Глава 4

Не испугавшись, Отто Хайтауэр продолжал усердно работать над плетением интриг, продвигая свои интересы. В своих покоях Отто обсуждал свои дела и разочарования с дочерью. Алисента только кивала и соглашалась, это все, что она могла делать. Он удерживал ее от посещения Рейниры, но это, вероятно, не имело для него значения. Только его желания имели значение для Отто Хайтауэра, и ничего больше. Возможно, она могла бы внести свой вклад, возможно, она могла бы высказать свое мнение. Но зачем беспокоиться, Отто, как всегда, говорил, не слушая. Ей хватало энергии только на молчание. — Дорн — это ключ, Алисента. Мы должны ухватиться за любое средство, с помощью которого мы сможем начать процесс ухаживания от Мартеллов. Понимаешь? — Да, отец. — И Марши давно с ними во вражде. Их нужно будет умиротворить, и им необходимо будет дать понять, что этому не стоит придавать особого значения. Дом Тарли и Дондаррион играют ключевую роль в этом, так что я должен поговорить с их лордами, как только смогу. Понимаешь, дочь моя? — Конечно, отец. — Итак, самого короля Визериса, возможно, удастся убедить… Отто остановился и оглядел дочь с ног до головы. — Алисента… что на тебе надето? — Отец? — На твоей шее, что это?! — Подарок… от принца. — Этот гребаный… Алисента, когда он дал тебе это? — Где-то три дня назад. — А с чего бы принцу королевства дарить тебе из всех людей подарок на память? Алисента не хотела обсуждать это с Отто. — Потому что… я полагаю, мы часто были в компании друг друга. — …в компании друг друга? — Да, отец, в саду и замке. Отто сорвался и схватил ее за шею: — Идиотка! Ты не видишь, что он собирается сделать с тобой? С НАМИ?! Ты понимаешь, что будет, если Деймон добьется своего?! ПОНИМАЕШЬ?! Глаза Алисенты были влажными от слез: — Отец, о чем вы?! Что вы имеете в виду? — Ты знаешь, что, черт возьми, я имею в виду, ТЫ ЗНАЕШЬ! Он захотел, чтобы ты была его шлюхой, его глупой молоденькой шлюхой. — Нет, нет! Принц Деймон так не поступил бы! Он был исключительно вежливым! Вы неправильно поняли, отец, ПОЖАЛУЙСТА! Отпустите меня! Отто усмехнулся: — Тогда ты еще глупее, чем я думал. Ты ничего не знаешь о Деймоне, ты ничего не знаешь об опасностях мира. Даже будучи женщиной, я должен защищать тебя. Жалкая. Отто выпустил ее из своей хватки, отбросив назад за горло. — Убирайся. Алисента отступила за дверь и только тогда разрыдалась. Она вовсе не заслужила эту жестокость. Теперь она была поставлена перед странным выбором: она могла искать утешения либо у своей дорогой подруги Рейниры, либо у Деймона. Только один из них страстно ненавидел Отто Хайтауэра, так что последний оказался победным выбором. Рейнира узнает об этом позже, она, конечно же, поддержит свою подругу Алисенту, разозлится на поведение ее отца и утешит ее. Но сейчас ей нужно было пойти к Деймону, просто необходимо. Деймон наслаждался легким обедом перед тем, как он запланировал напиться в Блошином Конце. Больше вечером у него ничего не было, так что он мог это сделать. Он был лордом-командующим Городской Стражи, таверны не брали плату, у него была полная свобода действий. Было бы весело, как всегда, если бы ему это уже не наскучило. У него было столько вина, сколько он мог пожелать, ему было наплевать на компанию шлюх этим вечером, он не жаждал драки, чтобы разогнать его кровь. Чего же он тогда хотел? Конечно, все это было отброшено в сторону, когда он увидел кротко входящую Алисенту, растерянную, с красными глазами. Тогда он понял, чего хотел. — Простите меня, мой принц. Я… надеюсь, я не