Отшельники и климат севера

      Вообще идея проверить местных одиночек в реализации оказалась сложнее, чем мне представлялось. С тем гулем, что жил в пещере, диалог вообще не состоялся, парень издали встретил меня выстрелами, ругаясь один как целая бандитская шайка, не реагировал ни на успокаивающий тон, ни на призывы к разуму. Мне пришлось отступить, но думаю, если он так реагировал на меня, то и работорговцев - к лучшему или худшему - встретит так же.        Самое время задаться вопросом, тем ли я занимался, вместо того, что бы делать что-то полезное.        Но мне все ещё было неспокойно на душе, так что я добрался до убежища другого отшельника в холмах, мужчина был не совсем из чудиков, селившихся подальше от всех по идейным соображениям, скорее угрюмым необщительным мусорщиком, с которым мне пришлось уже пару раз общаться, но дальше недружелюбных переговоров о конкуренции за чужие участки поиска ценностей разговор не пошёл. Я периодически его видел в некоторых местах, куда сам отправлялся на поиски, но последнее время он мне что-то не попадался.        Его лагерь тоже издали казался заброшенным, я не рискнул лезть напролом через защиту в пару мин, опасаясь закончить как в случае с гулем, ограничился тем, что написал предупреждение на листке и обернув бумажку вокруг камня, забросил на стоянку и удалился.        Пара мест поблизости тоже ничего не дала, я потерял полдня на бессмысленные поиски, но не почувствовал себя спокойнее.        К вечеру я добрался до той семьи, что предпочитала уединение - вот с ними мне общаться уже приходилось, краткие переговоры, обмен новостями и мелкими товарами настроил нас обоих на дружелюбный лад, но жили они ещё беднее, чем жители Большого Города, в случае опасности предпочитая сбегать и прятаться. Они обитали в глубине ещё одного заброшенного поселка, особенностью которого были подземные коммуникации, тянущиеся до ближайшего завода, в которые вся семья немедленно скрывалась, если что-то шло не так. Тоннели они знали хорошо, а так же умудрились прокопать свои собственные тесные проходы между брошенными домами - в общем, странная была семья, столько энергии тратила что бы жить в опасном месте, но по-своему, однако каждый сам выбирает, как ему выживать.        Брошенный поселок все так же выглядел брошенным, но это ничего не говорило, я остановился у окраины и предупредительно свистнул, дождавшись ответного свиста вошёл под сень руин.        Меня встретил один из сыновей, парнишка лет на пять младше меня, худой, угрюмый, но юркий как ящерица и вооруженный. Мы коротко перегорели и он отвёл меня к главе семейства. Для этого мы спустились в подвал разрушенного дома, а оттуда земляным ходом с низким потолком добрались до соседнего подвала, дом над которым представлял собой непроходимую кучу обломков. Этому посёлку сильно досталось во время войны.        Сюда вели ещё как минимум два самодельных хода, но здесь присутствовала большая часть семьи - отец и лидер группы, его жена, возившаяся со совсем мелкими детьми, ползающими по полу подвала, другие старшие дети, дочь и сын днём наблюдали за поверхностью, прячась в разных углах поселка.        Мы коротко переговорили, здесь тоже видели работорговцев и тоже были встревожены, я поделился своими не радостными новостями, но метод решения проблем у семьи был один и тот же на все случаи жизни - уходить под землю и теряться в старых трубах, которые они знали в совершенстве, могли отступать вплоть до завода, на котором было порядком радиоактивно, а так же там осталась с войны куча гулей, но и там при желании можно было спрятаться.        Зато они видели около недели назад того угрюмого мусорщика, что прошёл куда-то на восток неделю назад. Семейство пряталось, но следило почти за всем, что происходило вокруг, это был их способ выживания и единственный способ развлечься. Я охотно подкидывал им медикаментов или других ценностей за интересные наблюдения, такое вот взаимовыгодное сотрудничество.        