Немного блужданий под землёй и не только

      Для той огромной симпатии, которую я испытывал к Мойре, я слишком часто обрушивал проклятия на ее голову за ее спиной. И это не считая тех моментов, когда я почти всерьез хотел ее прибить.        Вот как сейчас.       ...Ещё одна пыхтящая крыса выпрыгнула из соседнего коридора, угрожающе визжа, напоролась на мою палку, похожую на скукоженую обугленную конечность (несмотря на вид, уродливая палка оказалась на удивление эффективной), потом кротокрыс отскочил в сторону, осоловело мотая башкой на слишком короткой для этого действия шее - наученный горьким опытом, я успел повернуться боком и подставить спину, когда во все стороны разлетелись кровавые брызги и ошмётки черепа - и помянул Мойру ещё одним недобрым словом.        В таком виде я и предстал перед ошарашенным бандитом - в той части, что "в этом коллекторе полно кротокрыс" Мойра оказалась права, а вот в части "поэтому туда никто и не лазает, так что тебе никто не помешает" она ошиблась. Впрочем, мы все неожиданно предстали друг перед другой - скрюченный и забрызганный отметками кротокрысов по самый козырек кепки я, с уродливой светящейся палкой под мышкой, в тот момент на корточках и боком пытающийся снять мину, перегораживающую мне проход - и бандит, неторопливо прогуливающийся по этому самому проходу с автоматом в руках. Парень был расслаблен и уверен в себе, явно не ожидая тут никого встретить - то, что это рейдер можно было не сомневаться, у парня был характерный ирокез, маскирующий проплешины на голове и боевой раскарас на пол лица, делающий его похожим на рок-звезду с довоенных плакатов. К тому же, увидев меня бандит даже в полумраке заметно побледнел, подчёркивая экзотичный контраст макияжа. В этот момент из коридора вывалился очередной кротокрыс, не разбирающий куда он несётся и явно воображающий себя бешенным брамином, способным смести все на своем пути. Я привычным движением бейсболиста, отработанным на десятке грызунов до него, влупил ему по черепу своей светящейся палкой, в очередной раз окаченный волной ошметков.        Бандит завопил и кинулся бежать.        Я его понимаю, я наверное был похож в тот момент на кровожадную фею из фильма ужасов, с жуткой волшебной палочкой в руке, весь в кишках и ошметках - хотя я и сомневался, что репеллент Мойры сработает на людях так же, как на кротокрысах, хотя... зная Мойру, я бы вообще не удивился.        Сзади грохнуло - ещё один из кротокрысов напоролся на пропущенную мной мину, намекая что дальше топтаться на месте не стоит. Опять же, мой эффект неожиданности быстро закончится - рейдеры народ хоть и суеверный, но жестокость и безумие впитались в их плоть и кровь, надолго напугать их не удастся.        Я сунул палку за спину и взялся за винчестер, вытерев испачканные ладони о без того заляпаные брюки.        Ещё одна крыса взорвалась в бандитской ловушке, но я запомнил маршрут, которым убегал рейдер, так что дальше двигался почти без проволочек. Перебежка привела в короткий коридор, откуда меня встретили автоматные очереди.        Господи, подумал я, если меня сейчас подстрелят, то все то дерьмо, что на мне, попадет же в кровь - как врач я категорически не рекомендую себе получать ранения в этом бою. Любые.        Воодушевлённые, встретив с той стороны пусть и жутко выглядящего, но обычного стрелка, рейдеры открыли ещё более плотный огонь. Услышав за спиной воинственный визг, я едва успел отскочить в сторону от несущегося кротокрыса, едва вписавшегося в узкий коридор, на секунду отвлекая внимание бандитов. В этот момент было ясно, что их почти идеальная оборона от крыс, состоящая из мин и ловушек, оказалась прорвана окончательно и бесповоротно - не без моей помощи. В следующие несколько минут мы с бандитами носились по узким коридорам их логова, паля в друг друга, уворачиваясь от снующих под ногами кротокрыс, кидающихся на всех подряд не разбирая, отпихивая их ногами и угощая прикладом оружия.       ...Ну, Мойра, я тебе припомню это плевое дело!        Очнулся я сидя на корточках, прислонившись к кафельной стенке предбанника метро. Я не то что бы не помнил, как закончилась драка, но все смазалось в одну бесконечную череду бега, стрельбы и яростных взмахов этой уродливой палкой. Сейчас она лежала у меня на коленях - по крайней мере, я ее не потерял, не придется оправдываться перед Мойрой. С той стороны, откуда я пришел, тянулся след из нескольких неподвижных крысиных тушек. Судя по пип-бою я умудрился уйти довольно далеко и каким-то образом найти переход из технических тоннелей в нормальное метро - или по крайней мере, его выход - остальной тоннель представлял собой сплошной завал, начинающийся практически у носков моих кроссовок.        Хотя я смертельно устал, надо было высунуть нос на поверхность и узнать, куда меня занесло - меня дрожь пробирала от мысли возвращаться по своим же следам через все эти бесконечные тоннели со стекающими со стен кротокрысами. Попытки соотнести свое положение с картой поверхности, позволили мне лишь слабо надеяться, что я не ушел далеко от берега и не забрел вглубь города.        Снаружи была глубокая ночь, темная, глухая. Это дало мне небольшое преимущество, когда я едва рассмотрел черные фигурки с характерными белыми нашивками на броне, различимыми даже во мраке. Когти оказались правы, их эмблему стоит знать и узнавать всякому бродяге в пустоши.        