Часть 28

      🎶James Blake — Retrograde

      Юри отшатнулась скорее по инерции, чем от страха, и шагнула назад. Хотя сдвинутые брови, поджатые губы и дернувшиеся пару раз желваки на лице Ким Тэхена ее все же слегка напугали. Так он обычно выглядит, когда хочет ей навредить. Физически. И, конечно, надорвать ее сердце своими словами. Впрочем, от сердца там уже почти ничего не осталось. Так, лоскутки.       Юри шагнула за диван, теряя один мягкий тапочек. Контраст холодного пола заставил ее вздрогнуть и взглянуть вниз. Подняв голову, Юри захлебнулась воздухом. Тэхен шагал уверенно, быстро и даже не остановился перед диваном, просто шагнул одной ногой на сиденье, второй на его спинку и спрыгнул перед ней.       У нее дернулось все тело, выпрямляясь и напрягаясь по всем мышцами и суставам разом, а ее тонкие пальчики сильнее впились в ворот мягкого халата. Тэхен замер. Юри отшагнула назад. На один шаг. Второй…       — Ты меня боишься? — низкий голос, тихий и с хрипотцой, заставил ее зайтись мелкой дрожью. Но, осознав смысл слов, она вздернула свой курносый носик. Этот ее привычный жест отрицания в одну секунду заставил Тэхена расслабиться и разжать кулаки. Он тихо усмехнулся упрямству, что заплескалось в серости ее глаз, пристально и с вызовом смотрящую на него.       — Нет, — выдохнула Юри. Она смотрела на уже расслабленного Кима, и ей показалось, мало одного слова, потому она опустила руки вниз, позволяя вороту халата распахнуться, не сильно, но так, что верхней части груди сразу коснулся прохладный ветерок, дующий с находящегося рядом балкона.       Карий взгляд соскользнул вниз, вызывая у Юри желание как можно скорее прикрыться, но внутренний голосок протестовал, не позволял поддаваться смущению и нервозности, вдруг ее охватившим.       — Я не боюсь тебя, господин Ким, — Чо отшагнула еще на два шага назад, теряя второй тапочек, зацепившийся за низкую ножку дивана. Лодыжки коснулся тюль, развиваемый усилившимся ветром, лизнув холодом. — Я знаю, что ты ненавидишь меня и ты всегда так смотришь, когда злишься на меня за что-то. И меня это… — она говорила уверенно и четко, запнулась, но тут же подобрала слово, спешно произнося: настораживает.       Брюнет опять нахмурился и также отшагнул назад, позволяя на мгновение невесомой ткани взметнуться вверх и закрыть девушку от него полностью. Даже чертова штора строит между ними барьер! Тэхен отвернулся и тем же уверенным шагом направился в сторону ванной.       Юри проследила за устремляющимся прочь от нее мужчиной, только сейчас замечая его босые ноги. Опустила взгляд на свои ножки, начинающие слегка мерзнуть. Прозрачные ноготки выглядели так же блекло, как и она вся. Дверь хлопнула, заставляя ее вздрогнуть всем телом, вскинуть взгляд вверх, увидеть закрытую дверь в ванную и понять, что внутри нее все сжалось до микроскопических размеров. Хлопок прозвучал как точка, поставленная в сегодняшнем вечере. Она не нужна этому человеку. Противна настолько, что он даже видеть ее не хочет.       Тэхен уперся ладонями в край раковины, отдышался будто от бега и резким движением открыл кран. Плеснул в лицо холодной водой, вновь отдышался и, подняв взгляд, уставился в свое отражение. Зеркало было слегка запотевшим, но ярко передающим его напряженные поднятые плечи, в которые втягивалась голова. У него горело лицо и уши, а на деле он был бледным. Прозрачные капли стремительно стекали вниз и падали с высоты, с кончиков его волос, часть капель по шее катилась за ворот рубашки. Тэхен уловил, как дернулся его кадык, еще раз и еще. Его начало мутить. Он опять склонился над раковиной и, набрав горсть воды в ладони, плеснул ею в лицо, принимаясь растирать влагу, будто так можно было смыть со своего лица клеймо того, кто только и умеет, что причинять боль девушке, которая ему нравится. И даже не просто сильно нравится.       — Идиот, — прошептал он, вновь всматриваясь в свои глаза. — Она же не права, — он опять взглянул на струю воды, подхватил ее и плеснул в лицо. Повторяя отчаянный жест, который мог смыть с него все то, что он уже сделал и сказал Чо Юри за время знакомства. Губы хватали воздух, а изнутри рвался отчаянный шепот. — Скажи ей… — руки ощущали холодный край раковины, глаза бегали по своему отражению, а из губ так и рвался стон безнадежности: — Трус.       Тэхен еще пару раз повторил свой отчаянный ритуал в надежде, что сможет привести не только свои мысли, но и чувства в порядок. Только на третьем подходе осознал, что ничего не меняется, и вообще, наоборот, внутри становится тяжелее и холоднее.       Стянув полотенце, лежащее на краю тумбы, он промокнул лицо, откинул его в сторону, не замечая, что оно тут же соскользнуло на пол. Уловил в отражении свои чуть покрасневшие глаза и щеки от трения ладоней и резко отвернулся от зеркала. Его неимоверно бесила своя трусливая физиономия. Да, именно что трусливая. Иначе как назвать все то, что он делает по отношению к Чо Юри? Кулаки вновь сжались, а челюсть напряглась. Он прошел к двери, взялся за ручку и замер. В груди по-настоящему барабанило, а в ушах гудело. Правая рука сама рванула к грудине, будто хотела поймать рвущееся наружу сердце, которое с каждым ударом поднималось все выше, к горлу, будто искало выход. Сжав ткань рубашки на груди, он рывком распахнул дверь и замер.              Юри слышала плеск воды и от этого по-настоящему нервничала. Что ей делать? Уйти в таком виде она не может. А вся ее одежда, хоть и грязная, осталась там, в ванной, которую оккупировал мужчина. Она думала постучать и попросить отдать ей ее вещи, и даже уверенно подошла к двери, занеся руку, но тут же остановилась. Отбежала обратно в залу, прошла кругом по комнате и, вроде как набравшись храбрости, вернулась обратно. Занесла руку, но опять передумала. Но не ушла, так и осталась стоять напротив. Она еще несколько раз поднимала руку над дверью, чтобы постучать, но тут же передумывала, роняя ее вниз.       И вот Юри в очередной раз занесла кулачок вверх, на уровне глаз, и почти коснулась дерева, как дверь распахнулась, заставляя ее оцепенеть.

🎶Fleur Blanche - Örsten

      У него были красные глаза и щеки, наполовину мокрые волосы, с которых капала вода. Она застыла. Его взгляд был новым. Не как обычно уверенный, иногда надменный, а чаще просто недовольный и злой. Он был… Растерянный.       Ее кулачок был напротив его плеч. Так и висел в воздухе, концентрируя на себе его взгляд. Тэхен будто со стороны наблюдал, как его накрывает большая рука — его — проскальзывает большим холодным пальцем в горячий пучок сжатых пальцев, которые от чужих действий покорно расцепляются. Его ладонь такая большая по сравнению с ее. Его длинные пальцы аккуратно обхватывают ее маленькие пальчики. И медленно тянут ее к себе.       Юри смотрит зачарованно в глаза карие, которые устремлены на действия рук. Не дышит. Боится спугнуть что-то ей неизвестное. Центра ее ладони касаются мягкие губы, прохладные, но такие привычные в этом действии. Как тогда, на крыше. Она неимоверное количество раз призрачно ощущала, вспоминала, представляла это действие и просто от этих мыслей испытывая трепет, нежность и желание.       Тэхен закрыл глаза, а Юри выдохнула, издав еле слышный стон. Она удерживала свой взгляд на своей руке, зажатой в мужской и прижатой к его губам. Это действие уносило ее в другую реальность. В ту, где Ким Тэхен был другим человеком: нежным, ласковым и, возможно даже, влюбленным в нее.       «Его сердце уже твое», — в ее голове тихо раздался голос Хан Джеин. Юри подняла взгляд на лицо Тэхена. Он будто почувствовал это и открыл глаза. Сердечко предательски сжалось. Карий взгляд опять был другим — мягким, спокойным и нежным. И если бы она ни слышала от этого человека столько плохих слов в свой адрес, если бы ни прочувствовала на себе все его жестокие действия на своем теле, то сказала бы, что он смотрел на нее влюбленно.       