Глава 8.

Ночной Хогвартс дышал. Каменные стены, хранившие холод веков, источали едва уловимый запах сырости и воска от догорающих факелов. Тени, длинные и бесформенные, крались за Гермионой по пятам, прятались в пустых доспехах и шептались в складках гобеленов. Гермиона закусила губу и прижала к груди тяжелую стопку книг. Она знала, что опаздывает. Знала, что Филч где-то рыщет со своей миссис Норрис, но "Магические теории Глиммера" оказались настолько увлекательными, что она просто... забыла. Всего два поворота, — мысленно твердила она, чеканя шаг по каменным плитам. — Налево, потом направо, и портрет. Просто идеально. Она свернула за угол и врезалась в тишину. Черная мантия, почти сливающаяся с темнотой, перегородила коридор, словно скала. В свете факела блеснул крючковатый нос, и маслянистые черные волосы обрамили бледное, недовольное лицо. — Мисс Грейнджер. Голос был тихим, но он, казалось, выморозил воздух вокруг. Сердце Гермионы ухнуло куда-то вниз, к самым пяткам. — Профессор... — выдохнула она, судорожно пытаясь придумать хоть какое-то оправдание, но все они рассыпались в прах под этим пронизывающим взглядом. — Живо в мой кабинет. Это не было приглашением. Это был приговор, не подлежащий обжалованию. В кабинете Зельевар прошел к своему столу и медленно опустился в кресло, не сводя с нее глаз. Гермиона стояла у двери, вцепившись в книги, как в спасательный круг. В камине лениво догорали синие языки пламени, отбрасывая на стены пляшущие тени от бесчисленных банок с мутными субстанциями. — Мисс Грейнджер, — начал Снейп, и в его голосе не было и капли привычного сарказма — только ледяная усталость. — Скажите, вы особенная? Она моргнула, растерявшись от неожиданного вопроса. — В каком смысле? — В прямом, — он приподнял бровь, и на его виске вздулась жилка. — Почему вы, в отличие от остальных семисот идиотов, населяющих этот замок, позволяете себе гулять по Хогвартсу в столь поздний час? Правила писаны не для всезнаек? Гермиона вспыхнула. Обида, смешанная со страхом, начала закипать в груди. — Я просто задержалась в библиотеке. Я не гуляла, я... — Если вы задерживаетесь, то будьте добры заводить будильник, — перебил он, чеканя каждое слово. — Такая примитивная маггловская штука, чтобы не забывать, что в это время вы должны быть у себя в гостиной, а не нарушать покой замка. Он откинулся на спинку кресла, и его губы искривились в знакомой усмешке, но глаза оставались холодными. — Завтра я пойду к МакГонагалл. Пусть с вами она разбирается, раз уж декан для вас не авторитет. Но были бы вы моей ученицей... — он сделал паузу, давя тишиной. — Я бы вас исключил в эту же минуту. Последние остатки самоконтроля у Гермионы лопнули. Книги дрогнули в ее руках. — Да почему у вас такое отношение ко мне?! — выпалила она, и голос ее предательски дрогнул. — Что я вам такого сделала? Ваши слизеринцы творят черт знает что каждую ночь, таскают яды из лаборатории, накладывают слизней на потолок в коридорах, и вы им ничего не говорите! Ни слова! А я просто ШЛА В ГОСТИНУЮ! На мгновение в кабинете повисла абсолютная, звенящая тишина. Снейп медленно выпрямился. Его лицо превратилось в застывшую маску. — Минус пятьдесят баллов с Гриффиндора, — тихо и вязко произнес он, и каждое слово падало, как камень в воду. — А с вас лично, мисс Грейнджер, я снимаю еще минус пятьдесят по зельеварению. И, учитывая ваше вопиющее неуважение, навряд ли вы получите хорошую оценку на выпускном экзамене. Вряд ли вообще её получите. Гермиона побелела. Она открыла рот, но смогла выдавить из себя только хриплый шепот: — Вы просто... мерзкий... — Минус пятьдесят, — отчеканил Снейп, и в его глазах на секунду мелькнуло что-то, похожее на торжество, но тут же погасло. — И пошла вон. Она вылетела из кабинета, не чувствуя под собой ног. В коридоре она наконец позволила себе всхлипнуть, прижимая ладонь ко рту. Слезы душили, но она не давала им воли. Только не здесь. Только не при нем. Гермиона почти бегом бросилась к башне, и ее шаги эхом разносились по пустым коридорам. В кабинете снова стало тихо. Северус Снейп сидел неподвижно, глядя на дверь, за которой только что скрылась девочка. Огонь в камине почти погас, и тени сгустились по углам. Он медленно провел ладонью по лицу, стирая с него маску ледяного спокойствия. Тяжелый, надрывный вздох вырвался из груди. Он снял очки и потер переносицу, чувствуя, как пульсирует висок. «Она права», — эхом отдалась в голове чужая, крамольная мысль. Он посмотрел на пустое кресло напротив, где только что стояла Грейнджер, гневная, живая, несправедливо наказанная. — Идиот, — прошептал он в пустоту кабинета. Было непонятно, кого он имеет в виду — Малфоя, который действительно таскал яды, Поттера, который вечно лезет под руку, или себя. Скорее всего, себя.

