Глава 4.

Это был четверг, отвратительный, промозглый четверг, когда Гермиона Грейнджер, как обычно, опаздывала в библиотеку. В одной руке она сжимала стопку тяжелых фолиантов по нумерологии, в другой — пергаменты с эссе по Трансфигурации, а подбородком пыталась удержать на месте съезжающую сумку. На бегу она прокручивала в голове формулы, поэтому совершенно не смотрела по сторонам. На очередном повороте возле класса Зельеварения её нога зацепилась за край ковровой дорожки, и, прежде чем она успела закричать, мир перевернулся. — О, Мерлин! — выдохнула она, чувствуя, как книги, словно в замедленной съемке, вылетают из рук, пергаменты разлетаются белыми птицами, а сама она, потеряв равновесие, врезается во что-то твердое, черное и очень высокое. Звук от падения книг эхом разнесся по каменному коридору. Наступила звенящая тишина. Гермиона, стоя на коленях в луже собственного провала, подняла голову и замерла. Перед ней возвышался профессор Снейп. На его лице застыло такое выражение, будто она только что плюнула в котел. На подоле его безупречно черной мантии расплывалось грязное пятно от ее ботинка, а на груди, прямо там, где серебрилась пуговица, висел клочок старого пергамента. — Мисс Грейнджер, — его голос, тихий и вкрадчивый, разрезал воздух острее ножа. — Обычно я требую тишины в своих коридорах, но ваше появление... это впечатляет. Вы решили устроить личную версию маггловского боулинга, используя в качестве кегли меня? Гермиона вспыхнула так, что, казалось, её волосы сейчас воспламенятся. Щеки горели огнем. Сердце колотилось где-то в горле. — П-профессор Снейп, простите, я не хотела, я бежала... то есть... я задумалась... — слова путались, вылетая бессвязным потоком. Она торопливо поползла по полу, собирая раскиданные книги. Вдруг она замерла. Прямо на носке его вычищенных до блеска черных ботинок лежала раскрытая книга. «Теоретическая нумерология и её практическое применение». Снейп медленно, с отвращением, будто подбирал дохлую мышь, двумя пальцами взял книгу за уголок переплета. — Нумерология, — протянул он, даже не спрашивая, а констатируя факт с ноткой насмешки. — Полагаю, вы пытались высчитать идеальное время для того, чтобы разрушить мой день? Он взглянул на неё сверху вниз. На растерянную, растрепанную девочку с копной непослушных волос. В её карих глазах блестели непролитые слезы обиды и ужаса. Гермиона ожидала привычного: снятия десяти очков с Гриффиндора, едкого замечания о её неуклюжести и «всех вас, гриффиндорцев». Она уже открыла рот, чтобы сказать, что сама все соберет, как вдруг... Снейп, к её крайнему изумлению, медленно нагнулся. Он поднял с пола её тонкую тетрадь по Зельям, ту самую, где она неделю назад корпела над идеальным составом для усыпляющего бальзама, выводя формулы красивым, каллиграфическим почерком. Он пролистнул пару страниц. Гермиона затаила дыхание, ожидая шквала критики. Но он молчал. Его темные глаза бегло скользили по строчкам. Он захлопнул тетрадь и протянул ей. — В следующий раз, мисс Грейнджер, — его голос звучал не так резко, как обычно. Почти... устало. — Когда будете расшифровывать древние руны на бегу, помните, что коридоры Хогвартса имеют обыкновение подставлять подножки. Гермиона, все еще стоя на коленях, приняла тетрадь из его руки. Их пальцы на мгновение соприкоснулись. Его пальцы были холодными и сухими, но прикосновение обожгло её, словно искра от палочки. — Я... спасибо, профессор, — прошептала она. Он выпрямился, отряхнул мантию, сбросив пергаментный клочок на пол. — Грейнджер. — Д-да? — Приведите себя в порядок. И в следующий раз, когда будете читать на ходу, выбирайте книги поменьше. Вес фолианта по нумерологии явно превышает ваши физические возможности по удержанию равновесия. С этими словами он развернулся и ушел, бесшумно ступая по каменному полу. Черная мантия взметнулась за ним, скрыв за поворотом. Гермиона так и осталась сидеть на полу, прижимая к груди тетрадь, к которой только что прикасался он. Он не снял очки. Не дал взыскание. Он... пошутил? Попытался пошутить? И, кажется, он заметил, сколько трудов она вложила в ту работу по зельям. Она медленно поднялась, прижимая книги. В груди поселилось странное, щекочущее чувство. Не страх. Не обида. Что-то новое, пугающее и... манящее. Она обернулась на пустой коридор. Сердце все еще билось часто-часто, но теперь не от испуга. В голове эхом звучал его низкий, бархатный голос, сказавший: «Идеальное время, чтобы разрушить мой день». И Гермиона Грейнджер впервые в жизни поймала себя на мысли, что профессор Снейп — самый загадочный и... интересный человек во всей школе.

