Часть 33

      🎶Billie Eilish - When I Was Older

      Видеть искры и слышать их треск так близко было очень непривычно, чуждо и как будто неправильно. Но он очень хотел понять, что все это значит для нее. Возил с собой эти палки четыре последние поездки и сегодня наконец решился их зажечь. Проводил ее как обычно, в темноте идя на приличном расстоянии следом по уже ставшей привычной дороге до нового дома Тетушки. А после стоял напротив невысокого забора, всматриваясь в размытый шторой силуэт в окне первого этажа, и чувствовал, как внутри него с каждым разом все больше и больнее распадается что-то живое, действительно настоящее и пульсирующее как на издыхании. От этого было больно не только душевно, но и физически. Он ощущал, как при вдохе что-то реально отдавалось в районе сердца тупой ноющей болью. Рука часто тянулась к грудине, то ли стараясь забрать эту боль, то ли стремясь приглушить ее.       Он всегда стоял долго, решаясь на действия, и даже делал шаг к калитке дома, но неизменно, резко отпрянув, разворачивался и быстрым шагом уходил прочь по дороге. Каждый раз вел себя по одному и тому же сценарию.       И вот он опять на побережье в попытках уловить ее запах, ощутить ее присутствие. Наивный. Здесь все еще были видны ее следы. В свете бенгальского огонька он хорошо различал отпечаток ее руки. Тонкие пальчики, небольшая ладошка. Сев на влажный песок, на то же место, где сидела она, он ощутил, как в руке закололо, стоило прикоснулся к ее отпечатку. Холод. Там был только ее холод.       Искры затихли, погружая его в тьму. Небо было затянуто с вечера, и на горизонте мелькнула молния. Тэхен чуть вздрогнул, но не сдвинулся с места. Подобрал к себе ноги, закинул на них руки и, сгорбившись, продолжил наблюдать за усилившимися волнами. Он крутил в руке потухшую палочку, но все равно не понимал, зачем Чо совершает этот ритуал каждый день. Там, у камня, он насчитал уже сорок две палочки. Три недели она исправно приходит в это место, сжигает их, рассматривает воду и уходит.       Интересно, а она вспоминает его? Голова рывком опустилась вниз, задевая подбородком грудь. В глазах защипало, в носу засвербило, а внутри все задребезжало. Какая же у него дерьмовая жизнь. Горячие слезы вырвались наружу. Черт бы их побрал, он же так долго сдерживался. Почему именно сегодня?       Над головой грянул гром. Первые капли дождя сорвались следом, через пару секунд превращаясь в настоящий ливень. «Так вот почему», – усмехнулся Ким, подставляя лицо дождю. Капли смывали его слезы, но почему-то не омывали от боли его душу. А так хотелось этой свободы.              По дороге бежал парень, но замедлился около припаркованной машины, всматриваясь в ее окна. Низко натянутый капюшон черной ветровки не позволял разглядеть его. Впрочем, это и не важно, он просто случайный прохожий, которого никто не заметил.              Тэхен содрогался от собственных слез и от пронизывающего ветра, проникающего под его уже полностью промокшие бомбер и футболку. Он сидел и не двигался с места, прокручивал в своей голове все моменты, связанные с настырной девчонкой, которой так безалаберно отдал свое сердце. Он утер сырым рукавом слезы и, громко хмыкнув, с горечью подумал: «Она даже не знает об этом».       Быть рядом с ней он не решится. Даже не подумает о таком больше. Никогда. Он прекрасно понимает, что та их ночь была единственной. Знает, что последнее касание пробудило в ней осознание ненависти к его клану и к нему в частности. Знает, что она сейчас слишком уязвима, опасно даже пытаться попасться ей на глаза. И этого никак нельзя допустить. Но быть вдали, не видеть ее и не знать, как она живет, — выше его сил. Потому он каждую неделю, и не по разу, прилетает на этот остров. Просто наблюдает за ней издали и знает, что с каждым днем она становится все спокойнее. Когда-то он вновь увидит ее улыбку. И уйдет навсегда.       