Часть 16

Это не могло быть иллюзией. Призраков не видят все одновременно. Вольтури, к удивлению, сохраняли спокойствие, изучая реакцию Калленов. Белла дёрнулась вперёд, но Эдвард резко удержал её. — Они этого и ждут. Дай повод и они нападут, — его шёпот был полон отчаяния. — Не делай этого. Но Беллу было не остановить. Каким-то чудом её успел перехватить Карлайл. Стража Вольтури мгновенно сгруппировалась для контратаки, но, не увидев угрозы, осталась на месте. Трое древних наблюдали за разворачивающейся драмой, каждый по-своему: Маркус с отстранённой скукой, Кай с явным раздражением, а Аро с неподдельным, жадным восторгом. — Аро, — голос Карлайла прозвучал твёрдо, нарушая напряжённую тишину. — Не желаешь ли объяснить, что происходит? — Недалеко отсюда, — начал Аро с лёгкостью, будто рассказывая забавную историю, — нам повстречалась поистине удивительная компания. — Он сделал жест, и из-за спин стражей вышли Гаррет, Розали и Джейкоб. — А во главе этой маленькой группы шла, представьте себе, она. Аро приблизился к Ренесми и положил руку ей на плечо. Эдвард и Белла синхронно дёрнулись, застыв в напряжённой готовности. — Это прекрасное создание, — продолжил Аро, его голос звенел искренним восхищением. — Ренесми! Она настолько уникальна, что я просто не мог не выслушать, что же она хочет мне поведать. И её слова заставили меня задуматься: а действительно ли вы достойны такого дара? Воспитывать это чудо? Наполовину человек, наполовину вампир… Кто мог предположить, что такое вообще возможно? — Руки прочь от неё! — крикнула Белла. — Она моя! — Ой! — с псевдо-испугом воскликнул Аро, но его рука так и осталась на плече девочки. — Мы собирались наказать вас за создание бессмертного ребёнка, а нашли нечто совершенно особенное! — Брат, — нетерпеливо воскликнул Кай. — Довольно разговоров! Мы пришли вершить правосудие. Этот ребёнок — угроза. Она может выдать нашу тайну людям. — Ну что ты, брат! — Аро широко улыбнулся. — Взгляни, какое она чудо! Разве можно уничтожить столь удивительное создание? — Его хитрый взгляд скользнул по собравшимся. — Но ты прав, — продолжил он, внезапно становясь серьёзным. — Угроза действительно существует. Если бы, допустим, кто-то мог доказать, что она не опасна… возможно, мы бы пересмотрели своё решение. — Девочка не представляет опасности, — твёрдо заявил Карлайл. — Мы гарантируем, что она не будет контактировать с людьми. — Ой ли, Карлайл? — язвительно протянул Аро. — Учитывая последние события, твоим гарантиям я не верю. Карлайл, не дав ему продолжить, парировал: — Свидетели могут подтвердить её безобидность. — Но не держи нас за дураков, Карлайл! — грубо рявкнул Кай. — Даже если это не Бессмертное Дитя, зачем тебе понадобилось собирать целый отряд для его защиты? — Благодаря им, вы хотя-бы нас выслушали... Его речь оборвалась, и он бросил на Гаррета, Розали и Джейкоба укоризненный взгляд, полный разочарования, будто их поступок был личным предательством. Розали гордо поджала губы. Она не «переходила на сторону врага», она бросилась в отчаянную попытку защитить ребёнка, единственный шанс которого на спасение заключался в том, чтобы выйти навстречу палачам добровольно. В той бойне, что готовились учинить Вольтури, кто мог гарантировать, что хрупкая Ренесми уцелеет? Драма меж тем накалялась. — Где осведомительница? Пусть выйдет вперёд! — Кай нетерпеливо водил взглядом по толпе, пытаясь отыскать Ирину. — Ты! Иди сюда! Ирина пребывала в глубочайшем шоке. Она уже тысячу раз пожалела о своей опрометчивой жалобе Вольтури. Теперь она понимала, что была неправа, и чувствовала себя попавшей в жуткий, затяжной кошмар. Сначала волки уничтожили её возлюбленного. Едва она смирилась с этой потерей, как увидела «бессмертного ребёнка», оказавшегося вовсе не запретным дитём. А теперь, она причина этого кошмара, виноватая перед всеми. Потупив взгляд, Ирина вышла вперёд, не дожидаясь, пока её вытолкнет стража. Кай резко подошёл к ней и с силой ударил по щеке. Физически было не больно, куда больнее было от осознания собственной вины. В стороне раздалось угрожающее шипение Тани и Кейт. Как