Из все еще включенного телевизора донесся громкий звук. Юри дернулась и по инерции потянула свою ладошку на себя. Но ее держали крепко и сжали еще сильнее, причиняя дискомфорт. Она опять потянула руку на себя, делая при этом шаг назад, ударяясь правой пяткой о стену позади.       Ким явно не желал отпускать, но ее резкое движение головы в сторону скрыло от него ее глаза, колыхнуло волосы так, что они закрыли ее профиль полностью. Он опять замер и будто в замедленной съемке смотрел, как ее мягкие каштановые волосы возвращаются назад, колышутся под собственным весом — раз, два, три, четыре — и останавливаются.       Его рука попадает в поле его же зрения, будто чужая подцепляет указательным пальцем прядь ее волос и медленно ведет к ушку, заводит ее за него и зависает в воздухе, в паре миллиметров от горячей кожи. Розовая щечка теперь видна полностью, Тэхен не дышит, не моргает, потому что отчаянно боится сломать что-то волшебное. Воздух вокруг напряженный, но в то же время дарующий тепло.       Юри хочется… Убежать? Нет. Поругаться? Нет. Разозлиться? Нет. Обнять? Да. Поцеловать? Да. Поддаться? Да. Да! Тысячи раз да! Почему она должна себя сдерживать от прикосновений к мужчине, которого любит всей душой? Почему она должна сегодня бежать от него, если это единственный день, ночь в их жизни? Кулачки сжимаются, носик чуть дергается вверх, сердце заходится в беге, будто желая поскорее разбиться, и бьется в ребра ощутимее.       Она не успевает повернуться, но чувствует как ее щеки касаются, еле ощутимо. Мурашки разом взвиваются по всему телу, кулачки разжимаются, губки распахиваются, а глаза, наоборот, тяжелеют и почти закрываются. Как же ей прекрасно. Она впервые ощущает себя какой-то особенной. От такого простого, почти невинного жеста, она в мгновение понимает, что кому-то нужна. «Но только сегодня», — ехидно шипит голосок внутри. И от этого все звенит. Кулачки вновь сжимаются. Но прикосновение к щеке становится более ощутимым, и она замечает со стороны мужчины шевеление.       Ее личико вновь возвращается в прежнее положение, обращается к нему полностью. Медленно и как-то настороженно. А рука у него уже полностью к ее щечке прижимается. Нет, не сильно, там даже расстояние есть, слишком большое, как думает Ким. Там зазоры как Марианские впадины, между его пальцами и ее кожей. Тэхен от этого тихо рычит и шагает к девушке ближе, ладонь прижимая крепче. И сейчас замечает, что рукой всю ее щечку скрывает. Она такая миниатюрная.       Юри сначала смотрит шокировано, но после его приближения, глаза закрывает и даже щекой вдавливается в его касание. Хочется ощущать больше. Он замечает, как ее голова чуть наклоняется к его ладони, и внутри все загорается. Не останавливаться! Насладиться. Хотя бы этот день, эту ночь.       Быстрый поцелуй как ветерок, мимолетный и с последующим заглядыванием в глаза в ожидании разрешения от нее. Она не кивает, не говорит ни слова, но уверенно делает маленький шаг к нему. Через секунду в его бока вцепляются и комкают рубашку так, что она натягивается в районе живота. И этот жест окончательно зажигает его, волна жара разлетелась по всему телу волнами. Она разомкнула губы, и жар его весь разом сконцентрировался в районе паха, заставляя его громко втянуть воздух через ноздри. Его губы сжались, стараясь хоть как-то утихомирить свое животное желание наброситься и поиметь. Разрядиться, как он привык делать. Но он не хотел такого сегодня. Вернее, с ней не хотел такого себя.       Юри, замечая, что от ее прикосновения мужчина стал серьезнее, разжала пальчики, задержалась на пару секунд, чувствуя тепло его тела, и с неимоверным усилием убрала руки. Только не опустила их, как он думал. Правая рука взметнулась вверх к его лицу, двинулась выше и указательным пальчиком руки сдвинула с его глаз прядку темных волос, с которой сорвались вниз не менее четырех капелек воды. Подушечка пальца ощутила холод.       