Дождь поутих, слегка накрапывая, но ветер завывал с той же силой. Ким поднялся на ноги, крепче сжал прогоревший бенгальский огонек в руке и поспешил в машину. Телефон издал короткую вибрацию. Вытащив его из кармана, Тэхен разглядел входящее сообщение от Иана. Два слова. Настолько привычно крутящихся у него же в голове, что стало тошно. «Как она?» И это все, что Ю может сделать сейчас? Спросить у Тэхена про нее? У него?!       Тэхен мгновенно разозлился на друга. Смотрел гневно на эти слова и ощущал, как воздух в легких нагревался. «Как она?» Набрать абонента стоило одной секунды. Выкрики слов с проклятьями подарили грамм облегчения. Услышать: «Я не могу в таком состоянии быть рядом с ней. Ты же понимаешь. Не сейчас. Мне жаль, я бы очень хотел», — оказалось ценой в тонну вины.       Тэхен остановился, глаза все еще были влажными и размывали очертания побережья.       — Ты бы смог ей помочь, — горько выдохнул он и отключился. В груди сжался новый комок из страха, сочувствия, беспомощности и бескрайней вины.       Он так виноват перед всеми. Больше всех перед Юри и перед ее родителями, которым не смог помочь. Виноват перед братьями, которых заставлял волноваться за него; перед Тетушкой за то, что упорно отталкивал ее, когда она знала, что ему нужна помощь; перед Ианом, в котором не разглядел очередную фазу обострения его депрессии. Это его биполярное расстройство вечно находило самый неподходящий момент, чтобы напомнить о своей худшей стороне. И не раз Тэхен хотел помочь ему в этот момент, но Иан предпочитал исчезать и сам справляться со своей болезнью. И, судя по всему, точно так же он делал сейчас.       Перед глазами всплывали образы и лица людей, перед которыми Тэхен сейчас чувствовал настоящую вину, а в груди шевелилось это нечто, пробивающееся наружу криком, сначала сиплым и низким, потом более громким и срывающимся. Он согнулся, сам себя обхватывая руками, будто это могло бы помочь приглушить это рычащее существо, лезущее изнутри. Только чем оно сможет помочь в реальности? И кому?       Позади мелькнула молния и послышался гулкий раскат грома. Хриплый прерывистый крик поутих, как будто вернувшаяся гроза затянула его в себя. Тэхен присел на корточки, закрыл уши и постарался заглушить свое бушующее нутро, которое жаждало вылезти наружу, превращаясь в его бурю.       Когда-то он обретет покой. И научится жить без серых глаз своей единственной по-настоящему любимой женщины. Когда-то обязательно!       

***

      — До сих пор не могу поверить, что от тебя сбежала твоя сталкерша, — Джин звонко рассмеялся, отбивая пять Чонгуку, подошедшему к ним.       — Помолчи, — процедил сквозь зубы Чимин, кидая на игровой стол две крупные фишки.       — А ты старшим не груби, — тут же стал серьезным Сокджин, выкидывая игральные кости, которые пролетели, подпрыгнули пару раз и, ударившись друг о друга, упали тройкой и шестеркой вверх. — Ты проиграл.       — Да идите вы, — Пак вскочил, схватил свою кожанку и стремительно направился к выходу, задевая плечо идущего ему навстречу Юнги.       — Завтра отдашь свой долг! — крикнул ему в спину старший. — Так уж и быть, — добавил он тише и повернулся к самому младшему из братьев и, прищурившись, пропел: — Сыграем?       — Нет! — покачал головой Чонгук. — Я вообще на пару минут.       — Как товар? — подошел к ним Мин.       — В Китае неспокойно, последняя партия застряла там, — Чон заговорил тише, оглядываясь на шумные толпы заядлых игроков в казино Мина. — Думаю, надо съездить и самим посмотреть что и как. У меня ощущение, что там что-то назревает.       — Еще бы, — усмехнулся Юнги, — кому понравится, когда в твой дом вваливается сосед и качает права. Кого возьмем?       — Думаю, оставим Джина и Тэхена здесь.       — Тэхена забирайте, — не стал спорить о своей кандидатуре Ким. — Пусть развеется, а о женщинах ваших я позабочусь.       