ни крути, Ирина была их сестрой. Ирина подняла глаза на Кая, ожидая вопроса. — Это того ребёнка ты видела? О ней ты нам донесла? Ирина перевела взгляд на девочку, внимательно всматриваясь в её черты, словно сверяя с воспоминанием. Наконец, она тихо, но чётко произнесла: — Да, это та самая девочка. Кай, уже готовый изречь приговор, замер с открытым ртом, но Ирина не дала ему говорить, продолжая: — Но тогда она была младше. Волосы её были короче, а рост меньше. Она… изменилась. Видя, как Кай закипает от ярости, Ирина умолкла. Мгновенно рядом возник Аро и успокаивающе сжал плечо брата. — Брат, гнев плохой советчик, — его голос был сладок, как яд. Внезапно Ирина осмелела. Голос её окреп, и следующая фраза заставила опешить даже Кая. — Я знаю наши законы. Увидев ребёнка, я сочла своим долгом сообщить вам, нашим правителям. В чём же моя вина? В том, что я верна нашему закону? — Что ты, дитя, — Аро отеческим тоном подхватил её реплику, но в его глазах мелькнул холодный интерес. — Успокойся, мы всё понимаем. Конечно, твой порыв похвален… — он сделал искусную паузу, — …но благоразумие столь же важно. Тебе следовало удостовериться, бессмертно ли это дитя, прежде чем звать нас сюда. Однако твоя преданность традициям не может не восхищать. Он обвёл взглядом Кая и безучастного Маркуса, театрально раскинув руки. — Ну что, друзья? Следует ли нам наказать Ирину? Каково ваше мнение? Кай пылал от злобы, жаждая казни, но даже он сквозь ярость понимал её логику. Она не нарушала закон, она ему следовала. Это безумно раздражало. Маркус молчаливо признал правоту Ирины и был готов даровать ей прощение. Аро, наслаждаясь тем, что Эдвард не мог прочесть его мыслей, тянул паузу, смакуя каждое мгновение всеобщего напряжения. Наконец, с театральным вздохом, он объявил: — На этот раз мы проявляем милосердие. Ирина прощена. Ирина выдохнула, будто сбросив с плеч тяжёлый груз. Аро обернулся к её сёстрам и едва заметно кивнул. Таня и Кейт тут же бросились к сестре, заключив её в защитное кольцо. С умильной улыбкой Аро наблюдал за этой сценой. — Обожаю счастливые развязки, — прошептал он с притворным умилением. — Что ж, — он резко хлопнул в ладоши, возвращая всех к реальности, — один вопрос решён. Осталось определить судьбу девочки. — Я за казнь, — холодно и спокойно заявил Кайус. Маркус лишь безучастно пожал плечами, всем видом показывая, что его это нисколько не волнует. Белла металась в ярости, а Эдвард изо всех сил пытался её удержать. — Мы оградим её от людей! — отчаянно воскликнул Эдвард. — Никто и никогда о ней не узнает! Аро повернулся к нему с притворным сочувствием, в глазах которого плясали колкие искорки. — О, мой дорогой Эдвард… — он сделал искусную паузу, чтобы каждое слово достигло цели. — А ты вообще уверен, что это твой ребёнок? Повисла мёртвая тишина. Замерли все. Даже вырывающаяся Белла остолбенела, словно её поразили молнией. Воздух наэлектризовался от шока и... Голос Эдварда прозвучал сильно и безупречно. — Это вздор. Я абсолютно уверен, что Ренесми моя дочь. Но даже идеальный контроль не смог скрыть микроскопическую паузу перед ответом. И в эту долю секунды в его бессмертном, никогда не бьющемся сердце вонзилась ледяная тень сомнения. Он не сомневался — факты, логика, кровь, связывающая их, были неоспоримы. Но там, где у Карлайла или даже у яростной Розали он читал бушующий океан родительской любви, готовность уничтожить мир ради своего ребёнка, в его собственной душе плескался лишь холодная рациональность. Он признавал её своей, но не чувствовал этого всем существом. И это отсутствие инстинкта жгло его посильнее огня. Белла в его объятиях не просто замерла, она окаменела. Каждый мускул напрягся, превратив её в хрупкую статую из страха и недоверия. Его слова не успокоили, а лишь подлили масла в огонь её собственных тревог. Её шёпот был едва слышен, но прорезал напряжённую тишину: — Она… наша дочь. Что за глупые вопросы? — в её голосе читались недоумение и зарождающаяся паника. Аро парировал с притворной, слащавой лёгкостью, наслаждаясь каждым мгновением их муки: — Ах, дорогая Белла, если бы ты