помешала. — Эээ… ну, в данный момент я ничем не занимаюсь. Скажите мне, почему вы здесь? — Я… похоже, сильно разозлила отца, проводя время с вами. Его глаза сузились, и он поднялся со своего места: — Это так? — Да, ваша милость. Он очень зол на меня из-за того, что я не замечаю ваших… замыслов по отношению ко мне. Когда он увидел ожерелье, которое вы мне подарили… Он… он наложил на меня руки и сказал, что я стану вашей шлюхой. — Замыслы? Это чертовски… это смехотворно, абсолютно смехотворно. Как будто он не хочет использовать вас, свою собственную дочь, для своих ЗАМЫСЛОВ в ту же минуту, когда вы ему нужны. Как он посмел, как, черт возьми, он посмел. Это ОН является шлюхой, показывая свою хитрость любому источнику силы, который он может высосать. — Извините… если эта новость вас расстроила, мой принц. Теперь он был перед ней. — Нет… нет. Мне жаль, что ваш отец был так жесток. У меня сильное искушение наказать его за это. Он мог бы притвориться, что побить Отто за то, что он оскорбил его напуганную дочь, было бы делом чести, кто бы стал ему возражать? — Я не… я не знаю, почему я должна сталкиваться с его гневом, когда я… ничего не сделала, кроме того, что пыталась поступать правильно, — сказала она срывающимся голосом. В этот момент она не смогла сдержаться. Несмотря на то, что она не получила предложения, она бросилась в объятия Деймона. Он медленно и осторожно приобнял ее, пока она плакала у него на груди. Почему он так нервничал при контакте с ней? В чем дело? Как бы он ни был сбит с толку, у него все же хватило светской любезности произнести дважды «извините, миледи». Алисента к тому времени немного успокоилась, хотя еще не могла остановить слезы. Он умел утешать ее, по крайней мере, так она себя чувствовала. Когда она отошла и посмотрела ему в лицо, то увидела чрезвычайно редкое выражение жалости на лице Деймона. Ей было очень стыдно за себя. Он был взрослым мужчиной, а она вела себя как обезумевшая маленькая девочка. — Я… прошу прощения за это, ваша милость. — Нет… нет, все в порядке. Я понимаю, это должно быть было довольно напряженным и внезапным. — Ваша милость… Спасибо… за то, что вы так добры. — Все в порядке. Присаживайтесь и соберитесь с силами. Вина? — Д-да. Я была бы признательна за это, ваша милость. — Очень хорошо. Возможно, хорошо, что вы пришли, наверное, это и к лучшему, мне не придется допивать эту бутылку до конца одному. Алисента улыбнулась, хотя ее глаза все еще были тусклыми и меланхоличными: — Рада быть полезной моему принцу. — Ваша преданность действительно трогательна. Спасибо и за компанию в эти довольно унылые сумерки. — Тогда… я могу остаться здесь? — Хммм… Нет, на самом деле. Я боюсь, похоже, у меня скоро появятся дела в другом месте. Но я могу отвести вас к Рейнире, и вы можете остаться с ней до вечера. — Отлично, я бы с удовольствием навестила принцессу… хотя мне жаль, что я не могу остаться… — Я занятой человек, леди Алисента, простите меня за это. И миледи… если ваш отец снова поступит так бесчестно, скажите мне, и я пойду к Визерису от вашего имени. Он больше не будет плохо с вами обращаться. — Вы окажете мне такую любезность? — Окажу. Хотя, скорее всего, лучше пойти к королеве. Эймма не потерпит, чтобы с вами плохо обращались, и может вывернуть руку моему брату, чтобы увидеть его наказание. Желательно резко. — Ваша милость, я не могу достаточно отблагодарить вас за вашу… защиту. — Это эээ… это большая честь для меня. Деймон внезапно почувствовал приятный запах в воздухе, на который раньше не обращал внимания. Внезапно он почувствовал