Часть 18. Бывшие ученицы.

Две недели спустя       Школьный двор был заставлен автомобилями. Ученики вернулись после зимних каникул. Они радостно встречали друг друга, обнимая и обещая рассказать, как увлекательно провели это время.       Максим с Андреем стояли у крыльца, ожидая появление своих друзей. Первым приехал Рома, следом Даша и Вика. Не хватало лишь Ани. Морозов достал из кармана телефон, чтобы вновь набрать номер подруги, но та не взяла трубку. — Сейчас приедет, она же написала, что уже близко, — сказал Рома, ободряюще хлопнув друга по плечу.       Моисеева действительно была уже рядом со школой. Меньше чем в пятистах метров она сидела на переднем сидении автомобиля. Рядом с ней сидел на водительском кресле сидел шатен. Парочка никак не могла оторваться друг от друга. — Мне надо идти, пока ребята в розыск не подали, — пошутила Аня, первой разрывая поцелуй. — Максим звонил уже три раза, — сообщила она следом, проверив телефон. — Мне уже начинать ревновать? — спросил Вадим, откинувшись на спинку кресла и наблюдая за попытками девушки привести волосы и макияж в порядок. — Я думала, что Вы уверены в себе, Вадим Юрьевич, и даже мысли не допускаете, что у вас могут быть конкуренты, — игриво проговорила Аня, нанося на губы блеск. Может, хоть так удастся скрыть, что губы распухли от ненасытных поцелуев физрука. — В тебе и себе уверен, а в Морозове не очень, — отозвался Уваров. — Мы с Максом уже закрыли эту тему. Он знает, что у нас могут быть лишь дружеские отношения, — успокоила мужчину Аня. — Все, я пошла. — Она наклонилась к нему и в последний раз мягко поцеловала в уголок губ. — Спасибо, что подвёз. — Зайдешь вечером? — Постараюсь, — уклончиво пообещала Моисеева. Она боялась, что их может кто-нибудь увидеть и тогда у обоих будут проблемы.       Девушка открыла дверь и вышла в морозный воздух. Следом выбрался Вадим, который помог достать из багажника чемодан. Подхватив свою ношу, Аня торопливо обняла парня и направилась к школьному двору. На губах всё ещё чувствовалось тепло его поцелуев, а с лица не хотела сходить дурацкая улыбка. — Аня! — радостно воскликнула Даша, завидев подругу. — Мы уже думали, что ты потерялась где-то между деревней и цивилизацией. — Пробки, — коротко улыбнулась Аня. — Еле доехали. Максим шагнул ближе, вглядываясь в её лицо. — Ты точно в порядке? Какая-то… не такая. — Да всё хорошо, правда. Просто утро суматошное. Пошли внутрь — замёрзла жутко.       Она поспешно отвернулась, пряча румянец и стараясь не встретиться взглядом с Морозовым. Он, однако, всё равно заметил: губы у Ани были чуть припухшие, щёки пылали не от мороза, а макияж был нанесён с явной поспешностью. Что-то в этом во всём было… неестественное.       И пока остальные радостно болтали, Максим шёл рядом молча, стиснув зубы. Внутри всё переворачивалось.       А в это время Уваров так и сидел в машине, не спеша заводить двигатель. Он смотрел в сторону школы, где в толпе мелькала Аня, смеющаяся рядом с друзьями. Он провёл рукой по лицу и пробормотал: — Это плохая идея. Очень плохая… Но, чёрт побери, какая ты…       Он завёл двигатель и направился в сторону школы, где его ждут уроки, школьники, ночная жизнь в подземелье и куча притворства. Еще никогда мужчина не жалел, что отпуск прошел так быстро. Он бы с удовольствием вернулся обратно на эти две недели, в компанию одной светловолосой девушки. Вадим бы с удовольствием остался в том времени — где всё было просто: запах кофе по утрам, её затылок на подушке, смех в полумраке квартиры, где никто не напоминал, что он «взрослый», а она — «ученица».       