могла просто показать мне свои воспоминания о… процессе зачатия и вынашивания, все мои сомнения растаяли бы как дым! — Он искусно вложил в слова намёк на нечто интимное и непристойное, заставив их обоих внутренне содрогнуться. — Вы не можете читать мои мысли! — дерзко выпалила Белла. — О, в этом ты на сто процентов права, моя дорогая, — почти пропел Аро, широко улыбаясь. Он повёл плечом, изображая лёгкую досаду. — Мои способности, увы, бессильны перед твоим уникальным щитом. Но, к счастью для установления истины, мы ещё не выслушали всех свидетелей. Их мысли… куда более прозрачны. Он медленно, с театральным изяществом, повернулся к опушке леса. Из густых теней между елей вышли двое. Снег под их ногами издавал тихий хруст, единственный звук, нарушающий тишину. Ледяной ветер трепал их идеальные стрижки, но не мог нарушить их сверхъестественную грацию. Элис и Джаспер. Их лица были спокойны, но в глазах Джаспера читалась готовность к бою, а во всей позе Элис напряжённая скорбь. Их появление вызвало волну противоречивых эмоций. Белла, встретившись взглядом с Элис, увидела в нём извинение и непоколебимую уверенность. Но боль от кажущегося предательства была слишком острой. Вся её обида, страх и гнев вылились в один единственный жест — она упрямо сжала губы, давая понять, что разговора не будет. Напряжение висело в воздухе густым туманом. Все взгляды метались между Аро, чья улыбка стала ещё шире, и Элис, которая стояла без тени страха. — Аро, — прозвучал мелодично её голос, — мы здесь для того, чтобы развеять твои сомнения. Этот ребёнок не представляет угрозы нашему миру. И у нас есть доказательства. Аро слегка склонил голову. — Я весь внимание, моя дорогая. — Существует ещё несколько гибридов, — объявила Элис, и по толпе пронёсся удивлённый шёпот. — Один из них Науэль. Он живёт в Южной Америке со своей родной тётей. Ему уже полтора века, и он никогда не раскрывал нашу тайну. Элис сделала шаг вперёд. — Но это не всё. Я могу показать тебе больше. Взгляни. Она распахнула свой разум и её воспоминания хлынули навстречу Аро. Видения будущего, где Ренесми, взрослая, живёт в гармонии с природой, не раскрывая свою суть. Аро замер, его глаза остекленели, погружаясь в её видения. Когда поток образов иссяк, он медленно выдохнул, а Элис, едва заметно покачнувшись, добавила: — Но это не всё. Джасперу тоже есть что тебе показать. Все взгляды устремились на Джаспера. Он вышел вперёд, его движения были плавными и беззвучными. Без единого слова он предложил заглянуть в свою память. Спустя минуты напряжённой тишины он отпустил руку Джаспера. Аро смотрел на него, потом на Ренесми, и в его глазах читалась удивление. — Надо же, — прошептал он. — Эти воспоминания… Он замолчал, его взгляд медленно пополз к Белле и Эдварду, и в нём заплясали новые, колкие искры. — Но теперь, — его голос приобрёл опасную мягкость, — у меня закрадываются совсем иные сомнения. Вопросы верности… и отцовства. Хотя, — он сделал широкий жест, будто отмахиваясь, — это совсем не тот вопрос, что привёл нас сюда. Но воспоминания Джаспера… они ведь не лгут, не так ли? Повисла гробовая тишина. Аро мастерски сместил фокус с глобальной угрозы на скандальную личную интригу, поставив под удар уже не жизнь ребёнка, а саму основу семьи Калленов. Удар был низким, непредсказуемым и блестящим по своей подлости. Напряжение, казалось достигло предела. И в этот момент из-за спины Аро раздался лёгкий, почти скучающий вздох. — Кажется, эта мелодрама затянулась сверх всякой меры, — протянул мягкий, но чёткий голос. Анна вышла вперёд и с усталой гримасой стянула с головы капюшон своего плаща. Её движения были лёгкими и непринуждёнными, словно она наблюдала за скучным спектаклем, а не стояла в эпицентре судьбоносного противостояния. — Ты! — Голос Беллы сорвался в неистовый, хриплый крик. Её глаза, широко раскрытые от шока и ярости, были прикованы к сестре. — Что ты здесь забыла? Как ты… как ты вообще стала одной из них? Как ты посмела?! Анна лишь приподняла бровь, её губы тронула насмешливая, язвительная улыбка. — Ой-ой, сестрица, — она покачала головой, притворно