На утро я решил прогуляться на северо-восток, в той стороне из ближайших объектов был только ещё один завод, который мог бы заинтересовать мусорщика, но там было опасно, уцелело слишком много охранных роботов, ветхих, но упорно несущих свой дозор и пока с этой охраной никому не удалось разобраться.       ...С роботами мне тоже не повезло, они засекли меня несмотря на характерную туповатость и неповоротливость, за пределы территории они упорно не выходили, наверное я не первый, кто здесь убил кучу времени, пытаясь выманить за защитный периметр одного-двоих роботов, что бы разобраться с теми среди скал, так что потирая пару полученных вскользь ожогов и ругаясь, я удалился.        Зато, петляя среди скал я в конце концов сумел обнаружить временный лагерь мусорщика, скрытый под куском брезента так, что можно было с пяти шагов пройти мимо и не заметить. Однако, кто-то нашёл его до меня, все было разорено и разбросано, практически ничего ценного не осталось, я нашел достаточно много мягких ружейных гильз на месте, но сказать что стало с самим мусорщиком не представлялось возможным - забрали ли его работорговцы или он сам ушёл, удирая от каких-нибудь рейдеров - теперь оставалось только гадать. Я тщательно обыскал местность, но ни тела, ни следов крови я не нашёл. Если бы до него добрались звери, остались бы хотя бы кости или что-то от нападавшего зверья. Моих поисковых навыков не хватило найти поблизости гильзы или следы крови теоретических нападавших - если даже они и были.        Что бы тут не случилось, это оставалось загадкой для меня.        Хотя мой долг был формально выполнен, спокойнее я себя не почувствовал.        *        На следующий день дул сильный северо-западный ветер, обещанный Люси, солнце сияло так же неумолимо, но из-за ветра жар почти не ощущался. Он сушил кожу и поднимал пыль, на открытой местности почти не было препятствий кроме редких крупных скал. Я упорно двигался на восток, намного дальше, чем я ходил обычно, семья отшельников упоминала об ещё одном одиночке, живущем под "большой антенной", но прошло ещё полдня, прежде чем я действительно ее увидел - на самом деле, если бы я не искал целенаправленно, то мог бы и пропустить ориентир.        Здесь было больше скал, между которых образовался естественный лабиринт, в котором разумеется, обитала куча всякого агрессивного зверья - в основном собаки и кротокрысы, груда камня в стороне оказалась покрыта хорошо заметными ходами, я издали увидел ныряющих под землю насекомых и предпочел обойти это место. Хотя муравьи уходили на довольно большое расстояние в поисках пищи и пара-тройка насекомых обычно не являлась проблемой при наличии хорошего дробовика, из муравейника могли высыпать десятки особей. Поэтому остальное зверьё тоже предпочитало держаться подальше от этого места.        Так что антену я заметил почти чудом, и то потому что все время задирал голову, снизу, в узких петляющих проходах ее было легко пропустить. Не такая уж и большая, высотой может быть чуть больше, чем дом - ну, может быть, как двухэтажный дом.        Эти поиски напомнили мне время, когда я искал вход в пещеры - я бродил между скал, иногда повторяя свой маршрут снова и снова, пытаясь разобраться, как добраться до видимой, но остающейся недоступной антенны.        В конце концов я начал искать способ подняться на окружающие скалы, надеясь, что станет понятнее, когда я осмотрюсь сверху и этот вариант оказался самым удачным, сначала я нашел пологий путь наверх, хотя уверен, что он был не единственный, а там уже разглядел отчётливую тропу между камней.        Ветер ощущался сильнее наверху или погода за это время ещё ухудшилась, солнце затянуло рыжей дымкой, как нередко бывало днём на пустоши - но обычно в это время суток всё-таки светлее. Мне даже приходилось временами придерживать кепку, что бы не сорвало с головы. Я так же надел солнцезащитные очки, хотя так было ещё хуже видно, пыль хотя бы не резала глаза.        