Но реальность быстро возвращала. Он вышел из машины и натянул на лицо маску взрослого, спокойного, уравновешенного преподавателя. Лицо, которое он носил каждый день, будто броню. Снова он — Вадим Юрьевич Уваров, физрук с хорошей репутацией, острым взглядом и прекрасным чувством юмора.       Войдя в холл, он встретился взглядом с Аней, которая поднималась на второй этаж в компании друзей. Она сделала вид, что просто случайно обернулась. Он — что вообще её не заметил. И всё же на секунду в воздухе что-то щёлкнуло. Что-то очень тонкое, хрупкое, но опасное. Как стекло между ними — прозрачное, но треснутое в нескольких местах. — Здравствуйте, Вадим Юрьевич, — первой поздоровалась Моисеева. — Привет, Моисеева и компания. Как каникулы провели? — поинтересовался Вадим, сжимая спортивную сумку со своими вещами. Школьники единогласно ответили, что нормально. — А Вы как? — поинтересовался Рома, глядя на учителя. — Слишком хорошо, — улыбнулся тот. — Жаль, что каникулы такие короткие.       Аня попыталась скрыть свою улыбку, ведь замечала, что на нее поглядывает Макс. — Ладно, ребят, встретимся на собрании, — бросил физрук, обогнав школьников. — Похоже действительно хорошо отдохнул, — не скрыл удивления Андрей. — Вот и замечательно, — добавила Даша. — Надеюсь, его хорошее настроение продлится подольше. — Хотя бы до завтра, а то у нас урок с ним, — почесал затылок Рома. — Погнали по комнатам, а то еще на собрание идти, — поставил точку в обсуждении Макс.

***

      По традиции собрание проходило в библиотеке. Мы с ребята пришли туда все вместе. К сожалению, одними из последних, поэтому свободные места были только в первом ряду. Учителя сидели напротив нас, возле камина. Я старалась не смотреть в сторону Вадима, окидывая взглядом других учителей. Мое внимание привлекла блондинка с собранными в пучок волосами, сидящая между Назаровой и Ольшанской. — У нас новая учительница? — сказала я, наклонившись к Даше. — Похоже, — нахмурилась Старкова. — Интересно, что она будет вести?       Нам не удалось продолжить обсуждения, ведь в библиотеку вошли Крылова с Поляковым, которые что-то обсуждали.       Традиционно Крылова поздравила нас с началом нового семестра, упомянула про выпускные экзамены и о том, что нашему классу стоит сейчас проявить усердие в учебе. — Так же, мы решили разнообразить вашу программу в этом семестре, — с улыбкой проговорила Елена. — Знакомьтесь, Полина Александровна Мальцева, преподаватель танцев.       Блондинка поднялась с места, окидывая нас всех взглядом. От меня не ушло, что среди всех учителей особое внимание на ней задержал Вадим. Мне стало…неприятно. — Кстати, Полина Александровна тоже наша выпускница. Они учились в одном классе с Вадимом Юрьевичем, — сообщила с гордостью Крылова. — Возможно, через несколько лет кто-нибудь из вас тоже станет частью нашего дружного коллектива.       Я смотрела на новенькую, не отрываясь. Она была симпатичная, грациозная, уверенная, с едва заметной насмешкой в глазах. И когда Крылова сказала, что она училась с Уваровым в одном классе — всё встало на свои места. Так вот почему он смотрел на неё с таким выражением…       Мальцева кивнула нам, сдержанно улыбнулась и села обратно. Я уловила короткий обмен взглядами между ней и Вадимом. В нём не было флирта, но было что-то ещё. Знакомство. Память. Намёк на общую историю, о которой никто, кроме них, не знал. Это чувство, когда ты будто стоишь в комнате, где все разговаривают на языке, которого ты не понимаешь. — Как думаете, у них что-то было? — шепотом спросил Рома. Я пожала плечами, делая вид, что не придаю значения. — Это не наше дело.       