Я невольно подался назад - недостаточно тихо, заставив поднять голову одного из идущих цепочкой мужчин и к сожалению, так же приведя в движение массивный силуэт, замерший на фоне на оттенок более светлого ночного неба как гигантская уродливая статуя. Супермутанты плохо видели в темноте - не то, что бы их это заботило - но если тихо, то можно было пройти практически под самым из носом. Но теперь уже безнадежно поздно.        - Гха! - радостно завопил супермутант и у меня душа ушла в пятки от характерного звука раскручиваемых стволов пулемёта. Судя по звяканью, Когти тоже схватились за оружие, а в следующий миг я метнулся между ними, не разбирая дороги, я не успел даже понять, что за местность лежит вокруг выхода из метро, движимый желанием оказаться как можно дальше, перевалился через какой-то бортик, пока за моей спиной судя по грохоту стрельбы, Когти и супермутанты дрались друг с другом в темноте. У меня не было ни малейших иллюзий, что я остался незамеченным, я не знал, где находились враги, но не сомневался, что их тут немало. Где-то совсем рядом протоптали тяжёлые шаги и бетон над моей головой полоснули пули. Я поспешил поменять позицию, поскользнувшись на неожиданно мокром камне, не успев понять, откуда здесь водоём, широко взмахнув руками, упал в вонючую воду. Тяжесть собственного снаряжения, мгновенно намокшего, дёрнула меня вниз, судорожным треском зашёлся радиометр, я ушел с головой, сжимая рот, что бы не наглотаться опасной воды, но через миг инстинктивно рванулся вверх, нашаривая левой рукой твёрдый край, с которого свалился. Ещё раз ушел под воду - пули били где-то совсем близко, их звук под водой совсем не походил на поверхностный, я снова вынырнул, чуть в стороне, боясь потерять в темноте последний ориентир, снова нащупал край, обоими руками вытянул себя на ровную поверхность - похоже это был довольно узкий бортик, здесь вряд ли бы разошлись два супермутанта, я видел возвышающуюся по левую руку громаду берега, более темную, чем остальная тьма, за моей спиной продолжали стрелять, но меня видимо потеряли.       Ненадолго.        Я сорвал со спины чудом не потерянный в этом бардаке винчестер, выливая воду из ствола, беспомощно встряхнул оружием, не уверенный, что оно будет стрелять. В этот момент меня почуял один из кентавров - я мог бы засечь его раньше по характерному шлёпанью брюха по камням и нетерпеливому повизгиванию, если бы не был так отвлечён судьбой любимого оружия. Я бросил винчестер обратно за спину и беспомощно схватился за уродливую палку - теперь оставалось надеяться только на неё.        А ещё на гранаты.       ...Может это вода скрыла мой запах - теперь я вонял стоячей водой, как и остальные окрестности городского водоёма, я прижался к стене и кентавр шлёпал где-то совсем рядом, но я не слышал ликующего шипения - тварь ещё не нашла меня - я крепче сжал палку мокрыми пальцами и высунувшись, несколько раз ударил по отвратительному лицу и особенно вываленному языку, стараясь попасть в распахнутый рот.        Тварь не взорвалась, хотя я бы не отказался от такого результата, но взвизгнула испуганно и сжавшись в комок, принялась кататься и биться на месте, словно раздавленное мерзкое насекомое.        Не желая растрачивать удачу, я поспешил сбежать с места драки. Пальба в отдалении и не думала стихать, там ещё угрожающе выкрикивали что-то супермутанты и им вторили людские голоса, довольно далеко от меня - но все же хоть какой-то ориентир - едва горел тусклый высокий фонарь, освещая окрестности какого-то уличного кафе с брошенными навсегда столиками и причудливыми стульчиками. У стены жилого дома - каждый вход с отдельным крылечком - торчал ещё один супермутант, возбуждённо прислушивающийся к звукам стрельбы и издающий отдельные нетерпеливые звуки, как взволнованный болельщик. Он так был увлечён битвой, которую вели его сородичи, что я проскользнул мимо него совершено незамеченным.        Хотя я и оказался наконец на ровной земле, однако здесь была буквально прорва этих тварей, эта часть города принадлежала им, ещё неизвестно, сколько их набежит из переулков, если я ввяжусь в драку.        Я сунулся на одно крыльцо - дверь оказалась закрыта и в другое время я без колебаний выбил бы замок прикладом, но сейчас я опасался шуметь. Я сунулся в другой дом, но и там тоже было заперто. Я сдался и полез за отмычками, полагаясь больше на тактильные ощущения, даже глаза закрыл, что бы не отвлекаться. Замок поддался мне довольно быстро, но неподвижность быстро напомнила мне, что я промок с головы до ног, потому что я начал быстро замерзать, я был сейчас очень далек от той жары, что мучила меня первые месяцы на пустоши. Я протиснулся в дверь, осторожно притворив ее за собой и привычно пошарил перед собой в поисках ловушек. Чутьё меня не подвело - я засек мигание датчика мины, значит люди появлялись здесь и после войны. Это скорее обнадёживало, чем нет - я мог бы найти заброшенный, пустующий со времён войны дом, а мог найти чьё-то убежище, где могло остаться что-то полезное. Чувство частной собственности на пустоши было несколько плавающим - укрытия и тайники прятали, защищали ловушками от врагов и случайных грабителей, но многие стоянки не имели конкретно владельца и переходили от гостя к гостю. Там редко оставляли что-то ценное, рассчитывая на порядочность следующего человека, но некоторые простые вещи там хранили, не зная, когда и что может потребоваться - тебе самому или кому-то другому. Так же, по крайней мере, по разумению собственной порядочности, поступали гости, оставляя вещи взамен потраченного. Реалии пустоши - в твое убежище мог влезть враг и разграбить его, а так же это мог оказаться нуждающийся - а завтра ты сам можешь поневоле оказаться на месте первого или второго.        