Часть 34

      Посетителей было немного — двое заезжих, да одна постоянная клиентка-девушка, сидевшая за книгой о финансах.       — Я схожу на рынок, — сбоку послышался голос госпожи Шин. — Справишься тут?       — Да, — кивнула Юри, слегка опасаясь сделать что-то не так.       — Ну и отлично, — зная немногословность своей новой помощницы, женщина улыбнулась и похлопала ее по плечику. — Я быстро.       Юри оглядела зал, нашла одну пустую тарелочку за столом девушки и поспешила убрать ее. Ей, на самом деле, нравилась эта почти механическая работа: принять заказ, рассчитать, все собрать, отнести, а потом убрать всю грязную посуду, прибрать столик и вновь повторить все то же самое с другим клиентом. И не нужно было особо думать. Потому что включать мозг и позволять всем ненужным мыслям выползти наружу она не могла себе позволить. Не сейчас уж точно. Ей только-только стало чуть легче. Возможно, такая новая жизнь позволит ей отдохнуть и расслабиться. Жить в состоянии как в последние месяцы она больше не может. И точно не хочет.       Колокольчик на двери оповестил о новом госте. Чо приосанилась и шагнула к кассе в ожидании очередного заказа.       — Здравствуйте, — она слегка поклонилась, не поднимая головы, но, заметив спортивную ветровку, подняла глаза вверх.       Перед ней стоял тот самый парень, который бегал на побережье.       — Здравствуйте, — у него был довольно низкий и гортанный голос, такой, что мурашки прошли по коже, но скорее от его ровности и безразличия, чем возможной угрозы. — Холодный американо, — у него был небольшой акцент, выдающий в нем иностранца.       — Подождите минуты три, — протягивая чек гостю, Юри постеснялась рассмотреть его как следует. Да и кепку он так и не снял, как и солнцезащитные очки, в которых она отчетливо разглядела только свое смущенное отражение. Почему она вообще смутилась?       — Хорошо, — кивнул мужчина, отходя к длинной стойке у панорамного окна.       Юри быстро сделала заказ и поставила стаканчик у кассы, но не успела окликнуть гостя, как длинные пальцы уже обхватили покрытый конденсатом остывающий в кубиках льда кофе.       — Ваш американо, — Чо поклонилась, все еще не решаясь смотреть на посетителя.       — Спасибо.       Он ушел быстро, прощаясь с ней звоном колокольчика. Юри тряхнула головой, проводив его спину за стеклом, и принялась за грязную посуду.              На следующий день все повторилось. Холодный американо, его низкий спокойный голос и скрытые под кепкой глаза. Еще через день на месте стакана в кружочке от конденсата появилась маленькая конфетка в желтом фантике. Юри вскинула голову, но увидела только удаляющуюся спину, облаченную в ту же спортивную ветровку.       Конфетки были разноцветными и ложились на стол ровно неделю. А Юри так и не решалась посмотреть в лицо этому посетителю. Но с каждой фруктовой сладостью на душе становилось будто теплее.       

