Часть 35

      В этой больнице на окраине Шанхая было суматошно. Вроде тихо, но постоянно снующие туда-сюда люди создавали какой-то тихий хаос. Беглая китайская речь кружила голову, не позволяя быстро понять суть сказанного. У Чонгука и так голова плохо работала, концентрируясь на боли, исходящей от плеча, где в районе ключицы теперь отсутствовал приличный кусок плоти. Впрочем, не дерни его Хосок в сторону, он вообще был бы трупом.       — Ребята не нашли того, кто был в засаде, — раздался тихий голос законника, говорившего по телефону с Мином, сидя на койке и согревая своим задом левую ногу Чонгука.       Чону на самом деле было немного холодно, что, скорее всего, из-за поднявшейся температуры от повреждения. Ему наложили приличную дюжину швов, но обезболивающее, вколотое часа два назад, начинало отпускать и по телу разливались огненные змейки боли.       — Чонгук? — старший повернулся к раненому, оглядел его лицо, скользнул взглядом на перебинтованное плечо и, вздохнув, отвернулся, продолжив разговор: — Подлатали, но выглядит хреново. У него кусок мяса вырвали из плеча. Смотрелось противно, крови было много. Похоже, была разрывная пуля. Хорошо, что не экспансивная, иначе бы остался без руки, — Чон опять посмотрел на младшего, — или головы.       Чон сдавленно хмыкнул, пытаясь посмотреть вниз, на рану, но тут же сжал зубы от вспыхнувшей огненной боли. Они были в общей зоне оказания первой помощи, не рискув привлекать к себе слишком много внимания криками и шумом, выбивая отдельную палату, мало ли кого сюда из врагов занесет ветер. А сейчас они не в лучшем положении.       Чонгук прикрыл глаза, яркие пятна перед глазами закружили в калейдоскопе цветов, то и дело превращающихся в картинки. Вот Юнги сидит в кресле Дракона в теперь уже своем по праву доме и суровым взглядом провожает череду китайцев из клана Снежных барсов, заявивших, что не намерены ему подчиняться. «Либо нами руководит та, кто лишил нас нашего хозяина, либо мы уходим», — слышится эхо их голосов. Чонгук морщится от гула этих голосов в голове, то ли это боль в плече так укрепляет свои позиции в его теле. Он открывает глаза, но яркий свет ламп тут же заставляет зажмуриться. Вместо картинок перед глазами теперь темнота с фиолетово-красными кругами, наверное, так выглядит боль. «Не держу предателей — не настоящих, не потенциальных», — низкий рычащий голос брата звучит в ушах, поднимая волоски на загривке. И Чонгук невольно дергается, лежа на больничной койке. Не хотел бы он оказаться на месте тех, кто в открытую предал Юнги. А сбегающие Барсы таковыми и являются.       — Чет мне херово, — простонал Чонгук, выдыхая сквозь сжатые зубы и ощущая, как по лбу начинают скатываться капельки пота.       — Потерпи, сейчас Чимин вернется с врачом, — Чон похлопал по целой руке младшего, начиная сильнее переживать от того, что та оказалась ледяной. Он протянул ладонь к его лбу, стер с него пот, провел по вискам и, нахмурившись, добавил: — Ты горишь. Плохо. Терпи, сейчас приведу Пака.       — Да здесь я, — шторка, отделяющая их от других больных, колыхнулась, впуская названного и следующего за ним доктора.       Осмотр был быстрым и четким. Под детальным наблюдением двух пар карих глаз хищников, стоявших рядом со сложенными на груди руками и явно не просто так спрятанными под одеждой пистолетами. Теперь им стоит всегда быть начеку в этой части своих приобретенных участков земель.       — Жар при таком ранении — это нормально, — констатировал доктор, говоря медленно, чтобы его правильно поняли корейцы. — Сейчас капельницу поставим. Аллергия на что, напомните?       — Нет у него аллергии, — ответил за Чонгука Пак, устало потирая лицо двумя ладонями. Без сна больше суток давало о себе знать.       Доктор, коренастый мужчина средних лет, скрылся за шторкой. Через минуты три появилась медсестра и принялась ставить новую капельницу.       — И как надолго мы здесь застряли? — тихо спросил у Пака Хосок, внимательно следя за всеми действиями девушки в темно-синей форме и маске.       — Дня на два минимум. Но если жар спадет, может, завтра отправим его домой.       — Не, не поеду, — мотнул головой Чонгук, застонав от боли. — А можно чего от боли? — почти прохныкал он, смотря на медсестру.       