Глава 15

Карлайл сделал шаг вперед, а затем еще один, отдаляясь от своей семьи. Он двинулся навстречу Вольтури с неестественной для вампира медлительностью, нарочито воспроизводя тяжесть человеческой поступи — он хотел говорить с позиции мира, а не угрозы. Его руки были раскинуты в стороны ладонями наружу в древнем жесте, означающем «я безоружен и иду с миром». Он прошел ровно столько, чтобы оказаться на равном расстоянии между двумя смертоносными армиями. Одинокая фигура между теми, кого он любил, и теми, кого уважал вопреки всему. И прежде чем начать говорить, он на мгновение замер, и в его глазах мелькнула тень растерянности. Что-то было не так. Что-то, что он не мог понять. Его разум, всегда такой острый, отказывался складывать разрозненные кусочки пазла в единую картину. Поэтому он решил следовать своему неизменному принципу — безупречной вежливости и цивилизованности, даже перед лицом неминуемой бойни. Его взгляд скользнул по бесстрастным рядам Вольтури, на мгновение зацепившись за маленькую, почти скрытую фигурку в глубине их строя. Кто это? Его сознание тут же отвергло безумную догадку Беллы. Нет, конечно же, Ренесми не могла быть здесь. Его дорогая, обезумевшая от горя невестка, должно быть, видит мираж, порожденный страхом за свою дочь. Эдвард, обычно читавший чужие мысли как открытую книгу, на этот раз молчал — и это было ещё одним странным, тревожным звоночком, который Карлайл предпочел пока отложить в сторону. Он не мог, не хотел признавать то, что рушило основы его мировоззрения. Он верил, что любой, даже самый непримиримый конфликт, можно разрешить словами. И сейчас он намерен был доказать это. Карлайл собрался с мыслями, и его голос, чистый и твердый, прозвучал в морозном воздухе, обращаясь к центру темного строя. — Аро, мой старый друг, — произнес он, и в его голосе была теплота и почтительность, с которой всегда обращаются к уважаемому знакомому. — Добро пожаловать в Форкс. Карлайл искренне надеялся разрешить ситуацию миром, хотя сомнения терзали его изнутри. Он прекрасно знал характер Аро, Кая и Маркуса — их привычки, ходы мысли и типичные реакции. Ведь когда-то он провёл среди них немало времени, прежде чем избрать свой собственный путь. С вежливой улыбкой он поприветствовал Аро, но в ответ повисла тягостная тишина. Строй Вольтури замер в абсолютной неподвижности, словно тёмная скала, готовая в любой момент обрушиться лавиной. Стражи Вольтури ждали знака своего повелителя. Но Аро молчал. Он продолжал безмолвный диалог с Каем, обмениваясь мыслями так, как это было доступно лишь им двоим. Казалось, между ними существовала незримая связь, отточенная веками совместного существования. Официально у Кая не было никаких особых дарований, но в Вольтерре умели хранить секреты. Возможно, старейшины обладали способностями, о которых предпочитали не распространяться. Эдвард, стоя рядом с Беллой, чувствовал нарастающее раздражение. С одной стороны, её отчаяние и неутихающая тревога бились в его сознании, а с другой — он сталкивался с непривычной преградой: мысленный щит Вольтури был непреодолим. Он не мог проникнуть в сознание противников, и эта беспомощность злила его всё сильнее. Эдвард переводил взгляд с одного вампира Вольтури на другого, и на его лице застыла беспомощная растерянность. Его дар, всегда бывший для него таким же естественным, как дыхание, внезапно отказал ему. Раньше он никогда не сталкивался с чем-то подобным. Его семья и союзники тоже чувствовали его замешательство. Медленно, но верно настороженность сменялась тревогой в их рядах. Лишь один Елеазар сохранял относительное спокойствие. Его проницательный взгляд внимательно скользил по толпе стражей и свидетелей, стоявших за тремя правителями. В его глазах читалась глубокая, вековая печаль, но также и твёрдая решимость. Он и его Кармен когда-то сумели вырваться из-под власти Вольтури, и им была дарована иллюзия свободной жизни — но с непроизнесённой, всегда витавшей в воздухе оговоркой: в любой момент их могут призвать обратно. Они всегда понимали, что их свобода условна. И теперь, стоя на стороне Калленов, Елеазар ощущал тяжесть этого долга. Его собственные мысли были тщательно упрятаны за