Глава 6. Проблемные

I'm wondering why

Do all the monsters come out at night?

Я хочу знать, почему

Монстры являются именно ночью?

(All Time Low – Monsters)

Eyes on fire...

Feeling any foe with my gaze.

Горящие глаза...

Чувствую врага взглядом.

(Blue Foundation – Eyes on fire)

– Куда мы идем? – К принцессе. Гвиневра осталась довольна услышанным. Надежда снова засияла в ее глазах. Она по новой бегала кругами, останавливалась у каждого дупла, ища внутри белочек, тыкала пальцем в небо, когда видела на нем облако, похожее на бантик, неразборчиво напевала мелодию... Грейнджер привык, он почти не обращал внимания. Он с облегчением вдыхал свежий воздух, расслабляясь и думая, насколько легче ему дышится здесь. И фигурально, и буквально. – Может быть, это прозвучит странно, но... – заговорила девушка, идущая рядом, – здесь намного лучше, чем было во дворце. Грейнджер согласно хмыкнул. Гвиневра заметила его расположение и решила затеять разговор. Она шагнула поближе к нему. – Так ты сирота? – аккуратно спросила девушка. – Еще одно слово, и дальше ты идешь одна, – он бросил на нее предупреждающий взгляд. – Хорошо, – спохватилась она, но ее молчание продлилось недолго. – Все так странно получилось... Кажется, мне больше ничего не остается кроме как быть в бегах! – Для того чтобы "быть в бегах", у тебя нет ни навыков, ни карты. – У тебя тоже нет карты! – девушка тыкнула пальцем в охотника. – Я брожу по этим землям с пеленок, – парировал он. – Так ты у нас бродяга, – усмехнулась дворянка и сложила руки на груди. Охотник нахмурился и отвернулся. Барокко захлопала ресницами, рассматривая его странную реакцию. – Что? Тебя обидело это слово? – она похлопала глазами, наклоняясь к нему. – Но оно же не обидное! – Замолчи. Барокко даже притормозила от резкости его слов. На секунду она и вовсе захотела обидеться, но потом вспомнила, что деваться ей некуда – придется дотопать с этим социопатом до города, а дальше... Гвиневра нехотя продолжила путь. Не обмолвившись ни единым словом за оставшийся день, Грейнджер с подозрением поглядывал на свою спутницу. Учудила что? Или только собирается? – думал он. – Ты молчишь, надо же. Мне ждать подвоха? Он косо поглядел на нее, намекая на то, что совершенно не хотел бы такого расклада. – А мне можно говорить? Правда? Барокко скривила губы, сдерживая злость, направленную на брюнета. – Ты невыносимая, – охотник тяжело вздохнул. – Тебе говорили об этом? – Да, был один противный препод в Академии... – молчание не пошло ей на пользу, и теперь ее прорвало. – Но я ему не верила. История с ним связана какая-то... Говорят, у него был любимый ученик, но потом он с ним рассорился из-за того, что тот завладел какой-то запретной магией огня. И сбежал от него! Оно и понятно, с таким-то характером! – она посмеялась. – Но, наверное, это все сплетни! – На Пике Королевы недавно снег начал таять... – озвучил Грейнджер свои мысли. Увидев, что девушка заинтересовалась, неохотно отмахнулся: – ты сказала про магию огня, я вспомнил... Когда заметно похолодало, двое беглецов устроили вечерний привал на первой попавшейся опушке. Грейнджер развел огонь сухими ветками и, сидя у костра, тыкал в горящие ветки палкой. – А эта принцесса... какая она? Гвиневра занесла руки над огнем и сладко потерла их, греясь. Становилось темно и холодно, и Барокко старалась прикрыть ноги длинным подолом платья. – Что? Как отвлекся от раздумий, охотник поднял голову и вопросительно посмотрел на девушку. – Принцесса Сильвана! – пояснила Барокко. – Она, должно быть, очень красивая... Грейнджер увел взгляд в сторону. – Разве ваша семья с ней не знакома? – спросил он. – Нет, только с императором. Она присутствовала на недавнем балу, но я ее не разглядела, – беззаботно отвечала Барокко. – Она тебе нравится? – Что? – Меня плохо слышно? – весело