Глава 7. Руки-загребуки

You spin me right round, baby, right round,

Like a record, baby, right round...

Ты крутишь мной, дорогая, беспощадно,

Как пластинкой, дорогая, туда-сюда...

(Dead or alive – You spin me round)

Спокойствие для сильных духом – ад.

(Байрон "Паломничество Чайльд-Гарольда")

Странно было возвращаться в Луминос вновь. Странно приятно. Что-то подсказывало Гвиневре, что она здесь задержится – и нет, это было не отсутствие жилья в принципе. Девушке нравилась легкая, светлая атмосфера города. К тому же, здесь рядом с ней будет Грейнджер, а без него Барокко и пути домой-то не найдет. А еще тут безопасно! В свете последних событий, от которых Барокко еще оправлялась, это стало для нее ой как актуально! Луминос встретил их шумными работами в пригороде. Гвиневра покашляла от пыли, которая стояла тут столбом, не спадая, и поторопилась вперед. Вместе с Грейнджером они вышли из общей суматохи, направляясь к центру города. Девушка была неразговорчива в этот раз. Она трепетно надеялась на помощь принцессы, и эта надежда придавала ей сил, так что и настроение ее улучшилось. Грейнджер наказал Гвиневре ждать возле скамьи прямо напротив входа во дворец, а сам отправился к воротам. Никогда впредь Грейнджер не просил Сильвану ни о чем личном, но интуиция – или это было особое ее к нему отношение – подсказывала, что она не откажет. Охотник подошел к воротам и попросил стражу доложить о визите, но его внезапный порыв помочь капризной дворянке разбился вдребезги о слова прислуги: – Ее величество принимает гостей и попросила никого не пускать. Брюнет задумчиво развернулся и ушел. – Ну, что? Что сказали? Гвиневра подбежала к нему, когда он только показался на горизонте, и вперилась в парня нетерпеливым взглядом. – Она занята, не пускает, – сообщил Грейнджер, чем расстроил свою спутницу. – О, нет, – Барокко с безутешным видом вернулась к скамейке и обиженно плюхнулась на нее, отчего ее платье раскинулось кругом, как пышное одеяло. – Я пропала. Не известно, сколько продлится этот прием? Грейнджер покачал головой. Гвиневра грустно вздохнула. Она поднялась и побрела, опустив голову, куда-то вперед. Охотник посмотрел на нее с немым вопросом и последовал за ней. Гвиневра шла, обняв себя за плечи и смотря в пол. Охотник молчал. – Грейнджер! – она подбежала к вывеске и сорвала бумажку с каменной стены, оставляя на последней прозрачный язычок скотча. – Вот же! Охотник с интересом взглянул на глянец. – Очередной бал? – он брезгливо окинул взглядом бумажку и, стянув губы ниточкой, вернул ее девушке. – Да! Его же устраивает королевская семья! Там мы и найдем принцессу! – закричала с весельем девушка. Ее лицо тут же разукрасилось улыбкой и легким румянцем. – Только вот... – она взглянула на свои грязные рукава и обвела взглядом испачканное платье, – это никуда не годится. Мне нужен новый наряд! – Пойди да купи, – охотник указал на магазины вдоль улицы, по которой они шли. Люди проходили мимо, ничего вокруг не замечая. – У меня нет денег, – сказала девушка и уронила плечи, но тут же взяла себя в руки, – заработаю! – Вперед, – пожал плечами Грейнджер и пошел дальше, приглашая девушку продолжить путь. – Только, Грейнджер... – засеменила она за ним, говоря тоненьким голоском. А охотник уже тяжело вздыхал, предвкушая свое "добровольное" участие в ее авантюре. Однако то, что она сказала, не просто сильно удивило его, а даже напугало! – Мне нужна будет твоя скрипка. – А-а-а, – протянул парень. – Нет. – Ну, Грейнджер, пожалуйста! – взмолилась она, складывая ладони в умоляющем жесте. – Нет, – отвечал тем же ровным тоном брюнет. – Я умею играть, я буду преподавать! – Нет. Гвиневра громко цокнула и издала звук, подобный рычанию котенка. – Тогда ищи мне инструмент! – разозлилась она, ставя руки в боки. – Раз такой противный! Вместо инструмента, однако, Барокко получила в ответ высокомерный смешок. – Рояль... – вспомнила девушка и вскинула руку вверх, оттопыривая указательный палец. – Рояль! Барокко схватила Грейнджера за предплечье и понеслась вперед. Она