Так что к домику с антенной я добрался в основном благодаря тропе, скалы расступились и я увидел короткий навесной мост и небольшой дом, со всех сторон окружённый скалами. Подняться на эти скалы с земли не представлялось возможным.        Мост упирался в крепкую, но смешную по меркам пустоши железную калитку - я бы без проблем перелез её, если бы потребовалось.        Возможно в другое время я бы действовал более деликатно, наученный опытом отшельника на Минном Поле, но мост продувался ветром со всех сторон, сам по себе это был крепкий железный мост, слишком тяжёлый что бы раскачиваться, но вместо этого он отчаянно скрипел. Сейчас я даже не мог рассмотреть землю внизу, в тех проходах, которыми я шел раньше, теперь клубилась буро-рыжая пыль, скрывающая все очертания.        Поэтому я просто заколотил кулаком по картинке.        - Боже, кто там бродит в такую погоду? - спустя долгое время спросил старческий голос. - Заходи скорее, на улице ужас что творится!        Меня пустили во двор, там, под защитой скал было намного меньше ветра и пыли, но можно было видеть, как порывы ветра гонят волны над гребнями скал.        Старушка оказалась крепче, чем я ожидал - скорее старая женщина с полностью седой головой, но она наблюдала за мной держась в отдалении, а в руках неё была укороченная версия винтовки, смотрящая мне в живот.        - Закрывай калитку скорее! - поторопила она меня, впрочем, без намека на угрозу. Это было бы очевидным действием в такую погоду. - Нужно с ума сойти, что бы путешествовать в такую погоду!        - Ну, ещё несколько часов назад все было нормально. - виновато отозвался я, поправляя кепку.        - Признаки были ещё с утра, дорогуша. - укорила она меня. - В это время года такие бури не редкость.        - Возможно, я не так хорошо знаю здешний климат. - ответил я, смущённый и тем, что весь этот разговор мы вели с оружием, все так же направленным на меня. Не удивительно в такой ситуации, но все же крайне неуютно. А как эта миловидная бабушка откажется сумасшедшей и пристрелит меня, если ей не понравятся мои ответы?        - Откуда ты, молодой человек? С юга наверное, куда наши бури вовсе не докатываются?        - Что-то вроде этого.        - Тебе очень повезло отыскать мой дом, его и ясным днём найти непросто. Отчасти из-за этого мы здесь и поселились. - скептически сказала старушка, сомневаясь в таком совпадении.        - Я специально искал антенну, мне сказали, что тут есть люди. Хотя я и ожидал, что это случится при менее драматических обстоятельствах. - признался я, снова поправляя кепку.        - И зачем же? - ещё более скептически отозвалась старушка. Понимаю ее, может она и крепкая, но сильно немолода и пускать к себе более молодого и сильного чужака может дать опасно. - Знаешь, обычно, если люди селятся в уединении, они не хотят, что бы их обеспокоили.        - В другое время я бы уважал это желание. - поднял руки я. - Но сейчас сложные времена и одиночки под угрозой. - Вот как? Не обижайся, милый, северная пустошь всегда опасна, но мы умеем справляться с угрозами.        - Работорговцы последнее время ходят все дальше и чаще. - поморщился я, вести этот разговор продолжая скрипеть пылью на зубах было ещё менее приятно. - Некоторые одиночки уже пропали, другие ушли, но не всегда удается понять, куда они делись.        - И ты, молодой человек, взял на себя труд проделать весь этот путь?        - Мы мало что можем сделать с работорговцами, они ходят большими отрядами, хорошо вооружены, перемещаются быстро и налегке, без грузов и браминов. Так что только и остаётся, что предупредить, кого получится.        - Прости мои манеры, они вынужденная мера в это суровое время. - старушка опустила ружьё и кивнула на дверь. - Пойдем в дом, дорогуша. Не стоит оставаться на улице в такую погоду дольше необходимого. Может быть, регуляторы однажды что-то сделают с ними.        