Та вряд ли его поняла, но в следующее мгновение удивила всех, отвечая на чистом корейском: «Можно».       Чимин напрягся, еще не совсем понимая причину. Хосок выхватил у той из рук ампулу, проверяя название и целостность упаковки.       — Если бы я хотела смерти Чонгука, то не стала бы останавливать Луханя, — девушка блеснула глазами и выхватила ампулу из рук адвоката. — Сначала укол и капельница, потом все вопросы.       — Ты! — гаркнул Чимин, окончательно узнав голос своей преследовательницы. — Ах ты ж…       Хосок остановил его вытянутой рукой.       — Дай ей закончить.       — Откуда ты знаешь, что она вообще умеет ставить уколы и капельницы? — огрызнулся Пак, но проследил за уверенными действиями девушки.       — Я умею, — ответила она спокойно, убирая только что использованный шприц и начиная готовить капельницу для присоединения к венозному катетеру, закрепленному на руке Чона.       Чимина явно порывало наброситься на нее, ведущую себя очень спокойно и даже расслабленно.       — Сейчас подействует, и тебе станет лучше, — обратилась она к совсем побледневшему Чонгуку. — А вообще, хотя бы дня три лучше здесь побыть. Доктор Чан — хороший врач и не задает лишних вопросов, что для вас несомненно является отличным поводом задержаться именно в этой больнице.       — Простите, — Хосок привлек ее внимание к себе, — но кто Вы такая?       — Ученица, — девушка улыбнулась, хоть ее губы и были скрыты маской, но глаза сощурились в красивой дуге, почти скрывая ее медового цвета зрачок.       Чимин шагнул в сторону, но его цепко схватил за плечо Хосок, притягивая обратно. Сейчас лучше, чтобы их с девушкой разделяла кровать, на которой лежал пыхтящий и тихо постанывающий Чонгук.       — Извините, я неверно выразился, — улыбнулся девушке адвокат. — Могу я узнать, как Вас зовут?       — О, — девушка выпрямилась и, заканчивая с капельницей, стянула перчатки и радостно хлопнула в ладоши, оставляя их на уровне своей груди. — Если Вам, господин Чон Хосок, действительно интересно, то я — Херин, — она сняла маску с лица и, протянув ему руку, повторила: — Ко Херин.       Хосок отпустил плечо Пака и пожал протянутую руку. Крепкая и цепкая хватка слегка удивила, но радостные искры в глазах развеселили, заставляя широко улыбнуться. Девушка как по волшебству преобразилась, являя озорство и широкую улыбку, открывающую ровный ряд зубов. Забавная. Но явно слишком молодая для беззаботной убийцы, ставшей таковой по собственной воле. И это еще больше вызывало интерес.       — Очень приятно, Ко Херин, — Хосок убрал руку, взглянул на Чимина, усмехнулся про себя от его пылающего злостью взгляда и вновь обратился к девушке. — Вы выглядите очень молодо, сколько вам?       — Мне двадцать три, — с большим энтузиазмом отозвалась Ко. — Вообще, у меня мало друзей и мне не с кем поделиться своей историей жизни, а иногда так хочется, — она говорила быстро, слегка шепелявя, выдавая этим то ли волнение, то ли радость, то ли все вместе. — А хотите кофе? Здесь в автомате довольно хороший кофе, особенно с молоком и лотосом.       Хосок посмотрела на борющегося с сонливостью Чонгука, пихнул локтем Пака, угукнувшего что-то в ответ, и кивнул, соглашаясь на предложение. Раз Чимин не может вести себя нормально, то, возможно, ему удастся раскрыть тайну этой молоденькой незнакомки, называющей себя Ученицей.       Чимин отдернул шторку, чуть не сорвав ее с крючков, рванул в коридор следом за спешно удаляющейся Херин, или как ее там зовут, и только в отражении стекла кофейного автомата заметил свои сверкающие глаза. Когда в последний раз он был так взбудоражен? Нет, он не зол. Он именно что в неком предвкушении. Сейчас он узнает новую информацию о своей Ученице. «Своей», — тянет он про себя, ощущая еще большее возбуждение от такого определения. Его глаза переметнулись к ней, цепко вылавливая все ее малейшие изменения в мимике лица. Распознать ложь не сложно. Сложно понять, зачем она его преследовала. Неужели она столько лет была его тенью? Как он мог не заметить ее раньше? Как часто она была рядом? И насколько близко? Шум автомата затих, раздался звуковой сигнал, и вот в его руке горячий кофе, сквозь пар которого он продолжает цепляться за лицо молодой девчонки.       