Ее серые глаза внимательно следили за всем, что она же делала. Взгляд с правой руки скакнул на левую, которая уже подушечками пальцев ловила у уха другие капли, катящиеся вниз по его щеке, оставляя холодную дорожку. Он сглотнул, привлекая ее взгляд к дернувшемуся кадыку. Ее сердце совсем сорвалось и уже отчаянно долбило в груди. Вот-вот и вылетит наружу. Во рту пересохло, а тяжелая истома начала тянуть ее тело куда-то вниз.       Он смотрел так пронзительно, но при этом спокойно и, кажется, с любопытством, что у нее ноги начали подкашиваться. Еще миг, и точно упадет, прямо здесь падет к его коленям.       А потом он улыбнулся. Легонько, будто боялся переборщить.       И ее мир замер в этой улыбке. Карие глаза искрились, и в них она видела себя. Металась глазами по его зрачкам и видела в них только себя. Всматривалась, желая рассмотреть его цвет, заметить все точечки и крапинки. У него на нижних ресничках родинка маленькая. Такая милая. Юри погрузилась в свои мысли, что не заметила, как сама начала отвечать такой же улыбкой и светящимися глазами.       Его ладони уже скрывают две ее щечки, горячие и мягкие. Она даже не заметила, как это произошло. У нее блестят губы, там он и задерживает свой взгляд, медленно приближается, ее губы сразу раскрываются шире, а он тормозит в сантиметре от них и, в последний раз заглядывая в серые радостные, искрящиеся счастьем глаза, уверенно скидывает с себя оковы, что сдерживали его все это время от самого желанного чувства.       Любить — да! Он хочет! Он будет! Он умеет, как никто другой.       Нежно целовать, сжимать аккуратно, скользить мягко и чувственно. Стоило его рукам опуститься ниже, как Юри издала первый стон, еще ближе шагая к Киму, совсем вплотную так, что чувствуется его желание, упирающееся ей в живот. Встает на носочки, стараясь быть выше, и чтобы ему было удобнее. Второй стон вырвался резко и неожиданно от удара спины о стену. Потому что стало дико. Их поцелуи — это самые настоящие американские горки.       Тэхен отрывается с неохотой, хватает ртом воздух, ищет ее взгляд, и серая поволока разрешает большее. Его руки, блуждающие по ее стану, ведут к ее животу. Правая рука находит узел с полубантом. Он опять смотрит ей в глаза, только она не отвечает. Юри смотрит вниз, на действия его рук и закусывает нижнюю губу. Уголки его губ летят вверх от этого ее жеста. Правая рука тянет за пояс.       Но он не сдвигается ни на миллиметр!       Он смотрит растеряно и с явным не пониманием. Юри поднимает голову, видит этот его удивленный вид, настолько недоуменный, что невольно усмехается. Тэхен же еще раз тянет сильнее за белый мягкий пояс, но тот не поддается. Вторая рука начинает помогать первой. Его взгляд такой сосредоточенный, с нахмуренными бровями и кончиком языка, показавшимся в уголке губ, кажется, даже прикушен зубами. Он отшагивает назад, чтобы видеть лучше.       Ей искренне весело от такого его выражения лица, ставшего в мгновение ока мальчишеским, непосредственным и совершенно безобидным. Она ощутила себя подарком, который он хочет открыть, но терпит глупую неудачу. Халат на животе двигается под натиском его пальцев, уже отчаянно пытающихся развязать узел. Она смеется, легко и совсем беззлобно. Ее звонкий смех заставляет его поднять к ней беспомощный взгляд. Юри накрывает его руки своими, останавливая ёрзания. Цепляет его ладони пальцами и уверенно тянет в стороны, заставляя отпустить пояс.       