Часть 29

      Наби было плохо всю ночь. Она не спала. Долго вертелась с бока на бок, пару раз поддевая локтями Чонгука, который все же психанул и с пыхтением вылетел из спальни. Шум посуды на кухне заставил Пэ встать и направиться следом.       — Ромашка, — с громким стуком фарфора о стол поставил перед девушкой чашку Чонгук, кивая на нее головой. Сел рядом и указал на себя рукой: — Я. Говори, что в твоей голове.       Наби опустила глаза на чашку, обхватила ее руками, но тут же их отдернула, обжигаясь. Подняла на Чона взгляд и, шмыгнув носиком, прошептала:       — Почему она так сказала? — по щекам заскользили слезы, которых так боялся Чонгук, потому спешно подхватил их большими пальцам, стирая. — Почему сказала, что это она убила моего брата?       — Родная, — Чонгук обхватил обе щеки любимой и, грозно сдвинув брови, посмотрел на нее строгим взглядом. — Она была не в себе в тот момент. У нее уже был нервный срыв несколько дней назад, а здесь Намджун… — он осекся, сглотнул ком у горла, но уверенно продолжил: — Твой брат, Наби, он предал Чимина, а ты знаешь, как мы к этому относимся. Мы плохие люди и мы уже с тобой это обсуждали…       — Да, — кивнула Наби, закусила губу, но, ощутив мягкое поглаживание по ней большим пальцем, прошептала: — Я все понимаю, но Юри… — Наби подняла полные слез глаза на мужа и прошептала: — Я ей больше не нужна?       — Родная, — Чонгук еле успел поймать следующие две большие капли, сорвавшиеся с ее светло-карих глаз, — не плачь, пожалуйста. Ей просто нужно время. Не всем нужны люди рядом, чтобы понять себя. Кому-то лучше побыть одному. Дай ей время. Не додумывай зря.       — Но мы, — Наби сделала глубокий вдох, и торопливо продолжила: — мы всегда были с ней рядом, еще со средней школы. У нас у обеих была непростая жизнь. А Юри, она всегда была рядом со мной. И не позволяла отчаиваться ни себе, ни мне. Работала за нас двоих, кормила нас. Она всегда слушала и знала, как правильно поддержать. А я… я, получается, ничего для нее не делала? Я ничем не могу ей помочь? Никогда не могла?       — Наби, прекрати, — в карих глазах отразилась злость, но он сразу ее загасил, чуть мягче произнося: — Она сильная девушка, — Чонгук погладил щеки жены, успокаивая, заправил ей волосы за ушки и совсем тихим голосом, как обычно говорит Юнги, продолжил: — Ты накручиваешь себя. Ты горюешь из-за брата, это понятно. Но не думай, что Юри тебя оставила. Ей тяжело принять то, что она сказала сегодня, но быть перед тобой слабой она не хочет. Поэтому и отталкивает. Это ее защитная реакция. Пойми и прими это. Просто будь для нее сильной и терпеливой. Она вернется. Я обещаю. Дай ей время.       Наби слушала и верила своему мужчине безоговорочно. Он прав. Уткнувшись ему в шею и обхватив руками его широкую спину, она сдавленно вдохнула. Ее пальцы впились в ткань его футболки. Цепко, будто он остался ее единственной опорой. Она молчала, но Чонгук прекрасно понял, что все сказал правильно.       

***

      