***

      Хан Нгуен сжала губы, отпуская край занавески, где уже больше недели не видела своего мальчика, который исправно появлялся у ее ворот каждые три-четыре дня. А она ждала его. Особенно сейчас. Хоть и знала, что Ким Тэхен взрослый и умный мужчина, который со всем справится. У него обязательно все наладится.       У Юри, кажется, стало налаживаться. Она больше не приходила с заплаканными глазами с побережья. А больше недели назад сообщила, что нашла работу в кофейне и пообещала вернуть все потраченные на ее содержание деньги. Хан бы воспротивилась этому заявлению, но, уже довольно хорошо узнав эту девушку, не стала этого делать. Только кивнула и ответила, что точную сумму сообщит позже.       Работа в кофейне давала свои результаты и даже очень хорошие. Юри вчера впервые улыбнулась, принеся на ужин лакомство. «Я сама украсила», — тихо сообщила она, открывая коробочку и отдавая ее Хан. Белое круглое пирожное с матовым эффектом и узором из маленьких звезд, сделанных вручную из темного шоколада. Очень симпатично. Хан искренне улыбнулась и похвалила Юри, смущенно рассматривающую столешницу. Но еще больше женщину удивило то, что, уходя, Чо еле сдержала улыбку. Разве могла Нгуен подумать, что любовь Юри к сладостям будет излечивать ее скорбь по ушедшим родным и любовь по Ким Тэхену.       Она не поднимала с ней ни одну из этих тем. Видела, как та молча проживает дни, отсчитывая их с помощью бенгальских огней. На самом деле, интересный ритуал и, кажется, действительно помогающий девочке пережить утрату родителей.       А вот второй вопрос оставался для проницательной Хан тайной. В этой ситуации она видела только эмоции Кима. И не только видела, но и слышала. Ей сразу позвонила взволнованная Кан Сана и рассказала о скандале, произошедшем в доме Мина. Если бы она могла, то сорвалась бы в Сеул в тот же день. Но у нее под присмотром тихая Чо, никоим образом не показывающая ни единой эмоции или действия, указывающих на ее разлуку с Кимом. А то, что сердце девушки отдано ее мальчику уже давно, буквально с первой их встречи, она узнала еще в загородном домике ребят несколько месяцев назад.       — Если Тэхену будет совсем плохо, позвони, я что-нибудь придумаю и приеду, — завершала разговор Хан, не замечая, как у нее за спиной уже с минуту стоит Юри, прекрасно слыша запретное для себя имя. — И смотри, чтобы наша дикая парочка никого не поубивала. Мне пора, скоро Юр…       Хан повернулась и не договорила, видя сжатые челюсти, сомкнутые в кулаки руки и остекленевшие серые глаза. Юри уже ничего не слышала. Его имя вошло в нее как заноза, остро и сразу под кожу. В ушах зашумело, перед глазами поплыло. Не думать, не вспоминать. Единственным желанием, пульсирующим в ее голове было — бежать. Бежать так быстро, чтобы ветер выдул из головы это имя, чтобы мышцы закричали от боли, заглушая крик души.       Мгновение, и спешные шаги умчали девушку в сторону улицы, прямо так, в домашних тапочках.       Кажется, только что непреднамеренно открылась очередная коробка боли Чо Юри. Сердце седовласой женщины сжалось, она шагнула следом, но передумала. Возможно, та побоится показать свои слезы кому-либо, а ей лучше выпускать хоть как-то свои эмоции наружу, иначе будет только хуже. Уж Хан Нгуен как никто другой знает, каково это, пытаться скрыть боль от любви в себе.              Небо было хмурым с быстро проплывающими темно-синими облаками, создающими пеструю палитру серого. Юри слышала звук воды, ударяющейся о бетонные буи, наваленные кучей на побережье справа. Ветер завывал и нещадно трепал ее волосы. Она быстро добралась до своего любимого места и только сейчас заметила, что стоит в одних носках на прохладном и влажном песке. Тапочки потерялись где-то по дороге или она сама их скинула? Как же ей безразличны такие мелочи. Брызги холодной воды касались ее щек, будто звали ее слезы составить ей компанию.       — Нет, — процедила Чо сквозь стиснутые зубы, обращаясь то ли к морю, то ли к самой себе. — Не заплачу, — волосы хлестнули ее щеки, закрывая нос и больно кольнув глаза.       Она разжала пальцы, с удивлением заметив, что все это время до боли вцеплялась в собственные локти. Закостеневшие руки потянулись к молнии, но ветер вырвал ее, хлестнув замком по костяшкам. Застегнуться получилось раза с пятого, но капюшон тут же слетел. Этот ужасный ветер будто хотел ее оголить, а холодные капли сильнее жгли щеки и голые руки. Вот-вот, и ей покажется, что они как кислота разъедят ее кожу и прожгут до самых костей.       — Я отпустила.       Она попыталась убрать свои волосы, хлеставшие ее по щекам, но они были слишком короткими и скользкими от соленой влаги и даже в руках не хотели держаться.       — Я забыла.       Она цедила слова сквозь зубы, будто боялась открыть рот шире, ведь так наружу действительно могут полезть все ее мысли, а следом и чувства. Ненужные и лишние.       — Я свободна.       Шквалистый ветер заставил ее отшагнуть назад, будто выгоняя восвояси. Скорее всего, сегодня обещали шторм, а она либо пропустила, либо не запомнила эту новость. У нее первый выходной, потому она не слышала радио, которое обычно тихо играло в подсобке кафе. Ветер задул непрерывно, не позволяя вздохнуть как следует ни носом, ни ртом. Она отшагнула прочь, еще и еще, не в состоянии оторвать глаз от резко потемневшей воды и как зачарованная смотрела на ее глубину. Сила стихии пугала. Но не тем, как она представала перед глазами, а тем, что она будто наяву показывала все то, что таилось у нее в душе.       Юри открыла рот, попыталась сделать глубокий вдох, но, потерпев поражение, отвернулась.       — Я разлюбила, — ее шепот будто вылетел из грудины с попыткой сделать очередной вдох, устремился вперед, к дороге, и врезался в мужской силуэт.       