Он чуть расстраивается, теряя ощущение тепла ее тела, а потом и совсем огорчается, стоит ей шагнуть в сторону от него, а потом и вовсе отойти от него в сторону зала. Она что, решила просто так сейчас уйти? Он разворачивается за ней, но не двигается с места. Не знает, что она хочет. Не понимает, как быть. Он что, так глупо сейчас все разрушил? Поясом?! С которым не смог справиться? Бред же! Бред? Или…       Она шла уверенно вперед, туда, где светил яркий свет — в самом центре зала. С телевизора лилась музыка, мягкая и нежная, подходящая к сопровождению ее спокойной, не спешной походки. Прочь от него.       Тэхен сделал нерешительный шаг следом, но опять замер. Что делать? Как быть? Голос будто пропал, да он и не хочет сейчас ничего говорить вслух. Он хочет целовать, ласкать, гладить и ощущать ее всем своим существом.       Юри смотрит по сторонам, останавливается, а после секундного замешательства, уверенно шагает в сторону спальни. Он почти теряет ее из вида, потому шагает вбок и вытягивает шею, следя за ней, но все еще опасается идти следом. А Юри в этот момент чуть оборачивается к нему и с удивлением смотрит на него. Улыбается и, отворачиваясь, резко скидывает с себя халат.       Он давится воздухом. С жадностью скользит по ее голой спине, узким плечам, тонкой талии, плавно переходящей к бедрам, прикрытым черным хлопком. У нее светлая кожа, и этот контраст буквально кружит голову, будто весь кислород вытягивает, так что он открывает рот и дышит уже им. Глубоко и рвано, член тянет вперед, к ней. Она поворачивает голову в сторону, в этот раз не смотрит на него, но он видит ее приподнятый в улыбке краешек губ. А потом она уходит в тень спальни, исчезает из его поля зрения. Ненадолго.       Он в несколько широких быстрых шагов следует за ней. Ступает уверенно, но тихо. Настолько незаметно, что она вздрагивает, когда ощущает тепло его тела за своей спиной и горячий воздух, шевельнувший ее волосы на макушке. Она стоит к нему спиной. И сейчас ему дико хочется коснуться ее. Но он не знает, как это сделать? Такой жестокий выбор. Руки зудят, губы горят, член дергается в нетерпении. Но он хочет не так. Хочет все правильно. Только как это правильно должно быть?       — Ты меня боишься? — ее шепот рушит тишину и до боли бьет его по голове. И вдруг становится смешно от ее вопроса. Он же сам недавно его задал. Ей.       — Нет, — хрипит Тэхен и делает шаг ближе. — Я не боюсь тебя, госпожа Чо, — отвечает ее же словами и наклоняется к ней, произнося ей это на ушко, а кончиками пальцев правой руки ведет по ее руке вверх, от самого запястья выше, выше, боясь сделать неверный шаг. Смотрит на ее кожу, подсвечиваемую тусклым светом ночника, горящего в углу комнаты у зашторенного окна, и видит, как плечи покрываются мурашками. Ведет носом по ее волосам, двигается к другому уху и шепчет, наклоняясь ниже, заныривая чуть вперед. — Я не ненавижу тебя. Я боюсь себя рядом с тобой, — его губы щекочут ее ухо. Она поворачивает голову к нему, смотрит изумленно. — И меня это… — он смотрит на ее припухшие губы, находящиеся в сантиметре от его, и выдыхает: настораживает.       Левая рука ложится на ее талию, скользит вперед, на ее живот, и пятерней накрывает его весь, в который раз поражаясь тому, насколько она миниатюрная рядом с ним. Юри от его жеста дергается и первая касается его губ своими. Нежно пробегает язычком по его верхней губе, посасывает нижнюю, боясь сделать что-то резкое. Потому что хочется медленно, тягуче, позволить погрузиться в его объятья с полной отдачей. Так, чтобы запомнить навсегда. На всю оставшуюся жизнь.       Ее поцелуй мягкий, неторопливый, направляющий его руку по ее животику вверх. Ладонь проходит между грудей, даже так боясь коснуться ее там, где всегда хотелось, ведь рассудок снесет окончательно. А он так не хочет. На этот его жест, она чуть прикусывает его нижнюю губу, оттягивая на себя, а после совсем разрывает поцелуй. Он открывает глаза и видит ее дернувшийся носик, как когда ей что-то не нравится.       