***

      Тэхен ощущал, как в месте соприкосновения лба с иллюминатором растекается ледяной холод, но не шевелился, покорно впитывая его в себя. Все же одиночество — это в первую очередь холод.       — Когда мне было совсем невмоготу, — напротив него сидел Юнги, довольно долго в молчании разглядывающий отсутствующий взгляд брата. Но надо было что-то делать, и он решил, что лучше рассказать о своем моменте одиночества и прощания с любимой женщиной, чем сыпать бесполезными словами приободрения: — я убегал. От вас, от своего дома, от тех мест, где она бывала, из Сеула в конце концов. И бежал к врагам, стремясь к тому, чтобы они смогли выбить ее образ из меня. Я действительно думал, что когда-то они меня грохнут, и я стану свободным, — Юнги громко вздохнул и хмыкнул: — от нее. Но не учел тогда самого главного — ее образ из сердца не стереть. Я закрывал глаза и видел ее. Бессонница, от которой вы все пытались меня излечить, была только потому что я не хотел видеть ее, не хотел фантазировать о ней. Мой мозг издевался надо мной, а я, в свою очередь, издевался над своим организмом.       Тэхен чуть шевельнул головой, обращая свой взгляд на старшего, который никогда не был так откровенен. И это заинтересовало.       — Вы не знаете, но однажды, когда я попал в больницу в Шанхае, врачи сказали мне, что я настолько плох, что в любой момент могу словить инфаркт или инсульт. Но это меня не сильно напугало, как то, что могут появиться галлюцинации. И я запаниковал.       Тэхен чуть дернул бровью, но Мин это заметил и слегка улыбнулся, отвечая на незаданный вопрос, про себя радуясь такой заинтересованности:       — Я не хотел видеть ее еще и наяву. Боялся, что могу слететь совсем с катушек и натворить дел. Ранить или случайно подставить кого-то из вас. А этого я бы никогда не простил. И я уже понимал, что принимать решения становилось все сложнее и сложнее. Я не мог себе позволить потерять силу и известность нашего клана, которую мы с таким трудом завоевывали, ломая собственные жизни.       Юнги сделал глоток из большой чашки, наполненной уже остывшим чаем, слегка сморщился и на какое-то время замолчал, отворачиваясь к белым облакам в окне иллюминатора.       — У меня были галлюцинации с ней.       Юнги дернулся на услышанные слова, но не стал обращать свой взгляд к Киму. Пусть расскажет все, как есть. Тишина затянулась, чай закончился, но Юнги не двигался. Не торопил. В конце концов, им лететь еще около часа до Шанхая, где ребята могли быть в очередной ловушке. А наспех привести в норму Ким Тэхена было просто необходимо.       — В тот момент я смеялся как настоящий псих. Я не верил тому, что со мной происходит, хоть уже и понимал. Я не ожидал, что кто-то сможет так сильно запасть мне в душу.       — Я ненавидел Дамби, — Юнги улыбнулся и покачал головой, продолжая рассматривать белые облака. — Нет, честно. Я действительно хотел ее убить. Я пытался. Но ее глаза…       — Я не хочу любить.       Юнги вскинул голову. Тэхен сидел прямо, смотрел на него и явно был уверен в том, что сказал.       — Не люби, — глаза Юнги сверкнули, заставляя Кима внутренне содрогнуться. — Но она хорошая девчонка.       Тэхен отвернулся обратно, устремляя свой взгляд в голубую даль. А в голове как заевшая пластинка зациклился ответ старшего, сказанный спокойно и даже с какой-то легкостью.       — Ан со мной не разговаривает, — через несколько минут тишины огласил Юнги, явно не намеревавшийся сегодня молчать. — И я до сих пор ничего не знаю и не понимаю про ее слова о вашем поцелуе.       