Глава 20

Неделя пролетела в приятных хлопотах. И вот уже на пороге их дома стояли двое, чьё появление всегда было подобно лёгкому урагану. — Ренесми, наша звездочка! Как ты выросла! — Элис порхала по прихожей, а её звонкий голос был полон безудержной радости. Она шагнула вперёд, широко раскрыв объятия. Ренесми, не думая ни секунды, бросилась к ней, а затем и к Джасперу, обвивая их шеи своими руками. Джаспер, обычно сдержанный и немного отстранённый, позволил себе тёплую, отеческую улыбку. Его дар, позволяющий улавливать эмоции, купался в волнах искреннего счастья, исходившего от девочки. — Наша девочка, — тихо произнёс он, гладя её по волосам. — Совсем взрослая. — Мы соскучились! — щебетала Элис, отпуская Ренесми и окидывая взглядом Анну и Деметрия. — Вы просто не представляете, как здесь пахнет счастьем! Это чудесно! Этот пасмурный день они решили посвятить отдыху и развлечениям. Они отправились в большой парк развлечений в Лондоне. Элис, как ребёнок, таскала Ренесми на все самые головокружительные аттракционы. Периодически от них доносились восторженные крики, слившиеся с голосами других людей. Джаспер и Деметрий шли рядом, негромко что-то обсуждая. Их спокойная уверенность резко контрастировала с взрывом эмоций женской половины. Анна с улыбкой наблюдала за этой картиной, отчего на душе у неё становилось спокойно и светло. Это была редкая, драгоценная минута нормальности в их вечной жизни. На следующее утро, собираясь в дорогу, Анна почувствовал лёгкое беспокойство. Она присела перед Ренесми, поправляя воротник её платья. — Ты уверена, что будешь в порядке без нас, солнышко? — Абсолютно! — уверенно кивнула девочка, держа за руку Элис. — Мы с Элис и Джаспером составили целый список игр! Элис ободряюще улыбнулась Анне, положив руку ей на плечо. — Я же тебе говорила, не волнуйся ни о чём! Мы устроим ей такой праздник, что она и не вспомнит о вашем отсутствии. Всё будет в полном порядке. Джаспер подошёл к Деметрию. — Езжайте спокойно. Мы позаботимся о Ренесми. Анна и Деметрий обменялись понимающими взглядами и, попрощавшись, вышли из утопающего в розах дома.

***

Машина плавно подъехала к старинному особняку. Из окон лился золотой свет, на темнеющем газоне мелькали тени гостей, а из распахнутых дверей доносилась музыка и гул голосов. Их встретил дворецкий и проводил в комнаты на втором этаже. Анна сбросила плащ и окинула взглядом своё вечернее платье. — Волнуешься? — Деметрий подошёл сзади, нежно обвив руками её талию. Его губы коснулись её шеи. По телу Анны пробежали мурашки. Она повернулась к нему, положив ладони ему на грудь. — Немного. Не отвлекай меня, мне ещё петь. — А я только вдохновляю, — в его глазах вспыхнули озорные искорки, а пальцы нежно провели по её плечу. — Деметрий, — она сделала вид, что хмурится, но губы сами растянулись в улыбку. — После. Честное слово. А сейчас мне нужна светлая голова. Он с преувеличенной покорностью вздохнул и отошёл, давая ей поправить причёску. Когда она вышла в зал, это была уже не вампирша, а хрупкая девушка с нежным румянцем на щеках и тёплым блеском в глазах. Её дар творил настоящие чудеса. Она казалась живой, настоящей и слегка взволнованной певицей. Когда оркестр смолк, Анна поднялась на сцену, взяла микрофон и полилась музыка. Её голос, ставший после превращения идеальным, она нарочно сделала человечнее, добавив лёгкую, едва уловимую дрожь, от которой сжимается сердце. Она пела о любви и каждый в зале верил, что она знает, о чём поёт. Что она сама прошла через эту боль и надежду. Когда она закончила, на секунду воцарилась полная тишина, а потом зал взорвался овациями. Анна улыбнулась, смущённо опустила глаза и поклонилась. Весь вечер к ней подходили восхищённые люди, расточавшие комплименты. Она легко поддерживала беседы, смеялась и её «румянец» то вспыхивал, то угасал. Она была душой компании. Но через пару часов маска начала утомлять. Духи, запах еды и громкая музыка начинали давить на обострённые чувства. Анна встретилась взглядом с Деметрием через зал и по выражению её глаз, он всё понял без слов. Кивнув ему, Анна извинилась перед собеседниками и вышла через высокую стеклянную дверь на балкон.