Ему становится весело от этого. Глаза вспыхивают, он тянется чуть вперед и уверенно смотрит вниз, где ее рука хватает его правую, и ведет ее ниже, к мягкому полушарию. Его разум заметно мутнеет от ощущения, от упирающегося в ладонь твердого соска, от ее мягкого поцелуя со стоном ему в щеку, от ее откинутой головы на его грудь, от ее выгибания поясницы так, что ее попа упираются в его бедра, тревожа налитый член. Его правая рука метнулась вперед, накрывая вторую грудь, сжимая сильнее, чем рассчитывал, но этим вызывая стон не только у нее, но и у себя. Глухой и с долей облегчения. Она сильнее жмется к нему, а его губы уже опускаются на ее острое плечико, ее волосы лезут в рот, но у него нет свободных рук, да и вряд ли они освободятся в ближайшее время. Про себя он усмехается от того, что руки уже приросли к ее груди. Она так идеально ложится в его ладони. Женская грудь всегда была его слабостью. А настолько шикарная, заполняющая все его ладони — настоящая редкость. Он посасывает ее плечико, ему даже хочется ее укусить, но он только скользит зубами по ее коже, ощущая, как она начинает тереться об него своей попкой.       Негодяйка. Он рычит и резко разворачивает ее к себе лицом. У нее глаза хоть и распахнуты от неожиданности потерянного тепла его рук и губ, но с замутненным зрачком и вспыхнувшим недовольством, стоило ей остановить взгляд на его рубашке.       Он отшагивает от нее и сам начинает спешно расстегивать пуговицы, без перерыва скользя взглядом по ее телу, не замечая, что беспрерывно облизывает и закусывает губы. Желтоватый свет ложится на ее кожу мягкими оттенками, создает тень у груди, закрывает тьмой один бок, окутывая ее загадочность и неизвестностью происходящего. В груди все пульсирует, живот сводит судорогами, замечая, как она переминается с ноги на ногу, сжимая бедра.       Юри впервые не хочет прикрыться, она видит его желание. Видит, как он наслаждается, смотря на нее, и подтверждает ее мысли тихими словами:       — Ты идеальна.       Тэхен поднимает взгляд к ее глазам и смотрит удивленно, будто не веря тому, что сказал это вслух. Но, замечая ее смущенную улыбку и отведенный в сторону взгляд, радуется, понимая что так даже правильно. Может, хоть это чуть скроет его ужасные слова, сказанные в ее адрес.       Рывком распахнув рубашку, Тэхен не смог сразу стянуть ее с рук, забыв расстегнуть манжеты. Вторая тупая и глупая ошибка. Он же всегда делает все красиво и эффектно, а сегодня что? Пальцы правой руки пытаются расстегнуть спрятанную манжету левой руки, но из-за спешки и нервозности терпят неудачу, раз за разом соскальзывая с пуговки. А еще у него, кажется, вспотели ладони. Щеки заливает румянец, и капля злости начинает разрастаться в груди. Он смотрит на свои руки, неумелые пальцы и совсем теряется.       Юри шагает мягко, три шага до мужчины, который, кажется, нервничает не меньше нее. Это так забавно, но показывает ей сейчас, что он такой же человек как и она. Ее руки мягко касаются его прохладных пальцев, останавливая его движения. Он чуть отводит руки в стороны, а Юри аккуратно расстегивает сначала правый рукав, потом левый. Она позволяет себе посмотреть на голый торс, на аккуратную дорожку темных волос, тянущуюся от пупка вниз, скрываясь за ремнем и поясом брюк, разглядеть выпирающий бугорок и нервно сглотнуть. Рубашка летит вниз, сама соскальзывает с его опущенных рук, будто понимает, что лишняя. Только Чо этого почти не замечает, перепрыгивает взглядом вверх, рассматривает проступающие кубики пресса, накаченную грудь, темные ореолы сосков и замечает движение грудины, рваное, резкое, будто видит, как сердце его рвется наружу. Он дергается от прикосновения ее руки к правому боку. Она сама пугается, не осознавая, что сама стала причиной его движения, распахивает глаза и вздергивает подбородок вверх. Видит потемневший взгляд. Он рывком тянется к ней, накрывая ее губы, обхватывая плотнее, языком вторгаясь уверенно в ее рот, проходясь по зубам, шагает ближе и ощущает две ее ладошки, заскользившие по его грудине, животу и пряжке ремня. Он простонал, стоило ей провести пальчиком вдоль пояса, рыкнул, когда она со звоном расстегнула ремень и пуговку на брюках. Прикусил ей верхнюю губу, останавливаясь на миг, когда ее рука расстегнула молнию, медленно и нарочно проводя костяшками пальцев по члену. Она, кажется, от этого улыбнулась ему в губы.       