***

Гостиная Гриффиндора встретила Гермиону привычным теплом и гулом голосов, но ей сейчас хотелось только одного — чтобы все исчезли. Она проскользнула мимо компании третьекурсников, раскинувших карты «Взрывного сквирта», и нырнула в проход к спальням девочек. За дверью спальни стоял настоящий хаос. Лаванда Браун и Парвати Патил, задрав ноги, болтали ими в воздухе, лёжа на своих кроватях и хохоча над какой-то сплетней. Сима Капур красила ногти в ядовито-розовый цвет, напевая песенку ведуний. Гермиона вошла, ни на кого не глядя. Книги с глухим стуком упали на её сундук. Она села на кровать, сгорбилась, и из груди вырвался беззвучный всхлип, за которым последовал другой, третий — и слёзы, которые она так долго сдерживала в коридорах, хлынули ручьём. Джинни Уизли, сидевшая на подоконнике с журналом по квиддичу, моментально всё заметила. Она легко спрыгнула вниз, подошла к кровати Гермионы и решительно задвинула полог, отгораживая их от остальных. — Muffliato, — прошептала Джинни, касаясь палочкой ткани. Гул голосов за ширмой стих. Она присела рядом, положила руку на вздрагивающее плечо подруги. — Что случилось? — голос Джинни был мягким, но твёрдым. — Малфой что-то сказал? Рон опять ляпнул глупость? Гермиона мотнула головой, вытирая щёки дрожащей ладонью. — Нет. Снейп. Джинни нахмурилась. — Что он сделал? — Снял пятьдесят очков с Гриффиндора, — выдохнула Гермиона, и голос её сорвался. — Да чёрт с ними, Гермиона, — Джинни пренебрежительно махнула рукой. — Новые заработаем. Мы их и не с таких долгов вытаскивали. — И с меня лично минус пятьдесят по зельеварению, — Гермиона шмыгнула носом. — И сказал, что я вообще могу не надеяться на хорошую оценку на экзамене. Джинни присвистнула сквозь зубы. — Блин. Это уже серьёзно. Но знаешь... Макгонагалл не допустит, чтобы он завалил тебя просто так. Ты же лучшая ученица. — Джинни, дело не в баллах! — Гермиона подняла на неё заплаканные глаза. — Я ничего ему плохого не сделала! Никогда! Он постоянно ко мне придирается, пытается уколоть, унизить... Что с ним такое? Джинни задумчиво откинулась на подушку, закинув руки за голову. В её глазах мелькнул озорной огонёк. — Недотрах, вот и всё. — Джинни! — Гермиона поперхнулась слезами и уставилась на неё в ужасе. — А что? — фыркнула рыжая. — Мужик в возрасте, ни жены, ни подруги, целыми днями варит свои зелья и шипит на студентов. Классический случай. Ему бы расслабиться, а он вместо этого на тебе отыгрывается. Гермиона всхлипнула, но в этом всхлипе послышались нотки зарождающегося смеха. — Ты невозможна... — Я серьёзно, — Джинни приподнялась на локте. — Может, ты ему просто нравишься. Как девушка. Гермиона вытерла слёзы рукавом мантии и посмотрела на подругу с выражением «ты сошла с ума». — И Гарри с Роном тоже ему нравятся, да? Прямо любовь на четверых, — фыркнула она, и голос её наконец-то обрёл нормальные нотки. Джинни расхохоталась — звонко и искренне. — О, ну Гарри — это вообще отдельная история. Там у Снейпа, кажется, роман на всю жизнь, да? Неразделённая любовь к Джеймсу Поттеру, теперь мучает сына. Гермиона улыбнулась сквозь слёзы, и это была первая улыбка за последний час. — Ты умеешь утешить. — Училась у братцев, — подмигнула Джинни. — А если серьёзно, Гермиона, не позволяй этому старому летучемышу тебя сломать. Ты сильнее. Мы что-нибудь придумаем. Гермиона благодарно сжала её руку. За пологом всё ещё слышался приглушённый смех Лаванды и Парвати, а здесь, в этом маленьком убежище, было тепло и спокойно. Ненадолго, но это помогало.