🎶JPOLND – The End

      У Ким Тэхена жесткие кончики волос, будто колючки, в точности как его отношение к ней, Юри. Он колол ее словами, действиями, взглядами. Он как скорпион безжалостно жалил ее, рассматривая, как она корчится от боли. От этих сравнений в сердце разлилась боль, будто ее вновь укололи.       Ее ладонь скользнула к его макушке, где волосы были мягкими. Они нежно обвили ее пальчики легким, щекочущим прикосновением, будто лепестки сакуры на ветру. Юри прикрыла глаза, теряясь в этой мягкости. У нее опять начало покалывать носик, отчего он дернулся пару раз, рвано вдыхая воздух. Но стоило ей ощутить на кончике носа мягкое прикосновение теплых чуть шершавых губ, как все ее нутро замерло.       Серые глаза распахнулись и опять подарили ему свою любовь — искрящуюся и чистую. Его сердце с каждой минутой сжималось все сильнее, осознавая, что вот-вот им придется расстаться. Время любви вышло. И он почти смирился с тем, что надо ее отпустить. И себя. Вопреки всем его мыслям, его руки еще крепче обняли ее голое тело, притягивая к себе. Они уже долго лежали в сплетенной позе, давая друг другу время запомнить этот момент навсегда. Его рука медленно скользила по ее лопаткам, касалась ее коротких волос и вновь опускалась вниз, с каждым разом двигаясь все медленнее. Ее соски врезались в его грудь, затуманивая разум, который держался на издыхании в здравом рассудке. Но сорваться в чувства и огонь похоти он больше не имел права. Сейчас они прощались. Его руки запоминали ее изгибы, выступающие косточки, напрягающиеся мышцы и дыхание, которое, как ему казалось, он держит в своих руках. Бережно и крепко.       — Мне надо идти, — эти слова дались ей с таким трудом, будто в рот песка насыпали, отчего и прозвучали шепотом, потоком горячего воздуха ударяя ему в шею.       Он не ответил, только обнял сильнее и поцеловал горячо в макушку, задерживаясь губами и вдыхая ее аромат розы. В последний раз.       Юри зажмурилась, руками сильнее обхватила его спину, чуть скользнув по ней короткими ноготками, будто так хотела зацепиться за него и никогда не уходить.       Двадцать минут прошли, а они не отпустили друг друга. Губы в который раз «в последний» цепляли друг друга, и руки по миллиметру отодвигали тела. У Тэхена искрились глаза в свете ночника и утреннего света, просачивающегося сквозь плотные темные портьеры. Юри так нравился этот мягкий теплый карий цвет его глаз, что ее руки с особым трепетом гладили его лицо, опять и опять возвращая и приближая себя к нему.       Но всему приходит конец.       Тэхен перехватывает ее левую руку, целует уже привычным жестом в центр ладони, смыкает веки и выдыхает горячий поток воздуха, опаляя ее кончики пальцев.       Последний поцелуй в губы. Тихий и еле уловимый.       Последнее касание к щеке. Нежное почти невесомое.       Она отвернулась от него. Соскользнула с кровати, уверенно прошла к выходу из комнаты, подхватила халат, накинула его на себя, подобрала трусики и шагнула к двери. Резко. Спешно. Но остановилась на пороге, ухватившись за косяк, будто боялась упасть, повернула голову в бок, словно прислушалась к чему-то.       Тэхен сел, но не рискнул двигаться, видя ее напряженную фигуру в проеме. Открыл рот, чтобы сказать заветное «не уходи». Но она шагнула вперед, уверенно и спешно пересекла эту темную черту, босиком уходя от него по залитой светом комнате. А он остался здесь — во тьме. В его привычном месте обитания. Кривая ухмылка исказила его красивое лицо. Он оглядел комнату в поисках другого выхода, но больше здесь не было дверей. В грудине сдавило, в глазах защипало.       Следовать за Чо Юри он не имел никакого права.       Тэхен откинулся на матрас, раскинул руки в стороны и остро ощутил, как холодит его кожу эта постель. Как же быстро она остыла, стоило любимой женщине уйти. Голова повернулась в сторону «ее половины», глаза закрылись, всколыхнув ресницами воду, что рванула наружу. Слишком быстро и неожиданно. Он с силой провел ладонями по лицу, отчаянно стирая эти предательские слезы. В горле встал ком — не боли, а яростного, беспощадного стыда.       Кулаки сжались, поймав пустоту темной комнаты. Так вот оно какое — одиночество. Холодное, до костей замораживающее. Тихое, до гудения сводящее с ума.       Пустое.              Юри честно забыла о своей одежде, но, повернув к ванной и обнаружив большой пакет у входной двери, выдохнула с облегчением, обнаружив в нем новую одежду — простая футболка и джинсы. Белые. Возможно, она бы сильнее удивилась такому выбору работников отеля, но ее мысли кружили не здесь, они все еще были позади нее, в той комнате, где остался ее любимый мужчина. Вернее, там остался тот, кого она только что забыла.       Она ни разу не взглянула на себя в зеркало, пока спешно переодевалась в ванной. По телу будто от холода все еще бегали мурашки, потому ее голубая рубашка с легким розовым разводом на планке, висящая на крючке, подошла как нельзя кстати. Юри ополоснула лицо прохладной водой и влажными руками пригладила волосы, так и не осмелившись посмотреть на свое отражение. Спокойно выйдя из ванной комнаты, она обулась во все те же старенькие конверсы, совсем не подходящие сейчас к светлой одежде. Они своим черным цветом выделяются грязным пятном, которое хотелось стереть.       Юри спускалась в лифте, стоя ровно по центру, и упорно не смотрела в отражение, там она видела только смутный размытый образ. Она не заметила, как на нее посмотрели пара гостей, вошедших на других этажах; не заметила, как ее проводил взглядом портье, ожидающий лифт; не увидела, с каким сожалением на нее взглянул швейцар, открывая перед ней дверь. Она шла вперед уверенно, держала голову прямо, считала свои вдохи и совсем не замечала, как слезы струятся по щекам, срываясь с подбородка или скатываясь за ворот футболки. Она двигалась уверенно в свою новую жизнь. В новой одежде цвета белого листа и с новым сердцем. А то, лоскутное, она оставила там. Ему.       

