Часть 30

      Часы Сокджина тикали слишком громко. Не в унисон с другими такими же громкими у кого-то на запястье и до невыносимости противно. Проникали своим тик-тик-тик-тик под кожу и били по всем мышцам набатом. Серые глаза смотрели в упор в уверенный карий взгляд, направленный на нее из угла. Она не моргала. Тэхен тоже. Его цепкий взгляд рассматривал ее с какой-то жадностью, словно не успел все выучить несколько часов назад. Ему действительно не хватило ни ночи, ни утра, чтобы запомнить все ее родинки, венки и реснички. Не успел запомнить ее ритм сердца и частоту дыхания. Не успел представить свою жизнь с ней, если бы осмелился перешагнуть через все свои страхи и удержать ее.       — Здравствуй, — его бархатный голос не дрогнул, но совершенно точно выдернул ее из своих мыслей.       Юри моргнула, быстро окинула его внешний вид, опустила взгляд вниз, оглядела свою белую одежду, которую не успела переодеть, ухмыльнулась и вскинула голову вверх, всколыхнув немытые волосы, свисающие сосульками. Как всегда на его фоне она выглядит замухрышкой.       Мин тоже рассматривал ее, заметил ее пронзительный взгляд все с той же яркой искрой дерзости, которая была в начале их знакомства. Но к нему добавилось кое-что еще. Холод. Возможно, безразличие?       — Здрасти, — буркнула Чо, бегло осмотрела присутствующих, в несколько больших шагов пересекла кабинет и с размаху плюхнулась в кресло напротив Мина. — Чего завали? Я тороплюсь. Я все сделала, что Вы просили, и сваливаю. Как договаривались.       — Согласен, — Юнги откинулся на кресло, постучал пальцами по столешнице, задумчиво провел по девушке взглядом, видя в ней что-то чужое, хоть и привычно дерзкое.       Она вздернула свой носик вверх, явно намереваясь что-то сказать, но, глянув в сторону Кима, слегка шагнувшего вперед, передумала. Она насторожилась, но с еще большей уверенностью посмотрела на Белого Тигра и вздернула брови в вопросе. Юнги взял со стола пару листов и несколько небрежно кинул их к ней поближе.       — Я за тебя больше не отвечаю. Наш клан тебе ничего не должен, ты нам ничего не должна. Вот догов…       Громкая мелодия прервала его и заставила спешно поднять телефон, удивившись имени звонившего.       — Тетушка? — Юнги пробежал взглядом по братьям. — Что...       Было слышно женский торопливый голос, но слова были не разборчивы. Мин нахмурился, ухватил пульт от телевизора, висевшего на стене справа от Юри и включил его. Яркая картинка мультяшного персонажа то ли собаки, то ли волка развеселила Чимина с Намджуном и заставила рассмеяться Чонгука, уже хотевшего съязвить о том, что любит смотреть наедине с собой грозный Белый Тигр, но картинка изменилась, потом еще раз и остановилась на ведущем новостей.       — Я понял. Перезвоню.       Юнги перевел внимательный взгляд на экран, где показывали обгоревший частный дом с частью уцелевшего выцветшего зеленого забора.       «В доме обнаружили тела хозяев — госпожи Ли Сурён и господина Чо Сувона, по данным полиции они...»

