебя обручили? Эймонд недовольно хмурится, будто проглотил горькое лекарство. На губах Дейры расцветает удовлетворённая улыбка. Кажется, помолвка и правда не стала для него отрадой. Как она и думала, сердцем он верен лишь ей одной! — К чему эти вопросы? Тебе не хуже меня известно, насколько нам важны союзники в войне с Рейнирой. — Я пока свободна от брачных клятв, — многозначительно роняет Дейра, — Быть может, и ты скинешь с себя эти ненужные оковы. — Ты поступила правильно, когда села на Тессарион и направилась в Речные Земли. Я давно толковал матушке, что на поле боя ты нужна больше, чем на брачном ложе. — Полагаю, зависит от ложа. Отчего–то слова её, томные и ласковые, не только оставляют Эймонда равнодушными, но и заставляют недовольно дёрнуть уголком губ. Неужто он ревнует? Подумал, что Дейра присмотрела для себя достойную пару средь лордов Вестероса? — Тебе не следует говорить таких слов, сестра. Тем более тоном, под стать браавоосийской куртизанке. Ты принцесса из дома Таргариенов. Тебя так или иначе будут сравнивать с Рейнирой. Не будь же столь распущена, как Самозванка. — Я вовсе не распущена! — возмущается Дейра, — Я храню свою добродетель. Можешь не сомневаться. Он коротко кивает на эти заверения. Что ж, не сама ли Дейра ранее говорила о том, сколь сильно Эймонд ценит кротость? Ей следует научиться угадывать его желания. У мужчин они бывают самыми разными. Если Гвейн искал в ней огонь, то у Эймонда совершенно иные потребности. Он сам воплощает собой пламя. Значит, от своей жены будет требовать покорности, мягкости и учтивости. Эймонд наливает вина в свою чашу. Внимательно смотрит на Дейру, а после наполняет кубок уже для неё. Она с благодарностью принимает угощение. — Завтра я планирую вылететь в Харренхолл. Ежели что–то будет тревожить тебя, сразу же направь мне ворона. У меня нет никого, кому бы я мог доверять сильнее. — Завтра? — она удивлённо поднимает брови, — Но как же… Слова теряются. Она была уверена, что Эймонд призовёт септонов так быстро, как только сможет. Неужто он решил отложить их союз до окончательной победы? Он кладёт руку ей на затылок, успокаивающе поглаживая её волосы. В его движениях столько нежности, что это приносит смуту в душу. Как может он быть таким сдержанным? Как может думать о грядущих сражениях? Если вот она, здесь, протяни руку и возьми. Дейра чувствует, как всё её тело желает его объятий. Она хочет почувствовать запах Эймонда на себе. Проснуться в его объятиях, зная, что никакой силе не разлучить их. Неужто её желания останутся пустыми мечтами? Это несправедливо. Разве не заплатила она кровавую цену ради права быть с ним?! — Не грусти, моя смелая Дейра. Ты и представить себе не можешь, как нужна мне сейчас. Наша сестра отказалась покидать Красный Замок, как бы я ни умолял её встать на защиту государства в столь тяжкий час. Мысль о Хелейне травит душу. Как могла она забыть о страшной трагедии, что постигла её милую сестрицу? Эту невинную, чистую душу. — Хелейна, должно быть, потеряна в своём горе. Сперва дитя, затем муж… Конечно, я молюсь за выздоровление Эйгона. — Правда? Ты так сильно печёшься о нём? — Эймонд испытывающе смотрит на неё, — Ты считаешь нашего брата достойным короны? — Какие могут быть сомнения? Эйгон старший сын короля Визериса. Что же до моих чувств… Эйгон всегда был участлив ко мне. Внимателен. И заботлив. В меру своих возможностей, разумеется. Злой смех заполняет собой шатёр. Дейра в недоумении глядит на Эймонда. Сейчас он кажется ей безумцем. Он хохочет, откинув голову назад. Тени танцуют на его лице, придавая принцу зловещий вид. Эймонд преисполнен жестокого веселья, будто добрые слова Дейры об их общем брате казались ему сальной шуткой. — Хочешь знать правду? — он наклоняется к ней, опаляя лицо жарким дыханием, — Правду, почему матушка решила отправить тебя в Старомест? Дейра робко кивает. Она всегда была уверена, что причина этого поступка кроется в поддержке Хайтауэров. Но раз Эймонд начал этот разговор, глупо было бы не прислушаться к его словам. Он тянется к её уху, практически касается его своими устами. Внизу живота принцессы сладостно тянет. Любое касание Эймонда ощущается во стократ сильнее самой жаркой ласки, что ей далось познать. — Стоило тебе повзрослеть, как наш братец начал на тебя засматриваться. На свадебном пиру он изволил сообщить матушке, что предпочёл бы отправиться на брачное ложе с младшей из своих сестёр. — Он был пьян… — Эйгон всегда пьян! — Эймонд отстраняется и смотрит на её лицо со смесью гнева и какой–то болезненной одержимости, — Всегда пьян и полон похоти. Останься ты в Королевской Гавани, и кто знает, сколь скоро наш брат осмелился бы запятнать тебя своими руками. Пальцы Эймонда ложатся на её щёки. Он смотрит на неё, пристально, внимательно. Будто пытается найти в её глазах подтверждение своим мыслям. Убедиться, что он не один. Что в этом мире есть кто–то, разделяющий его стремления и мечты. — Он всегда был испорченным. Наш брат. Давай начистоту, Дейра. Рейнира годится для правления куда больше его. Но Боги распорядились иначе, сделав Эйгона старшим мужчиной, наследующим Железный Трон. И я не смел роптать. Как и ты. Мы оба проливаем кровь в этой войне за короля Эйгона. Вот только… Он