проскользнула по улице, как вошь по лысине! Иногда Грейнджеру казалось, что это он тут на каблуках! – Вот! Гвиневра, тяжело дыша, грациозно ткнула пальцем в мужчину, который сидел как раз за роялем посреди площади. Ей уже довелось как-то поссориться с ним из-за инструмента – вот она его и вспомнила. Надежды, на то, что он поделится с ней роялем, было, прямо сказать, мало. Барокко подбежала к нему. – Дайте поиграть девушке? – Опять ты, скандалистка?! – он осмотрел ее с ног до головы с пренебрежением. – Даже не думай! Прочь! – Ах, ты!.. – прошипела Гвиневра, закатывая рукава. – Она заработает куда больше тебя, композитор одной мелодии, – подоспевший Грейнджер отодвинул пылающую гневом Барокко за себя, – а выручку поделите. Шестьдесят на сорок, – Гвиневра из-за плеча шепнула семьдесят на тридцать. – Семьдесят на тридцать. – А с чего ты взяла, что сыграешь лучше?! – мужчина с возмущением захлопнул крышку инструмента и встал со стула. Барокко подавилась от возмущения и выступила вперед. – Я была лучшей студенткой Академии, вообще-то! У меня школа, колледж, консерватория!.. – она загибала пальцы. – Просто сыграй, – прервал ее Грейнджер. Гвиневра выпрямилась, как стрела, и, гордо вздернув подбородок вверх на не менее гордом "хм!", прошла к инструменту. – Какой ужас, "ля" западает! – с наигранным снобизмом произнесла она, потыкав по нотам. – На четвертой октаве инструмент расстроен! – Чего-о?! – мужчина возмутился, подаваясь вперед, но Грейнджер преградил ему путь рукой. Девушка даже не посмотрела в его сторону и заиграла на рояле. Наверное, умение показать себя и стать центром внимания текло в жилах Гвиневры – не иначе. Так думал Грейнджер, когда видел, как люди, до этого шагавшие кто куда по своим делам, остановились послушать произведение, которое исполняла девушка за роялем. Хозяин инструмента, кажется, тоже проникся недурным исполнением и уже хмуро, поставив руки в боки, топал ногой, стреляя глазами в дворянку. А Барокко все равно – она была увлечена и делала это красиво. В конце своей триумфальной партии Гвиневра торжественно нажала на клавиши и вызвала бурные овации зрителей. Счастливая, она поднялась из-за инструмента и широко улыбнулась, посмотрев на Грейнджера. Тот на мгновение растерялся. – Хорошо! – угрюмо вставил свое слово хозяин рояля. – Я согласен! Семьдесят на тридцать! – Отлично! – Гвиневра подпрыгнула. – Только я не могу учить тут, здесь же шумно! – воскликнула она. Охотник медленно набрал воздух в легкие и прикрыл глаза. – Не возмущаюсь. Вижу, ты сам влип, – сказал мужчина Грейнджеру, сложил руки на груди и посмотрел вместе с брюнетом на девушку, бегавшую кругами вокруг рояля. Мужчина громко свистнул, и откуда ни возьмись появились четверо высоких, как шкафы, здоровяков. Он жестом скомандовал им брать рояль, на что они быстро среагировали, закидывая каждый край инструмента себе на плечо. Барокко отошла в сторонку, выпучив глаза и смотря за происходящим. – Куда тащить? – спросил один из "шкафов" хриплым от тяжести голосом. Гвиневра замешкалась и смущенно переглянулась с Грейнджером. Тот безысходно вздохнул и покачал головой. – Идите за мной, – бросил он угрюмо и куда-то направился. Барокко догнала его. Идя между кварталами, она спросила: – А куда мы идем? – Ко мне домой, – ответил он. – Ух ты-ы! – Барокко замахала сжатыми от радости кулачками. – Боюсь, тебя ждет разочарование... – сказал Грейнджер и грустно усмехнулся про себя. – Не говори глупости! – девушка тут же нахмурилась. – Я не злая! Хмели сумели – и ты сможешь! Вчетвером мужчины смогли-таки дотащить тяжеленный инструмент до дома Грейнджера. Правда разместить его пришлось на кухне за неимением места в комнате и, уж пардон, в ванной. Владелец рояля не постеснялся напомнить о своей доле и удалился. Барокко побежала на улицу раздавать приглашения на свои уроки. Найти желающих средь бела дня поиграть на фортепиано оказалось нелегкой задачей, но Гвиневра не привыкла отступать. К трем часа дня она, игнорируя боль в ступнях из-за беготни на каблуках по асфальту, вернулась