возмутилась Гвиневра, разводя руки в стороны. – Меня с принцессой связывает только служба. Барокко промычала что-то свое, ей это уже было не интересно. Закапало. Гвиневра с интересом уставилась на темнеющее небо. Заморосил дождь. Девушка обняла себя руками, чувствуя, какими холодными были ее плечи. Грейнджер снял с себя плащ и протянул его ей. – Нет, я не могу! Ты же замерзнешь! – запротестовала девушка, смотря на протянутую вещь. – Бери, – настоял он. – Спасибо, – сдалась Барокко. Гвиневра надела на себя теплый плащ и почувствовала, как по телу пробежалась волна мурашек. Она приятно поежилась. – Ты точно не замерзнешь в одной футболке? – Гвиневра оглядела его, шутливо прищуриваясь. – Точно. Дождь усиливался. Гвиневра подвинулась ближе к дереву за спиной. Трава тут еще не намокла. Барокко положила голову на кору за собой, пытаясь устроиться так, чтобы было удобно. Взгляд девушки, уже сонный, лениво пополз вдоль деревьев. Некоторые из них – те, что стояли поближе – являли собой четкий силуэт, так что сразу было понятно, что за дерево перед смотрящим. Другие же утопали в ночной темноте, отстоя от нее на таком расстоянии, что полностью поглощались ночью. Их Гвиневра уже почти не видела. Ей пришло в голову странное сравнение: ее спутник показался ей таким же непонятным, как те далекие деревья. И вроде знаешь, что дерево, и знаешь, что ничего страшного, но разглядеть – не удается. Знал бы он, что я сравниваю его с дубом, – Барокко остановила взгляд на Грейнджере, улыбнулась и тут же провалилась в сон. Грейнджер не понял причину ее улыбки. Он посидел еще пару минут над костром, а затем последовал примеру дворянки, стараясь не думать о неприятном, как он любил обычно делать, перед сном. Однако неприятное все же настигло его. Но уже там, по ту сторону... – Зачем ты сюда пришел? Ты же бродяга! – его белокурый ровесник окинул его презрительным взглядом. Синие глаза насмехались над ним. Маленький негодяй стоял перед Грейнджером, и, как бацилла, заражал всех детей вокруг злым настроением по отношению к маленькому охотнику. – Он таскает с собой какую-то развалюху! – крикнул он, и толпа мальчишек рассмеялась. Грейнджер прижал к себе скрипку и злостно зыркнул на своих обидчиков. – Больше не появляйся тут, тебе здесь не место! Понял?! – он подошел к будущему охотнику и наклонился к нему, ставя руки в боки. Грейнджер не выдержал такого давления и толкнул его в грудь. Тот рассверепел и толкнул его в ответ, выкрикивая очередные гадости в адрес сироты. Вмешались взрослые. – Что тут происходит? – с их стороны подошла женщина. – Мальчики конфликтуют уже не в первый раз, – Грейнджер услышал за собой голос знакомого ему священника. – Держите своего оборванца подальше от моих детей! – выплюнула она и, взяв за руку белокурого мальчика, ушла. Он и Грейнджер с ненавистью посмотрели друг на друга напоследок. – Грейнджер, тебе не стоит общаться с ними... – священник погладил его по голове. – Они смеются над всем, что мне дорого! – крикнул мальчик. – Надо мной, над моими родителями, над музыкой!.. Он с грохотом бросил скрипку со смычком на землю и убежал, куда глаза глядят. Грейнджер знал свое место – чердак монастыря. Там никого не было, кроме летучих мышей по ночам. Там его никто не обижал. Он одновременно любил и ненавидел это место, предоставляющее ему право на одиночество. Минуя встревоженные взгляды монахов, работавших в саду монастыря, он пробежал внутрь храма и взбежал по лестнице. Оказавшись наверху, он почувствовал себя в безопасности и... упав на колени, горько заплакал. – Мама, папа... – он утирал слезы кулаком. – Почему вас нет рядом? Их защищают родители, поэтому они такие смелые!.. Он плакал и плакал, пока внутри раненой души не осталось ничего... ничего, кроме пустоты. И вот он лежал на деревянном полу, смотря в потолок