***

Когда Анна вошла в бальный зал, Деметрий, стоявший у массивной дубовой двери, почувствовал, как время остановилось. Он, видевший за свои бесчисленные века безупречные творения искусства, такие как скульптуры Микеланджело, полотна Рафаэля и многие другие — замер, как заворожённый. Вся его древняя, холодная сущность сжалась в тугой комок обожания. Анна была восхитительна и его сердце навеки принадлежало ей. Он наблюдал, как на её щеках играет нежный румянец, будто кто-то вдохнул тепло в мраморную статую. Он видел, как при каждом её «вздохе» грудь мягко поднимается и его собственное бессмертное тело, не нуждавшееся в воздухе, сжималось от желания ощутить этот ритм. Но больше всего его поражали её глаза. Обычно они были бездонными, как омуты. Сейчас же они сияли тёплым, почти человеческим блеском. В их глубине плясали живые искорки волнения, робости и предвкушения. Когда она поднялась на сцену, он перестал дышать. Его мир сузился до неё одной. Звуки оркестра, шёпот гостей — всё растворилось, стало не более чем фоном. И тогда она запела. Её голос обрушился на него волной. Он знал, что тот совершенен, но то, что она с ним делала, было высшим искусством. Она намеренно делала его теплее, мягче, вплетала в него ту самую, едва уловимую дрожь, от которой по коже бегут мурашки. Она играла им, как виртуоз, заставляя его звучать то почти шёпотом, полным интимной доверительности, то взлетать до пронзительных, чистых нот, от которых сжималось сердце. Деметрий смотрел, как её тонкие пальцы сжимают микрофон, как её ресницы трепещут, когда она закрывает глаза, уносясь в музыку. В этот момент он видел ту самую девушку, которая когда-то, в лондонском кафе, посмотрела на него с интересом, которая смогла разбудить в нём, уставшем от вечности страже, что-то новое, живое. Он ловил каждое её слово и эмоцию, что она вкладывала в песню. И знал с абсолютной уверенностью своего древнего сердца, что она поёт для него. Что в этих строчках о любви, что кажутся такими всеобщими, есть сокровенное послание, адресованное только ему. Её взгляд, скользнувший в его сторону на одном из самых пронзительных моментов, был тому подтверждением. Когда последняя нота растаяла в воздухе и на зал опустилась тишина, Деметрий почувствовал нечто, чего не испытывал веками. Глубокое, всепоглощающее благоговение. Весь вечер он наблюдал за ней, скрывшись в тени колонны. Он видел, как она очаровывала аристократов, как её улыбка заставляла улыбаться других, как её «смущённый» румянец вызывал у людей умиление. И в этом не было ни капли ревности. Только бесконечное восхищение её силой и умением носить эту прекрасную маску. Он был её тайным стражем, молчаливым поклонником и вечным зрителем на самом грандиозном представлении под названием «Анна». Их взгляды встретились сквозь толпу. Он увидел в её глазах тень усталости, от чего его восхищение лишь усилилось. Потому что даже в этот миг она оставалась для него самым прекрасным существом во всей Вселенной. Благодаря той невероятной силе духа, что позволяла ей быть и богиней на сцене, и уставшей женщиной, ищущей покоя на ночном балконе. И он знал, что будет стоять за спиной, охраняя её покой, пока не перестанут сиять звёзды.