Ощупал дверь изнутри - так и есть, ее укрепляли изнутри полосами железа, хотя снаружи она выглядела заурядной деревяшкой, так же имелся железный засов. Я более внимательно сосредоточился на поисках пакостей и нашел две растяжки, которые не стал трогать, проскользнув мимо.        Тьма дома пахла пылью и заброшенностью, если здесь и был кто-то, то видимо давно. Я убедился, что окна тоже забиты наглухо и случайный отблеск света меня не выдаст, подсвечивая пип-боем проверил комнаты первого этажа и поднялся на второй - типичная довоенная заброшка, модернизации в основном коснулись защитной части, оставив само внутреннее убранство нетронутым - детскую спальню с разбросанными в углу игрушками и большую спальню с массивной супружеской кроватью. О том что здесь жили после, напоминали разве что консервные банки на кухне и ещё одна ловушка под чердачным люком. Да зарядный короб с роботом в самой дальней комнате на нижнем этаже - там все выглядело целым и функционирующим. Я оставил содержимое компьютера на более позднее времена - тщательно убедившись, что не активирую случайно какой-нибудь сторожевой контур, который приведет в действие очень сердитого робота-помощника. Его боевая модификация, встречная мной в Волт-Тек, раз и навсегда убедила меня серьезно опасаться робота с внешне нелепой конструкцией, способного превратится в сущее бедствие в бою. А гражданские модели не так уж сильно отличаются от боевых, не всегда с первого взгляда и поймёшь...        Однако сырость начала добираться до меня - сейчас ночи на Столичной Пустоши были довольно холодными и я уже ощущал признаки надвигающегося недомогания, щекочущего в носу и в горле. Первым делом я стащил с себя мокрую одежду и пошарил в хозяйском шкафу на предмет запасной. Ничего удобного подходящего размера для меня не нашлось, пришлось накинуть явно парадный пыльный костюм - даже не представляю зачем люди добровольно носят такие в пустоши, совершенно неудобно, как бы представительно это не смотрелось - но пыльное сукно было достаточно толстым и теплым, так что ворчал я больше по инерции. Подвернув слишком длинные брюки, я сосредоточился на второй по важности проблеме и воткнул в палец иглу анализатора, уныло уставившись на данные о полученной дозе радиации. Впрочем, чего-то подобного я и ожидал. По крайней мере, медикаменты и капельница у меня с собой.        Потом я развешал сушиться сырую одежду - хотя и окунулся с головой в вонючую радиоактивную жижу, но хотя бы мозги кротокрысов смыл - разобрал и разложил с той же целью части оружия - патроны с картечью безнадежно промокли, а надёжность остальных предстояло ещё проверить. Как-то на засушливых пустошах я упустил практикум по просушке и проверке работоспособности подмокших боеприпасов. Надеюсь, не придется их все списать на переделку.        Пока у меня оставались только гранаты и ловушки... можно покрутиться, если проявить фантазию. И слабо фосфорецирующая корявая палка. У меня возникло впечатление, что хотя она приносила мне неудачу, на нее саму это не распространялось и забыть ее где-нибудь на дне канала мне не удалось.        Я с содроганием вспомнил, как тыкал ей в морду кентавра. А ведь это запросто могло не дать вообще никакого эффекта.        При первой же возможности верну это чудовище Мойре и никогда ни за какие средства не возьму больше в руки.        Я приготовил себе немного еды на кухне - содержимое рюкзака тоже частично пострадало, сухари и подмокшее мясо пришлось выбросить, но консервы уцелели. Подвесил пакет антирадина и воткнул в вену иглу, удобно устроившись на диване, после еды меня быстро разморило и я едва не упустил момент, когда капельница опустела. Можно и нужно было ещё поспать, признаки простуды проявлялись все отчётливее в ломоте суставов и заложенном носу, у меня были универсальные жаропонижающие, но никаких навыков против гипотермии, кроме общих мер предосторожности.        Наконец придумал, как просушить патроны для дробовика, разложив их над плитой на старом протвине, повесив почти под самым потолком, что бы их достигало тепло, но не жар.        Мне ещё из города как-то выбираться.        Однако этот короб с роботом не давал мне спокойно уснуть в одном с ним доме. На вид он казался нетронутым со времён войны, я уже пробежался по логам компьютера и изучил список его задач, включая поход за покупками, присмотр за животными и чтение сказок детям, но не мог избавиться от ощущения, что до меня здесь побывал какой-то шутник, скуки ради воссоздавший пародию на имитацию довоенной жизни.        Избавившись от капельницы я заварил себе горячего чаю в отсутствие других средств борьбы с охлаждением и вплотную занялся содержимым компьютера. Наконец я активировал робота, уверенный, что в случае проблемы или неисправности смогу вернуть его на зарядную станцию.       ...