Но внутри всё перекрутилось. Глупо, конечно. Я знала, что у Вадима была своя жизнь до меня. У него были женщины, отношения, ошибки. Но одно дело — знать, и совсем другое — видеть перед собой ту, которая была там, где меня ещё не было. — Если она будет вести у нас, может хоть мальчики станут не как брёвна на выпускном, — хмыкнула Вика. — Я с удовольствием схожу, — тут же заявил Рома. — Особенно если она будет нас учить… ну, близкому контакту, — ухмыльнулся он. — Контакты тебе в розетке искать надо, — бросил насмешливо Макс.       Я слушала их вполуха. Мой взгляд снова упал на Уварова. В этот раз он смотрел на меня, а не на свою бывшую одноклассницу. — Ребята, но на этом не все. Пополнение не только в нашем коллективе, но и в одиннадцатом классе, — сделала интригующую паузу Елена. — Кто-то из одноклассниц успел родить за каникулы? — пошутил Харитонов, хлопнув по руку Трофимова, стоящего рядом.       Вместе с парнями засмеялись и остальные школьники, даже преподаватели сдерживали улыбки, чего не скажешь о директоре. — Харитонов! — строго окликнула Крылова, выпрямившись и подняв брови. — Я бы на твоём месте воздержалась от юмора. Или хотя бы от сомнительного. Смех тут же утих, Харитонов поник и пробормотал что-то вроде: — Простите, Елена Сергеевна…       Я обменялась взглядами с Дашей, которая еле сдерживала смешок, и повернулась обратно к Крыловой. Директор снова приняла свою официальную позу и продолжила: — К нам вернулась наша бывшая ученица. Уверенна, что вы не успели ее забыть за это время, — сообщила Крылова.       Я почувствовала, как сердце стало трепыхаться в груди, а ладони мгновенно взмокли. На секунду в голове возникла сумасшедшая мысль, что сейчас появится Ева. Но этого не могло произойти. Однако через мгновение перед нами предстала девушку, которую отлично знали ребята, и заочно знала я. Самойлова Юлия собственной персоной. — Охренеть! — произнес Макс, выражая наши мысль.       Директриса разрешила девушки занять место и та, не долго думая, вальяжно уселась рядом с Ромой, как будто её не было всего пару дней, а не полгода. Взгляд у неё был дерзкий, независимый, с оттенком высокомерия. Тот, от которого у девочек закатывались глаза, а у мальчиков подкашивались колени. Она скользнула по нам холодным, чуть насмешливым взглядом, будто оценивая, кто как изменился. — Юлька, ты чё, серьёзно? — пробормотал Рома, не веря своим глазам. — Привет, Ром. Скучал? — хмыкнула она, не глядя на него. Максим тихо присвистнул, а Даша наклонилась ко мне, прошептав: — Вот это поворот… Что она тут делает? Она же после той истории уехала.       Я знала, о какой «истории» она говорит. Хоть я и не училась тогда в этой школе, но ребята рассказывали. Самойлова всегда была эпицентром драмы: дерзкая, харизматичная, с непростой семьёй и не менее непростым характером. — Ну, а теперь, когда с представлениями покончено, — сдержанно улыбнулась Крылова, — надеюсь, вы будете вести себя, как взрослые люди. У вас впереди важный семестр, и времени на склоки и демонстрации характера нет.       Собрание завершилось, и ученики начали понемногу расходиться. В коридоре сразу поднялся гул — одни обсуждали Мальцеву, другие — Юлю. Шепот за спиной был невыносим. Я чувствовала, как всё вокруг сдвигается: привычный порядок рассыпается, будто кто-то кинул камень в гладкую воду.