Тэхен отстранился, заглянул в ее веселые глаза и готов был распластаться у ее ног, замечая, как она отпускает его и тянется к своей последней части одежды. У него самовольно задерживается дыхание от того, что он накрывает ее руки своими, будто запрещая ей сделать последнюю глупость. Ее взгляд вновь смотрит удивленно, но он уже отводит ее руки в стороны, возвращает их на свой живот и опять целует. Только в этот раз ведет губами вниз, касается ее кожи своим языком, обжигая сначала теплом, а после прохладой комнаты. Юри ёжится от таких перепадов и совсем вздрагивает, когда ее правый сосок затягивают в рот, создавая вакуум, целуют и прикусывают слегка зубами, тут же отпуская и облизывая языком медленно, еле касаясь. У нее подкашиваются ноги, и она действительно начинает оседать.       Ким подхватывает ее за бока, ощущая ее дрожь, тянет ее вверх, чуть разворачивает и подталкивает к кровати. Два шага назад под его натиском, и она ощущает мягкость и гладкость покрывала. Коленки подгибаются, и она садится, чуть неуклюже и косо, но зато перед ее глазами оказывает его живот. Руки сразу тянутся обратно, но ловят пустоту, потому что мужчина отходит назад, скидывает брюки и с неким смущением опускает взгляд вниз. Ему стало чуть легче дышать, избавившись почти от всей лишней одежды. Но разум выглядывает наружу и заставляет его спешно выйти из комнаты.       Чо теряется мгновенно. Он что, передумал? Сейчас? Она что-то сделала не так? Вопросы вспыхивали в ее голове как красные вспышки и ей даже начало казаться, что в комнате действительно загорались красные лампочки. Но Ким вновь вбежал внутрь, зажимая в руке блестящие пакетики, и небрежно кинул их на постель у подушек. Поймав ее растерянный взгляд, он улыбнулся, с теплом осознавая, как она испугалась его ухода. Серые глаза моргнули пару раз, обернувшись, она разглядела презервативы и будто выдохнула. Расслабилась и, чуть подтянувшись на руках вверх, залезла на кровать с ногами. Согнула коленки, оперлась ступнями о белое покрывало и еще подтянулась выше, будто в наказание за мимолетный страх хотела скрыться от него.       Он стоял сбоку, наблюдал за ее движениями и ощущал, что с каждым мгновением теряет контроль. Ладони холодила пустота, впрочем, она же и окутывала все его тело, будто показывая, что вот так ему и жить. Нет, не сегодня. Сегодня у него есть любовь, которая согреет, может, даже обожжет, навсегда запечатлевая о себе память.       Он опускается коленом на постель, Юри замирает, поворачивает к нему голову и не успевает вздохнуть. На нее налетают горячие губы, зубы сталкиваются, но Юри только сильнее распахивает уста, сама тянется к мужчине, обхватывая его за плечи, зарываясь руками в волосы, обводит ладонями его щеки, опускается вниз по груди и задерживается слева. Сердце вот-вот окажется в ее ладошках. Сумасшествие. Она отдаляется, вдыхает со свистом и, вернув ладони на его щеки, старается поймать его взгляд. Хочет увидеть в нем ответы на все свои вопросы. И видит. Себя. Видит в его глазах только свое отражение.       — Юри, — хриплый мужской голос будто ударяет ее, заставляя сжать губы, показать, что она не понимает ничего. Не понимает, как его понять! А он будто мысли ее слышит и шепчет, не отрывая взгляда от любимых серых глаз: — Я покажу.       Она молчит долго, большими пальцами рук поглаживая его лицо. Он видит в ее глазах борьбу. Она не верит ему. Не доверяет. Еще бы! Но он знает, что она его любит. Не смотря ни на что, она любит его! Такого, какой он есть — ужасного человека, что постоянно ее обижал.       