Это была странная ночь - я сидел в полумраке и пил чай, а робот вместо сказок читал стихи, которые я на удивление узнал - я не помнил, когда и где, но я их читал, я помнил, что они стали известны во многом благодаря тому, что известный писатель вставил их в свой рассказ. Довоенный рассказ о последней войне, которую не пережил ни один человек, но в пустом полностью механизированном доме автоматический голос читает стихи о мире, который не заметит, как исчезнут люди с лица земли...        Может быть, у неизвестного шутника и был весьма приличный вкус, но все равно слушать это из уст робота в пустом доме, посреди мертвого города было чем-то жутким, пробирающем до мурашек.        Да, утром мне придется снова думать о выживании и том, как выбраться из района, полного супермутантов практически без оружия, но прямо сейчас...        *        - Мойра! - крикнул я с порога страшным голосом. Молчаливый охранник посмотрел на меня и закатил глаза, он уже перестал воспринимать всерьез наши с Мойрой разборки. - Иди сюда, я сейчас убью тебя!        На втором этаже что-то громыхнуло, сдавленно ойкнуло и на мгновение все затихло. Я знал, как опасно отвлекать Мойру во время ее экспериментов, но сейчас даже это не уменьшило моего праведного гнева.        - Не надо меня убивать. Я ж для тебя стараюсь! - обиженно отозвалась Мойра, дальновидно не появляясь на свет. - И вообще... о чем сейчас шла речь?        - Об этой чертовой палке! Мойра, я серьезно, иди сюда, а то хуже будет! - возмутился я.        - Ну вот, теперь ты тоже на меня кричишь. - обиженно сказала взъерошенная Мойра, нехотя спускаясь со второго этажа, хотя подобные взаимодействия происходили уже не первый раз. - И ты наверное захочешь отказаться как остальные и мне снова придется искать другого подопытного!        - Не пытайся вызвать у меня жалость, за предыдущий вечер меня пытались убить крысы, рейдеры, супермутанты и наемники, у меня жалости сейчас вообще ни капли не осталось! - повысил голос я, все ещё очень возмущенный.        - О, кротокрысы! Как поживают мои милые зверушки? Надеюсь, ты был с ними достаточно деликатен? - оживилась Мойра.        - Никак они не поживают. Они взорвалась от твоего репеллента. Все. - буркнул я. Наемник сдавленно хрюкнул себе под нос, но тут же снова притворился стеной.        - Бедные зверушки... - огорчённо протянула Мойра. - Наверное репеллент оказался слишком сильным. Надо будет уменьшить дозу...        - Бедные зверушки?! - возмутился я. - Бедный я! Мне надо было придти к тебе в том виде, в котором я вчера выбрался из тоннеля - с головы до ног в потрохах и мозгах кротокрысов, со светящейся палкой в руке. Тебя когда-нибудь обдавало брызгами взрывающегося в двух шагах кротокрыса?! Раз десять подряд? От меня рейдеры убегали с криком ужаса.        - Бедняжка... Я найду, чем компенсировать твои страдания. - сразу преисполнилась сочувствия Мойра.        - Просто... обещай, что никогда не будешь делать репеллент... например от бандитов, ладно? Человечество этого не вынесет. - проворчал я.        - Это так не работает. Вообще-то уж ты-то должен знать разницу между организмом грызуна и человека. - академическим тоном заявила Мойра, потом смазав весь эффект, голосом, полным детского любопытства, добавив: - К тому же, часть этого вещества - заметь, совершенно случайно - попала в кофе Джеррико и ему после этого совершенно ничего не было.        - Мойра! - снова угрожающе надвинулся на неё я. Не то, что бы я сильно любил Джеррико, но это не значит, что я собирался добавлять в его еду неизвестные вещества. Неудивительно, что он от Мойры шарахается как от чумы. К тому же, если она тайно экспериментировала на нём, какая гарантия, что дело ограничивается только им одним? - Сейчас ты внимательно посмотришь мне в глаза и честно пообещаешь, что больше никому ничего тайком не давала. Не отводи глаза, я все вижу, давай-давай, рассказывай.        - Ну, по крайней мере я им все компенсировала. - неубедительно попыталась отмазаться Мойра, ёрзая как пойманный на месте преступления ребенок. - И вообще, это внесло серьезный вклад в науку!        - Так, с этого момента и впредь. - поднял я палец. - Все, абсолютно все эксперименты на людях - и особенно на мне - сначала согласовываем со мной. Или ищи себе другого помощника!        Мойра выглядела достаточно напуганной. При всей своей непредсказуемости, скрывать ложь она была практически неспособна - другое дело, что она могла нечаянно пропустить крайне важные детали, просто не придав им значения.        - Что там у нас ещё по зверью осталось? Опять болотники? Снова в Мемориал лезть? - смягчился я, убедившись, что урок вроде бы усвоен.        - Да там только забрать результаты. И совсем чуть-чуть добавить. Я сейчас принесу оборудование. Я получила очень интересные результаты! - обрадовалась Мойра, метнувшись в подсобку.        - Нет, ну ты видел? - обратился я к молчаливому охраннику. Мужик снисходительно ухмыльнулся мне. Я думаю, он нас обоих не считал сильно нормальными. Я закатил глаза. - Черт побери, если это хоть чуть-чуть похоже, я ещё десять раз подумаю, прежде чем решу, а стоит ли когда-нибудь заводить детей.        *        Я уже говорил про то, как незаметно исчезает время, когда ты долго идёшь один в подземном тоннеле? Я сверялся дважды за последние часы с пип-боем, потому что мне казалось, что я гуляю тут уже больше суток.        Пока это все ещё оказывалось не так, но до этой отметки было уже не далеко - и с тем, как глубоко я забрался, скорее всего, я выполню и перевыполню это рекорд без усилий.        