🎶Manu Delago - The Silent Flight Of The Owl

      Юри повернулась резко, глаза впились в две фотографии на экране. Знакомые до ужаса лица людей. Она вскочила с места, запнулась о ножку кресла и подбежала к телевизору, зашептав: «Мама? Папа? Мама, папа...». Руки дернулись вверх, потянулись к экрану, но остановились, будто потерялись в доносящихся словах. Диктор продолжал говорить спокойным размеренным голосом, фотографии уменьшились и ушли в правый верхний угол экрана, потянув за собой всю Юри, привставшую на носочки и потянувшуюся рукой следом. На весь экран появилось лицо какого-то молодого полицейского в форме, что-то говорящего на фоне обгоревшего дома. Знакомого и до спазма в сердце родного. Юри осела вниз, больно опустившись на пятки. Она замолкла, стараясь понять, что говорят, металась взглядом по экрану с лиц родителей на обгоревший внутренний двор, показанный в видеоряде, на забор, на какую-то корявую метку с тремя линиями, перечеркнутыми стрелой, будто нарисованной ребенком, и вновь на полицейского, продолжающего говорить четко и безразлично, донося информацию до зрителей.       Только она не зритель.       «Двери в доме оказались заперты, что вызывает вопросы у следствия. На данный момент мы отрабатываем все возможные версии, включая криминальную. Установление точных причин трагедии...»       — Папа! — всхлипнула Юри, ткнув ладошкой в центр экрана, но тут же прошептала: — мама, — голос сорвался, а по щекам заструились слезы, всхлипы участились.       Она начала оседать, но ее подхватили крепкие руки, развернули к себе и прижали к груди. Черная ткань так кстати оказалась перед глазами, что Юри, жалобно заскулив и с надрывом выдохнув: «За что?», вцепилась руками в бока человека, крепко ее прижимающего к себе.       У Тэхена сердце рвалось, стоило ей зайти в кабинет и еще раз позволить ему увидеть свой светлый образ, так чертовски точно облаченный в светлую одежду явно благодаря стараниям Иана. Увидев ее сейчас, он был уверен, что она больше никогда не покажет ему своих слез. И как же он ошибался! Нет, из-за него она бы точно больше не заревела. Но такой исход никто не мог предугадать. Она рыдала так отчаянно и громко, что он, как бы ни старался быть спокойным и безразличным к ней, не выдержал еще при первом ее слове «мама», шагнув к ней. Но остановился, поймал растерянный взгляд Чонгука, соскочившего с места и замершего в нерешительности. Тэхен отшагнул назад, будто давал тому дорогу, но на самом деле боялся показать свои настоящие чувства. А после и совсем отвернулся к Юнги, хмурящемуся и внимательно вслушивающемуся в слова диктора и полицейского, смотря в экран.       Но потом она выкрикнула «Папа!» и застонала так пронзительно, что он в два шага оказался рядом с ней. Сжал в своих руках бережно, но крепко; развернул ее к себе и прижал к груди; ладонью накрыл ее спину, мягко проведя по ней пятерней, будто хотел спрятать от мира. Он действительно хотел закрыть собой ее неожиданно навалившуюся боль и позволить вдохнуть свободнее. Губы сами уткнулись в ее макушку, выдыхая горячий воздух на ее очередном громком стоне. Зажмурился, боясь обронить собственные запрещенные слезы.       Она тряслась в его руках, передавая всю дрожь ему. Он водил одной рукой по ее спине, второй пальцами путался в ее волосах и не прерывал свой поцелуй. Дышал ей или вдыхал в нее. Хотел хоть как-то давать ей силу в этот момент. Или так эгоистично дарил себе ее тепло, прикрываясь утешением? Это прикосновение губ к ее волосам было единственным честным поступком за последние месяцы. И самой большой ложью одновременно.       Чимин встал, прошел к Юнги и, кивнув в сторону телевизора, шепнул, наклонившись ниже: «Китайцы. Знак наёмников Барсов. Это не просто убийство по заказу. Это предупреждение. И, судя по всему, не только ей, но и нам».       Юнги кивнул и выключил телевизор. В комнате остались только приглушенные всхлипы и стоны девчушки, которую бережно обнимал Ким, прижимаясь губами к ее макушке.       Намджун прикрыл глаза, поставил локти на колени и прижал сложенные ладони ко лбу. Хосок тихо присел на подлокотник дивана, боясь издать лишний шум, но с удивлением рассматривал Тэхена, буквально всем собой спрятавшего девушку, практически скрывая ее белые одежды в своих черных. Сердце сжималось при ее всхлипах и обрывках дыхания. Чонгук сел обратно, взглянул на Джина, сидящего с опущенной головой и сцепленными в замок руками. Он осознал, что все его братья действительно переживают за эту мелкую вредную девчонку, внесшую столько хаоса в их жизнь в последние месяцы.       