Тэхен резко повернулся и что-то громко хрустнуло в его шее.       — Расслабься, я не собираюсь тебя убивать, — улыбнулся Тигр, махнув рукой в сторону, будто отгоняя мушку. — Я знаю, что я для нее единственный и неповторимый. Но все же…       — Это было нашим секретом, — выдохнул Тэхен, — двойным. — Юнги наклонил голову и вздернул бровью в удивлении. — Впервые она попросила об этом, когда только пришла ко мне работать. Напилась тогда, — он улыбнулся, что немного порадовало Юнги, хоть тема разговора, на самом деле, его очень тревожила, — и попросила ее поцеловать, чтобы она могла что-то понять. Я знал, что она уже тогда любила тебя, но не осознавала этого. Она была так очевидна в своем поведении. И я поцеловал, — Тэхен вскинул руку перед собой в останавливающем жесте, — без энтузиазма. И не додумывай, я только коснулся ее, а она так расстроилась.       — Расстроилась? — переспросил Юнги.       — Я посмеялся над ней, — глаза Кима сверкнули, будто сейчас он окунулся в теплые воспоминания, приносящие ему радость. — Сказал, что я не ты. Ты бы видел, как она опешила. Но зато поняла сразу же, что я имел ввиду, — Тэхен улыбнулся, даже не особо осознавая этого. — Не благодари.       — Вот еще, — буркнул Мин, но так же улыбнулся в ответ.       — Она моя подруга и не больше. Я никогда не думал о ней в большем смысле, — Ким поспешил оборвать любые мысли старшего. — В отличие от Наби, — Юнги усмехнулся и оглядел Тэхена с ног до головы. — Что? Чонгук это знал, я ему говорил. Я даже честно пытался, — его взгляд вдруг померк, будто теплые воспоминания накрыли серые тучи.       — Ты знаешь, в какой момент она засела в твоей… — Юнги остановился, поймав испуганный взгляд брата, — в твоем сердце?       — А ты? — голос оказался громче, чем планировалось.       — Думаю, что с первого взгляда, — усмехнулся Тигр, — но понял, что совсем пропал, когда она словила за меня пулю. Я действительно испугался потерять ее.       Повисла тишина, в которой Тэхен ясно прочитал все то, что говорил взгляд Юнги — страх потери и желание сохранить рядом с собой свою любовь.       — Она бежала спасать тебя, — низкий голос Мина прервал их затянувшийся молчаливый разговор. — Тебя оперировали после ранения, а она сбежала от своего врача и пыталась пройти в операционную. Хотела помочь тебе, — Мин улыбнулся мягко, — глупая такая. Еле остановили ее.       — Почему ты…       — Она похожа на меня, — Юнги ответил раньше, чем Ким успел закончить вопрос. — Я понимаю ее действия. Разве что не понимаю, как она влюбилась в тебя. Ты же...       — Я никогда не обижал женщин, — глубокий выдох прервал слова брата, — ты же знаешь.       — Знаю.       — Но она… — Ким накрыл лицо своими ладонями, потер ими пару раз и, зачесав волосы назад, опустил их на кожаные подлокотники с громким шлепком. — Она меня побила в первую же встречу, и это так взбесило, что меня буквально разрывало от того, чтобы надавать ей тумаков и причинить ей боль. Но тогда я еще не понимал, что чем больнее ей, тем больше мне хочется наказывать себя. И я даже не понял, что начал много пить, много и бездумно трахаться, много ругаться, да буквально со всеми подряд пререкался. Я хотел причинять вред всем, кто меня окружал, хотел убивать и… начал баловаться с таблетками.       — Идиот, — огласил Юнги, со всей злостью выплевывая эти слова наружу. Но только кому они были больше адресованы? Тэхену ли?       — Знаю, — Ким опустил голову, рассматривая складки на своих темных брюках. — Я неосознанно любовался ей, — он ухмыльнулся, но голову не поднял, замечая интерес в темных глазах напротив. — Жучок. Она сидела рядом со мной в машине, и я впервые рассматривал ее в отражении. Очень внимательно, но не заметил, что уже тогда замирало внутри сердце. А я лишь чувствовал, как сильно снаружи сжимались кулаки и хотелось навредить ей.       — Она вообще-то из-за тебя сотрясение тогда получила, — напомнил Юнги. — Какой же ты…       — А ты Дамби сколько синяков поставил? — Тэхен вздернул голову, сощурив глаза.       Юнги закрыл рот, решив, что лучше сейчас промолчать. Они отвернулись друг от друга, вновь рассматривая небо и горизонт, показывающий очередные горные хребты китайских земель.       — А второй поцелуй? — вопрос прозвучал тихо, но строго и с беспокойством.       — Не так давно ты отправил Ан ко мне узнать, как мои дела, — Тэхен усмехнулся иронии ситуации. — А я уже понимал, что сердце болит, но не хотел признавать, из-за кого. Предпочитал думать, что просто устал от однообразности своей жизни. Дамби честно сомневалась, когда я попросил ее об этом. Но она же моя подруга. И когда она коснулась меня, я психанул и выгнал ее. Она сразу ушла, но я знал, что она слышала, как я злился, — Ким замолчал, а через минуту добавил с еще большей грустью: — Я сломал свою любимую лампу.       — Куплю новую, — буркнул Юнги, скрещивая руки на груди.       — Династия Суй, шестисотый год нашей эры, — начал Тэхен, — вряд ли найдешь...       — Значит, найду династии Хань или еще какой, — Юнги кривил губы, но, на самом деле, понимал, что злости на брата нет. Возможно, в первый момент, как он услышал о том, что его друг целовал его жену, он был готов перестрелять всех без разбора, как когда-то так сделал. Но стоило голове заработать, как он понял, что терять кого-то из родных ему людей он не готов. И сейчас, анализируя всю новую информацию, он не сомневался в ее правдивости. Так же, как и в верности Тэхена и не меньшей верности Ан Дамби.       — Через полчаса посадка, — позади Юнги раздался сонный голос Сокджина, успевшего подремать около часа. — Есть план действий?       — Сначала в больницу, — огласил Юнги, — потом решим дальше.       — Намджун до вылета писал, что он нашел товар, — Джин встал с места и облокотился на кресло Тэхена, своим строгим взглядом обращаясь к Юнги. Он-то знал, что ничего они не обдумали за время полета, но прекрасно слышал их откровенный разговор о женщинах и собственных чувствах, которые один научился принимать и управлять ими, а второй только пытается взять все под контроль. — Я один поеду к Чонгуку, а вы берите Хосока с Чимином и отправляйтесь к Джуну за товаром.       — Раскомандовался, — буркнул Юнги, но, взглянув на явно подуспокоившегося Тэхена, согласно кивнул. Еще пара молчаливых слов и одобрительный кивок головы от старшего брата подтвердили то, что Мин поступил правильно. Им надо возвращать доверие между собой.       — И я справлюсь, — огласил вердикт Джин. — Не надо на меня так смотреть. Я уже вполне отлично управляюсь со своим телом не только в зале, но и в постели. Юна не жалуется, — скрипучий смех Кима вызвал улыбку не только на лице Мина, но и легкие искры веселья в глазах Тэхена. — Так что, если кто пожалует к нам с Гуком в гости, мы справимся.       Его ладошка сильно ударила по плечу Тэхена, не ожидавшего такого, так что он сильно перекосился в сторону прохода.       — Видишь, одной рукой подкосил мелкого, — смех раздался еще громче, скрывая бурчание владельца борделя, понимающего, что с родными людьми тепло и хорошо. И даже внутри будто бы и нет той зияющей дыры. Надолго ли такой эффект сохранится? Что будет, когда он опять окажется один?       