***

Это был обычный урок зельеварения в подземельях. Тусклый свет свечей отражался в стеклянных банках с мутными жидкостями, воздух был густым от запаха сушеных трав и чего-то кисловато-металлического. Гермиона сидела за своей партой, как всегда, с пером в руке и пергаментом, готовым к записям. Рядом нервно постукивал ногой по полу Рон, ожидая очередной словесной расправы, а Гарри хмуро смотрел в пустой котел. Но сегодня Гермиона их почти не замечала. Она смотрела на него. Профессор Снейп, как обычно, появился бесшумно, взметнув полами мантии. Он прошел к своему месту и встал за кафедру, обводя класс тяжелым, прожигающим взглядом. Еще неделю назад Гермиона, как и все, постаралась бы вжаться в стул и стать невидимой. Но сегодня... сегодня она смотрела иначе. — Сегодня вы будете варить Сыворотку Правды, — начал он своим неизменным шепотом, от которого, казалось, воздух в подземелье становился плотнее. — Те из вас, кто надеется однажды солгать Министерству магии и выйти сухим из воды, могут сразу покинуть класс. Остальным — слушать внимательно. Гермиона слушала. Боже, как она слушала. Но взгляд её то и дело соскальзывал с доски, на которой он выводил мелом ингредиенты, на его руки. Длинные, бледные пальцы с аккуратными ногтями сжимали кусок мела так, будто это была волшебная палочка. Когда он переворачивал страницу своего потрепанного экземпляра учебника, движение было точным, экономным, ни одного лишнего жеста. Он никогда не суетился, не теребил мантию, не поправлял волосы. Каждое движение — выверено, как в танце. Он говорил о свойствах корня валерианы, и его голос, низкий и ровный, обволакивал. Гермиона вдруг поймала себя на том, что следит за тем, как шевелятся его губы. Как на секунду на них появляется тень усмешки, когда он замечает, что Невилл снова записывает не то. Он поднял глаза от кафедры и обвел взглядом класс. На мгновение его взгляд задержался на задних рядах, где сидели близнецы Уизли, предупреждая любую попытку диверсии. Гермиона проследила за этим взглядом. Снейп не просто смотрел на учеников — он их читал. Сканировал лица, угадывал мысли, видел каждого насквозь. Вот его глаза на долю секунды задержались на Гарри — смесь презрения и... разочарования? Вот скользнули по Рону, который безуспешно пытался спрятать записку от Гермионы под парту. И вдруг их взгляды встретились. Сердце Гермионы пропустило удар. Он смотрел прямо на неё. Не сквозь, как обычно, когда проверял, записывает ли она, а именно на неё. Его темные глаза, в свете свечей казавшиеся почти черными, смотрели выжидающе. Он ждал? Чего? Что она ответит на вопрос? Но вопроса не было. — Мисс Грейнджер, — его голос вырвал её из оцепенения. — Поскольку вы так пристально изучаете мои методы преподавания, быть может, вы будете столь любезны и скажете классу, каково оптимальное время настаивания корня валерианы перед добавлением в зелье? Гермиона моргнула. Щеки вспыхнули. Она не слышала вопроса! Она, которая всегда знала ответ! Она смотрела на него и ничего не слышала, кроме биения собственного сердца. Но учебник она знала наизусть. — Тридцать семь минут, профессор, при постоянном помешивании против часовой стрелки, — выпалила она, надеясь, что это был правильный ответ на любой вопрос о валериане. В классе повисла тишина. Рядом Рон поперхнулся воздухом. Снейп медленно приподнял одну бровь. В уголке его губ дрогнуло что-то, отдаленно