Если бы он не заиграл бровями и не заулыбался, не получил бы тычок в плечо от Юнги и легкую оплеуху от младшего, не успев от нее увернуться. Тихий смех заглушил ворчание старшего.       — Где он? Опять на Чеджу? — мгновенно нахмурился Чонгук, вспоминая, что уже два дня не слышал и не видел Тэхена.       — Да, — кивнул Юнги, — и мне это совсем не нравится.       — По крайней мере, это лучше того, что творил ты, — упрекнул брата Джин. Юнги не ответил, но и не согласился, качая головой в отрицании.       — Я, по-крайней мере, сразу все вам обозначил и не особо скрывал то, что мне было плохо. А что делает он? — брюнет замолчал, ожидая ответа на свой вопрос, но ребята промолчали. — Он улыбается, делает вид, что у него все прекрасно. Ходит по свиданиям, — Юнги начинал открыто злиться. — Он нацепил чертову маску и устраивает нам представление. Чем это закончится? Для него? Для нас? Вы хоть думали об этом всем?       — Думали, — шикнул на него Чонгук, отворачиваясь, предпочитая уйти во избежание ссоры.       — Это бомба замедленного действия, — подвел итог Сокджин. — И когда-то она взорвется. И вот здесь мы с вами все еще не имеем понятия, кого она зацепит. И кого действительно надо будет спасать.       — И выберется ли он из нее, — прошептал Чонгук, стремительно выходя из большого игрового зала. Он понимал, что надо, и действительно хотел помочь Тэхену, но не знал, как начать и что вообще надо сделать, чтобы тот хоть как-то открылся. Он с женой-то не знает как быть сейчас, всеми силами старается отводить от нее печаль по поводу сбежавшей подруги и не имеет ни малейшего понятия, как долго у него получится это делать. И как вообще сейчас уезжать куда-то, даже ненадолго?       

***

      Споры в кабинете Мин Юнги в его доме не стихали с самого утра. Даже его начальник охраны — Хевон – принимал активное участие в разработке плана действий в намечающейся поездке в Китай по розыску и срочной отправке товара в Сеул, который, как оказалось, исчез у них буквально из рук в момент погрузки на судно.       — Надо обязательно проверить особняк Хангена, его приверженцы, а это точно они, могли спрятать все там, — настаивал Хосок, который, пусть и не особо хотел уезжать из города в ближайшее время, все же понимал, что действовать надо сейчас и быстро. Уже эти два дня промедления стоят много.       — Не думаю…       — Да я уверен на семьдесят процентов, что товар там, — повысил голос Хосок, ткнув пальцем в восточную часть Шанхая. — Там и до порта не далеко.       — А вот здесь, — Тэхен указал восточнее, где располагался большой склад с контейнерами, — так совсем не подходящее место?       — Тэхен прав, но тут искать замучаемся, — согласился Чимин. — И здесь наш контейнер не то что не вызвал бы подозрений, он бы просто слился с другими.       — Искать мистера Кима в Сеуле предлагаешь? — усмехнулся Чонгук, — Так мы до старости искать будем.       — Итог один, без зачинщиков всего этого мы не найдем свой товар, — вздохнул Намджун.       — Дом осмотрим и найдем, — цикнул Хосок, скрестил руки на груди и повернулся к окну, намереваясь туда отойти, но остановился, так как во дворе послышался шум машины.       Резкий звук тормозов отвлек всех. Юнги кивнул головой в сторону окна Хевону. Впрочем, тот уже подбежал к нему, отодвинул штору и, сжав губы, посмотрел на хозяина.       — Что там? — ровным голосом уточнил Юнги.       — Госпожа Ан.       — Что на этот раз? — прищурился Юнги, категорически не желая привыкать к ее дикой манере езды. Когда-нибудь он ее отучит от этого.       — Мне кажется, она… — Хевон смутился, — немного недовольна.       Хосок подошел к начальнику охраны, нашел глазами явно злую девушку, сильно размахивающую руками, взбегая по ступенькам в дом.       — Злая, ты хотел сказать, — усмехнулся адвокат. — Юнги, что ты сделал в этот раз?       — Да я ни…       Юнги не успел закончить, в коридоре послышался громкий крик Ан, зовущей Кан. И это насторожило. Мин отошел от стола, но не успел его обойти. Дверь в кабинет распахнулась, почти ударяясь о стену. Показалось или петли жалобно скрипнули?       — Мин Юнги! — воскликнула брюнетка, насчитала восемь пар глаз, устремленных на нее, и немного растерялась, но, стоило вспомнить все то, что привело ее в негодование, как уверенно прошла вперед. — Ты… ты… — она честно не хотела устраивать скандал при всех, но новость, вернее, новости ее настолько выбили из колеи, что она просто не могла подобрать достойного слова. — Ты! — она ткнула в мужа указательным пальцем, так и не подобрав ему обзывательство.       — Я, — спокойно ответил Юнги, обошел стол, но не стал подходить к ней близко. Бегло оценил наличие каких-либо вещей, возможных отправится под действие ее агрессии в его сторону по воздуху и, не найдя таковых, сделал три шага ближе. Слегка улыбнулся, рассматривая раскрасневшиеся щеки, спутанные, то ли от ветра, то ли от ее действий волосы, и не смог удержать искр в глазах, наблюдая за тем, как тонкая бретелька ее темно-синего сарафана, соблазнительно обтягивающего и приподнимающего ее грудь, соскальзывает с плеча.       — Джеин тайно продавала ваше оружие? — она говорила заметно тише, как по волшебству зачарованная искрящимся взглядом мужа, рассматривающего ее с ног до головы и явно допускающего в свою голову пошлые мысли, так как левый уголок его губ пополз вверх.       — Все уже разрешилось, — шагнул вперед Хосок, замечая нервозность в действиях девушки, которая дергано поправила бретель и завела волосы за ухо, открывая шею.       Брюнетка посмотрела на говорившего, открыла рот, желая еще что-то сказать, но передумала, обвела взглядом комнату, заметила на столе большую карту и сдвинутую в один угол канцелярию. Что-то происходит? Ее вспышка гнева совсем поубавилась то ли от спокойствия, излучаемого от Юнги, то ли от его горячего взгляда, то ли от осознания, что помешала чему-то важному.       — Можешь не волноваться по поводу своей подруги, — холодный голос мужа будто разбудил, в темных карих глазах вновь вспыхнул огонь, стоило вспомнить, что у нее был еще один повод накричать и разругаться с ним. — Я знал, что она что-то скрывает и не договаривает, потому и следил за ней последний месяц.       — Не понял, — подал голос законник, — мне почему не сказал?       — У тебя три громких судебных дела враз было, — равнодушный голос Юнги не сделал лучше.       — Какая, черт возьми, забота! — вспылил Хосок, сжимая руки в кулаки и испепеляя злым взглядом спину друга.       — Ребята, успокойтесь, — подал голос Тэхен, кладя руку на плечо Чона, так как оказался ближе всех к нему.       — Госпожа? — раздался у двери голос Кан. — Вы звали? Что-то случи…       Дамби развернулась так быстро, что чуть покачнулась и притопнула ножкой, выравниваясь. Темно-синяя ткань всколыхнулась, заворачиваясь вокруг ее ног.       — Ты! — рявкнула Дамби.       Присутствующие переглянулись, не понимая, чем женщина могла вызвать такое раздражение у хозяйки дома.       — Ты была с ним в сговоре! — рука взметнулась вверх, будоража еще не улегшуюся ткань платья, тело слегка повернулось в сторону, и ее указательный палец с синим ноготком ткнулся в сторону хозяина дома. — Против меня!       Юнги молчал, управляющая домом нашла его взгляд, прочитала в нем ответ и уверенно ответила девушке:       — Я не понимаю, о чем вы говорите, госпожа. Против Вас никто…       — Не ври! — голос Ан дрогнул и, к еще большему удивлению окружающих, оказался звонче и выше на пару тонов.       — Дамби, — подал голос Тэхен, явно не желающий сегодня быть свидетелем какого-либо скандала. Ему и так было неспокойно, а с последней поездки к Тетушке и того хуже. Не прошло и суток с его внезапной истерики на побережье, и он очень боялся, что это может повториться, потому что внутри все еще болело и рвало на части. Улыбаться становилось все сложнее, делать взгляд беззаботным почти до судорог было больно, а звучать ровным голосом стало почти невозможно. У него буквально таяли силы на все это. Маска начинала трещать так же, как сердце сгорало изнутри. – Не стоит обвинять людей беспричинно и в порыве злости. Хосок, я же пра…       — Ты подменила мои таблетки по указанию этого… — Дамби рыкнула, обрывая фразу, снова не находя должного слова в адрес мужа. Но дрожащая рука, заметно дергающаяся в стороны, сильнее ткнула в сторону Тигра. Она резко обернулась к нему, являя злой взгляд. — Ты приказал?       Юнги не ответил, пожал плечами и с хитринкой в глазах в очередной раз обвел искрящимся взглядом ее тело.       — Ты не понял, что я тебе тогда ответила?! — Дамби дрожала, рука упала вниз, всколыхнув платье.       Тэхену ощутимо резануло внутри, заставляя нахмуриться и остановить себя в последний момент от того, чтобы прижать руку к грудине. Губы сжались в одну линию, побелев от силы, в сердце отдало острой болью. Сжав челюсти, он шагнул вперед, поравнялся с Юнги, повернул к нему голову и покачал ей в неодобрении. Видя хитрый взгляд Мина, сразу понял, что он действительно что-то сделал и как всегда по-своему. Что этот эгоист выкинул в этот раз? Ким перевел взгляд на пылающую Дамби, у которой горели щеки, раздувались ноздри и чуть подрагивало все тело. Возможно, лучше вмешаться сейчас. Кто знает, чем это обернется позже. Он, конечно, всегда готов поддержать подругу, но сейчас не лучшее время. Ему самому нужна помощь. «А, может, поговорить с ней? Может, так ему станет чуть лучше?» — мелькнула в голове мысль.       — Дамби, тебе лучше успокоиться, — низкий голос Тэхена звучал сдавленно и хрипло.       — Да что ты говоришь, — прошипела Ан, метнув взгляд на друга.       — Не стоит в таком состоянии выяснять отноше..       — А что, лучше как ты? Натянуть маску и делать вид, что все прекрасно?! — брюнетка шагнула в его сторону. Все ее внимание ушло к явно напрягшемуся Киму. — Что? Все видят, что ты притворяешься!       Кан попятилась назад, понимая, что лишняя, переглянулась взглядом с Хевоном, оказавшимся в дальнем углу кабинета, и бесшумно вышла. Но осталась неподалеку у двери, оставив ее открытой на всякий случай. Кто знает, чем обернется новая ссора, которая, кажется, впервые заденет не только обитателей дома.       — Ты не… — просипел Тэхен, ощущая, как внутренности мгновенно обдало жаром, который настойчиво полез наружу, румяня его шею, уши и лицо.       — Юри! — выплюнула имя Ан.       Тэхена словно ударили в грудь. Он вздрогнул, напряженная спина будто надломилась и подалась назад, слегка округляясь. Это было еле заметное движение, но оно сказало Юнги о многом. Особенно о том, что брату больно даже от одного упоминания имени. У него было так же. Юнги захотелось подойти и обнять его, но следующие слова пригвоздили к месту.       — Я тебя тогда поцеловала, чтобы ты понял, что влюблен! — голос Дамби был твердым и жестким. — Не желая этого признавать, ты разрушал себя, — она шагнула вперед, к застывшему и смотрящему на нее исподлобья Киму. — Ты пил, спал с кем попало. Черт, Тэхен, ты же даже дурью начал закидываться!       Юнги оцепенел. За спиной послышались шаги. А люди, стоявшие перед, ним расплылись. В голове начал закручиваться поток мыслей. Одни. Тэхен и Дамби. Его Дамби…       — Ты не сделала лучше! — взревел Тэхен, заставляя всех вздрогнуть и на мгновение замереть. — Ты сделала только хуже!       — Признайся! — Дамби еще ближе шагнула к другу, у которого на лице бушевала целая буря эмоций, не успевая задержаться там и на секунду. У него дергались желваки, а глаза то вспыхивали гневном, но стоило моргнуть, как там уже был холод. Ноздри то раздувались, то он задерживал дыхание. В нем будто боролись два человека, пытающиеся вырваться наружу. Она выждала пару секунд и продолжила кричать, потому что, кажется, Тэхен только так может услышит то, что ему хотят сказать. — Признайся себе, что любишь ее! Осознай это!       — Она меня любит! — Ким дернулся всем телом, желая скинуть с себя произнесенные им же слова. — Черт! Она... Когда она смотрит на меня, я весь мир готов перед ней положить! — его плечи дернулись как от судорог, руки безвольно качнулись вперед-назад. — Только нет у меня для нее этого мира.       Его голос на последнем слове почти затих. Громкость резко угасла, а в его карих глазах застыли слезы. Таким его она еще ни разу не видела. Сломленным и отчаявшимся.       — Не говори так, — Ан разревелась первая. Слезы хлынули с глаз, руки метнулись вперед к другу, но тут же сцепились и прижались к груди, замечая, как он отпрянул от нее, шагнув чуть в сторону, пошатнувшись.       — У меня кроме блядских проституток и гнилой души убийцы ничего нет! — его голос срывался, а громкость с тихой выкрутилась на полную. Он сжал руки в кулаки и нервно забегал глазами по заливающемуся слезами лицу подруги. А перед собой видел другое лицо, другие плачущие глаза. Безумно красивые серые глаза. — О чем ты мне говоришь сейчас?! Меня нельзя любить! — Тэхен сдавленно сглотнул, ощутил, как его слезы рванули наружу и шепотом сказал самые разрушительные для себя слова: — Мне нельзя любить.       — Прекрати так говорить! — Дамби в четыре шага подлетела к нему и, замахнувшись, дала пощечину. Громкий шлепок вернул все звуки в комнату.       Ан повернулась в сторону, где стоял Юнги, в правой руке которого был пистолет, но не взметнувшийся вверх только из-за крепко сжимавших его запястья пальцев Хосока и Намджуна.       Она утерла ладонью слезы и, оглядев всех по очереди внимательным взглядом, вернула все внимание на Тэхена, которого потряхивало так сильно, что хотелось сжать его в объятьях как маленького ребенка.       — Ты думаешь, они, — она взмахнула ладонью в сторону адвоката и владельца галереи, посмотрела за их спины и так же указала на Чонгука и Джина, сталкиваясь в каждом взгляде с испугом и удивлением, — или он, — перевела взгляд на Мина и указала пальцем на него, — достойны любви? Они все убийцы, такие же, как ты, — она ткнула пальцем в грудь Тэхена, заставляя его сделать еще один шаг назад. — Но это не остановило меня отдать ему свое сердце, а моим подругам доверить им свои. Так чем же Чо Юри... – Тэхен дернулся, ее полное имя ударило сильнее всех сказанных до этого слов, заставляя столкнуться со спинкой дивана, у которой он стоял. Дамби замолчала, подбирая слова и меняя интонацию на более спокойную и даже ласковую. – Чем ее сердце отличается от наших? Чем твое сердце отличается от их?       У него разом закончились все силы, ноги подогнулись и он осел вниз, голова склонилась, руки вплелись в волосы, зажимая их в кулаках. Он дрожал от собственных рыданий, которые все же победили, разрушили его маску и вырвались потоком боли наружу.       Дамби начала оседать, но крепкие руки мужа ее подхватили. Его гневный взгляд дал ей понять, что говорить они будут позже. Но она не боялась. Понимала, что сказала то, что никогда не должна была говорить вслух. Она так глупо в порыве своих шалящих гормонов раскрыла их с Кимом секрет. И только сейчас поняла, как больно сделала мужу, зная его прошлое. Но и он… он же тоже целовался с Давой, да еще и у нее на глазах. Тупая отговорка и оправдание.       — Уйди, — прохрипел он и двинул ее в сторону, передавая в руки Хосока. Она хотела запротестовать, но, разглядев его пустые руки и зажатое оружие уже в руке Намджуна, позволила законнику вывести себя из кабинета.       На пороге она обернулась, заметила сидящего на коленях перед Тэхеном Юнги и, ощутив обиду и жалость, последнее особенно по отношению к себе, произнесла уверенным ровным голосом:       — Ты добился того, что хотел, Мин, — Юнги, притянувший в этот момент к себе Тэхена, повернул к ней голову, явно удивившись ее интонации. — Я беременна. Радуйся.