Я мог бы повернуть назад и вернуться знакомым путем - и обратный путь разумеется занял бы ещё неполные сутки.        Я продолжил идти вперёд. Сама глубина меня не пугала, скорее несколько изумляла - я и не представлял, что под городом есть такие катакомбы.        Некоторое время назад я нашел основательно подтопленную ветку метро, не удивительно, что она так сильно понравилась болотникам - если бы я умел плавать и не боялся радиации, я бы тоже жил здесь. Это был целый город болотников, перед ним меркли размеры мемориала Анкоридж, про который знали почти все, а про этот мало кто, хотя я мог перемещаться лишь по верхней его части, не находящейся под водой. Не представляю, на какую глубину он на самом деле уходил. В центральном тоннеле вода поднималась лишь немногим выше рельс, где-то можно было пробраться по брошенным гнить вагонам, или по крайней мере по их крышам. Но пустые проемы лестниц вели в темную неподвижную воду, все что ниже оказалось недоступно и потом тоннель пошел под уклон, полностью скрывшись под водой. И оттуда все время появлялась очень раздражённые болотники. Мне пришлось возвращаться и искать ближайший путь наверх.        Но самый большой сюрприз ждал меня позже, на поверхности - я умудрился пресечь Потомак под ним. Не удивительно, что там скопилось столько воды.        Так что тоннели, находящиеся под рекой, существовали до сих пор, где один, там может быть и другой.        Здесь воды было поменьше, но все же большое количество луж на дне немного напрягало меня, но пока их не становилось больше. Я следил и за стенами тоннеля, опасаясь увидеть предательские ручейки воды. В одиночестве и на ходу хорошо размышлялось, но я не мог не думать о том, что над этим тоннелем тоже может быть река, тем более что вход был на побережье. Что если эти своды без обслуживания и ремонта почти два века, однажды сдадутся под напором воды, ладно если они начнут подтекать и постепенно заполняются водой, как тот коллектор, полный болотников, но что если свод просто обрушится?        Вряд ли это произойдет именно в тот момент, когда я оказался здесь - скорее всего, первый человек за очень долгое время - но в такой обстановке трудно не стать суеверным.        Я не мог не задаваться вопросом, откуда здесь столько гулей - я мог понять, как они оказались под городом, все эти люди, оказавшиеся в метро во время падения бомб или устремившиеся под землю в поисках спасения. Вместо спасения, они медленно погибали и изменялись во тьме под воздействием радиации - лучше не слишком много думать об этом в таких местах. Но зачем они забрались так глубоко?        Меня самого вело любопытство и неуёмное стремление искать новые пути, но вряд ли гули были способны на столь сложные желания. Скорее подсознательные инстинкты гулей заставляли их стремиться глубже и дальше от света, даже те немногие, что попадались мне на поверхности, старательно прятались в тени, лезли в лужи и ямы, на солнышке гули высыхали, деревенели и теряли подвижность. Я мог представить, как заражение люди брели куда могли, так как слишком боялись подняться на поверхность, пока окончательно не расстались с разумом. Среди разумных гулей тема того, как они могут одичать и почему, была чем-то вроде табу, неприличным и пугающим одновременно, как признался мне Харя, один из самых жизнерадостных, но наивных гулей, так что за всё это время мне так и не удалось узнать подробнее, как это происходит. Вроде бы большинство людей сразу становились неразумными, но некоторые отдельные сохраняли разум, хотя и могли по каким-то причинам с ним расстаться потом. По каким, я не выяснил, как и то, почему половина людей от радиации просто умирает, а другая мутирует исключительно подобным образом.        Тихое шипение впереди отвлекло меня от размышлений, ход здесь был далеко не прямым, его изгиб позволял мне подкрасться незамеченным и я рассмотрел двух гулей, остановившихся рядом, социальные взаимоотношения диких тоже вызывали вопросы, они не взаимодействии и не общались друг с другом, не старались держаться вместе и на голос одного всегда прибегали другие. Я припал к прорези винчестера и поймав голову первого, разбил не вдребезги. Второй быстро развернулся, открытая рот и шипя, я дважды выстрелил ему в грудь, окончательно его успокоив, потом скользнул глазами к ближайшему доступному помещению - напротив была дверь, где я ещё не был и не знал, что там. Но если на выстрелы пребудут ещё твари, нужно где-то прятаться.        Я скользнул внутрь и перезарядился.        Прислушался. Тишина и слабое журчание воды.        В помещении было пусто, да оно по большей части было крохотным, маленький технический узел с навсегда замершими неизвестными мне приборами, наверное связанными с тем, для чего был построен этот коллектор.        Железнодорожные пути давно остались позади, я шел только узкими техническими тоннелями, обходя завалы и заторы.        Я лишний раз сверился с картой, оценивая пройденное расстояние и окружающие пустоты, которые мог случайно пропустить - ладно еще, если это будет исключительно культурная потеря, что мне не удалось познакомиться с ещё одним однообразным техническим помещением, гораздо хуже будет, если там окажется пара пропущенных тварей, которая потом вылезет на шум и в самый неподходящий момент атакует сзади.        