напоминающее... удовлетворение? — Поразительно, — тихо произнес он. — Даже когда мисс Грейнджер витает в облаках, она умудряется отвечать верно. Пять баллов Гриффиндору. А теперь будьте добры, верните свое внимание в реальность, в частности — в мой класс, и продолжим. Он отвернулся к доске, и Гермиона выдохнула, сама не заметив, что задержала дыхание. Она снова смотрела на его спину, на то, как черная ткань мантии ложится на плечи, на прядь черных волос, упавшую на воротник. Он пах дымом, сухими травами и чем-то горьковатым, что она не могла определить, но что заставляло её делать глубокие вдохи, когда он проходил мимо. Впервые за шесть лет учебы Гермиона Грейнджер не записала ни слова на уроке зельеварения. Она просто смотрела. И боялась признаться себе, что хочет смотреть еще. В гостиной Гриффиндора потрескивал камин, отбрасывая тёплые золотистые блики на кресла и диваны. Гермиона сидела, поджав под себя ноги, и смотрела в огонь. Кружка с тыквенным соком давно остыла в её руках, а книга, которую она якобы читала, лежала раскрытой на коленях страницей вниз. Она не видела букв. Она видела его руки. Длинные, бледные пальцы, сжимающие мел. Видела чёрную прядь, упавшую на воротник. Слышала этот низкий голос, от которого внутри разливалось что-то тёплое, несмотря на промозглость подземелий. — Гермиона. Она вздрогнула. — А? Что? Джинни плюхнулась рядом на диван, подобрав ноги, и внимательно уставилась на подругу. Рыжие волосы отливали медью в свете огня, а глаза смотрели с хитринкой и искренним беспокойством одновременно. — Гермиона, а что происходит? — спросила Джинни в лоб. Гермиона моргнула, пытаясь стряхнуть наваждение. — Что происходит? — переспросила она, чувствуя, как предательски теплеют щёки. — В смысле? Ничего не происходит. Всё нормально. Я просто... устала. Эссе по трансфигурации, ты же знаешь... — Ага, — Джинни скептически приподняла бровь, точь-в-точь как её брат, когда не верил ни единому слову. — Эссе. Конечно. Повисла пауза. Гермиона уставилась в огонь, надеясь, что подруга отстанет. Но Джинни была не из тех, кто отстаёт. — Ты пялилась на Снейпа, — выпалила она без предисловий. Сердце Гермионы рухнуло куда-то в район пяток, а потом подскочило к горлу. — Что? — голос её предательски дрогнул. — Я? На Снейпа? С ума сошла? Я просто... я слушала урок! Я всегда внимательно слушаю! — Ой, да ладно, — Джинни фыркнула и откинулась на спинку дивана, сложив руки на груди. — Я сидела через два ряда и видела, как ты смотрела на него весь урок. И не просто «слушала», а именно пялилась. Как клуша. Ты даже не записывала! Ты никогда не перестаёшь записывать, а тут перо замерло в воздухе, и ты смотрела на него, открыв рот. Гермиона открыла рот, чтобы возразить, и тут же закрыла. Возразить было нечего. Джинни была права. — Я... — начала она и осеклась. Джинни подалась вперёд, и её лицо стало серьёзным, но глаза всё ещё блестели любопытством. — Гермиона, это же Снейп. Профессор Снейп. Злобный гад, который терпеть не может Гарри и снимает баллы почём зря. Тот самый, которого мы все боимся. А ты на него смотрела так... — она замялась, подбирая слово. — Так, как смотрят на кого-то... ну... кто нравится. — Нравится? — Гермиона поперхнулась воздухом. Кружка в её руках дрогнула, тыквенный сок плеснулся через край. — Джинни, ты несёшь чушь! Он старый! Он наш профессор! Он... он... Она запнулась, потому что внутри всё протестовало против слова «старый». Он