***

      После собрания ребята поспешили к Юле, расспрашивая, почему та решила вернуться. Я нехотя поплелась за ними, хотя чувствовала себя при этом неуютно. Самойлова сказала, что это произошло не по ее воле, после чего бросила на меня красноречивый взгляд. Она как бы намекала, что я лишняя и при мне не хочет говорить. — Все в порядке, Аня с нами, — уверенно проговорила Даша, глядя на меня ободряюще. — Пойдемте тогда к нам. Там все обсудим, — сказала Юля, говоря о нашей с девочками комнате.       Мы молча двинулись в сторону блока для старшеклассников. Похоже, никто, кроме меня, не заметил, как Юля пренебрежительно смерила меня взглядом, словно проверяла на прочность. Я шла чуть позади, ощущая её спину перед собой и ледяную волну напряжения, прокатившуюся по позвоночнику.       В комнате Даша первым делом распахнула окно, впуская прохладный воздух. Вика плюхнулась на кровать, а Юля сразу заняла место на моей кровати — как будто ей принадлежало всё здесь по праву. Как будто она не исчезала на полгода. Как будто я — временная замена, которую пора убрать. — Ну что, — выдохнула Вика, — выкладывай. Почему ты вернулась? Мы думали, ты теперь в Бостоне с матерью. — Думали правильно. Я там и была. Но у нее своя жизнь, а я — не вписалась. У нее новый брак, а я, как чемодан без ручки, — сказала она с усмешкой, но в голосе сквозила горечь. — Она тебя отправила обратно? — осторожно уточнила Даша. — Не совсем, — ответила Самойлова, становясь серьезной. — Меня вновь стали беспокоить призраки. Я пыталась игнорировать их, они даже пропадали, но… Сейчас опять появились. — И кого ты сейчас видишь? — спросил Андрей.       Юля опустила взгляд в пол, а когда подняла, в нем сквозила уверенность: — Еву.       В комнате повисла густая, ощутимая тишина. Никто не засмеялся, никто не пошутил. Даже Рома, стоявший в дверях с задумчивым лицом, выглядел так, будто впервые в жизни не знал, что сказать.       Я почувствовала, как сердце сжалось. Имя Евы прозвучало слишком резко, будто удар током. — Ты… шутишь? — наконец спросила Вика, хотя сама в это не верила. Юля медленно покачала головой. — Нет. Она приходит в снах. Иногда просто стоит в углу. А однажды… — Юля замолчала, и голос у неё чуть дрогнул, — однажды я проснулась и увидела, что на зеркале было написано её почерком: «Ты должна вернуться!». — Это… жесть, — пробормотал Андрей, прижав ладонь ко лбу. — Я думала, что она исчезнет, как остальные, если я буду игнорировать, — сказала Юля, глядя в одну точку на стене. — Но потом начали происходить другие вещи. Тени. Открытые двери, которые я точно закрывала. Она злая, ребят. Раньше — она просто смотрела. Сейчас — она хочет… что-то другое. — Рассказать, кто ее убил? — предположила я. После моих слов Кузнецова невольно съежилась. Она явно испугалась.       На несколько секунд в комнате воцарилась почти мистическая тишина. Даже улица за окном будто замерла. — Она еще что-нибудь писала или может говорила? — спросил Макс, нахмурившись. Самойлова покачала головой. — Нет, но меня кое-что смущает. Обычно я видела призраков такими, какими они были в момент смерти: прическа, одежда. А Ева… Она не выглядела так, как в день своего исчезновения. — Что ты имеешь ввиду? — спросила Вика. — У нее волосы были длиннее и корни отросшие, — сказала Юля. — И одета она в какую-то…пижаму. Как больничную что ли.       Мы с ребятами ошарашено переглянулись. Мы знали, что Ева в день исчезновения была в вечернем платье. И признание Вики это подтверждало. — Ты хочешь сказать, что она не погибла в Ночь двух Лун, а ее где-то удерживали еще какое-то время? — озвучил наши мысли Авдеев.       