Юнги хмурился и явно что-то обдумывал. Он ухватил договор, все еще лежащий на столе, и одним рывком разорвал его под вопросительный взгляд Сокджина, поднявшего голову на резкий звук. Еще раз рванул бумагу и мотнул головой в ответ на его немой вопрос. Клочки договора уверенно полетели в урну.       Сейчас ему действительно было жаль девчушку, которая своим характером так сильно походила на него самого, что иногда пугала всем этим. Но он больше не несет за нее ответственность. Она сама по себе пока не попросит его защиты. Своим принципам и правилам Белый Тигр не будет изменять. Договор между ними выполнен.       Всхлипы прекратились, дрожь стала меньше, а руки девушки начали медленно разжимать ткань пиджака, за которую она так крепко держалась, чтобы не упасть. В голове все еще бушевали слова полицейского, ужасающие картинки сгоревшего дома и лица родителей, но проступала новая череда слов: «Это. Все. Из-за них».       Она замерла. Тэхен оторвал свои губы от ее макушки и насторожился. Он не представлял, что сейчас последует и как себя вести дальше, но знал, что смотреть по сторонам точно не хочет и не будет. Он только что не сдержался и показал свои чувства перед братьями, а всего час назад поклялся себе, что никто и никогда не узнает о его настоящих чувствах к Чо Юри. Впрочем… сейчас это просто жест поддержки. Ничего более. Сочувствие и желание поддержать свою работницу. Какая же горькая на вкус его собственная ложь себе.       Юри приподняла голову, отстранилась от горячей груди, где отчаянно билось сердце, все еще хорошо знакомое ей своим ритмом. Ее ладони поднялись и легли на грудную клетку мужчины, чуть отодвигая себя. Она шмыгнула носом, посмотрела на свои руки, лежащие на черной гладкой ткани, и и ощутила тягучую злость, поднимающуюся следом за только что утихшей бурей. Внутри все заворачивалось, растекалось и заволакивало внутренности чем-то устрашающе тяжелым.       — Ненавижу, — прошептала она, вдохнула со свистом воздух и подняла голову вверх, сверкнула глазами и сжала губы.       Тэхен чуть отшагнул, руки соскользнули с разгоряченного тела.       — Ненавижу, — увереннее произнесла она. Кулачки сжались, не отрываясь от его груди.       Она нахмурилась и опять сжала губы так, что рядом появились еле заметные ямочки. Он их до этого не видел. Сколько же всего он о ней еще не знает.       — Ненавижу тебя, — удар по грудине был ощутимым, Тэхен дернулся, но не отошел. Просто опустил свои руки вниз и поднял взгляд вверх, смотря в стену. — Ненавижу! — руки ударили сильнее. Но он остался на месте, только губы сжались, а глаза остекленели, смотря в никуда. — Ненавижу вас всех! — Юри заколотила со всей силой, громко выкрикивая срывающимся голосом: — Это все из-за вас! Они умерли из-за вас! Вы их убили! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу-у-у!       Она била, как могла, сильно, слабо, но со всей горечью, что поднималась изнутри. Отшагивала назад, но тут же возвращалась, ударяя сильнее. А он стоял на месте, смотрел прямо над ее макушкой и понимал, что заслужил. Заслужил как никто другой. Заслужил всю ее ненависть. Ни разу не защитил ее.       — Юри! — крикнул Юнги, поднялся из-за стола, подошел к паре, протянул руки, чтобы перехватить ее, и поймал горящий взгляд серых глаз, полных ненависти и разочарования.       — Оставь, — прохрипел Тэхен и жестом остановил брата, не позволяя останавливать девушку, больно бьющую его по грудине. Может, она сможет добраться до сердца, разбив его навсегда?       — Прекрати! — рявкнул Юнги.       Это подействовало — Юри замерла. Опустила руки. Отошла на два шага назад. Упрямо вскинула голову вверх, утерла небрежно лицо тыльной стороной руки и явила весь свой злой взгляд Мину.       — Вы убили моих родителей, — ее тихий, но твердый голос вызвал мурашки у присутствующих. — Я проклинаю всех вас. Я ненавижу всех вас. И впредь я не желаю ни с кем из вас пересекаться. У вас своя дорога, у меня своя.       Она ушла. Тихо. Даже дверью не хлопнула. Просто не удосужилась ее закрыть за собой. Не взглянула ни на одного человека в комнате, но каждый ощутил ее немое презрение, прошедшее насквозь, оставив невидимую тлеющую метку вины.       Тэхен не двигался, продолжал смотреть в одну точку на стене. Тяжелая рука Мина легла на плечо грузом, чуть перекосив его ровную линию плеч. Юнги хлопнул его пару раз, задержал руку, чуть сжав пальцы напоследок, и отошел обратно к своему рабочему месту.       Ребята начали о чем-то тихо переговариваться, но Тэхен их не слышал. Просто прикинул про себя, что прошло уже достаточно времени, и ушел. Тихо. Закрыв дверь.       