Она его сразу узнала. По темным волосам, так же нещадно разлетающимся в стороны от ветра. По лицу, которое не видела четко на расстоянии в сто метров. По плечам, которые только частично были видны из-за машины, за которой он стоял. Но это точно был он.       Она все эти недели так хорошо выполняла данное себе же обещание — не вспоминать о Ким Тэхене и о той ночи, где он исполнил ее глупое желание. Он показал, как умеет любить, и она обожглась его любовью. Она почувствовала ее на себе и поверила, что он не играл. Всего лишь несколько часов вместе так искренне и открыто и в то же время молчаливо и растеряно. Так по-настоящему. Это были их ничтожные часы любви на всю дальнейшую жизнь по раздельности. Потому что таковым было негласное обещание друг другу. Взаимное обещание.       Так какого черта он здесь делает?!       В грудь будто ударили, заставляя чуть согнуться, до уже привычной боли вцепиться в свои локти и отвернуться обратно к воде, которая теперь была большим темным размытым пятном. Когда она успела пустить слезы наружу?       — Разлюбила, — зубы и губы сжались, в небольшую щель выпуская слово, будто это поможет собраться и не развалиться прямо здесь на части. — Забыла, — еще одна попытка. — Отпустила.       Дыхание совсем сбилось, ветер забирал кислород, не допуская его в легкие, внутренний кашель сжимал их и только сильнее пускал наружу слезы.       — Эй! — до нее донесся мужской голос, но его почти сдул ветер, еле донеся до ее ушей. — Эй, ты в порядке?       Голос был знакомым. Он был низким и чуть хрипловатым, а еще теплым. Юри вскинула голову, сильно кашляя, она почти согнулась и все никак не могла ухватить ртом хоть глоток необходимого воздуха. Темная ветровка трепыхалась под действием сильного ветра, но мужские руки крепко ухватили ее за плечи и развернули спиной к воде. Знакомый мужчина встал рядом, чуть-чуть закрывая собой порывы ветра, но давая Юри возможность наконец-то сделать вдох. Еще вдох и еще.       — Шторм обещали, — незнакомец говорил строго и громко, стараясь перекричать завывания ветра. — Ты с ума сошла гулять здесь.       Юри почти перестала кашлять, ее трясло, из глаз продолжали катиться слезы, а ее руки уже цеплялись за чужие холодные пальцы. Она все еще обнимала себя и не замечала, как своими руками нашла его пальцы, переплетая их со своими.       — Ты замерзла, — он наклонился близко и говорил громко прямо ей в ухо, ее волосы били его по лицу, но он стойко терпел этот дискомфорт. — Почему ты босиком? — заметил он ее промокшие серые носки, утопающие в песке.       — Я в носках, — прошипела она, чуть приподнимая голову и впервые за все время смотря ему в лицо.       У него были короткие темные волосы, почти черные и с неровными кончиками, густые темные брови, ровные нос и губы, четкие скулы, острый подбородок и темно-карие глаза. Юри впервые так внимательно и быстро разглядела чье-то лицо. А его лицо она уже давно пыталась себе представить. В кафе ей почему-то было страшно посмотреть на него.       — Пойдем, — он потянул ее в сторону дороги. — Где ты живешь?       Юри подчинилась его движениям, выпрямилась и только сейчас поняла, что ее приобнимают. А еще осознала, что это именно она не позволяет ему себя отпустить, но руки свои все равно не разжала. Она с легкостью последовала за ним, продолжая касаться его пальцев своими. Слезы сами остановились, но страх внезапно хлынул со всей силой. Она резко обернулась влево, заметила машину, но не увидела человека, стоявшего за ней только что.       — Где твой дом? — теплое дыхание еле коснулась ее щеки, тут же сдуваемое холодным порывом ветра.       — Т-там, — ей стало невыносимо холодно так, что губы еле шевелились и тряслись вместе со всем телом. Из нее будто разом высосали все тепло. Она кивнула направо, продолжая шагать на негнущихся ногах.       Незнакомец резко остановился, присел перед ней и скомандовал: «Садись, так мы быстрее дойдем».       Юри бы возмутилась, но с каждым мгновением ощущала, что не может не то что говорить, даже пошевелиться. Она чуть наклонилась веред, навалилась на горячую спину. У него были крепкие мышцы, и при быстром шаге она чувствовала, как они перекатываются. Но самое приятное было то, что этот незнакомый знакомый был горячий. И ей действительно с каждой минутой становилось теплее и спокойнее.       За спиной осталась машина. А в ней был он — тот, кого она забыла. Тот, кто был самой большой ошибкой в ее жизни. Тот, имя которого она больше никогда не произнесет вслух. А, может, ей вообще все это привиделось? У нее столько боли внутри, что стоило услышать его имя, как ее подсознание нарисовало его образ здесь, на побережье? Но ему незачем здесь появляться. Он тоже забыл ее. Она для него тоже была ошибкой. Это все игры ее разума, желаний и подсознания.       Ким Тэхен не интересуется ей. Не скучает по ней. Не думает о ней. И наверняка даже не знает, где она находится сейчас.       Карие глаза следили за тем, как его самая страшная боль и самая сильная любовь отдалялась от него, уносимая незнакомцем все дальше и дальше от него. Он не моргал, следя за ними. Дышал через раз, сжимал руками руль и ощущал, как хотелось кричать. Он думал, что только хотелось, на самом же деле рычал рвано и сипло так, что рык перешел в подобие скулежа, окончательно туманя рассудок.       На плечо легла теплая ладонь, чуть сжимая его одежду. По крайней мере, он не один.       — Потерял, — вырвалось наружу с очередным сиплым выдохом. Руки уже какое-то время то сжимали, то колотили руль.       — Нет, — жестко и громко ответил Тигр. Он не сводил взгляда с побелевших костяшек Тэхена, вцепившихся в руль. Он видел, как ходили желваки на его скулах, как вздрагивали ресницы. Этот парень разваливался на части прямо на его глазах, и он не мог оставить его. Он знает, как невыносимо прощаться со своей любимой женщиной. — Пока любишь, не потеряешь.       