самым надёжным психическим щитом, какой он только мог возвести. Он не мог позволить думать об этом, особенно сейчас, когда рядом был Эдвард. Молодой Каллен, с каждой минутой погружаясь во всё большую ярость и отчаяние от своей внезапной «слепоты», был подобен натянутой струне, готовой лопнуть. Один неверный шаг, одна прочитанная тревожная мысль — и он мог совершить необдуманный поступок, который обрушит хрупкое перемирие в кровавую бойню. Елеазар молча наблюдал, готовый в любой момент действовать, но пока лишь видящий трагедию, которая разворачивалась по давно знакомому ему сценарию. Но тут внимание Эдварда переключилось на необходимость контролировать собственную жену. Белла, хоть и сохраняла внешнее спокойствие, в любой момент была готова сорваться. Эдвард положил руку ей на плечо, призывая к сдержанности. Наконец Аро нарушил молчание. Его глаза сфокусировались на Карлайле. Он медленно, с нескрываемым скепсисом, окинул взглядом его самого, а затем разношёрстную толпу, собравшуюся за его спиной. На губах Аро играла лёгкая улыбка. — Я не вижу, чтобы ты встречал нас с миром, Карлайл, — прозвучал его голос, мелодичный и опасный. — Вся эта… сборная армия за твоей спиной говорит скорее о готовности к войне, чем о мирных намерениях. Объясни мне это противоречие. Аро с холодной усмешкой обвёл взглядом собравшихся за Карлайлом вампиров. — Это не армия, — невозмутимо парировал Карлайл, его голос оставался ровным и спокойным. — Это всего лишь свидетели того, что мы не нарушали закон. В этот самый момент в толпе свидетелей, стоявших за спиной Вольтури, нервно переминаясь с ноги на ногу, замерла Ирина. Её неуверенность не ускользнула от внимательного взгляда Тани и Кейт, которые тут же устремили на неё испепеляющие взгляды. Ирина пребывала в полнейшей растерянности. Что происходило? Её собственные сёстры встали на сторону тех, кого она считала преступниками. Они ведь не могли забыть, что случилось с их матерью, когда та осмелилась создать бессмертное дитя. Неужели… неужели это она ошиблась? Под тяжестью этого открытия и осуждающих взглядов сестёр Ирина смогла лишь опустить голову, продолжая молча переминаться на месте, разрываясь между долгом и внезапно нахлынувшими сомнениями. — Законы не были нарушены, — продолжал настаивать Карлайл, его голос звучал твёрдо, но без вызова. — Мы не создавали бессмертное дитя. — А где же сам предмет нашего спора? — в разговор вступил Кай. Он презрительно окинул взглядом собравшихся, словно ища среди них то, что не мог найти. — Где этот… ребёнок? — Моя дочь пропала! — вырвалось у Беллы, её голос дрожал от смеси отчаяния и ярости. — И она не бессмертный ребёнок! Я родила её, когда ещё была человеком! — Невозможно, — фыркнул Кай с откровенным пренебрежением. — Это абсурд. У вампиров не может быть детей. Вы либо ошибаетесь, либо лжёте. — Мы не ошибаемся, — Эдвард шагнул вперёд, вставая рядом с Беллой, его собственный голос зазвучал жёстко и уверенно. — И мы можем это доказать. — Чем? — мгновенно отреагировал Аро, и в его глазах вспыхнул живой, ненасытный интерес. Его тон стал сладким, почти заговорщицким. — Ведь, насколько мы можем видеть, ребёнка рядом с вами нет. А значит, и доказать вы ничего не можете. — Она была с нами! — воскликнула Белла, и её голос сорвался на шёпот от бессилия. — Но она пропала этим утром. — А мы считаем, — продолжил Кай, его слова падали, как тяжелые глыбы, — что вы пытаетесь нас обмануть. Вы прячете своё творение, надеясь избежать правосудия. Это лишь подтверждает вашу вину. — Ренесми не творение! — голос Эдварда зазвучал резко, в нём впервые зазвенела сталь. — Она наша дочь. Рождённая и выношенная естественным путём. — «Естественным путём»? — Аро мягко рассмеялся. — Дорогой Эдвард, в нашей природе нет ничего естественного. Мы — существа застывшие, лишённые дара творения. То, о чём вы говорите… противоречит самой нашей сути. Анна на это мысленно хмыкнула. Она бы поспорила, но решила не вмешиваться, а смотреть, что будет дальше. Она скрестила руки на груди. Слова Аро о «неестественности» их природы вызвали у неё лишь усмешку. «Застывшие? Лишённые дара творения? Старый хитрец», — промелькнуло у неё в голове. Она видела, как