***

      Дамби удивилась, встретив на пороге дома Ким Тэхена. Нет, он, конечно, был частым гостем. Но улыбающийся и как раньше выглядящий потрясающе в новом темно-зеленом костюме был будто призраком из прошлого. Она так отвыкла от него такого, что невольно охнула, когда он приобнял ее в приветствии и чмокнул в щеку.       — Ты чего? — рассмеялась Ан, пропуская его в дом.       — Пришел к Минхо, он звал, — улыбнулся Тэхен, переодевая уличную обувь.       — Он не говорил, — еще раз удивилась девушка, но громко крикнула: — Хо!       — Тэтэ! — со второго этажа раздался радостный голос мальчика, — поднимайся!       — Что за секреты? — удивилась Ан.       — Будешь много знать… — Тэхен щелкнул подругу по носу и, перепрыгивая через несколько ступеней, ушел к ее сыну.       Дамби пересеклась взглядом с Кан, вышедшей к гостям.       — Мне одной показалось это слишком странным? — задумчиво переводя взгляд наверх, где уже никого не было видно, спросила брюнетка.       Ей не ответили, но Кан поджала губы, явно не сильно радуясь такой резкой смене состояния господина Кима. Возможно, стоит позвонить Хан.       

***

      Хан Нгуен наблюдала за девушкой в окно. Переживала, несомненно. Прошло шесть дней с момента приезда Чо на Чеджудо. Похороны родителей прошли быстро и довольно многолюдно. Юри была спокойна. Почти не плакала. И совсем ничего не ела первые два дня. Потом пришлось прикрикнуть и буквально впихнуть в рот ложку риса.       Поселить ее в своем новом доме тоже оказалось непростым делом. Но пытаться жить в обугленном и почти полностью уничтоженном огнем доме, было совсем абсурдно. Четыре дня прошли молчаливо со стороны девушки и с полуугрожающими прикрикиваниями со стороны женщины в возрасте. Все это привело к тому, что Юри поселилась в маленькой комнате на первом этаже соседствующим с родным домом у госпожи Хан.       Развести цветник было довольно глупой идеей, но она, на удивление, оказалась удачной. Потому что Чо Юри уже второй день словно по расписанию вставала рано утром, завтракала вместе с Нгуен и уходила во двор. Возвращалась на обед, а после уходила в городок за новой рассадой или инвентарем. Поздно ночью девушка неизменно выходила на дорогу, подходила к своему дому и рассматривала его. В эти моменты старое сердце женщины особо сильно ныло от своей глупости и беспомощности. Если бы приехала на день раньше, может, смогла бы все это предотвратить. Но что есть, то есть.       Короткий разговор с Юнги убедил ее еще пристальней следить за всем, что происходит вокруг. Чимин и Чонгук приехали на несколько часов и постарались сделать это максимально незаметно для разбитой девчушки, по совету Хан ушедшей гулять на побережье.       — Это китайцы, тетушка, — Чимин уверенно кивнул в сторону небольшого рисунка: три линии, перечеркнутые стрелой, выполненные белым мелом на уцелевшей части забора.       — Не совсем понимаю, — отозвалась Хан, рассматривая своих рослых мальчишек.       — Мы подозревали, что из-за знаний Юри за ней начнут охоту Черные мыши, — оглядывая улицу, поспешил объяснить Пак. — Вы же о них знаете, — он вернул взгляд на женщину и, получив утвердительный кивок, продолжил: — так вот о ней пытались узнать у наших знакомых в Японии. Мы не сильно придали этому значения, но…       — Таким методом ей обрывают здесь все связи. И успешно. — Чонгук, вышел из обгоревшего двора. — Она уже винит во всем нас.       — Ясно, — поджала губы женщина. — Не гарантирую, что смогу переменить ее мнение о вас, но…       — У вас вряд ли получится, — Чимин приобнял женщину. — Там еще…       — Не стоит, — прервал друга Чон.       — В чем дело? — напряглась женщина. — Говорите.       — Тэхен, — выдохнул Пак. — Между ними что-то произошло.       — Что?       — Мы не знаем точно, — Чонгук пожевал нижнюю губу, будто решая, стоит ли озвучивать свои догадки.       — Сейчас он выглядит так, будто все прекрасно. Он ни с кем не ругается, снова стал очень общительный, часто проводит время с Минхо и Минён, — затараторил Чимин, вновь подходя к рисунку и фотографируя его на телефон.       — Но? — слыша явную тревогу в голосе блондина, подтолкнула женщина.       — Это маска, — ответил за брата Гук. — Нет, на самом деле все хорошо, но…       — Он вроде бы и он, но и не он, — кивнул Чимин, оборачиваясь к тетушке. — Будто клон, только счастливый и веселый.       — Я поняла, — женщина сжала губы, у которых образовался ореол мелких морщинок.       — Мы, наверное, уже поедем, здесь и так все ясно, — заторопился Чимин, поглядывая на часы. — Просто хотели сами посмотреть. Простите, что не побудем дольше.       — Вам действительно лучше уехать и не попадать ей на глаза. Еще не то время, — согласилась женщина, притягивая Чонгука и обнимая.       — Как она вообще? — выдохнул тихо брюнет, приобнимая родную женщину. Он действительно очень переживал за Юри, на которую обрушилось так много всего и враз. Он сам бы не выдержал такого. Хотя, у него была Наби и братья, и с ними он бы выстоял. А у Юри не было никого. Впрочем, Тетушка рядом — она точно поможет Чо.       — Она злится, молчит, редко что-то говорит. Упертая девчонка, все держит в себе, — женщина хлопнула Чона по спине и отстранилась, поворачиваясь к Паку. — Как Юнги, — она усмехнулась, обняла блондина, также хлопнула его по спине и отпустила. — Но она сильная. Этого ей не занимать. Такой стержень. Если ее не вести, натворит дел. Так что не волнуйтесь за нее. Я все сделаю, чтобы эта бомба медленного действия не рванула.       Чон с Паком переглянулись, усмехнулись и с явным недоверием посмотрели на женщину.       — Не забывайте, что я вас вырастила, — усмехнулась по-доброму женщина, хлопнув ребят по плечам. — Уж с одной девчонкой я как-нибудь справлюсь.       — Не сомневаемся, — кивнул Пак, — но наши ребята все равно будут за вами присматривать.       Нгуен прищурила глаза, но Чон поспешил добавить:       — Вы и не заметите их. Не волнуйтесь. И нам будет спокойнее.       — Мин приказал? — усмехнулась Хан.       — Он переживает за нее, — кивнул Чимин. — И это нас тоже немного настораживает.       — Меньше думайте, больше следите за собой и братьями, — шикнула на них женщина и махнула рукой на дорогу, где стоял внедорожник. — Идите. И присмотрите за Тэхеном. За него я переживаю.       — Есть, сэр, — отдал честь Чонгук, получая от усмехнувшегося Пака хлопок по спине, направляя его к машине.       — Как дети, — улыбнулась Хан, махнула еще раз рукой и поспешила к дому.              На качелях, что были на противоположной стороне дороги чуть на холме, сидел молодой мужчина, щурившийся, стараясь с такого большого расстояния рассмотреть происходящее у сожженного им дома.       Он слегка раскачивал себя ногами, марая белые кроссовки во влажном песке. Ему не нравилась постоянная влажность в этом регионе. У него дома, на севере Китая, явно с этим дела обстоят лучше. Стоило вспомнить родные пенаты, как в кармане джинсовки зазвонил телефон.       — Говори, — ответил он.       — Домой не собираешься? — лукавый голос даже так, через расстояние, напоминал широкую и всегда язвительную улыбку Луханя.       — Неа, — вопреки своим мыслям отозвался парень. — Здесь интересно.       — И даже домой не хочется? — продолжал тянуть слова веселый голос. — И погода нравится?       — Нравится, — кивнул парень, разглядывая на пустой дороге одинокую маленькую женскую фигуру в неизменной за шесть дней серой толстовке с накинутым капюшоном на голову. — И знаешь, не ждите меня скоро. Тут слишком интересная личность.       — Ого! — в телефоне не только воскликнули, но и громко хлопнули в ладоши. — Даже не кукла, не девка, не женщина или, банально, не девушка, а прям личность? — тянул Лухань.       — Именно. Поэтому я задержусь, чтобы все сделать правильно, — кивнул парень, надвигая на лицо козырек кепки, будто опасаясь, что его кто-то увидит. — Чтобы раз и навсегда.       — Что ты задумал, Ван Ибо? — пропел Лухань.       — Увидишь, мой друг, — улыбнулся Ван, — наберись терпения.       — Хорошо, что ты мой друг, — чуть серьезнее ответил Лухань. — Быть твоим врагом слишком опасно.       — Не нагнетай, — усмехнулся Ибо. — Я ж милый, добрый и внимательный мужчина и друг. Прям мечта.       В ответ раздался громкий смех, через пару секунд взбесивший Вана, прекратившего его звук, скинув вызов.       Девушка, чуть постояв у сгоревшего дома, прошла дальше и зашла в соседний двухэтажный дом, в окне которого уже горел теплый свет.       — Как же тебя получить? — произнес задумчиво Ибо, сильнее раскачиваясь на качелях, отрывая от песка ноги и радостно улыбаясь то ли новой придуманной для себя игре, то ли детскому ощущению полета на качели.