Про регуляторов я слышал лишь смутные слухи, слишком фантастические, что бы в них верить. Впрочем - месяц назад я и в людоедов не верил.        - Где их искать, регуляторов-то? - вздохнул я, пригибаясь, проходя в узкую дверь, дом внутри был ещё меньше, чем казался снаружи - одна большая комната сразу и зал и кухня, за ширмой отгорожена крохотная спальня с массивной старой кроватью. Я снял очки и потёр лицо, зашипев от боли - кожа казалась даже не обветренной, а как будто стёртой.        - Они тебя сами найдут, если им будет нужно, милый. - отозвалась старушка, захлопывая дверь. - Добро пожаловать в мой дом, ещё раз извини за мою первоначальную подозрительность. Я Агата. Раньше мы жили здесь вдвоем с моим мужем, но последнее время я осталась одна.        - Я Мэтт. И не страшно вам здесь в одиночестве? - поинтересовался я осторожно, снимая рюкзак, прикидывая, что из моей аптечки поможет пострадавшей коже. Протирать ее алкоголем будет плохой идеей, спирт сушит, а надо что-то наоборот увлажняющее. По всему выходит, что придется просто промыть водой и надеяться на естественное исцеление.        - Я старая, но не немощная. Я могу за себя постоять, да и мой муж кое-чему меня научил. - независимо отозвалась Агата. - К тому же, как я уже сказала, в таких местах селятся те, кто ценит уединение. Не беспокойся, милый, для меня здесь совершенно безопасно, хотя иногда временами и одиноко.        - А если случится что-то, например потребуется помощь врача? - даже не знаю, почему я настаивал, я и сам упорно продолжал бродить в местах, в которых мне точно никто не придет на помощь, если что-то случится, но я молодой и здоровый, пусть и не такой выносливый, как хотелось бы...        - У меня есть старая рация, мой муж, упокой господь его бедную душу, построил приличную антену, я могу дозваться аж до Кентерберри, ко мне регулярно заходят караваны и я могу позвать помощь. Это как-то пригодилось во время нападения рейдеров.        - Вы говорите про город торговцев? - удивился я. - Ещё не был там, но слышал от караванщиков.        - Я сама не была там уже пару десятилетий. Но торговцы часто заходят ко мне. - отозвалась Агата. - Однако, что я за хозяйка? Отдохни, приведи себя в порядок, попасть в такую бурю никому не пойдёт на пользу. Я принесу воды, фильтр у меня старый, а колодец и того хуже, но тебе хватит помыться.        - Я заплачу. - благодарно отозвался я, зная, как трудно на пустоши получить даже относительно чистую воду.        - Ах, оставь, я редко принимаю гостей и то, если они ведут себя вежливо. Изредка компания может быть приятной. - отмахнулась старушка.        В доме было темно, горела только одна слабая лампочка, а окон не было вовсе. Старое железо продолжало греметь в унисон с порывами ветра, старушка дала мне не только ведро воды, но и таз, так что я смог помыться за ширмой и хотя щетину пришлось оставить, лицо и так слишком болело.        - Ты очень плохо подготовился к местной погоде, молодой человек. - укоризненно сказала Агата, давая мне плошку с каким-то жирным самодельным кремом. - Позаботься о своем лице.        - Благодарю. - сконфуженно ответил я, принимая плошку. - Я здесь только первый год, с лета. Меня предупреждали о ветрах, но такого я не ожидал.        - Вот так? Ты издалека? Как тебе в наших краях? - живо заинтересовалась старушка. Новости отшельники ценили зачастую больше других ценностей, так что это было очевидным способом отплатить за чужое гостеприимство и я принялся подробно рассказывать про Мегатонну, последние новости и вести, докатывающиеся из Ривет-Сити, о последних новостях из Большого Города и Арефу, разумеется, умолчав про контакты и договоры с людоедами. Об опасных местах, которые довелось посещать и существах, которых я там встретил.        - Так откуда ты в наших краях, если не секрет? - продолжала расспросы Агата. - Я видела компьютер на твоей руке, возможно именно ты сможешь помочь в моем деле. Ты ведь родом из Убежища?        - Возможно. - уклончиво ответил я. - Какое это имеет значение?        - О, самое прямое. Я расспрашивала торговцев об убежищах, но никто не мог помочь мне. Может быть тебе удастся. - покачала головой старушка. - Но давай не будем спешить, я поставлю чайник и все расскажу тебе по порядку.        Когда мы сели за стол, я достал свою новую любимую кружку, найденную на замену той, что пропала вместе с рюкзаком, старушка разлила горячий чай, как это принято в здешних краях, напополам состоящий из довоенных и местных травок, хотя они вряд ли имели отношение к настоящему чаю. Агата открыла шкаф и достала с полки тщательно завёрнутую вещь.        - Вот. - сказала она, снимая ткань. - Моя гордость и мое величайшее разочарование.        Скрипку я по крайней мере узнал, у меня до сих пор оставались вопросы без ответа, откуда брались внезапно приходящие или наоборот не приходящие знания - хотя последнее меня совершенно не удивляло, я уже привык, что многие происходящие на поверхности вещи мне совершенно не знакомы. Но скрипку я узнал. Это была довольно старая скрипка, тусклая, немного неровная и дерево порядком рассохлось по швам.        - Эту скрипку я сделала сама. - призналась Агата. - Музыка моя страсть, она утешала меня в самые тяжёлые времена, но как видишь, она далека от идеала.        - Вы умеете играть? - удивился я. Не думал, что такие сложные - и честно признаться, не самые полезные - умения ещё встречались на пустоши. Даже если бы какой-то сумасшедший богач пожелал завести себе музыканта для ублажения собственного слуха, и инструменты и умения должны были бы передаваться от учителя к ученику на протяжении всех этих лет. Я сомневался, что музыкальные навыки сильно способствовали выживанию людей, когда началась последняя война, так что вряд ли их много уцелело.        - Эта наука передавалась у нас в семье. - не без гордости призналась старушка. - Правда умение играть никак не помогает в создании инструментов, но выбирать мне было не из чего, так что я клеила эту несчастную скрипку в свободное время, что бы хоть как-то играть.        - Удивительно. - пробормотал я, вот уж чего не ожидал найти в глухих уголках пустоши, подобных этой. - Да, в нынешние времена довоенный инструмент не найти, разве что в коллекциях поискать у какого-нибудь богатея или в городе может быть остался какой-нибудь концертный зал, может там что-то и уцелело. Вы об этом хотели меня попросить?        - И да и нет. Дело в том, что благодаря мой прапрабабушке Хульде, я знаю, где есть уцелевшая скрипка самого лучшего качества, но вот с тем что бы найти это место и возникли сложности.        - Продолжайте, вы меня заинтриговали. - сказал я.        - Дело в том, что моя прапрабабушка тоже была родом из Убежища, как и ты. Моей прабабушке Мэри достались ее дневники, так что она довольно подробно представляла, как все происходило. Моя прапрабабушка Хильда была из выдающихся музыкантов своего времени и ее отобрали вместе с другими талантливыми людьми, что бы сохранить их наследие. Какое наверное удовольствие быть с людьми, кто ценит и понимает твоё увлечение.        - Сохранить убежище, полное музыкантов? - с сомнением спросил я. - Кому это могло быть нужно?        - Возможно тем, кто ценит культуру и творчество. Это тоже необходимо людям, хоть бы и после конца света. - укоризненно сказала Агата. - Несмотря на то, что моя скрипка рассохлась и плохо настроена, караванщики продолжают платить мне, что бы я выходила в эфир с помощью рации моего мужа, говорят, что моя музыка утешает их ночами в пустоши. Тем более мне не в тягость, с возрастом меня все чаще мучает бессонница. Но мысль о том, что где-то там сохранилась настоящая скрипка, не оставляет меня. Если бы я была моложе, я бы сама отправилась в путь, однако...        - Так... почему же ваша прабабушка покинула такое хорошее и удобное убежище и оказалась на поверхности? - как можно более деликатно поинтересовался я.        - Не знаю, что там произошло, этот период бабушка описывала довольно смутно, но она с большей частью людей из Убежища оставила его и основала поселение на поверхности. И до конца своих дней она сожалела, что в спешке они оставили в убежище бесценное творение великого мастера, скрипку Страдивари, Соил Страдивари, одну из величайших созданных скрипок.        - Все это очень настораживает. Что могло заставить жителей оставить безопасное и надёжное место и отправиться в неизвестность? Авария? Болезнь? Что встретит меня там, даже если я доберусь до этого убежища? - задумался я о более практических вопросах. Из деликатности я не озвучил ту часть, что от музыкантов вряд ли стоит ожидать высоких навыков выживания и желания покорения новых территорий, что делает их исход ещё более подозрительным. С другой стороны, предо мной сидела старушка умеющая обращаться и со скрипкой и с ружьём, хотя ее в музыкальных навыках мне ещё не довелось убедиться.        - В этом твои догадки будут так же хороши, как мои. - покачала головой старушка, но похоже этот вопрос изначально не особенно интересовал ее. - Но скрипка там, я уверена.        - И где это убежище находится? - сдался я.        - Вот это и стало главной проблемой. Я понятия не имею. - вздохнула старушка. - Я пыталась выяснить с помощью рации, она добивает довольно далеко, но никто не смог мне помочь. Я пыталась купить информацию у караванщиков, но тоже не преуспела. Один из них предложил мне поискать в Вашингтоне, в офисе Волт-Тек, там наверняка записано, где находятся убежиша. Но ты должен представлять, что сейчас творится в этом городе!        - Какой именно караванщик? Мне потребуются координаты этого офиса. - сдался я. - Не могу ничего обещать, но если буду в городе, я попробую что-нибудь найти. И какой номер был вашего убежища?        - 92. Про офис мне рассказал молодой человек по имени Ворон.        - Знаю его. Надо будет спросить при встрече. - вздохнул я. - Но особо не рассчитывайте, не знаю, выйдет ли из этого что-нибудь. Мне ещё с работорговцами надо что-то придумать.        - Что ты, милый. - качала головой Агата. - Ты даришь мне надежду, это большее, чем кто-то мог мне предложить до сих пор. Даже если ничего не выйдет, это лучшая возможность, какая у меня есть.        Буря длилась ещё несколько часов, я расстелил на полу свой спальник, но долго не мог уснуть, лежал прислушиваясь к свисту ветра и грохоту железных листов на крыше, но к утру, когда я проснулся, все уже стихло.        Двор утром оказался занесён рыжеватой мелкой пылью, я мог видеть черные комки мертвых птиц, которые не успели купаться от непогоды. Домик выдержал испытание с достоинством, Агата объяснила, что ее муж строил дом с рассчётом на местную погоду и тот уже выдержал немало таких бурь. Тем не менее я служил на крышу, проверил и закрепил частично болтающиеся листы железа - будучи крепкой, но старой женщиной, Агата не могла делать многие вещи, требующие большец силы или ловкости. Караванщики помогали ей чем могли, но местами пробовались более сложные работы.        Не удержавшись, я забрался на антену, вид на окрестности открывался великолепный, вдали я мог видеть несколько довольно крупных руин, восточные почти наверняка были Кентерберри, и хотя отсюда казались совсем близкими, путешествие наверняка заняло бы пару дней. Так же я проверил оборудование, которое тоже приемлимо перенесло бурю, местный сухой климат без дождей и влаги в воздухе, очень щадяще относился к уцелевшей технике и металлу в целом.        