***

      А все же ей идет белый цвет. Чистый, как и она сама. Перед глазами все еще был ее полный образ, идущий по узкому тротуару прочь от него и отеля его отца. Интересно, ей понравилось это место? Мысли опять превращались в хаос. Юри! Да-да, Юри, в ее образе все портили черные кеды. Дурак, не додумался купить ей подходящую обувь. Впрочем, он для нее и так много сделал. Спешно подлечил ее нутро, как смог, даже в таком своем состоянии. И пусть ей сейчас больно, но... как же она идет! Он восхищен и поражен ее стойкостью. Она такая сильная. Шагает уверенно, с высоко поднятой головой и явно новыми мыслями. Она действительно поставила точку и уверена в том, что сделала. Не жалеет. Хоть и страдает.       На нее было больно смотреть. Но надо было проследить, чтобы она добралась до дома в целости. Ее слезы он видел хоть и из далека, но отчетливо и ожидаемо, а спокойствие на ее лице заставило его по-настоящему нервничать. Хорошо, что она поехала не на метро, ибо он ненавидит метро. Даже не помнит, когда был там. Был ли вообще? Мысли опять начали разбегаться. Взгляд зацепился за кофейню с наверняка вкусным кофе. Стоит заехать туда. Потом! Не сейчас. У него в этот момент более важное дело.       Иан гордится своей маленькой сероглазой девочкой. Он знал, что она справится. Она забудет. Она найдет свой путь. А он, сколько сможет, будет ей помогать. Но так, чтобы она не узнала об этом никогда. Потому что его любовь к ней так и должна остаться незримой, но окутывающей ее жизнь. С ним рядом ей точно будет сложнее. И ему, наверное, тоже.       — Если бы ты знала, сероглазка, как много сердец забрала себе, — усмехнулся Иан, продолжая ехать за автобусом, провожая до дома свою неожиданную любовь.       