снов склоняется. Шепчет не на ухо, а прямо в лицо. Дыхание Эймонда обжигает уста, клеймит их драконьим пламенем: — Не думаешь ли ты, что случившаяся с ним трагедия — ничто иное как воля судьбы? — Судьбы или Мелеис? Эймонд коротко смеётся. Он словно уже не один раз проговаривал эту речь. Думал, как отвтеит на тот или иной выпад. — Пусть так. Но ведь не зря драконов считают божественными созданиями. Как бы то ни было, теперь именно мне вершить судьбу Семи Королевств. Оттого я хочу узнать, будешь ли ты со мной? На моей стороне? Дейра льнёт к нему, смотрит со всей нежностью и преданностью, которая есть в её сердце. — Я всегда с тобой, Эймонд. Всегда. После этих слов с него будто морок спадает. Он возвращает себе сдержанное выражение лица и отстраняется от Дейры. Будто бы не был на расстоянии одного вздоха от её губ мгновение назад. Такая перемена настроения пугает. Не отталкивает, скорее заставляет замереть подле него. Эймонд Таргариен подобен дракону. Такой же непредсказуемый и опасный. Дейра Таргариен чувствует себя овечкой на заклании. — Но будешь ли ты со мной, брат? Он удивлённо взирает на неё, будто бы не понимая, о чём идёт речь. Голос его холодный, не предвещающий ничего хорошего. Дейра словно режется о битое стекло. — У тебя имеются сомнения на этот счёт? — Ты заключил помолвку с девицей из дома Баратеонов. — Ты не хуже меня знаешь, для чего это было нужно. — Стало быть, тебя связывает с ней только долг? Ты не любишь её? — Боги, Дейра! Какое же ты всё ещё дитя! — он раздражённо кривит губы, — О какой любви здесь может идти речь? Передо мной выстроили несколько девиц и велели выбирать любую. Я остановился на старшей. Да и много ли ты видела союзов, заключённых из великой любви? — Рейнира заполучила дядю Деймона! — протестующе выпаливает Дейра, — Ни гнев нашего отца, ни слухи вокруг их союза, ни недовольство лордов не смогли остановить её. Рейнира всегда получает то, что хочет! Так отчего мы не можем себе этого позволить? Вот теперь он и впрямь растерян. Глядит на неё так, словно на него ведро с холодной водой опрокинули. Будто не узнаёт в стоящей перед ним женщине собственную сестру. Когда Эймонд находит в себе силы заговорить, голос его подводит. Дрожит, как у юнца. — Что именно ты так страстно желаешь заполучить? Лицо начинает пылать. Неужто он не понимает природу её желаний? Неужто не чувствует ответной страсти? Не может такого быть. Дейра Таргариен всегда жила с мыслью, что их с Эймондом судьбы связаны. И что однажды они будут вместе. Пред богами и людьми. — Я просто, — слёзы застывают комом в горле, и требуется неимоверное усилие, чтобы совладать с собой, — Просто хочу быть с тобой, Эймонд. Дейра Таргариен ненавидит себя в этот момент. Она чувствует себя такой жалкой. Стоя перед ним вот так. С глазами побитой собаки. Пока Эймонд кивает ей с растерянным видом и пытается подобрать слова, что ранят разбитое сердце чуть меньше. Оказывается, взрослеть неимоверно больно. — Хорошо, — он рассуждал о падении Эйгона с куда большим пылом, чем о союзе с Дейрой — Хорошо. Тихое согласие. Печальное и горчащее на губах обречённостью. Он запускает руку в волосы. Детский жест, который становился всё реже с каждым годом взросления Эймонда Таргариена. Дейра хорошо его помнит. Он трогал свои волосы в минуты растерянности и редкого страха. Когда не знал правильного ответа на вопрос. Когда был полон печалей и тревог. Боги, как же хорошо она его знает! Так почему не видела все эти годы, что война и власть пленят его сердце, и что для Дейры там не осталось места? Ей было сладко в пелене своих желаний. Теперь настало время столкнуться лицом к лицу с жестокой реальностью. –Дейра, всё будет, как ты захочешь. Обещаю тебе, — Эймонд медленно подходит к ней, но она отшатывается прочь. Жалость ей ни к чему, — Просто… сейчас война. Не время. Ей следовало бы остановить его. Сказать, что не нуждается в ложных обещаниях и жалости. Уйти красиво, гордо расправив плечи. Вместо этого Дейра цепляется за призрачную надежду. Быть может, всё не так уж и плохо? Возможно, Эймонд пока и сам не понимает своих чувств? Такое ведь бывает. Дейра читала истории, как красота и добродетель растапливали сердца. А септа Мадж постоянно говорит, какие мужчины глупцы. Сами не знают, чего хотят. Если Эймонд и правда готов дать ей шанс, значит, всё же что–то есть? Нельзя сдаваться без боя. Дейра Таргариен дракон. Она обязана хотя бы попытаться. — Я понимаю, — она дарит ему спокойную улыбку, которой позавидовала бы даже матушка, — Я не посмею тревожить тебя, покуда мы не победим наших врагов. До той поры просто помни, что я всегда у тебя есть. Он улыбается скупо, но тепло. — Спасибо, Дейра. Ты всегда была хорошей сестрой. Когда он приближается, она верит, что сейчас он её поцелует. Так и есть. Только вот уста принца касаются её лба. Крепко и участливо. Словно Эймонд желает забрать с собой всю её боль. — Уже поздно. Иди к себе и как следует отдохни. Ты нужна мне сильной. Когда принцесса Дейра Таргариен покидала шатёр, в котором расположился принц регент, по щекам её текли слёзы. Ходили слухи, что она осталась недовольной принятым им решением, но перечить не смела. Принцесса привыкла повиноваться приказам, нежели отдавать их.