***

🎶Jose Maria Cano Andres - Hijo de la Luna

      Звон колокольчика буквально заставил Юри вынырнуть из-за прилавка, где она доставала новые бумажные стаканчики. Наконец-то она дождалась его. Он донес ее до дома, она еле произнесла слова благодарности, но так и не узнала, как его зовут. Оставшийся вечер она анализировала произошедшее и пришла к одному выводу: тот человек, которого она видела у машины не был настоящим. Он был игрой ее воображения. А вот тот, кто почти спас ее от бушевавшего шторма был реальным. И сейчас подошел к кассе с мягкой улыбкой на лице.       — Американо! — выпалила Юри, сама же испугалась громкости своего голоса, сжала губы, нервно вцепилась руками в край столешницы и спешно поклонилась. — Доброе утро.       — Вообще, меня Ибо зовут, — у него был легкий смех, негромкий, но спокойный и будто укутывающий. — Ван Ибо.       — Я Юри, — она попыталась улыбнуться, слегка краснея. — Чо Юри.       — Я знаю, — мужчина перестал смеяться, но все так же улыбался, не широко, лишь тянул кончики губ вверх, но это было так же мягко и нежно, как и звук его смеха.       Юри округлила глаза и явно напряглась. Откуда он может знать ее имя?       — Здесь написано — «Юри», — он заметил смену ее эмоций и ткнул пальчиком ей в бейджик.       Она тут же расслабилась. Какой же мнительной она стала.       — Как себя чувствуешь? — он слегка ссутулился и подался вперед, говоря тише, будто боялся, что их могут подслушать. — Не замерзла? Я волновался, что ты можешь заболеть.       — Я в порядке, — Юри вновь расслабилась и уже хотела отбить заказ, как ее руку перехватили за запястье и притормозили. Она дернулась и удивленно замерла. Его первоначальное касание показалось ей сильным. Или просто неожиданным? Впрочем, сейчас она ощущала, как его рука теплой ладонью касалась ее кожи и согревала.       — Сегодня макиато, пожалуйста, горячий, — его насмешила ее озадаченность. Ее серые глаза бегали по его лицу, пытаясь понять, не шутит ли он, отчего пришлось добавить: — американо не мой любимый кофе. Всегда выбираю напитки под настроение. Сегодня хочется тепла.       «Хочется тепла» — эти слова звучали в ее голове все то время, что она готовила кофе, что рассчитывала нового знакомого, и все время до окончания смены.       Он произнес эту фразу так просто и так спокойно, что ей будто захотелось самой ощутить ее на себе. Когда кафе закрывалось, она осмелилась спросить у госпожи Шин, может ли она сделать себе кофе и, получив положительный ответ, повторила последний заказ Ван Ибо для себя.       Напиток был крепким, с шоколадным оттенком и мягким сливочным вкусом после каждого глотка. И хоть горькие напитки ей не нравились, но это молочное послевкусие разливало ту самую мягкость и тепло, что крутились у нее в голове весь день.       Самое удивительное, что Юри не заметила, как с появлением Ван Ибо на душе действительно стало будто теплее. Она спокойно приходила на побережье, зажигала огни и уже не плакала, рассматривала яркие искорки и почти не ощущала острой боли. Да, ее сердце еще ныло, а в голове крутились картинки детства, связанные с родителям, но все это отдавалось в ее душе уже намного спокойнее. Комок боли от потери родителей еще саднил внутри, но уже не разрывал невыносимой болью.       Шестьдесят четыре палочки охранял камень. К ее же удивлению она довольно быстро справлялась со своей болью. Что делать дальше — она еще не думала, но время идет, и ей действительно стоит начать задумываться о своей дальнейшей жизни. Куда идти? Кем быть?       