***

      Звонок телефона повторился раз в четвертый, заставляя Кима открыть глаза и посмотреть на дверной проем, залитый светом. Мелодия оборвалась, и он выдохнул, вновь закрывая глаза, заворачиваясь в одеяло с головой и утыкаясь в подушку, все еще пахнущей ее цветочными духами. Но телефон настойчиво зазвонил вновь. Рывком поднявшись и спрыгнув с постели, Тэхен чуть пошатнулся, хватаясь за голову, разразившуюся тупой болью и миллиардом звездочек в глазах. Пошатываясь, он дошел до дивана, щурясь от яркости света, еле рассмотрел свой телефон на журнальном столике и, перевалившись через мягкое препятствие, дотянулся до гаджета и ответил на звонок.       — Привези Юри ко мне в казино, — жесткий голос Юнги не позволил даже вздохнуть и сказать хоть что-то.       Тэхен молчал, придумывая, что лучше ответить, но в голове кружилось только одно слово — «потерял». Слово, которое он никак не готов был произнести вслух.       — Тэхен, — повторил Юнги, — у меня к ней важный разговор. Привези ее.       — Ее здесь нет, — рыкнул Ким, сжал телефон и сквозь зубы повторил: — ее нет здесь. Нет!       — Приезжай ко мне, — произнес холодный решительный голос, — немедленно.       Телефон издал гудки, а Тэхен так и держал его у уха, ощущая, как пальцы до боли сдавливают корпус. Рука опустилась, Тэхен осмотрелся по сторонам и замер.       Что ему теперь делать?       Руки поднялись к голове, сжали волосы, прижимая телефон к виску. Теплый ветер лизнул его кожу, продолжая проникать через открытую дверь балкона. Лицо исказила гримаса то ли боли, то ли отчаяния. Дыхание сбилось. А после вырвался смешок. Один. Сдавленный. Но стоило ему затихнуть в пространстве, как за ним последовал второй смешок. Нервный. Третий. Отчаянный. Потом он засмеялся, как безумный озираясь по сторонам, осознавая, что здесь быть одному совсем невыносимо. Смех стих так же резко, как появился.       — Нет. Нельзя так, — просипел Тэхен, выпрямляясь и разглядывая свое отражение в темном экране телевизора. — Надо собрать себя и начать все с начала.       Холодный душ. Быстрый сбор вещей и выход из номера как побег с места преступления. Впрочем, нет, с них он, пожалуй, так не убегает. Там он знает, что его ждет после. А здесь…       