домой со своим новым расписанием. Барокко зашла в дом своего спутника и неловко, как на новом месте, огляделась. Это был маленький деревянный домик, состоящий из одного единственного этажа, который, тем не менее, располагал всем, что необходимо для жизни. Скромная прихожая, освещаемая такой же скромной и не вполне достаточной для всего пространства люсторкой, перерастала в короткий коридор, вдоль которого справа была дверь в ванную. Венчался коридорчик кухней. Если не идти по полумрачному коридору, а повернуть резко налево, можно попасть в спальную комнату. В ней таился маленький сюрприз – она вела на небольшую террасу. Домик Грейнджера мало походил на уютное жилье. По слою пыли, на котором уже можно было ставить подписи, Гвиневра поняла, что бывает он тут нечасто. Когда девушка зашла на кухню, то по ее рукам пробежали мурашки – из-за долгого отсутствия людей там было прохладно. Она пододвинула к себе простецкий деревянный стул и села на него, складывая руки на колени. – Ну, что ж, – она не без смущения посмотрела на рояль в углу просторной кухни, – сейчас придут мои ученики! Она улыбнулась Грейнджеру, который стоял напротив, и села за рояль. Девушка еще покопалась в его внутренностях, наверное, исправляя неточности в тональстях. Охотник ушел в свою комнату, чтобы не мешать. Тем более, что скоро в дверь постучали. Пока девушка работала, не жалея ни себя, ни маникюра, Грейнджер уединился в своей комнате. Он снял с себя плащ и повесил его на одинокий крючок, торчащий из стены. Затем он сел на кровать, неприветливо скрипнувшую в ответ, и откинулся на спину. Пока тренькал ученик и вяли уши, охотник ни на шутку задумался: он был принужден сделать доброе дело, а все дошло до того, что какая-то незнакомка протянула руки-загребуки к его дому. Грейнджер усмехнулся сам себе и покачал головой. Как он допустил такое? Это все она виновата. Она не злится на него, не обижается всерьез. Много раз он недвусмысленно давал понять, что не желает ей помогать, не желает вообще иметь с ней ничего общего! Примерно так же он общался, например, с Сильваной. С Сильваной, в целом, отношения были особенные, ведь Грейнджер знал о ее чувствах к нему. Но в отличие от Гвиневры Сильвана отступает, когда получает отпор, что само по себе должно быть странно для девушки, командующей целой армией. И тем не менее, это так. Барокко же привыкла добиваться всего, чего захочет, это было у нее в крови. Усугибило положение не совсем правильное воспитание, и тогда уж молоденькая дворянка творила, что хотела, с пеленок! Она быстро разглядела, что характер у нее сильнее, чем у большинства окружающих, и пользовалась этим. Добавим все же, что Гвиневра не злой гений, а наоборот – капризный ребенок. Ребенок, который не обижается на отказы, не злится на оскорбления, не уходит, когда прогоняют. Все оттого, что девушка видит добро в каждом человеке. Причиной тому – ее неподдельная искренность. Грейнджер так задумался, что, когда вернулся в реальность, услышал невзначай мелодию, доносившуюся из другой комнаты. То была, очевидно, игра Барокко. И какая – истинный ценитель музыки заслушался. Давно он не баловал себя игрой на своей любимой скрипке, а теперь есть возможность слушать, хоть и не скрипку, но весьма недурное исполнение на рояле. Грейнджер-то, к слову, играть совсем не умел. Значит, у нее есть музыкальное образование, – вспомнил брюнет, – хорошо играет... Наверное, и на скрипке смогла бы... Охотник покачал головой и насупился, словно его только что ударили по лицу. Нет. Скрипку он никому в руки не даст. Ни за что! Наслаждаться музыкой казалось блаженством для молодого человека, поэтому день пролетел незаметно. Он даже расстроился, когда не весть какой по счету ученик закрыл за собою дверь, а Гвиневра влетела в комнату, звеня деньгами. – Готово! Этого должно хватить! Она показала мешочек с монетами брюнету, сидевшему на полу и опершемуся спиной на кровать. Он, увидев ее, поднялся. – И что теперь? – спросил он, подходя к ней. – Идем за платьем! – воскликнула Барокко.