огорчённая. — Не слишком ли много тёплых слов о том, как ты рада меня видеть? — Ты! — Белла попыталась рвануться вперёд, но Эдвард удержал её. — Зачем ты вмешиваешься? Опять ты врываешься в мою жизнь! Зачем ты её рушишь?! — Ой ли, дорогая? — Анна парировала с ледяным спокойствием, контрастирующим с истерикой сестры. — Я прекрасно знаю, как ты меня «любишь». Но твою жизнь я не рушила и никогда не вмешивалась в неё со злым умыслом. Так что твои истеричные выкрики более чем излишни. Если уж на то пошло, ты всегда была мастером сама разрушать всё вокруг себя. Она с отвращением махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. Другую же руку сжала своей маленькой ладошкой Ренесми. На это действие Белла зашипела. — Мне осточертел этот фарс. Давайте заканчивать. Не дожидаясь ответа, она повернулась к Аро. Между ними промелькнул почти невидимый, но абсолютно понятный взгляд. Аро медленно, с одобрительной улыбкой кивнул, давая своё молчаливое благословение. Анна вновь посмотрела на Беллу. Но на этот раз её взгляд был пронзительным, как лезвие. Он будто вонзился прямо в мозг сестры. И случилось невообразимое. Ментальный щит Беллы, что все эти годы скрывал её мысли от читающих, дрогнул, дал трещину и рухнул с оглушительным, неслышным грохотом. Он просто рассыпался в прах под воздействием дара Анны. Впервые в своей бессмертной жизни Белла почувствовала себя абсолютно нагой и беззащитной перед чужим разумом. Воздух вырвался из её лёгких в беззвучном крике, а в глазах отразился чистый, животный ужас. Анна же лишь устало вздохнула, как будто только что выполнила тяжёлую, но необходимую работу. Эдвард отпрянул от Беллы. На его идеальных чертах последовательно сменялись эмоции: сначала шокированное непонимание, затем полная растерянность. Его мир, выстроенный вокруг любви к этой женщине, дал первую трещину. — Подойди ко мне, дитя, — мягко, но не допуская возражений, произнёс Аро, протягивая изящную руку. Белла, ослеплённая животным ужасом, инстинктивно рванулась бежать. Но её моментально перехватили свои же. Эмметт и Джаспер мягко, но неумолимо подвели её к правителю Вольтерры. Эдвард с рыком, по привычке, бросился вперёд, но железная хватка Карлайла остановила его. Мудрый глава семьи встретил его взгляд полный ярости и отчаяния, и молча покачал головой. Сейчас любое сопротивление смерти подобно. Стиснув зубы до скрежета, Эдвард отступил, заняв позицию в нескольких шагах, всё его тело было напряжено, как тетива лука. Аро взял руку Беллы в свою и Анна открыла его разум для Эдварда. Прикосновение руки было твёрдым и цепким. И тогда началось. Эдвард, чей дар позволял читать лишь сиюминутные, текущие мысли, внезапно увидел всё. Аро, с его куда более мощным даром, погружался в самые глубины памяти, вытаскивая на свет любые, даже самые давно похороненные воспоминания. И поскольку Эдвард читал разум Аро, он видел всё то, что тот извлекал из сознания Беллы — каждый образ, каждое чувство, каждую тайну. Это был оглушительный водопад чужих переживаний. Эдвард увидел не идеализированный образ своей чистой и непорочной возлюбленной, а настоящую, живую, сложную женщину. Её самые сокровенные, может быть, даже постыдные мысли до встречи с ним. Мимолётные, но яркие увлечения другими людьми. Сиюминутные слабости, мелкие обманы, скрытые обиды и ревности её человеческой жизни. Её разум не был кристально чистым храмом. Он был живым, многогранным и… абсолютно человеческим. Для Эдварда, видевшего мир в чёрно-белых тонах, вечного романтика, искавшего идеал, свою вторую половинку, это стало крахом. Его мир рухнул с оглушительным грохотом. Он отшатнулся, его взгляд, полный немого ужаса и разочарования, метнулся к Карлайлу в поисках опоры, которой не было. Его лицо, всегда выражавшее лишь обожание, вдруг искривилось от омерзения. Он любил идеал, а перед ним оказался просто человек, да ещё и со столь грязными мыслями. Как только Аро отпустил руку Беллы, закончив свой допрос, она, ничего не понимая, в слепом порыве бросилась к мужу, ища защиты и утешения. Но Эдвард… отпрянул от неё. Он отскочил, как от чего-то заразного.