напряглись Эдвард и Белла, как спина Карлайла выпрямилась ещё больше. Готовность к бою витала в воздухе. Анна мысленно взвесила все шансы. Да, Вольтури были сильнее, дисциплинированнее. Её взгляд скользнул по лицам стражей Вольтури, потом переместился на Аро. Она пыталась разгадать его следующий шаг. Чего он добивается? Он наслаждался своей властью и их отчаянием. Анна понимала, что прямое противостояние сейчас равно самоубийству. Но она также знала, что отдать ребёнка — невозможно, так как девочка сейчас стояла рядом с ней под защитой Вольтури. И ей было любопытно, как Каллены поступят при таких данных. Пока Эдвард и Карлайл вели словесную дуэль с Аро, её ум работал с бешеной скоростью, перебирая варианты, ища лазейку в логике старейшин. И её губы тронула чуть заметная улыбка. У Калленов было кое-что, что сильнее страха перед Вольтури. И Аро, сам того не желая, только что это подтвердил. — Мы можем доказать это, — твёрдо повторил Карлайл, пытаясь вернуть нить диалога. — Дайте нам время найти её. Вы сможете увидеть всё сами. Увидеть, что её существование не нарушает наших законов. Они вели себя как семья, а не клан и были готовы стоять до конца. Даже когда Ренесми сбежала навстречу Вольтури, она хотела их защитить. Что ж… — Видите ли, — Кай сделал лёгкий шаг вперёд и вся свита Вольтури синхронно напряглась, как одно целое. — У нас сложилось впечатление, что вы уже потратили наше время впустую. Вы привели сюда свидетелей, чтобы продемонстрировать свою силу. Выстроили армию, чтобы бросить нам вызов. А теперь, когда пришло время предъявить главное доказательство вашей невиновности… его вдруг не оказалось на месте. Очень удобно. — Это не блеф! — выкрикнула Белла. — Её похитили! Или она убежала, испугавшись… я не знаю! Но мы говорим правду! — Правда, — холодно отрезал Кай, — имеет обыкновение быть очевидной. А здесь мы видим лишь плохо сочинённую сказку. Вы предлагаете нам отложить суд? Чтобы что… подождать? Аро смотрел на эту сцену с хищным интересом. Его взгляд скользил по отчаянному лицу Беллы, по напряжённой фигуре Эдварда, по спокойному Карлайлу и остальным. — Возможно, — голос Аро прозвучал с притворной грустью, — вы и впрямь убеждены в своей правоте. Возможно, ваше… дитя… и не является бессмертным ребёнком в том виде, как мы знаем. Он сделал театральную паузу, позволяя каждому слову достичь сознания слушателей. — Но одно лишь его существование — уже вызов. Оно сеет зёрна сомнений, оно рождает хаос. Оно рушит основы наших законов. — Его рука плавно провела по воздуху, словно стирая невидимую грань. — И иногда… чтобы сохранить порядок, мало просто докопаться до истины. Иногда необходимо устранить сам источник этих сомнений. В его словах прозвучала простая логика не злодея, не тирана, но того, кто следует установленным собой правилам без тени сомнений. Белла смотрела на Аро не моргая, с ужасом. Она поняла, правда не важна. Важна лишь видимость порядка, незыблемость устоев, которые они готовы были охранять, не гнушаясь никакой ценой. И когда напряжение достигло своего пика, заговорил Маркус: — Брат, возможно, мы и вправду поторопились. Тишина, последовавшая за неожиданными словами Маркуса, была звенящей. Кай повернулся к брату с лицом, искажённым немым вопросом. Но Аро уже смотрел с новым, заинтересованным выражением. — Брат, возможно, мы и вправду поторопились с осуждением, — повторил Маркус, его голос был тихим, но чётким. — Давайте дадим им возможность изложить свою версию полностью. Аро помедлил. — Я предпочел бы получить объяснение от кого-то непосредственно замешанного в деле, — Аро посмотрел на Эдварда. — Ведь, насколько я понимаю, свою вину в проступке ты отрицаешь? — Проступка не было. — Как угодно. В любом случае истина откроется мне во всей полноте. — Шелестящий голос Аро стал жестким. За спиной у Эдварда раздался тихий всхлип — это Эсми не сумела сдержать ужаса. Эдвард вышел вперёд и остановился в нескольких шагах от Аро. Надменно вздернув подбородок, он протянул руку, будто оказывая величайшую честь. Аро встретил его жест с восторгом, который, впрочем, разделяли не все. Обеспокоенно затрепетала Рената. Кай сморщился. Джейн оскалила зубы, а рядом с ней