***

      

🎶Slick Krugers – Echoes of Velo

      — Ты уверен, что нам так нужна эта часть Шанхая? — громкий шепот Намджуна отвлек Юнги, но его вовремя дернул на себя говоривший, спасая голову Тигра от пули, срезавшую кирпич на стене, за которой они успели спрятаться.       — А почему нет? — огрызнулся Мин, проверил свой пистолет и, выглянув на долю секунды за угол, выстрелил практически вслепую, но череда пуль замолкла. Попал в кого-то? — Вообще, мой сын тоже был тем, кто держал пистолет.       — Ты считаешь эти земли его? — шикнул Ким, обходя Юнги, и, выглянув наружу, выстрелил два раза — оба по стене. — Сука, у меня больше нет патронов. Где Хосок с Чимином?       — Это земли Белых Тигров по праву, как гласят обычаи, — Юнги извлек последнюю запасную обойму из кобуры сзади и протянул Джуну. — Ребята где-то рядом. Да и что, мы с тобой вдвоем не справимся? Их всего пятеро. Возможно, уже четверо.       — У них автоматы, а у нас пистолеты и последняя обойма, — процедил Намджун, выглядывая наружу, но тут же отскакивая к стене, пропуская новую череду выстрелов. — Твою ж…       — Что? Резко домой захотелось? — усмехнулся Юнги. — Под крылышко своей жены?       — Заткнись, Мин, — выстрелы смолкли, и Намджун, воспользовавшись случаем, выскочил наружу, давая место Юнги, чуть присевшему и так же сделавшему пару выстрелов в сторону ушедших от них неделю назад членов Барсов. — Трое. И на двоих одна обойма.       — Я один раз без оружия троих завалил, — вздернул подбородок Юнги, сверкнув глазами, выпрямляясь и наваливаясь на теплый кирпич стены.       — И чуть не сдох в больнице с ранением, — поддакнул Намджун. — Помним. До сих пор считаю это счастливой случайнос… — в стену вновь попала череда пуль, заставляя их отшагнуть вглубь узкого проулка, где они затаились, пытаясь дойти до места нахождения своего же товара.       — Ты стал каким-то нытиком, — процедил сквозь зубы Юнги, начиная злиться на то, что их загоняли в угол. — Дай сюда, — он отобрал пистолет Намджуна и, не дав тому время опомниться, выпрыгнул за угол полностью, начиная стрелять.       Тишина оглушила так же резко, как и начавшаяся десять минут назад стрельба.       — Слабовато, парни, — усмехнулся Юнги, извлекая обойму из пистолета Джуна, пересчитывая оставшиеся пули. — Еще три осталось, — он вернул оружие Киму и кивнул в сторону улицы, где было тихо и лежали поверженные предатели. — Пошли. Чисто.       Телефон заставил Юнги дернуться и чертыхнуться от неожиданности. Короткий разговор не внушил ничего хорошего.       — Чимин выяснил, что правой руки Хангена нет в городе уже недели три, — Юнги осмотрел трупы и вытащил у них все оружие. Намджун тем временем извлек обоймы из автоматов, а Юнги продолжил рассуждать: — А я был уверен, что только кто-то из явных приверженцев и самых близких приближенных Драконов или Барсов может пойти против нас.       — Лэй здесь, наши продолжают за ним слежку, — отозвался Ким, проходя к небольшому складу с обычным навесным замком на деревянной двери. — И за ним не замечено чего-то странного.       — Лэй трус сам по себе, — Юнги распихал по карманам новое оружие и задумчиво принялся осматривать округу. — Его благородство и желание угодить Ифаню всегда его губило. Был как верная собачонка, умел только подчиняться, а, потеряв хозяина, быстро сбежал к новому. Сам думать вряд ли умеет. Не уверен, что он замешан во всем этом.       — Но и к нам не стал примыкать, — возразил Джун, подбирая с земли поломанный кирпич. — А мог бы продолжать жить в своем же доме, заведовать здесь той же территорией. Просто мог следовать за тобой. Почему убежал к Хангену?       — Да кто ж поймет этих китайцев, — усмехнулся Юнги, слегка отворачиваясь и отходя в сторону, давая место Киму, со всей силы приложившего кирпичом замок, — но вот про Барсов я реально мало что знаю и, вообще, если так подумать, не помню, кто был правой рукой Хангена. Он меня всегда только бесил. Даже желания не было разбираться в иерархии их тупого клана, — стоило вспомнить надорванное окровавленное ухо Дамби после последней встречи с главой Барсов, как в груди разразился огонь ненависти, а наружу вылезло ругательство. — Ублюдок.       — Юнги! — со спины раздался голос Чимина, подбегающего к ним. — Почему не стали ждать нас?       — А смысл? — Мин поприветствовал блондина хлопком по плечу и кивнул Тэхену, который приехал из больницы с ребятами, оставляя там Джина одного. — Открой.       — Дай я, — Хосок обогнул их, оттолкнул Намджуна в сторону и просто прострелил замок.       — Бля, я не подумал, — пробасил Джун, сам же не понимая, как дошел только до средневековых методов борьбы с закрытыми дверьми.       — Устал просто, — хлопнул его по плечу Юнги, замалчивая факт того, что сам же ступил в этом вопросе. Все же хорошо, что их много и думают они все по-разному.       — Чимин, расскажи про правую руку Хангёна. Я вдруг осознал, что вообще ничего о нем не знаю.       — Ван Ибо, ушлый тип, тихий, но не сильно уступает Хангёну в своей жестокости, — встретив хмурый взгляд старшего, он поспешил добавить: — Нет, я не про слухи о его извращениях с женским полом. Там я, честно, ничего не знаю. Но у него хороший друг Лухань. Ты наверняка знаешь его. Он киллер, я частенько с ним здесь пересекался также, как и с Квоном. Лухань противный, скользкий и мерзопакостный, но любит хвастаться. Я и наслышан о некоторых деяниях Вана от него.       — Я помню их, они оба были на встрече с Наби. Ван произвел впечатление умного парня, расчетливого, я бы сказал. А вот Лухань выглядел как шкодливый мальчишка. То ли притворялся личиной балбеса, то ли реально такой, — добавил свою информацию Хосок. — Мне этот Ван вообще не понравился. Настораживал. Говорил четко, прямо, будто внушал. Можно у Тао еще порасспрашивать, он наверняка знает о них больше.       — Этот мальчишка приезжал к Джексону за якобы укрытием и расспрашивал про Юри? — Юнги не заметил, как дернулся от произнесенного имени Тэхен, до этого ушедший внутрь склада в поисках их сумок с очередной партией новых «витаминок счастья», изготовленных здесь их лучшим специалистом, никак не желающим уезжать из своей страны.       — Да, он самый, — кивнул Чимин. — Подожди, если Вана нет в городе уже три недели, а родителей Чо убили…       — Это мог быть он? — тут же влез адвокат, следящий за Тэхеном и Намджуном, вылавливающих фонариками большие коробки внутри склада в поисках своих сумок.       — Вообще мог и даже очень. Раньше я слышал, как он частенько сжигал заживо врагов их клана или тех, кто отказывался им подчиняться, — словив приподнятую бровь Мина, Пак кивнул на безмолвный вопрос: — Вполне в его духе.       Тэхен замер от услышанного. Рука с фонарем дрогнула, луч заметался по темным коробкам, выхватывая то пыльный угол, то чью-то забытую тряпку на полу. Внутри болезненно заныло. А что, если она в опасности? Если этот Ван действительно сжег ее родителей и все еще сидит там, на острове? А если он что-то упустил, пока сам наблюдал за ней на протяжении этих недель?       — Хосок, наши ребята на Чеджу точно ничего не нашли? Не видели никого подозрительного рядом с Юри? — голос Юнги казался Тэхену далеким.       — Нет, — отозвался Чон, шагая следом за братьями в темноту, но останавливаясь у дверей, просто для подстраховки, мало ли, что там в темноте может быть. — Мы можем обсудить это позже? Надо найти наш товар и уходить, пока не пришла новая порция предателей.       — Ты предлагаешь мне же бежать с моей же территории? — огрызнулся Юнги, мгновенно разозлившись.       — Я не предлагаю бежать, я предлагаю быть более осторожными, предусмотрительными и быстрыми, — огрызнулся Хосок. — У нас очень мало информации, чтобы предсказать, зачем и для чего они воруют наши запасы. Предлагаю не спорить и сделать все быстро, а потом спокойно все обсудить. К тому же, у нас есть новый полезный источник информации.       — Не говори чепухи, — прервал его Чимин. — Ей нельзя верить.       — Ей? — переспросил Намджун, появляясь с одной большой сумкой в руке.       — Ко Херин, фанатка Пак Чимина, — улыбнулся законник, забрав сумку у Джуна, и, передавая ее блондину, добавил более веселым голосом: — Безумная фанатка Пак Чимина, я бы сказал.       — Заткнись, — процедил Пак, раздражаясь от одного упоминания девчонки. Пусть и красивой, но явно слишком надоедливой и болтливой. Таких он на дух не переносил. А еще он так и не понял из всего разнообразия сказанных ею слов, чего же она на самом деле хочет и зачем вообще начала его преследовать. Говорила она много и быстро, пока кофе не закончился, а потом, как обычно, просто исчезла. Так, что даже Хосок не сразу понял, как у нее это получилось, ведь он просто отвернулся выбросить мусор. А Чимина отвлекли голоса за соседней дверью. Они оба отвернулись лишь на мгновение, но ей этого вполне хватило. Глубоко внутри Чимин понимал, что его это восхитило.       — Интересно, — Юнги развеселился с выражения лица Пака, перекошенного недовольством, — хочу подробностей.       — Обязательно, но давай после того, как свалим со своим товаром в более надежное для нас место в этом городе, — пообещал Хосок, подталкивая блондина к складу за следующей сумкой, передаваемой Тэхеном. — Весьма интересная особа, я вам скажу.