Один раз мне попалась светящаяся, издалека заметная тварь, но тут сложная структура тоннелей и переходов сыграла мне на руку, я смог подкрасться в обход и положить несколько пуль в голову гуля прежде, чем он меня заметил.        Честно говоря, я большего ожидал от многоуровневого сердца коллекторов, но кроме древней, массивной и почти бесполезной техники, почти ничего не обнаружил. Ничего интересного или полезного.        Я ненадолго задержался у массивного пульта, в прошлые времена видимо управлявшего всем этим сложным железным сердцем на несколько этажей, а сейчас просто оставшимся ещё одним бесполезным памятником. Внизу подрагивала гладь воды технических бассейнов, часть системы ещё работала сама по себе, по трубам стекала и утекала дальше вода, впрочем, без какой-либо пользы.        Я не мог не задаться вопросом, почему пустует такое большое место, способное стать целым подземным городом. Здесь были толстые стены и рабочие механические двери, здесь можно было закрепиться и легко обороняться, но на такой глубине от этого не было никакой пользы. Даже как укрытие от бомб и радиации, это место не сработало - все эти гули наверняка были людьми, работавшими здесь и вот что с ними стало. Слишком много радиоактивной воды вокруг, мне самому придется чистится после этого путешествия. Даже гули Подземного Мира предпочитали места более подходящие для людей, цепляясь за ту человечность, что у них осталась. Дикие же не строили поселений, не заботились об удобстве или уюте, они были тупы и просты - шипели и рычали, бежали на шум и замирали в неподвижности. Даже тараканы были умнее их.        В конце концов на немыслимой глубине я обнаружил почти не ветвящийся тоннель, уводящий на юг, решив идти по нему до конца, хотя и сомневался, что захочу пройти этим маршрутом ещё раз - было предостаточно путей и по более близким к поверхности тоннелям, да и по самой поверхности, ведущих в ту же сторону. Но лучше идти вперёд, чем возвращаться назад черт знает сколько времени - вдруг путь впереди окажется короче? Ну или я окончательно убежусь, что это тупик и дальше точно пути нет.        На первую ловушку я почти наступил, вот чего не ждал в таком месте, хотя это конечно не оправдание - но на такой глубине я не ожидал встретить никого, способного ставить ловушки - разве что какой-нибудь безумец, умирающий от радиации, пытался здесь напоследок укрепиться - а может он стал гулем и одичал? В любом случае, я полагал, что это старые ловушки, никаких других признаков обитания разумного существа я не видел - ни отходов жизнедеятельности, выдающих себя запахом, ни рисунков на стенах и частей тела, которыми отмечают себя рейдеры, ни даже завалящего фонарика, я шёл в естественной тьме, ориентируясь за счёт своего сумрачного зрения и слабых бликов, которые давали лужи под ногами. Потом я нашел ещё одну ловушку, уже разряженную - попавший в нее гуль свисал с кольев, из-за общего несвежего вида упыря было сложно определить, как давно это произошло. Дальше я смотрел внимательнее и переступил через несколько капканов, спрятанных прямо в лужах и в кучах мусора, принесённого водой. Чем дальше, тем плотнее были натыканы ловушки и я уже сомневался, что они старые - что бы поддерживать это все работоспособным нужно постоянно проверять их. Как обычно, захваченный любопытством, я слишком поздно задался естественным вопросом, а стоит ли лезть и тревожить обитателя, приложившего столько усилий, что бы его оставили в покое - когда я переступил через туго натянутую струну, обещавшую сбросить на меня с потолка деревяшку, утыканную кольями, из-за поворота с нечленораздельным воплем выскочил гуль в синем комбинезоне механика и кинулся на меня. Я сначала принял его за дикого, но в руке он сжимал монтировку, что сразу выводило его из ряда одичавших.        Я с трудом перехватил тощие жилистые руки, не давая гулю навалиться на меня всем корпусом - он был такой же тощий и лёгкий как я, но меня чуть массивнее делали рюкзак и тяжёлая толстая броня, у гуля же был только его вес, старенький комбинезон, монтировка... и праздничный колпак?        - Погоди, погоди, - прошипел я, пытаясь удержать рвущегося гуля, тот на удивление не пытался дотянуться до меня зубами, только рассерженно хрипел. Драться тот особенно не умел, мне удавалось удерживать его, блокируя попытки вырваться, но долго так продолжаться не могло, надо было что-то делать. Я рывком толкнул его к стене, выбил из руки монтировку и почти профессионально - впервые получилось с первого раза - как показал мне Симс, крутанул парня вокруг оси и заломил ему руку за спину, прижав бьющегося упыря к груди. - Извини, приятель, я правда не хотел мешать. Я не думал, что тут кто-то живёт. Поговорим спокойно?        Гуль на диалог идти не хотел, продолжая хрипеть и вырываться.        Ну и что с ним делать? В другой ситуации, в горячке боя я мог бы прибить его, закон выживания несправедлив, но практичен - сначала разбираешься с угрозой жизни, а потом со всем остальным, но дурацкий колпак сбил с настроя, заставил видеть несчастного бедолагу, а не противника "убей или умри".        Да и пример того отшельника с Минного Поля все ещё стоял в памяти.        - Ладно, попробуем тебя для начала связать. - я впихнул упыря в ближайшую дверь, надеясь найти там какую-нибудь мебель, мне бы сошел и шкаф и стеллаж, куда можно было бы засунуть несговорчивого отшельника или стул, трубу к которой можно было его привязать, может быть моток провода или комната, в которой можно было бы его запереть.        От неожиданности я едва не выпустил гуля, который, почуяв слабину, рванулся, крепко приложив меня по носу затылком, вырвал одну руку, попытавшись ударить меня кулаком, но снова потерпел неудачу - я проморгался и снова его скрутил.        - Извини, парень, сейчас я дерусь лучше тебя. - прошипел я, сплевывая текущую из носа на губы кровь. - Вот полгода назад у тебя был бы шанс...        Я вспомнил, почему отвлекся и снова оглядел помещение - многие бары не выглядели так ухоженно и привлекательно, как эта бетонная комнатка коллектора, с таким количеством лампочек, гирлянд, довоенных рекламных плакатов, потерявших в цвете, всяких ковриков и декоративных мелочей, которых хватило бы на две лавки старьёвщика.        - Это ты сам сделал? - удивился я. - А у тебя тут мило. Очень уютно.        Гуль, как будто понял мои слова, потому что захрипел ещё яростнее. Мне надоело воевать с ним и я просто засунул его в ближайшее кресло, цапнув из горы мелочей рулон клейкой ленты, обмотал поперек груди, а потом отдельно руки и ноги. Вытер кровь с лица и смахнул пот.        - Уф, так-то лучше. - я бросил больше чем один беглый взгляд на обстановку вокруг - посмотреть было на что, почти каждой мелочи было уделено внимание и что-нибудь сделано - не просто лампочка, а самодельным украшенным абажуром, но просто стол, а под самодельной скатертью, сшитой из одеяла, разложенные на полках игрушки, механизмы, расставленные на кухне тарелки и плошки, тоже на своих подставках и салфетках.        - Парень, а ты действительно умелец. Я видел бродяг, которые умеют мастерить всякое полезное, но ни у кого не видел такого дома. Наверное, ты тут все обустраивал и собирал годами.        Гуль, словно поняв мои слова, захрипел и забился ещё более возмущённо, пытаясь сдвинуться вместе с креслом.        - Да ладно, ладно. - миролюбиво поднял руки я. - Видишь, ничего не трогаю и не беру, просто смотрю.        Клетку с шуршащими тараканами я увидел не сразу, она стояла в дальней стороне от уголка со спальней, рядом с кухней.        - Ух ты, у тебя даже питомцы есть. Понимаю, одному грустно. - сказал я, присаживаясь на корточки и заглядывая в клетку - все было организованно грамотно, дверка что бы чистить сбоку и сверху что бы забрасывать корм, несколько узнаваемых человеческих костей внутри - я поморщился. Встал, заглянул в мойку, там обнаружилось ещё несколько наполовину разделанных кусков мяса, в которых не сложно было опознать гуля.        - Понимаю, жрать тут больше нечего. - вздохнул я, раньше меня бы это ещё могло шокировать. - Выбирать не приходится.        Гуль продолжал следить за мной глазами, периодически хрипя и шипя в ответ на мои слова, если бы не его реакция на отдельные фразы, я бы решил, что он на самом деле одичал, возможно совсем недавно, уже после того, как все это обустроил, но в клетке были ещё не до конца обглоданные кости, а от плошки с едой ещё ощущалось идущее тепло.        - Что же мне с тобой делать? - грустно спросил я его. Гуль напрягся и угрюмо затаился. - Я вообще не хотел с тобой драться, но если я тебя развяжу, ты же снова кинешься на меня, так? А если я уйду, а ты сам не развяжешься, что тогда? Питомцев твоих жалко, погибнут с голоду.        Гуль быстро скосил глаза на клетку, ещё раз подтвердив, что вполне понимает мою речь.        - Смотри... - я заметил бейджик на груди спецовки гуля. - Гэлоу. Ты же Гэлоу? Так вот, Гэлоу, я тебя всё-таки развяжу, когда буду уходить, но если ты кинешься, тогда уж не обижайся, пришибу. А пока давай побеседуем. Ты не против? Если бы ты был против, ты бы сказал так? Ну, значит, не против.        Попытки вывести гуля хотя бы на частичное участие в разговоре, пока не приносили успеха и мне приходилось болтать за двоих.        - Ну хотя бы кивни или головой покачал. - предложил я. - Я поставлю чайку, за едой и разговор лучше идёт. Ты как, чаю выпьешь? Угощение с меня, хоть я и гость. Гулей я не ем, уж извини.        Гуль сначала замотал головой, потом закивал. Понимания не прибавилось, но какое-то общение налаживалось. Было бы хуже, если бы он молчал как партизан и игнорировал мои попытки говорить.        Я выложил на стол свои скудные припасы - пачку сухих довоенных галет, узкую банку чипсов и единственную шоколадку, которую берег про запас, но тут был хороший повод. Тем более...        - У тебя ведь день рождения? - поинтересовался я. - Колпак, все эти украшения... ничего, если я тоже сделаю подарок?        Гуль уставился на меня так, словно дыру во мне мог проделать взглядом, немного внутренне напряглась я достал из рюкзака свою находку, подобранную на поверхности - череп, судя по размерам принадлежащей кротокрысе, весь покрытый извилистой резьбой. Странная поделка умельца из пустошей, которую он не успел довести до ума.        - Я сам люблю собирать всякие интересные вещи и нести домой, но эту штуку подарю тебе. Она у тебя впишется в интерьер как родная. Ты не против?        Гуль ещё долгую минуту пялился на меня, а потом быстро закивал. Я положил череп на стол и гуль начал извиваться, дергать плечами, явно желая освободить руку. Я помедлил ещё секунду, преодолевая опасения - вполне обоснованные, кстати - потом снова присел на корточки:        - Я освобожу тебе руку, только не хулигань, ладно? Я серьёзно.        