Я посмотрела на Вику, та выглядела белее стены. Если это все правда, то получается, что Вика тогда не убила Еву? — Возможно, — пожала плечами Юля. — Значит, к ее исчезновению причастны «INGRID»! — воскликнул Рома, хлопнув себя по коленке. — Они похитили ее ради своих опытов! — Каких опытов? — непонимающе спросила Юля.       Она пропустила полгода, а за это время ребята продвинулись в своем расследовании, и теперь им стоило посвятить в это всё Юлю. — Аня, — сказал Макс, — выйдем на минутку. Юля, скривила губы в ухмылке, а после проговорила: — О, так ты теперь с ним? Интересно. Ей бы не понравилось.       Я закатила глаза, не став это комментировать. Мы вышли из комнаты, чувствуя, как напряжение давит на грудь. Макс шёл рядом, молча. Мы остановились в узком коридоре, чуть в стороне от двери, из которой всё ещё доносился глухой шёпот и неровное дыхание девчонок. Макс взглянул на меня серьёзно — в его глазах отражалась тревога. — Надо поговорить с Викой и рассказать обо всем этом ребятам! — сказал Морозов. — Барышников ее обманул! Он понял, что Ева жива, но не стал говорить об этом Вике! — Он решил использовать это как компромат, и способ контролировать ее! — догадалась я.       Макс кивнул. Таким образом Вика чувствовала себя обязанной Барышникову, а он тем самым крепко удерживал ее на крючке.       В этот момент дверь распахнулась. На пороге стояла Вика. Бледная, будто из неё выжали всю кровь, но взгляд был цепкий, почти отчаянный. — О чём вы говорили? — спросила она, задержав взгляд на мне. Я сделала шаг вперёд и спокойно ответила: — О том, что пришло время перестать молчать. Вика сжала губы, опустив взгляд. — А значит, — добавил Макс, — пришло время рассказать ребятам всю правду. Вика долго молчала. Затем медленно выдохнула. — Хорошо… Сегодня перед отбоем. — Как ты? — смягчилась я, приобняв ее за плечи. Кузнецова бросила на Макса взгляд, поняв, что он в курсе ее секрета. — Я не верю, что он мог так со мной поступить! — покачала головой Вика. — Он же видел, как я страдала, переживала, считая себя…убийцей. Он специально давил на это чувство вины, — спокойно сказал Макс. — Ты была у него в руках, Вика. Всё это время.       Она уселась на подоконник, ссутулившись, и прикрыла лицо ладонями. Казалось, ещё немного — и она расплачется, но слёз не было. Только сжатая боль в каждом движении. — Он говорил, что лучше забыть. Что это всё… несчастный случай, и ничего уже не изменить, — глухо проговорила она. — А ты поверила, — сказала я, присаживаясь рядом. — Потому что хотела верить. Хотела, чтобы кто-то взрослый взял на себя ответственность. Вика кивнула, не поднимая глаз. — Если Юля права, и Ева действительно была где-то живой… если он знал, а я… — У тебя будет шанс все исправить, — тихо сказала я. — Но теперь — только с нами. Только с правдой. Макс чуть наклонился к нам: — Мы встретимся вечером. Ты все расскажешь — с самого начала. Про ту ночь. Про Барышникова. Про себя.       Вика молча кивнула, сжав кулаки. В этот момент в её глазах появилось нечто новое — не страх и не вина, а решимость. Горькая, но настоящая. — Ладно, — вздохнула Вика. — Тогда до вечера. И… спасибо, что не бросили. Она встала, выпрямив плечи, и вернулась в комнату. Когда дверь за ней закрылась, Макс тихо сказал: — Ты тоже это чувствуешь? — Что именно? Он посмотрел на меня серьёзно. — Всё закручивается слишком быстро. Как будто кто-то подталкивает нас вперёд. Не Ева. Кто-то другой.       И вдруг мне показалось, что в тусклом зеркале у окна на секунду мелькнула чужая фигура — высокая, тонкая, почти прозрачная. И исчезла, как будто её там и не было. Я со всем этим расследованием начинаю сходить с ума. Уже мерещиться всякое.