Так же я спустился в узкий колодец, его не чистили много лет, хотя работа оказалась не такой сложной, мы провозились почти до обеда и порядком вымазались в грязи. Вода в колодце была конечно радиоактивной, но покойный муж Агаты позаботился и о фильтре, такие первым делом строили все, кто мог себе это позволить, хотя бы отчасти пьтьевая вода была слишком большой необходимостью, что бы на ней экономить. Впрочем, это все было бы бесполезно, если бы предки не оставили нам технологии, позволяющие очищать от радиации пищу и воду, а так же препараты, позволяющие выводить ее из живого организма. Пусть они стоили все дороже и однажды вероятно закончатся, если мы не придумаем что-нибудь ещё им на смену, но без них люди на поверхности уже бы вымерли.        Работа по хозяйству была приятным отвлечением от дел, которыми я обычно занимался, как ни крути, но я в основном либо сражался с местным зверьём и бандитами, либо копался в руинах, разбирал, демонтировал, ломал и расковыривал - все это служило цели создать что-то в другом месте, что ещё может послужить людям, но по факту я выбрал оставшиеся крохи старого мира, как и другие выжившие. Приятно было в порядке исключения что-то чинить, ремонтировать и приводить в порядок. Последний раз я таким занимался в Большом Городе и отчасти в безопасном доме на Минном Поле, до дома в Мегатонне все ещё не доходили руки.        Я наконец достаточно окреп, что бы не чувствовать себя совершенно выдохшимся после любых продолжительных работ, чем бы я ни занимался в прошлой жизни под землёй, но это что-то было далёким от силовых тренировок.        - Хорошо быть молодым. - проворчала старушка, вытирая пот с лица грязной ладонью. Я усмехнулся про себя, потому что в этот момент думал о полностью противоположном, вспоминая свой стыд в первые дни в городе и удивлённые взгляды местных жителей, когда после несложной физической деятельности едва мог перевести дух.        Интересно, предки Агаты, эти самые музыканты, столкнулись на поверхности с теми же проблемами?        - Думаю, на сегодня мы сделали достаточно. - решила Агата. Вынутую из колодца грязь она сливала у стены, старушка давно хотела разбить грядки, выменять у торговцев немного семян, почва дворика была скалистой и безжизненной, землю пришлось бы таскать снаружи, а тут такое подспорье - очень сырая грязь.        Караван должен был придти после обеда, я рассчитывал уйти с ними, а заодно разузнать по необычному запросу старушки - Ворон или кто-то ещё возможно сможет дать мне более точные координаты этого офиса, начинать стоит с него. Я давно собирался в город, хотя попасть туда будет непросто, надо всё-таки разобраться с этой историей с моим предполагаемым отцом. Несмотря на описание всех ужасов, даже по бывшей столице ходили караваны, пусть и по окраинам. Будет с чего начать.        Да и мне самому было интересно взглянуть на этот офис, связанный с людьми, построившими убежища, вся эта тема была для меня сложной, моё неведомое наследие, скрытой пеленой беспамятства одновременно интриговало и настораживало меня, я хотел получить ответы, но боялся что они могут слишком сильно изменить меня и мое представление о себе.        Эти месяцы я строил себя как шаткий домик, заново узнавая, что мне нравится, что не нравится, иногда сам не зная, каков будет мой ответ и моя реакция, не зная пределов собственной морали и убеждений, пока их не приходилось проверить на деле. Я как будто вступал в наследство незнакомца, оставившего мне характер, знания и принципы, но не имея представления, почему они именно такие. И хотя я не чувствовал что делаю что-то, что мне навязано, что поступаю не по своим желаниям и морали, парень бывший до меня все равно представлялся мне незнакомцем, чужаком - тем, кем я больше не был. Мне казалось одинаково пугающим и тот вариант, в котором этот человек и все его знания будут утрачены окончательно и тот, вариант, что вернись память, я сам могу стать кем-то другим, не тем, кем я был сейчас. А ведь я так боролся эти месяцы, что бы выжить, понять себя и понять место, где я хотел бы быть.        - Юноша, пойдем обедать. - окликнула меня старушка, оторвав от своих мыслей. - Не забудь вымыть руки!