не старый. Он... другой. Загадочный. Красивый? Нет, нельзя так думать. — Он не старый, — возразила Джинни, будто прочитав её мысли. — Ему около тридцати, наверное. Но дело не в этом. Дело в том, как ты на него смотрела. Я таких взглядов у тебя никогда не видела. Даже когда ты Виктора Крама ждала на Святочном балу, ты так не смотрела. Гермиона молчала, вцепившись в кружку. Огонь трещал, бросая блики на её раскрасневшееся лицо. — Это ничего не значит, — наконец выдавила она. — Просто... он вёл урок. Он интересно объяснял. Я задумалась. — Ага, — снова этот скептический тон Джинни. — И поэтому, когда он спросил тебя про валериану, ты покраснела как рак и ответила первое, что в голову пришло? Ты, которая всегда знает ответ на любой вопрос? Ты явно прослушала вопрос, потому что смотрела на него, а не на доску. Гермиона закрыла глаза. Спорить было бесполезно. Джинни видела всё. — Я не знаю, что это, — тихо призналась она. — Правда не знаю. Это началось несколько дней назад. Я столкнулась с ним в коридоре, упала, рассыпала книги... и он вёл себя... необычно. Не снял баллы. Не накричал. Даже помог собрать тетради. И сказал что-то... не злое. Джинни слушала, приоткрыв рот. Такого поворота она явно не ожидала. — Снейп? Помог? — переспросила она недоверчиво. — Тот самый Снейп, который однажды заставил Невилла рыдать три часа из-за неправильно нарезанного корня мандрагоры? — Тот самый, — кивнула Гермиона. — И с тех пор я... я не могу перестать думать о нём. На уроках я ловлю себя на том, что слежу за его руками, за голосом... — она замолчала, ужаснувшись тому, что сказала вслух. Джинни откинулась на спинку дивана и уставилась в потолок, переваривая информацию. — Ну, дела, — выдохнула она. — Моя лучшая подруга влюбилась в Снейпа. — Я не влюбилась! — взвилась Гермиона, но тут же осеклась под взглядом Джинни. — Ладно. Может быть, я немного... заинтересовалась. Но это пройдёт. Это просто странное наваждение. Джинни помолчала, потом улыбнулась уголками губ. — А знаешь, — задумчиво протянула она. — В этом что-то есть. Он высокий, загадочный, вечно в чёрном... Прямо как герой романа. Трагический, одинокий, непонятый... — Джинни! — Что? Я просто говорю. Если бы не тот факт, что он вечно орёт на моих братьев и ненавидит Гарри, я бы может тоже задумалась. Гермиона зарылась лицом в ладони. — Это катастрофа. Полная катастрофа. Он профессор. Я ученица. Это неправильно. И он, скорее всего, даже не замечает меня как девушку. Для я него я просто «всезнайка Грейнджер». Джинни легонько толкнула её плечом. — А ты хочешь, чтобы заметил? Гермиона подняла голову и посмотрела на подругу. В её глазах плескалась растерянность и что-то ещё, очень похожее на надежду. — Я... не знаю, — прошептала она. — Наверное, нет. Наверное, да. О, Мерлин, я сама не знаю. Джинни вздохнула, обняла её за плечи и притянула к себе. — Ладно, подруга. Давай по порядку. Во-первых, ты не сошла с ума. Во-вторых, мы будем держать это в секрете. Ни Гарри, ни Рон не узнают, обещаю. И в-третьих... просто наблюдай дальше. Может, это пройдёт. А может, и нет. В любом случае, я с тобой. Гермиона благодарно уткнулась носом в плечо подруги. В камине весело трещал огонь, а в голове всё ещё звучал низкий голос: «Поразительно. Даже когда мисс Грейнджер витает в облаках, она умудряется отвечать верно». И от этих воспоминаний внутри снова разливалось то самое тёплое, пугающее и манящее чувство.