Глава 12

Прошло больше трёх месяцев. Хогвартс утопал в февральских снегах, замок гудел привычной жизнью, но для двоих его обитателей время словно замерло в сладком забытьи. Гермиона летала по коридорам, не чувствуя под собой ног. Её улыбка стала теплее, взгляд — рассеяннее, а на злобные выпады Малфоя она теперь только закатывала глаза и проходила мимо, оставляя слизеринца в недоумении. Северус тоже изменился. Никто, конечно, этого не замечал — маска ледяного безразличия по-прежнему надёжно скрывала его лицо на уроках и в Большом зале. Но по ночам, в тишине своих покоев, он позволял себе улыбаться, вспоминая её смех, её руки в своих волосах, её шёпот. Их встречи стали ритуалом. Заброшенный класс на седьмом этаже, согретый чарами, старые диваны, пыльные гобелены — и никого, кроме них. Три месяца украденного счастья. --- В гостиной Гриффиндора было шумно — Колин Криви опять показывал кому-то свои движущиеся фотографии, близнецы Уизли что-то взрывали в углу (Фред клялся, что это «совершенно безопасный эксперимент»), но Гермиона сидела в кресле у камина с отсутствующим видом и блаженной улыбкой на губах. Джинни плюхнулась рядом с ней, с грохотом поставив на пол небольшую коробку, перевязанную красной лентой. — Так, подруга, — начала она, впиваясь в Гермиону подозрительным взглядом. — Что это ты такая радостная? Гермиона вздрогнула, улыбка сползла с лица, сменившись маской невинности. — Ничего. Просто... погода хорошая. — Погода? — Джинни выразительно посмотрела в окно, где завывала февральская метель. — Там снег стеной, Гермиона. Там видимость — ноль галлеонов. Там тролль заблудится. — Ну... снег красивый, — промямлила Гермиона. — Колись, — Джинни прищурилась, как миссис Норрис перед прыжком. — Неужто ты со Снейпом переспала? Гермиона издала горлом звук, похожий на умирающую банши, и в панике зажала подруге рот рукой. — Молчи! — зашипела она, оглядываясь. — Ты с ума сошла? Здесь же люди! Джинни вывернулась из её хватки, довольно скалясь. — Ага! Значит, есть что скрывать! — она схватила Гермиону за руку и потащила к лестнице в спальню. — Пошли, подруга, нам нужно поговорить. Без свидетелей. Через минуту они уже сидели на кровати Джинни, задвинув полог и наложив заглушающие чары. Джинни сложила руки на груди и уставилась на подругу. — Ну? Выкладывай. Переспала? — Джинни! — Гермиона вспыхнула так, что могла бы конкурировать с гриффиндорским камином. — Мы ещё... мы не... до этого не дошли. — О-о-о, — глаза Джинни загорелись неподдельным интересом. — Так, так, так. Мне уже очень интересно. А до чего дошли? Гермиона закусила губу и уставилась в потолок. — Ну... мы целуемся. Обнимаемся. Он... — она замялась, подбирая слова. — Он? — подтолкнула Джинни, подавшись вперёд. — Вы занимались ласками? Гермиона закрыла лицо руками и кивнула. — О, Мерлин, — выдохнула Джинни. — И как? Не томи! — Джинни-и-и, — простонала Гермиона сквозь пальцы. — Я серьёзно! Рассказывай! Я же твоя лучшая подруга, я имею право знать все пикантные подробности личной жизни профессора Снейпа! — Он не профессор Снейп в такие моменты! — возмутилась Гермиона, отнимая руки от лица. — Он Северус! И он... очень нежный. И заботливый. И... — И? Гермиона набрала воздуха в грудь и выпалила скороговоркой: — Я научилась делать минет. Повисла пауза. Джинни моргнула. Потом ещё раз. — ЧТО? — взорвалась она хохотом, хватаясь за живот. — Ты? Грейнджер? Наша всезнайка, зубрилка, которая до четвертого курса думала, что поцелуи передаются через рукопожатие? СДЕЛАЛА МИНЕТ? — Замолчи! — Гермиона в ужасе оглянулась на полог, но чары держались крепко. — Я серьёзно, Джинни, это не смешно! — Это не смешно? — Джинни утирала слёзы, трясясь от смеха. — Это самое смешное, что я слышала в жизни! Гермиона Грейнджер, гордость Гриффиндора, делает минет Северусу Снейпу! Боже, если бы Гарри узнал... — Гарри не узнает! — отрезала Гермиона. — И ты ему не расскажешь! — Ладно-ладно, — Джинни перевела дух, всё ещё посмеиваясь. — И как? Он оценил твои... успехи? Гермиона густо покраснела, но в уголках её губ затаилась довольная улыбка. — Кажется, да, — пробормотала она. — Он... ну... он потом долго не мог говорить. — Охренеть, — восхищённо выдохнула Джинни. — Наша девочка! А он, кстати, хорош? — Джинни! — Что «Джинни»? Я имею право знать! Он старый, он мрачный, но он мужчина в самом соку! Так что? Как он в постели? Гермиона схватила подушку и с размаху огрела ею подругу. — Ничего я тебе больше не расскажу! — Расскажешь! — Джинни выхватила подушку и занесла для ответного удара. — Я из тебя всё выбью! — Только попробуй! Подушечный бой закончился через пять минут, когда обе девушки, растрёпанные и раскрасневшиеся, рухнули на кровать, задыхаясь от смеха. — Ладно, — выдохнула Джинни, глядя в потолок. — Если честно, я за тебя рада. Он, конечно, тот ещё экземпляр, но если ты счастлива... я за тебя. — Спасибо, — тихо ответила Гермиона, сжимая её руку. — А теперь, — Джинни резко села и уставилась на подругу с новым приливом энтузиазма. — Рассказывай подробности. Какой он? Шепчет что-нибудь? Командует? Просит называть его «профессор»? — ДЖИННИ! — А что? Я бы хотела знать! У меня, между прочим, тоже фантазия есть! — Иди ты! — Гермиона запустила в неё второй подушкой. Они снова покатились со смеху, и даже заглушающие чары едва справлялись с их весёлым визгом.

***

В это же время в подземельях Северус Снейп сидел за своим столом и смотрел в одну точку. Перед ним лежал пергамент с отчётом о зельях, но мысли были далеко. Он улыбался. Улыбался, как мальчишка, вспоминая прошлую ночь, её руки, её губы, её шёпот. — Северус, старый дурак, — пробормотал он себе под нос, но в голосе не было горечи. Только тепло. Он взял перо, обмакнул в чернила и вывел на пергаменте одно слово: «Гермиона». И зачеркнул его, смущённо оглядываясь, словно кто-то мог увидеть. Но в глубине души он знал: эти три месяца были лучшими в его жизни. И впервые за много лет он боялся не смерти или разоблачения, а только одного — что это счастье однажды закончится.