опухшими, красными глазами, и шмыгал носом. Так было всегда: и во сне, и наяву. Он пролежит здесь еще некоторое время, а затем, полностью опустошенный, спустится вниз. Он проигнорирует расспросы взрослых о своем состояниии. Он не услышит, как монажи шепчутся о нем, переживая за то, как он себя чувствует... Во снах Грейнджера часто ждало и продолжение: ненавистный блондин возвращался и с издевкой смеялся над его заплаканным видом. Грейнджер привык. Как же он мечтал разрушить этот сон, разбить злую картинку, как зеркало, чтобы она осыпалась на пол осколками, которые невозможно собрать вновь воедино! Его нынешний сон и в этот раз не изменил обычаю и уже стремился к известному продолжению... как вдруг его позвали: – Грейнджер! – услышал он внезапно и привстал. Он все еще сидел на чердаке. – Грейнджер, что с тобой? Он застыл на месте, как испуганный. – Ты в порядке? Эй? Ты в порядке?.. Он слышал голос, который не слышал никогда прежде в своих кошмарах. Чувство, что что-то не так, что что-то пошло не по привычному сценарию, накрыло его с головой, и он сидел посреди чердака, ничего не понимая... – ...Проснись! Грейнджер резко открыл глаза. Первое, что он увидел, было обеспокоенное лицо рыжей девушки, которая вглядывалась в его лицо. Тяжело дыша, он приподнялся с земли и ошалело забегал глазами, пока не взялся рукой за голову и не промычал что-то непонятное. – Тебе приснился кошмар? – Гвиневра дотронулась до его предплечья. – Да ты весь дрожишь! А температура? – Грейнджер ощутил жар ее ладони на лбу. – Ты весь холодный! Я же говорила, не надо было тебе мерзнуть под дождем! Заболел, небось! – Гвиневра заворчала, как заботливая бабуля. Девушка сняла с себя плащ и накрыла им его хозяина, который мало-помалу приходил в себя. – Я разведу огонь! – она ушла искать палки. Вернулась она быстро и с двумя палками в руках. Она старательно терла их друг о друга, но ничего не выходило. Грейнджер остановил ее оцененные, но бесполезные попытки, взяв девушку за предплечье. – Слишком сыро, – пробормотал он. Видя его подавленное состояние, Гвиневра вздохнула и села рядом с ним, опираясь спиной на то же большое дерево, что и он. Барокко украдкой следила за ним: он тяжело дышал через рот, его руки слегка подрагивали, как в ознобе. Он ссутулился, уронив взгляд на землю. Гвиневра почувствовала, что очень хочет ему помочь. – Могу рассказать тебе забавную историю, – она натянула улыбку. Хоть это и не помогло, девушка решилась продолжить: – Как я говорила, за мои юные годы женихов у меня было уже пять. Первый был не очень богат, тогда у родителей деньги еще были, хоть и немного. Он совершенно не следил за собой! Постоянно сутулился, держал приборы неправильно... Грейнджер не слушал. Он блуждал в своих мыслях и сжимал кулаки от ненависти к тому, что увидел во сне. Это воспоминание не оставляло его разума. Как больно было каждый раз переживать его снова и снова во сне, как наяву! Взгляд охотника потух. Он вымученно опустил голову, чувствуя биение сердца в груди. А Гвиневра все говорила: – Четвертый совершенно никуда не годился! Настоящий повеса и хулиган! "Зачем вам играть", говорит! Фортепиано – это инструмент! Это не просто ящик! Возмутительно! Музыка – это прекрасно... – она протяжно зевнула. Охотник устремился взглядом на плохо освещаемую луной поляну впереди. Он думал: избавится ли он когда-нибудь от этих воспоминаний? Каким ластиком стирается то, что хочется убрать из своей жизни навсегда? Грейнджер с новой силой сжал кулак и скривился от душевной боли. – А последний – настоящий... – Гвиневра зевнула, – зазнайка... все ему должны... Барокко стихла. Грейнджер перевел взгляд на нее. Заснула. Охотник грустно усмехнулся. Он мог бы позавидовать ее спокойствию. Грейнджер поднял с себя плащ и накинул его на девушку. Так они просидели до утра.