Гуль рассеяно кивнул, новая игрушка завладела всем его вниманием. Я разрезал ленту и убрал нож, осторожно отодвинувшись. Гуль немедленно цапнул череп, заглянул внутрь, а потом так же как и я, начал повторять пальцами рельефный узор из бороздок, издав удовлетворённый хрип. Я решил, что подарок ему понравился и достав из рюкзака заварку, наполнил хозяйский чайник водой, гуль несколько раз настороженно косился на меня, но вроде не проявлял агрессии. Потом он потянулся и взял шоколадку, попытавшись вскрыть обёртку одной рукой.        - Погоди, сейчас чай будет. - гуль на удивление послушно отложил шоколадку, пододвинул к себе салфетку из выцветшей ткани - похоже он был крайний аккуратист, у которого все вещи был на своих местах и для каждого действия был заведены свои ритуалы. Не психанул бы, если я сяду за стол с немытыми руками или возьму не ту ложку...        Я протёр руки кухонным полотенцем, достал свою кружку, из толстой консервной банки, прокомментировав:        - Любимая кружка, это святое. Она такая одна. У тебя какая? Синяя, серая? Или вон та, с отбитым краем?        - Кхии... - с усилием прохрипел гуль, с трудом открывая рот. Черт, похоже он очень долго не говорил. - Кфши... кшиолетшовая.        Я удивленный и такими успехами, нашёл в сторонке фиолетовую кружку с сувенирным, слегка потускневшим рисунком. Заварил нам обоим чай. Подумав, освободил гулю и вторую руку, все ещё частью сознания продолжая ждать подвоха - безобидность может быть обманчивой, гуль может кинуть в меня черепом, когда я отвернусь, может плеснуть кипятком из кружки - то, что это мало что даст ему с привязанными ногами, ничего не гарантирует, желающие причинить вред люди не обязательно логичны и умны.        Но гуль вел себя вполне смирно, по его примеру я постелил себе вторую салфетку, поставил на нее кружку, гуль старательно, но неуклюже распечатал шоколадку, аккуратно сложил шуршащую обёртку и бережно убрал в нагрудный карман. Так же старательно, чуть ли не измеряя пальцами, разломил шоколадку напополам, пододвинул мне мою половину - хотя я ожидал, что он скорее сунет ее в рот и забудет о моем существовании. Гуль действительно отломил плитку, положил в рот и закрыл глаза от удовольствия. Наверное давно не ел ничего другого кроме гулятины.        Как тут не одичать с такой диеты?        Я чуть спокойнее откинулся с кружкой, наблюдая за ним. Странное чувство, ощущение безумного чаепития из книжки - так же странно было помнить, как я шел в полумраке через сырость, гулей и ловушки, как мы с этим парнем дрались, что бы сейчас сидеть здесь и пить чай...        Я отодвинул пустую кружку и неожиданно заметил шахматную доску на дальнем столе:        - О, ты играешь? Хочешь партию? - на самом деле, мне почему-то ни разу до этого не попадались ни шахматные доски и ни игроки, так что до поры, пока это не тронуло мои воспоминания, я даже не думал о существовании шахмат и своей гипотетической возможности в них играть.        Гуль снова напрягся и уставился на меня своими пронзительными глазами, я напрягся, опасаясь, что снова сделал что-то не так.        - Нет, если не хочешь, нет проблем. - бодро сказал я. - Просто предлагаю, я не против обновить навыки.        - Дха... Дхавай. - так же трудно прохрипел гуль. Я обрадовался и переставил доску с фигурами на стол, отнеся бокалы к мойке. У гуля имелся запас воды, но конечно чистой она не была, так что я просто вытер свою кружку и убрал в рюкзак. Гуль с некоторым сожалением разглядывающий неоконченную партию, которую он вел сам с собой, поспешил расставить фигуры по местам и мы действительно сыграли партию. Первый раз я играл осторожно, не особенно уверенный в своих навыках и знаниях, к тому же опасаясь, что если выиграю, это снова выведет гуля из себя. Так что я проиграл, оставив Гэлоу совершенно довольным собой, несмотря на очень слабые разговорные навыки, второй раз мы играли медленнее, я расслабился, шахматы позволяли не спешить и оставляли много места для размышлений, часть меня замирала внутри: я это помнил, я чувствовал что уже делал это, что я вот так же часами сидел за доской, напряжённый и одновременно расслабленный как во время бега по знакомой, но все ещё опасной территории. Я не помнил, с кем я играл и какие мысли меня тогда посещали, но я помнил это чувство, помнил, как делал это.        Вторую партию мы с усилием свели к ничьей, хотя гуль все равно выглядел очень довольным, третью я все же выиграл, Гэлоу с сосредоточенным сопением кинулся расставлять фигуры снова. Я уже устал, время было позднее, так что я не стал мешать гуляю выиграть, с сожалением поднявшись из-за стола.        - Было весело, но надо идти. - с сожалением сказал я. Как бы ни был мне симпатичен этот странный гуль, но он сумасшедший и неизвестно, что придет ему в голову - может он захочет присоединить меня к своей коллекции и запрет где-нибудь - я не рискну здесь заночевать. - Мне ещё долго идти к себе домой. Ноги сам освободишь?        Гуль неохотно кивнул, он выглядел разочарованным, но вроде не пытался помешать мне уйти.        - Ещё раз с днём рождения! Неплохо посидели. - на прощание сказал я. - Я ещё как-нибудь загляну поиграть в шахматы?        Гуль задумался на секунду, а потом уверенно кивнул.