себя обязанным спросить: — Вы носите масло мелиссы? — Да, ваша милость — Хм. Мне всегда нравился запах мелиссы. Что-то в этом очень знакомое. На самом деле, он всегда беспокоил короля, слишком резкий запах для него, так что я уже давно не слышал этот запах. С прошлого раза прошли годы. Неудивительно, что он вдруг почувствовал себя более оптимистично. Почему он не заметил? Алисента слегка замялась: — О… Я запомню это и обязательно буду надевать его в вашей компании. Конечно же, спасибо за добрые слова. — Ну… не за что, я полагаю. Пойдемте, нанесем визит моей племяннице. На самом деле, когда я закончу свое дело, я смогу вернуться к вам и моей племяннице. Я верю, что спокойное окончание сегодняшнего дня пойдет мне на пользу. — В любом случае, я была бы благодарна за это, мой принц. — Надеюсь, так оно и будет. Отто разбудил дракона, независимо от того, была ли причиной этого Алисента. Деймону стало не по себе из-за того, что происходило между ними, но их отношения могут быть проанализированны после того, как он преподаст ее иссохшемуся ублюдку-отцу запоздалый урок.

***

Отто почти не волновал плач дочери. Прошло совсем немного времени, а он уже вернулся к своей будничной работе в поисках сюжетов, которые можно было бы привязать или придумать. Что с того, что он поднял руки на свою дочь? Что с того, что она зарыдала и убежала? Дел было много, всегда было чем заняться. Сегодня для него все было как обычно, независимо от поведения дочери. Во всяком случае, он размышлял о помехе, которую она представляла. На самом деле, именно об этом он и думал, когда из-за угла показались Деймон и двое плохо одетых мужчин. — Принц Деймон, как хорошо, что вы нашли время в своем плотном графике попыток развратить мою дочь. — Милорд. Как хорошо, что вы нашли время в своем плотном графике, чтобы выплеснуть свое разочарование на дочь, а не выть, как это делает большинство малышей. Держите его. Затем двое мужчин схватили Отто. — Что это значит? — взревел Отто. — О, это? Я и мои друзья просто хотели предостеречь вас от повторения ваших варварских действий. — Не указывай мне, что делать с моей собственной дочерью, чертов бездельник! — Ах, бездельник! Что-то новенькое, — усмехнулся Деймон, прежде чем кивнуть мужчинам, и в этот момент один из них достал нож и приставил его к горлу Отто. — А теперь, как насчет этого? Если ты когда-нибудь снова тронешь леди Алисенту, мы с этими мужчинами вернемся и отрежем тебе член. Я уверен, что в качестве евнуха ты окажешь королю более умелую службу, так что будем считать это бонусом. — Нам приступать, милорд? Начать с яиц? — спросил один из мужчин у Деймона. — Хмммм… нет, я думаю, что нет. По крайней мере, пока нет. Отпустите его. Отто упал на колени, когда его выпустили из захвата, и посмотрел на Деймона со смесью унижения и злобы. — Ладно, пошли, ребята. Добрый вечер вам, милорд… и помните, что мы обсуждали, если не ради Алисенты, то из-за этого вашего старого члена, — сказал Деймон с безрадостной улыбкой. После их ухода Отто задержался еще на мгновение, прежде чем умчаться, надеясь, что Деймону это не сойдет с рук. Но, ему, конечно, все сойдет. Король едва не рассмеялся над абсурдностью того, что Деймон возложил руки на Отто из-за его ссоры с собственной дочерью. Отто ушел в спешке, чтобы его негодование не поставило под угрозу его положение. Такая странная история, а между тем каждое слово правда. Визерис задумался бы, не ошибся ли он, не поверив Отто, когда все открылось, но к тому моменту было уже слишком поздно, это уже не имело значения.