***

      Кузнецова не могла поверить, что Барышников мог так жестокого с ней поступить, а главное, что все эти месяцы он лишь играл и притворялся. Девушка сидела на втором ярусе библиотеки, на диванчике, где редко кто-то бывал. Она не могла находиться сейчас рядом с ребятами, ведь те сразу заметят перемены в настроении, а ей нужно было собраться с силами прежде, чем рассказать свои страшные тайны. Сейчас она вспомнила слова Евы о том, что Барышников не такой хороший, как она думает. Может, приятельница что-то знала о нем? А если знала, почему все равно хотела быть с ним?       А еще Вика не знала, как теперь расстаться с Барышниковым. Она боялась, что он что-то заподозрит и убьет ее. Если они с Аней и Максом правы и Леша действительно работает на Морозова, то ему легко будет избавиться от человека. Но неужели все эти месяцы он откровенно врал о своих чувствах? Неужели в его словах не было ни капли искренности и правды? Вот зачем это все? Нет, Вика, конечно, догадывалась, что он мог начать с ней встречаться для того, чтобы узнавать об их с ребятами расследовании, но ведь он никогда об этом прямо не спрашивал, а несколько раз и вовсе просил ее держаться подальше от этого расследования. Как же сложно!       В голове Кузнецовой роились мысли, сталкиваясь друг с другом, словно осколки разбитого зеркала. Обида, страх, растерянность — коктейль, от которого горело в груди. Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, но тело словно жило своей жизнью, выдавая ее смятение. Взгляд беспокойно метался по корешкам книг, выстроившихся вдоль полок, но ни одна знакомая обложка не могла привлечь ее внимание.       Вика закрыла глаза, пытаясь удержать слезы. Она вспоминала их встречи, его улыбку, прикосновения. Неужели все это было фальшью? Неужели она настолько ослепла, что не заметила подвоха? Она ненавидела себя за доверчивость, за то, что позволила ему так близко подойти. Но больше всего она боялась за ребят. Как рассказать им правду? Как объяснить, что ее собственная глупость поставила под угрозу их общее дело? Вдруг в голове мелькнула мысль: а что, если Барышников действительно испытывал к ней чувства? Что, если он запутался, разрываясь между долгом и симпатией? Эта слабая надежда, словно луч света в темном царстве, тут же была затоптана страхом. Нет, это слишком опасно — верить ему сейчас. Она должна думать о себе, о своей безопасности и о безопасности друзей.       Вика поднялась с диванчика, вытерла слезы и направилась к выходу из библиотеки. Внутри еще бушевала буря эмоций, но теперь к ним примешалась решимость. Она больше не позволит себя обмануть. Она будет бороться.

***

      Перед ужином я направлялась в столовую, как заметила возле библиотеки Вадима с новой учительницей. Они о чем-то разговаривали. Вадим выглядел мрачным, а она крайне недовольной. Это не было похоже на общение старых друзей. Первым меня заметил Вадим. Он резко замолчал и сделал шаг в сторону, будто хотел прервать разговор. Учительница взглянула на меня, и её лицо на миг напряглось ещё больше, но почти сразу она натянуто улыбнулась. — Добрый вечер, — сказала я, проходя мимо. — Добрый, — отозвалась учительница, бросив на Вадима взгляд, в котором читалось что-то вроде предупреждения.       Она почти сразу отвернулась и скрылась за дверью библиотеки. Остались мы вдвоём. В воздухе висело напряжение, как перед грозой. — Всё нормально? — осторожно спросила я.       Вадим посмотрел на меня, но будто сквозь. Глаза у него были странные — не злые, не испуганные, а скорее… уставшие. — Да, пойдем в столовую, — сказал Вадим, натянув легкую улыбку.       Сперва я хотела возразить, что нам не стоит идти вместе, но потом поняла, что слишком паранойю. Ну, встретились с учителем в коридоре и одновременно вошли в столовую, что в этом такого?       