***

      В кабинете «Седьмого круга» было многолюдно, но удивительно тихо. Юнги рассматривал бумаги, перекидывался парой слов с Намджуном, показывая ему какие-то цифры, и что-то увлеченно считал. Чимин, как обычно, сидел в телефоне, хмурый и даже злой.       — Морщины появятся, если будешь так хмуриться, — Сокджин пихнул локтем блондина. — Впрочем, мне ж на руку.       — Отвали, — процедил сквозь зубы Пак, мельком взглянув на улыбчивого старшего.       — Ой, какие мы грозные, — продолжил старший, выхватывая телефон Чимина, и, пытаясь там разглядеть хоть что-то, скосил на него глаза: — Ты совсем рехнулся на своей подражательнице.       — Ученице, — отбирая телефон, прошипел Пак, — и она не мо… — он не договорил, но вдруг понял, что у него совсем вылетели из памяти ее последние слова, вернее слово «твоя». — Вот дерьмо.       Чимин накинулся с объятьями на сидящего рядом Кима, притянув его к себе за плечи и крепко хлопнул по плечу пару раз.       — Да что я… — Пак так искренне улыбнулся, что Джин окончательно растерялся. — Ты чего?       — Да все ж до тупости просто, — Чимин отпустил Кима и откинулся на диван. Прищурив глаза от улыбки, что так и тянула его губы, он обратился к Юнги, уже внимательно на него смотрящему: — Юнги, тебе просто надо начать следить, — он выдержал театральную паузу, оглядывая присутствующих, в том числе сидящего с другой стороны от него Чонгука, кажется, дремавшего до этого, оперевшись на свою же руку. Вновь вернувшись взглядом к Юнги и медленно смакуя свою же мысль, блондин произнес: — Юнги, проследи за мной.       — Совсем крыша поехала, — промямлил Чонгук, убирая голову с руки, и, оглядываясь на Мина, покачал головой в подтверждение своих слов.       — Поясни, — спокойно произнес Юнги, пытаясь уловить ход мыслей беспокойного младшего.       — Она сказала, что она моя ученица, — спокойно, загибая указательный палец на правой руке, начал Чимин, — но у меня нет учеников и никогда не было. Она выполнила мой последний заказ, да еще и тем же методом, как я когда-то сделал, — средний палец загнулся. — Она бывала у меня в клубе, когда там буянил Тэхен, и я не успел до нее дойти, значит, следит за мной, — он загнул третий палец.       — Она твой сталкер, — рассмеялся Джин, вновь подбивая локтем блондина.       — Именно, — вопреки ожидаемой реакции удивил своим согласием Пак. — А значит…       — Чтобы поймать ее, надо следить за тобой, — закончил за Пака Мин. — Я понял.       Чимин ощутимо расслабился, засветил яркой улыбкой, даже пару раз хохотнул, будто сбросил последний груз с плеч, и развалился на диване, раскинув руки в стороны.       — Тебе б жениться, — усмехнулся Джин, — не надо было бы радоваться так своему личному сталкеру.       — Завидуй молча, — не позволяя своей радости уйти, шикнул Чимин, весело постукивая пальцами по дивану.       Юнги усмехнулся и взглянул на Намджуна, развеселившегося от таких привычных, но давно не происходящих в их кругу перепалок. Как же им все вернуть на круги своя? Как вернуть все доверие, что у них было друг к другу с братьями?       Двери тихо открылась. В комнату спокойной и такой привычной неторопливой походкой вошел Ким Тэхен. Он выглядел бодрым, чуть хмурым, но спокойным. Внешний вид был с иголочки, чем удивил многих, особенно Мина, явно слышащего истеричные нотки в его голосе при упоминании Чо пару часов назад.       Черный строгий костюм тройка, черная рубашка, черный галстук, лакированные черные туфли. Волосы чуть убраны назад, открывая лоб и будто ставший стальным взгляд. Монохромный образ разбавляла брошь из белого золота с наконечником головы тигра на галстуке. Юнги ее не помнил, но предполагал, что чей-то подарок. Тэхен явно старался всем показать, что он в полном порядке. Но его голос все еще отдавался в ушах Юнги, полностью противореча тому образу, что он видел перед собой.       — Извините за опоздание, — у него был чуть хрипловатый голос, но говорил он уверенно и чрезмерно вежливо, чем заставил ребят переглянуться друг с другом. — Был на окраине, долго ехал.       — Ты как? — Джин поднялся с места и, подойдя к младшему, обнял его, хлопнув по плечу. — Заставил же нас поволноваться за тебя, балбес.       — Простите, я не думал, что меня могут травить, — Тэхен улыбнулся, но глаза остались холодными. Юнги это сразу заметил. — Доктор Чен все объяснил. Но он меня хорошо и быстро восстановил. Немного тренировок, и я буду как раньше.       