◇◇◇

На улице уже темнело. Люди гуляли по городу, заходя в разные торговые лавки и магазины вдоль длинной улицы. Гвиневра от них не отставала. – О-о, какое! – затрепетала девушка и подбежала к шикарному наряду на маникене. – Его привезли недавно. Называется "Танец аметиста", – рассказала одетая с иголочки консультант, высунувшая голову из магазина. – Похоже... – протянула Гвиневра, беря в руки ткань лавандового подола, – и цвет мой! Она умоляюще взглянула на Грейнджера, будто бы это от него, а не от суммы в ее кармане, зависела возможность покупки этого платья. – Ах, какая заколка! – заныла Барокко, когда кинулась к блистающей начищенным стеклом витрине. – У тебя нет столько денег, – заговорил здравый смысл голосом брюнета. – Но она в форме бабочки! – воскликнула девушка, тыча в заколку. Грейнджер легко вздохнул и, подойдя к заливающейся слезами Гвиневре, повел ее в другую сторону. – Ну, вот! – обиженно твердила Барокко. – Теперь не усну! – Выбирай что попроще, – наставлял ее спутник. – Иначе на бал опоздаем. Гвиневра тяжело вздохнула и подняла взор. Тут же ее глазам предстал новый экземпляр. – Ой, смотри! – позвала она и повернула, заходя в магазин. Внутри никого не было, и магазин этот больше походил на рыночную лавку, но висело в нем там, в дальнем углу, на витрине, очень симпатичное платьице. Барокко, не раздумывая, сняла его с вешалки и поторопилась найти примерочную. – Мне нравится! – услышал Грейнджер из-за занавеса. – По цвету напоминает рассвет. Занавес разошелся в стороны, и на сцене появилась она – прекрасная Гвиневра в новом нежно-голубом платье. Грейнджер осмотрел ее с ног до головы и, подняв бровь, со скептицизмом заметил: – Где-то я уже это видел. – Это мой стиль, – довольно улыбаясь, заявила девушка. – Беру! В нем и пойду! Барокко принялась складывать свое старое платье. – Тебе бы тоже не мешало что-нибудь прикупить. Ходишь в одном и том же, – она обвела его указательным пальцем. – Вот еще, – отвечал брюнет с легким сарказмом в глазах. Девушка хмыкнула, словно того и ожидала. По пути на кассу Барокко совершенно случайно, а может, и абсолютно намеренно, наткнулась на плащ. Он был зеленого цвета и весьма похож на тот черный, что Грейнджер носит постоянно. Девушка хитро сощурилась и незаметно схватила его с вешалки. Когда с оплатой было кончено, Гвиневра, довольная, с улыбкой до ушей, шла рядом с молчаливым брюнетом по улице, полной вечерних огней. Они дошли до дома охотника, чтобы положить старое платье, однако Гвиневра задержала Грейнджера прямо перед выходом на улицу. – Я хотела бы отблагодарить тебя, вот, – она протянула мешочек с деньгами. – Не нужно, – беспристрастно говорил он, только мельком глянув на деньги. – Я знал, на что иду. – А я знала, что ты откажешься, – хихикнула она. – Поэтому уже купила тебе плащ! Та-да-а! Гвиневра достала из пакета тот самый зеленый плащ. – По-моему, это твое, – сказала она с хитрым прищуром и приложила предмет одежды к брюнету. – А еще он подходит к моему платью! И пусть тебя не смущает, что тебе его дарит девушка! Все-таки ты очень сильно помогаешь мне! Грейнджер взял плащ и оценивающе посмотрел на него. – Ничего страшного, я не джентльмен.