Когда мы вошли в столовую, мой взгляд сразу упал за наш с ребятами столик. Самойлова сидела на моем месте! Я нахмурилась, ведь за нашим столом пустовало лишь место Вики. Однако Кузнецова могла появиться в любой момент, а я не могла также нагло, как некоторые, занять чужое место. Ну, и куда мне теперь садиться? Уваров заметил мою заминку и проследил за взглядом, сразу поняв, в чем дело. — Давай только без драки, — попросил Вадим, усмехнувшись. — Как получится, — натянуто улыбнулась ему, беря свою порцию запеканки и стакан сока.       Я направилась к нашему с ребятами столу. Первой мое приближение заметила Даша, которая посмотрела на меня с каким-то сочувствием. Поставив тарелку и стакан на стол, я посмотрела на Самойлову сверху вниз. — Вообще-то это мое место, — сказала я, попытавшись звучать спокойно. — Что-то я не увидела на нем надписи, — пожала плечами Юля. — А вообще-то я здесь сидела еще задолго до тебя. Раз уж забрала мою комнату, оставь хотя бы стул! — усмехнулась девушка. — Ань, садись сюда. Вика всё равно не придет, — сказала Даша, пытаясь сгладить конфликт.       Я бросила на Старкову, а затем на остальных взгляд. Никто не собирался возразить Юле и встать на мою сторону. — Я не занимаю чужие места, в отличии от некоторых!       Взяв свой ужин, я увидела свободное место за столиком Харитонова и Трофимова. Куда не долго думая села. Те, конечно, удивились, но видя нашу с Юлей беседу, все поняли. — Не нашли с Самойловой общий язык? — спросил Харитонов, который уже на боялся меня. — Из общего у нас пока только стул, — хмыкнула я.       Парни засмеялись, привлекая к нам внимание. Впрочем, куда уж больше! Я и так чувствовала взгляды ребят, на которых была слегка обижена. Могли бы объяснить своей подруги, что с ними теперь сидела я и не красиво занимать чужое место. А может, они и были рады, что теперь она вновь сидит с ними? Помимо их, на нас смотрел Уваров. Видимо, ему не очень понравилось, что села именно сюда, и парни меня радушно приняли. Ну, не могла же я есть стоя?       Я сделала вид, что полностью поглощена запеканкой, хотя кусок еле лез в горло. Самойлова, конечно, добилась своего — при всех выставила меня чужой среди своих. Но что бесило больше всего — никто не встал, не сказал ей ни слова. Ни Даша, ни Макс, ни даже Андрей с Ромой.       Я чувствовала, как за спиной всё ещё тянутся взгляды, особенно Вадима. Он ел молча, не отрываясь. Только когда я случайно встретилась с ним глазами, он чуть заметно покачал головой — то ли в знак поддержки, то ли предупреждения.       За соседним столом Самойлова хихикала, что-то рассказывая Роме. Он кивал рассеянно, явно не вникая. Даша крутила в руках вилку. Андрей вообще уже доедал и, кажется, был готов исчезнуть. А Макс поглядывал на меня. Пустое место Вики оставалось свободным, как немое напоминание, что раньше всё было иначе. — А Вика где? — внезапно заговорил Олег.       Я перевела на парня взгляд. Он был достаточно симпатичным, сильным, но учился, конечно, на уровне ниже среднего. — Вика немного приболела.       Мне пришлось приврать, ведь я догадывалась, что Вика не пришла в столовую, чтобы собраться с силами перед тем, как рассказать обо всем друзьям. — Ничего серьезного? Может, ей что-то надо? — сразу поинтересовался Трофимов.       Харитонов пытался скрыть улыбку, ведь знал, что его друг влюблен в Вику. Впрочем, мы с ребятами тоже об этом догадывались. — Сегодня лучше ее не беспокоить, — сказала я, задумавшись. — Если что, я тебе подскажу, когда надо.       Олег расплылся в улыбке, увидев во мне союзника. Ну, а что? Мне кажется, они с Викой неплохо бы смотрелись вместе. Тем более, их роман с Барышниковым подошел к концу. Вряд ли Вика сможет простить такой обман с его стороны.       