сосредоточенно прищурился Алек, настроенный пустить свой дар в ход по первому сигналу. Аро, не колеблясь, подошел к Эдварду. Невозмутимо улыбаясь, взял Эдварда за руку. Веки его моментально опустились, а плечи поникли под шквалом сведений и фактов. Все до единой стратегии, догадки, тайные мысли — всё, что Эдвард «услышал» в чужих умах за последнее время — теперь известны Аро. Дальше, дальше вглубь — все видения Элис, семейные вечера наедине, каждая «картинка» Ренесми… От Аро не укроется ничего. Анна смотрела, как Белла зашипела от бессилия. На удивление, она могла видеть как та создала щит над своими, но увидеть щит Анны так и не смогла. Эта передача воспоминаний затянулась надолго, свита уже начала беспокоиться. В строю поднялся ропот, оборвавшийся по грозному рявканью Кая. Джейн незаметно подбиралась ближе. У Ренаты свело скулы от напряженного ожидания. Тут Аро наконец выпрямился и, не выпуская руку Эдварда, распахнул глаза. Эдвард чуть пошевелился, стряхивая скованность. — Убедились? — ровным баритоном спросил он. — Теперь да, — подтвердил Аро. Судя по голосу, происходящее его, как ни странно, забавляло. А Эдвард понял, что даже находясь в непосредственной близости от Аро, не может прочесть его мысли, в отличие от того. Аро с лёгким, хищным любопытством перевёл взгляд на Беллу, стоявшую позади. — Я не сомневаюсь в искренности твоих мыслей, дорогой Эдвард, — произнёс он, и в его голосе зазвенела сладкая, ядовитая насмешка. — Но мне было бы бесконечно интересно узнать, что об этом думает ваша прекрасная супруга. Её разум… такое редкое и дразнящее исключение из правил. Жаль, что он для меня закрыт. — Он сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом. — Поэтому давайте поступим иначе. Пусть каждый, кто стоит за вас, поделится своей памятью об этом… чуде. Покажите мне эту историю своими глазами. Все. Приказ повис в воздухе. Карлайл, не колеблясь, кивнул. Он первым подошёл к Аро и позволил тому прикоснуться к своей руке. Его лицо оставалось спокойным, пока старейшина погружался в его воспоминания о страхах Беллы, о беременности, о рождении Ренесми, о её непохожести на бессмертных детей. За ним последовала Эсми. Её глаза блестели от непролитых слёз, но она гордо подняла подбородок, демонстрируя свою любовь и преданность семье. Один за другим Каллены и их союзники подходили к Аро, делились своими воспоминаниями. Но когда очередь дошла до других, нашлись те, кто отказался. Амон, глава египетского клана, стоял неподвижно, его лицо было сплошной каменной маской раздражения. — Мы пришли как свидетели, Аро, а не как подозреваемые, — прозвучал его низкий голос. — Я не намерен выставлять напоказ дела моего клана по твоему первому требованию. Его вампиры, стоявшие сзади, выразили молчаливое согласие, скрестив руки на груди. Ещё более вызывающе повели себя румыны. Владимир издал короткий, презрительный смешок. — И ты думаешь, мы позволим тебе копаться в наших головах, как в своём личном архиве? Мы и так видим, что здесь происходило. Этого достаточно. Стефан, стоявший рядом, лишь язвительно улыбнулся, подтверждая слова сородича. Они даже не пошевелились, чтобы сделать шаг вперёд. Аро, отпустив очередного свидетеля, медленно обвёл взглядом эту расколовшуюся картину. На его лице играла улыбка, но в глазах плясали опасные искорки. Он увидел достаточно. — Как интересно, эволюция, — прошептал он так тихо, что услышали только те, кто стоял ближе всех. А затем произнёс громче, обращаясь к Анне. — А что ты об этом думаешь? Аро сделал шаг в сторону и все взгляды скрестились на одной фигуре за спиной которой стояла девочка. Анна тяжело вздохнула. Ей всё порядком надоело. — Думаю, пора заканчивать. — Мы тоже так считаем, — резко бросил Кай. Из-за спины Анны, мягко и бесшумно выпорхнула маленькая фигурка. Это была Ренесми. Она не выглядела испуганной. Её большие, умные глаза были широко открыты и с безграничным любопытством смотрели на всех. Она прошла несколько шагов, остановившись перед Анной. Воздух вырвался из груди Беллы в виде сдавленного всхлипа. Эдвард, к тому времени вернувшийся к супруге, инстинктивно шагнул вперёд, но замер, увидев выражение лица Аро. — Нет, — просипела Белла.