Не получая от нее ответа, он чуть двигается к ней и касается ее лба своим. Глаза совсем близко, и кончики носов чуть касаются, только ее поменьше, и упирается ему в переносицу.       — Ты умеешь, — шепчет девушка. Это не вопрос и не утверждение. Просьба.       Карий взгляд исчезает за веками, а Юри ощущает покалывание в глазах. Нет, нет, нет. Ей нельзя плакать. У нее самый счастливый момент в жизни происходит. Она не может больше показывать ему свои слезы. Не имеет права.       И опять все меняется. Движения рук становятся легкими, еле ощутимыми, как крылья бабочек, порхающих по коже. Поцелуи обжигающие, но глубокие и страстные, медленные и тягучие, заигрывающие и озорные, откровенные и развязные.       Жар тел усиливался с каждым движением, с каждым глубоким проникновением, с каждой смененной позой. Еле слышная музыка, доносящаяся из соседней комнаты, отчаянно заглушалась стонами, придыханием, воздухом, выходящим сквозь стиснутые зубы, и рычанием, гортанным, низким и пробирающимся к самым костям.       У нее нежная кожа, тонкая и мягкая, светлая на фоне его загорелого пальца, что ведет по ее голой спине. Она задремала минут пять назад, а он не мог себе позволить такой роскоши. В любой момент может раздаться стук в дверь, и все рухнет. Сломается их любовь. Исчезнет, будто ее и не было эти последние часы.       Он бы мог сказать, что выдохся и устал, действительно отдаваясь этой ночью полностью без остатка, впервые в жизни включая все свои чувства на полную катушку. Позволяя вести не голове и телу, а чувствам и эмоциям. То, что происходило в эту ночь, он никак не мог назвать сексом. Он действительно любил, со всей страстью и бережностью. Делал все медленно и аккуратно, даже быстрый темп в преддверии оргазма получался не столько резким и четким, сколько глубоким и пронизывающим. У него сводило все мышцы, стоило Юри сжать его сильнее, прикусить ему плечо или выдохнуть с глубоким, срывающимся стоном горячий воздух ему в грудь. Она цеплялась за него так отчаянно, но в то же время нежно, что он не чувствовал усталости.       А она устала и честно просила дать ей передышку. И он понимал, ведь у нее столько всего произошло в этот день. Из-за него. Она столько разных эмоций испытала. В основном плохих, но он отчаянно надеялся, что в эти мгновения перекрывает их всем хорошими. Она смущенно отводила взгляд, прикрывалась белым одеялом до подбородка и старалась чуть отодвинуться от него, но сама же через несколько секунд перекатывалась к нему в объятья, обнимая своими руками и начиная водить подушечками пальцев по его пояснице. Проходило минут пять, молчаливых, но не напряженных. Спокойных и уютных, где он гладил ее тело, целовал ее макушку, убирал за ушки ее волосы и целовал в носик, вызывая у нее улыбку и искорки в глазах. Серые искорки, которые не должны никогда гаснуть, потому что делают ее волшебной. Она скользила легонько своими руками по его спине, а потом резко хватала его за ягодицу, смеясь весело и беззаботно, вызывая в нем ответный смех, который затихал с очередным поцелуем и тесным контактом двух горячих тел.       Она глубоко вздохнула и перевернулась на спину, откинула руку вверх, чуть не задев его лицо, но он поймал ее запястье и, аккуратно приподнявшись, поцеловал каждый полусогнутый пальчик, в завершении целуя ладошку. Неизвестный и совершенно новый для него жест именно с ней хотелось совершать вновь и вновь. Может, так он хотел донести до нее, насколько сильно она ему нужна, показать, как сильно он горит желанием быть с ней, как его внутренний мальчик хочет оставить свою печать на ее руках. Ему казалось, что только так он может остаться с ней навсегда.       Он хочет быть в этом моменте всю оставшуюся жизнь. С ней. Честно и открыто. Так, как всегда хотелось и мечталось. Может ли он на такое надеяться?