Доев свою злополучную запеканку, я встала из-за стола, чувствуя себя, словно изгнанница, скитающаяся по чужой земле. Я быстро направилась к выходу из столовой, стараясь не поднимать глаз. Не хотелось видеть ни их лиц, ни тем более — её. Казалось, я иду сквозь строй — мимо «своих», которые вдруг стали до боли чужими. Спину будто прожигали взгляды: кто-то с сожалением, кто-то с неловкостью, а кто-то — как Самойлова — с явным торжеством. — Ань, стой! — догнал голос.       Я вздрогнула. Чья-то ладонь легла на плечо, мягко, но сдерживающе. Обернулась. Конечно — Макс. — Чего тебе, Морозов? — бросила я холодно, едва сдерживая дрожь в голосе.       Он метнул взгляд в сторону нашего стола, где Самойлова все еще сидела, уютно расположившись на моем месте, смеясь над чем-то с Ромой. Остальные продолжали ужин, словно ничего не произошло. Макс тихо выдохнул и взял меня под руку, увлекая в коридор. Я позволила, хотя внутри всё клокотало. — Ты чего вдруг отсела? — спросил он, останавливаясь возле входа в столовую. Я резко повернулась к нему, не сдерживая гнева: — Ты серьёзно сейчас?! — в моем голосе звенела обида. — Самойлова заняла МОЁ место, а вы даже не подумали сказать ей ни слова! Просто приняли, как будто так и надо! Макс нахмурился, будто не мог понять, почему я так завелась: — Ну, был свободный стул. Что ты так реагируешь? — Это было место Вики! — напомнила я, почувствовав, как предательски горят глаза. — Она могла прийти в любой момент! Мы что, посадили бы её к себе на колени? Или вообще отправили обратно?!       Он замолчал, на секунду опустив взгляд. Аргументов не было. Конечно не было. — Ну а что мы должны были делать, Ань? Выгнать Юлю? Закатить скандал в столовой?       Я вскинула подбородок, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри всё сжималось в комок: — Нет, конечно. Зачем? Это же я влезла не в свою компанию, не в свою комнату, не за свой стол. Я вообще — лишняя. Так, временно. Можно отмотать всё назад. Я не держусь.       Макс медленно потянулся ко мне и взял за руку. Осторожно, почти по-дружески. Но это прикосновение было невыносимым — как будто он сам не понимал, как больно делал сейчас.       Я тут же отдёрнула руку, резко, почти резко. И, как по заказу, из столовой вышел Уваров, бросив на нас внимательный, изучающий взгляд. — Всё в порядке, ребят? — спросил он, сунув руки в карманы своей серой толстовки. Голос — ровный, но взгляд настороженный. — Всё отлично, — сказала я первой, быстро, через силу улыбаясь. — Просто обсуждаем, как лучше ужин переваривать. Мне кажется, стоя быстрее.       Он чуть склонил голову, прищурился, будто пытаясь прочитать между строк. Губы дрогнули в едва заметной улыбке — не насмешливой, скорее, понимающей. Наш немой диалог прервали шаги — из столовой выходили ребята. Я тут же отвернулась и пошла прочь, быстрым шагом, не оглядываясь. В спину снова тянулись взгляды — от которых хотелось либо исчезнуть, либо закричать.       В коридоре ко мне подошёл Уваров, догнал спокойно, без слов, просто оказался рядом. Мы шли в тишине, и только его присутствие каким-то чудом удерживало меня от того, чтобы сорваться. — Не переживай. Ещё всё образуется, — сказал он негромко, почти шепотом, словно боялся спугнуть мои мысли. Я резко остановилась. Неожиданно даже для себя. — Можно… я сегодня у тебя переночую? — слова сорвались с губ прежде, чем я успела обдумать, стоит ли это говорить.       Он оглянулся — убедился, что за нами никого нет — и кивнул. — Моя комната и кровать — к твоим услугам. Я не удержалась и улыбнулась. — Спасибо. Ты… лучший, правда.       Внутри поднялась тёплая, тихая волна благодарности — за то, что просто был. Просто шёл рядом и принимал меня такой, какая я была сейчас — злой, растрёпанной, уставшей и немного потерянной.       Я хотела прижаться к нему. По-настоящему. Уткнуться в плечо и выдохнуть всё, что давило. Но не могла. Это было слишком рискованно. Вместо этого — просто улыбка. Настоящая. Первая за весь вечер. И в этот момент мне стало чуть легче. Потому что я почувствовала — я не одна.