***

      Следующие семь дней на месте кофейных напитков, которых теперь было большее разнообразие, оставалось такое же разнообразие цветов. Будь то маргаритка или маленький колокольчик, сорванный где-то на поляне рядом. Юри никто никогда не дарил цветы, впрочем это и нельзя было назвать таким громким определением. Но эти маленькие разноцветные цветочки действительно вызывали в ней улыбку. Чаще скрытую от посторонних глаз, но не от того, кто оставлял их.       Ван Ибо действительно хотелось улыбаться искренне и так же мягко, как это делал он при каждом посещении кофейни «Против ветра идущий». Они каждый день перекидывались буквально тремя-четырьмя фразами, обменивались улыбками. Он приносил ей цветок, а она отдавала ему его заказ. И этого было достаточно, чтобы ощутить чье-то тепло рядом.       Этого было достаточно, чтобы Чо Юри ощутила себя не настолько одиноким человеком.       

***

      День обещал быть солнечным и ясным. После шторма устанавливалась прекрасная погода. И это было большой удачей, так как нередко затягивались дожди, и ненастье омрачало жизнь жителей острова. Ван Ибо же любил стойкую погоду. Ту, что всегда можно было предугадать. Он вообще не любил сюрпризы, ни от погоды, ни от людей. Скорее ему нравилось их устраивать кому-либо.       Он прогуливался по узкой тропинке вдоль большого поля, выбирая новый цветок. И ему, на самом деле, нравилось то, что он сейчас делал. Изредка мог себе позволить окунуться в беспечность и глупость человеческих поступков. А сюрпризы он оставит как обычно для своих врагов. Телефон издал вибрацию, отвлекая его от своих мыслей.       — К нам опять наведались Тигры.       Ван брел по полю, выискивая очередной цветок для Юри:       — Где на этот раз рыли?       — Догадайся, — пропел Лухань на том конце провода и громко рассмеялся так, что пришлось отвести телефон подальше от уха. Какие же скверные манеры у этого мальчишки.       — Неужели у Драконов пошарили? — усмехнулся Ибо, присаживаясь напротив желтого цветка, и, протянув к нему руку, заметил ползущую по стеблю божью коровку.       — Так неинтересно! Ты всегда угадываешь, — расстроенно законючили на том конце провода.       — Но ты же явно отличился? — улыбнулся Ибо, прекрасно зная поведение этого наглого парня. Рука изменила траекторию и подцепила насекомое, поднесла к самым глазам, ощущая, как маленькие лапки перебирают по коже, еле заметно щекоча.       — Двое убито, один подстрелен и… — голос на том конце пустился в смех.       — Кого из кошачьих ты грохнул? — Ибо сжал два пальца, растирая красные крылышки между ними. Божья коровка к удаче, а она ему не помешает. Брезгливо вытерев пальцы о штанину, он все же сорвал маленький цветочек и, крутя его между пальцами, поднялся с корточек. — Не тяни, рассказывай!