Чимин следом поприветствовал брата, что-то пошутил про его внешний вид, вызывая очередную улыбку на красивом лице. Но карие глаза были все такими же отстраненными. Юнги нахмурился. Но встал, прошел к Киму и, приобняв, похлопал по плечу, шепнув на ухо: «Задержись, поговорим».       Тэхен кивнул, поприветствовал Намджуна и прошел к окну. В своей привычной манере закинул левую руку в карман брюк, а правой отодвинул портьеру указательным пальцем, рассматривая серую улицу. С утра было хмуро, но дождя не было, а ему бы очень хотелось. Было бы под стать его внутреннему настроению.       — В чем срочность? — произнес Тэхен, мельком оглядывая присутствующих, и, не досчитавшись последнего, слегка заволновался.       — Дождемся Хосока, — Юнги говорил медленно, обдумывая необходимость говорить все полностью, но решил ограничиться малым: — и все поймешь.       Ребята перекидывались какими-то словами, Чимин даже успел рассказать о том, что за ним надо организовать слежку, не мало удивив и развеселив Тэхена, который даже в привычной манере пошутил над Паком.       И все бы хорошо, ребятам казалось, что Тэхен волшебным образом стал таким, каким был раньше. Мягким, искренним, готовым помочь и выслушать. Только не один Юнги заметил, как младший перестал улыбаться глазами.       Разговор плавно скакал по глупым темам, подколам с редкими смешками. Тэхен продолжал стоять у окна, больше разглядывая небо, нежели парадный вход казино.       Дверь вновь открылась, но никто не вошел. А из коридора послышалась музыка и знакомые голоса, явно пререкающиеся не первые минуты.       Тэхен выпрямился и напрягся, голова резко повернулась к проему, все мышцы напряглись, слыша женский голос, который утром сказал, что ей нужно уйти. Он, честно, не думал, что увидит ее так скоро вновь, но в глубине души отчаянно надеялся, что именно здесь она и будет. Он привел себя в полный порядок, как любил делать раньше, и, честно, делал это не столько для себя, сколько для нее. Он хотел, чтобы его образ, который она запомнит навсегда, был не таким разбитым и уязвимым, как вчера вечером и сегодня утром. Он хотел, чтобы она запомнила его вот таким — уверенным в себе и красивым, чтобы дух захватило. Чтобы она не думала, что разбила его. Потому что, на самом деле, растоптала его в крошку.       — Я уже сказала, что никуда не пойду, — твердил женский голос, разнося в добавок к нему шебуршание и пыхтение в коридоре, — у меня самолет.       — Ты уже здесь! — рыкнул Хосок. — Ты издеваешься?       — Мне надо собрать вещи!       Юнги было и весело от того, что он слышал, но при взгляде на Тэхена стало неспокойно: брови сдвинуты, губы сжаты, и лицо уверенно повернуто обратно к окну. А еще Тэхен сделал небольшой шаг к стене. Будто хочет вжаться в угол комнаты. Ким сжимает кулаки, а потом совершенно неожиданно для Мина и Джина, который также следил за младшим, уверенно поворачивается к двери всем корпусом и больше не двигается. Замирает и вроде бы успокаивается от того, что загнал себя в угол.       — Да зайди ты, упрямая девчонка! — проголосил Чон и все же впихнул внутрь рвущуюся прочь от него, да и всего этого здания Чо.       Она чуть запнулась, но на втором шаге, даже не поднимая головы, повернулась назад, стараясь выскочить обратно.       — Какой же Вы противный, дядя, — рявкнула Юри, вскинула руки вверх и уперлась ими в плечи законника, уверенно их перехватывающего и вталкивающего ее обратно.       — Дядя, блять?! — взвинтился Хосок, уверенно шагнул внутрь, одной рукой оттолкнул Чо подальше от себя, а второй захлопнул дверь. — Выслушай, что тебе скажут, и катись хоть на все четыре стороны! Задолбала!       Тишина наступила как-то резко. Юри дышала громко, Хосок смотрел на нее сердито и явно был разозлен, но больше уязвлен ее обращением к нему. И именно этим она и пользовалась, чтобы ужалить посильнее. Она категорически не желала видеть никого из клана Белый Тигр в ближайшие не то что часы, а месяцы. И, конечно, была взбешена, стоило увидеть у себя в квартире Чон Хосока. Гребанная квартира совсем ее не защищала. Это злило. Это раздражало. Это заставляло желать скорейшего побега из этого города.       — Здравствуй, госпожа Чо, — раздался низкий, тихий, спокойный голос Мин Юнги.       Юри вздрогнула. Сжала кулачки и повернулась на пятках, обращая все свое злое личико в сторону говорящего. Какого же было ее удивление, когда ее глаза первыми наткнулись на человека в черном, стоящего в самом углу комнаты и смотрящего на нее уверенным и спокойным взглядом.