◇◇◇

Гвиневра слегка дернула плечом. Потом еще раз. Ее голова лежала на чем-то немягком. Она недовольно помямлила спросонья, что придется поднять голову. Она открыла глаза и увидела, что тем самым немягким оказалось плечо ее спутника. Девушка смущенно ойкнула и отодвинулась подальше. Но брюнет никак не отреагировал. – Надеюсь, я не мешала? – спросила девушка. Грейнджер отстраненно качнул головой и поднялся с земли. Он даже не взглянул на нее, и Гвиневра с сожалением повесила плечи. Переживает о том, что было ночью, – подумала она и поджала губы. – Что это было? – Гвиневра поднялась, снимая с себя длинный черный плащ и протягивая его брюнету. – Ничего, – буркнул он и забрал одежду, накидывая плащ на себя одним махом. – Ты можешь поделиться. Обещаю выслушать внимательно. Девушка улыбнулась и поставила руки в боки, как супергерой. Но охотник даже не повернулся. Гвиневра в шутку осудила его и покачала головой. Она попыталась обойти Грейнджера со стороны, чтобы найти его лицо, но тот только нахмурился и, кажется, разозлился. – Ну же? – всплеснула Барокко руками. – Ты можешь успокоиться?! – Гвиневра вздрогнула, вытягиваясь по струнке. – Я же сказал "ничего"! Прекрати лезть не в свое дело! Ты мне надоела! Глаза Барокко наполнились испугом. Охотник стыдливо отвернулся, угрюмо хмуря брови. – Я за водой, – бросил он и ушел. Но его слова эхом резонировали в уме Гвиневры... "Отец, она так мне надоела!" "Мсьё Барокко, ваша дочь ведет себя неподобающим образом! Она вечно, простите, сует свой нос в чужие дела!" "Ма шери, тебе нужно быть поспокойнее!" Плечи девушки дрогнули, словно выпустив наружу то, что тщательно скрывалось ею до этого. В уголках глаз заблестели слезы. Девушка утерла их одним махом указательного пальчика и, взглянув напоследок туда, куда ушел брюнет, обиженно зашагала вглубь чащи. Гвиневра сжимала свои плечи в ладонях, стараясь успокоиться. – Вы все говорите одно и то же! Вам не надоело?! – девушка сжала кулаки и крикнула в ту сторону чащи, откуда пришла. Барокко гневно топнула ногой, сложила руки на груди, закусала губу и нахмурилась. Она стояла посреди леса, тихо злясь. Шуршание позади отвлекло ее от раздумий. Гвиневра обернулась и с опаской оглядела зеленую стену из деревьев, кустов и травы. Все в порядке: это ветер колышет листья и ветки... Но девушка все еще осматривалась, доверяя своему шестому чувству. Птицы стихли. Жаркий пыл Мисс Барокко сменился на осторожность. Внезапно подул сильный ветер. Он поднял ввысь листья, лежавшие на траве, и они со всей силой понеслись прямо в лицо мисс Барокко. Гвиневра едва успела закрыться руками. Порыв внезапно стих. Девушка подняла голову – над ней сгущались тучи. Тут уж и ее легкомысленная натура заподозрила неладное. Грянул гром. Гвиневра дернулась назад, но то, что она увидела перед собой, заставило ее вскрикнуть. Страшное чудовище, настоящий монстр – вот, что сказала бы она, если бы ее спросили о том, что предстало перед ней. Существо выглядело, как сгусток темноты, черной и непроглядной. Оно стояло на четырех когтистых лапах. Хвост, как у скорпиона, угрожающе вилял из стороны в сторону, как змея. Голова его покрывалась тьмой, как капюшоном, из-под которого горела пара жутких глаз. Девушка попятилась назад. Гвиневра судорожно огляделась, уже мысленно умоляя о помощи. Ее тело задрожало от страха. Она никогда не видела ничего подобного... и точно понимала, что одной ей с этим не справится! Барокко попробовала использовать заклинания, но магия предала ее! Девушка нервно сглотнула. Оставалось одно – бежать! Гвиневра дала деру, как в последний раз! Она слышала, как существо гналось за ней и догоняло! Девушка резко свернула за одно из деревьев. Она выглянула из-за него и тут же спряталась. Огромный железный коготь пронесся прямо у ее лица. Барокко вскрикнула и побежала дальше. Она неслась сквозь чащу, не разбирая пути и направления. Внезапно все стихло. Гвиневра, не в силах больше бежать, остановилась посреди леса. Вдруг в глазах начало темнеть. Жуткий смех разнесся по округе и остановился где-то неподалеку. Животный страх овладел Гвиневрой. Барокко затрясло. Она не могла пошевелиться. Она взялась руками за виски, тараща глаза, которые уже практически ничего не видели. Вдруг раздались выстрелы. Девушка вздрогнула несколько раз, пугаясь, но тьма наконец отступала. Барокко увидела зелень травы... Она подняла голову и увидела его... Грейнджер стоял в нескольких метрах от нее. Из пистолета в его руке поднимался дым. Гвиневра вовсе не обратила внимания, когда и как взволнованное лицо Грейнджера оказалось прямо перед ней. Он что-то сказал ей, но шок заглушил ее слух – в ушах звенело. Тогда она ощутила касание. Она посмотрела на свое плечо и увидела на нем руку охотника. Она подняла на него испуганные глаза. – Ты в порядке? – теперь услышала она его. – Не ранена? Гвиневра дернула головой в сторону, словно хотела сказать нет, но вместо этого замерла на мгновение, а потом медленно приблизилась к охотнику и обняла его. Грейнджер почувствовал, как она дрожит всем телом. Он приобнял ее свободной рукой – в другой он все еще держал пистолет – и вздохнул, ясно ощущая жалость к этой девушке. Гвиневра обвила его руками и прижалась головой к его груди. Ее рот был приоткрыт от частого дыхания, и губы подрагивали на каждом вздохе. Она прикрыла глаза. Гвиневра еще долго не могла успокоиться. Ее впечатлительная натура дала о себе знать – весь оставшийся путь она ни на шаг не отходила от охотника, почти не спала ночью и вздрагивала от любых шорохов. Горьким опытом Барокко уяснила, что жизнь вокруг – не сказка. Иногда бывает страшно и даже опасно. Иногда бывает весело и непринужденно хорошо. Она познала обе стороны, и ее мировоззрение отныне приняло более реалистичные очертания.