***

Вечерний воздух был наполнен ароматами ночных цветов и влажного камня. Анна стояла у перил, позволяя вечерней прохладе окутывать её тело. Она отпустила контроль и маска человечности растаяла, оставив её истинную сущность. В этот миг она чувствовала себя удивительно живой. Он подошёл бесшумно, но она почувствовала его приближение всем своим существом. Его руки мягко обвили её талию, притягивая к себе. Анна с лёгким вздохом откинула голову ему на плечо, ощущая, как её спина прижимается к его твёрдому торсу. — Устала, моя любовь? — Ужасно, — прошептала она в ответ. — Но когда ты рядом, вся усталость куда-то уходит. Его губы лёгко, как дуновение ветра, коснулись её шеи и по её коже побежали мурашки. Одной рукой он продолжал держать её за талию, а пальцы другой начали медленно скользить по её обнажённому плечу. Каждое движение было наполнено такой нежностью, что Анна почувствовала, как всё её тело откликается трепетным ожиданием. — Ты помнишь своё обещание? — его губы скользнули к её уху и тихий шёпот заставил её вздрогнуть. — «После»? — её голос немного дрожал. — Именно, — он мягко развернул её к себе. — «После» наступило, моя прекрасная обманщица. В лунном свете его лицо казалось высеченным из мрамора, но в скрытых карими линзами глазах плясали тёплые искорки. Первый поцелуй был нежным, почти робким, когда его губы коснулись её. Но постепенно поцелуй становился глубже. Его язык скользнул между её губ и она ответила ему с такой же жаждой. Его руки опустились вниз по её спине, прижимая её так близко, что даже через слои одежды она чувствовала каждую линию его тела. Одна его ладонь задержалась на её талии, а другая запуталась в волосах, слегка откидывая её голову назад. Анна вскрикнула от наслаждения, когда его губы переместились на её шею, оставляя горячие следы на её прохладной коже. — Деметрий... — её голос звучал прерывисто, когда его пальцы медленно скользнули по вырезу её платья. В этот момент дверь на балкон скрипнула. На пороге застыла молодая девушка с широко раскрытыми глазами. Увидев, сплетённых в страстных объятиях Анну и Деметрия, его руку на её бёдрах и её запрокинутое лицо с полуоткрытыми губами — она ахнула. — Ой! Простите! — прошептала она залились румянцем. Дверь быстро закрылась. Анна медленно открыла глаза и прижалась лбом к его груди. Лёгкий смех сорвался с её губ. — Кажется, мы кого-то смутили. Деметрий не ответил. Он просто притянул её ещё ближе и его тихий смех слился с её собственным. Потом он снова нашёл её губы, но теперь его поцелуй был медленным, сладким, полным обещания, что ночь только начинается. — Может, вернёмся в наши апартаменты? — прошептал он. В его глазах читалось обещание чего-то большего, чем просто поцелуи на балконе. Его слова многозначительно повисли в воздухе. Анна почувствовала, как по спине пробежала знакомая дрожь предвкушения. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова и позволила ему взять себя за руку. Они бесшумно соскользнули с балкона, обошли стороной бальный зал и, когда плавно летели по затемнённому коридору, старались сохранять человеческую скорость. Рука Деметрия уверенно держала её руку, а его пальцы нежно переплелись с её пальцами. Дверь в их апартаменты закрылась с тихим щелчком, отсекая последние звуки извне. Здесь царила ничем не нарушаемая тишина. Лунный свет струился через высокое окно, очерчивая серебристым контуром его плечи и освещая её лицо. — Наконец-то мы одни, — прошептал Деметрий, не отпуская её руку, а напротив, притягивая Анну ближе. Его свободная рука поднялась, чтобы коснуться её щеки. Пальцы скользнули по коже, заставляя её глаза закрыться от наслаждения. Он медленно, словно боялся спугнуть мгновение, стал извлекать шпильки из её сложной причёски. Одна за другой, пряди шелковистых волос вырывались на свободу, опадая на плечи. — Ты не представляешь, как трудно было стоять там и видеть, как на тебя смотрят все эти люди, — его голосе звучали хриплые нотки. — Видеть твою улыбку, твой румянец... и знать, что всё это лишь для них. Что истинная ты только здесь, только для меня. Его губы снова нашли её губы, но на этот раз поцелуй был медленным, исследующим и полным безмолвного обожания. В нём не было прежней стремительности, лишь бесконечная нежность, растягивающая каждое мгновение вечности. Его руки скользнули к застёжке её платья. Металлическая молния с тихим шелестом поползла вниз и лёгкий шёлк мягко упал к её ногам, образуя тёмное озеро на светлом полу. Она стояла перед ним в полумраке, прекрасная и безупречная в своей вампирской сущности, больше не скрывая её. Его взгляд, полный благоговения, скользил по её телу и Анна в этот момент чувствовала себя божеством. — Совершенство, — чувственно выдохнул он. Деметрий снял пиджак, жилет и вот они уже стояли друг против друга обнажённые, разделённые лишь тонкой полоской лунного света. Он приподнял её на руки и она обвила его шею, уткнувшись лицом в плечо. Деметрий отнёс её к огромной кровати, погружая в мягкость шелковых простыней. Его прикосновения были то нежными, то требовательными, словно он стремился запечатлеть каждую линию её тела в своей памяти. Его губы были повсюду. — Я так долго ждал, — повторял он шёпотом, теряясь в её коже. — Так долго мечтал... Лунный свет медленно смещался по комнате, но они не замечали течения времени. Для них оно остановилось, подарив бесконечную ночь, где существовали только прерывистое дыхание и тихие слова любви, которые были лишь для них двоих.