Глава 5

Эймме и Деймону редко удавалось поговорить наедине, но время от времени они общались. В некотором смысле они ладили лучше, чем Деймон и Визерис. Хотя Эймма ни в коем случае не была дикой или непослушной, она была немного менее спокойной, чем Визерис, так что она была на шаг ближе к Деймону, если не на два. На этот раз они встретились за завтраком, когда Визерис наедине обсуждал со своим мастером над короблями вопрос о Ступенях. Эймме было неинтересно, зная, что Визерис вряд ли согласится на это, а Деймона это заставит волноваться только в том случае, если появится соблазн уйти. До тех пор они полагали, что могут наверстать упущенное как кузены. — Я слышал, что Рейнира скоро может быть благословлена братом или сестрой, кузина. — О, теперь ты, кузен? Что ж, я должна с уважением отказаться от дальнейшего разглашения. — Ты такая досадно скрытная, Эймма. — Ты мне льстишь, кузен. Итак, …что случилось? — Я не понимаю, что ты имеешь в виду. — Ну же, Деймон, я не такая коварная, как ты думаешь. Отто Хайтауэр жаловался королю на то, что вы обесчестили и оскорбили его, стремясь спутаться с его дочерью. — Ха! Побежал к Визерису, как ребенок, как это типично. Что ж, я сделал не больше, чем сделал бы любой честный человек. Я разговаривал с леди Алисентой несколько раз, и поэтому Отто решил, что уместным выходом будет наорать на нее и наложить на нее руки. Я видел следы на ее шее, этому человеку не хватает даже уважения, которое боги оказали крысе. — А когда ты осматривал шею Алисенты Хайтауэр? — …было трудно не заметить, она пришла ко мне сразу после этого. — Деймон, — предупредила Эймма, — я очень надеюсь, что здесь нет ничего… неблаговидного. — Разве я не могу защитить честь дамы? Я чертов принц королевства! — Деймон… — …что? — С каких это пор у тебя появилась привычка к таким проявлениям рыцарства, а? — Я не знал, что мне нужно уведомлять о том, что у меня хорошие моральные качества. — Деймон… ты что, принимаешь меня за дуру? — Обычно нет. — Деймон… Я начинаю думать, что ты зациклился на девушке Хайтауэр не просто так. — И что это может быть за причина, если ты обладаешь такой мудростью? — Ну, раз ты хочешь быть таким грубым, несмотря на то, что ты играешь роль грозного воинственного принца, очевидно, что ты смягчился по отношению к девушке. Неужели ты настолько слеп к своему поведению, что не видишь, как ты изменился? — Эймма… Поскольку ты моя кузина, я позволю этим обвинениям пройти мимо меня, не испытывая моего самообладания. — В чем я неправильно выразилась? Понятно, то, что у тебя не получилось найти в Долине, ты хочешь найти сейчас. Ты хочешь обменять свою ненавистную даму из Долины на одну из моих придворных дам, это очевидно. — Осторожнее, Эймма. — Не хочешь? — Кузина, ты говоришь НАМНОГО больше своего статуса. — Я королева, Деймон. Я довольно хорошо знаю леди Алисенту, я хорошо знаю тебя. В каком МЕСТЕ я говорю больше дозволенного? — Прекрати. Ты понимаешь, что я имею в виду. — Деймон… я знаю, что ты и Рея никогда не могли сосуществовать вместе. Вы ненавидели друг друга. Ты был один слишком долго, слишком долго. Ты хочешь сказать, что не искал кого-то, кто мог бы это исправить? — …Я ничего не искал. — О… значит, случайно. Я думала, что ты более… холоден в этом отношении. — Я не хотел этого, Эймма. Ничего из этого. — Если не считать того, что ты разозлил Отто Хайтауэра. — Эймма… — Пощади меня, кузен. Мы оба знаем, почему ты так поступил на пиру. И вот ты здесь. — И вот я здесь? — Да, Деймон. Ты намеревался доставить Отто неприятности, а теперь в твоих мыслях оказалась его дочь. Твое желание позабавиться переключилось на леди Алисенту, и внимание стало навязчивой идеей. ВОТ где ты. — Да. Я вот здесь. — Надеюсь, тебе не больно. — Уверен, это ненадолго. — Ты странный человек, кузен. — Я тот, кем был всегда, Эймма. — Верно. Просто… действуй осторожно, хорошо? Деймон ухмыльнулся: — Как прикажете, моя королева. — Просто передай мне эти гребаные финики, хорошо?

***

Даже если они двое не обсуждали это, то, что они порознь разобрались в ситуации, только усилило напряжение. Предлоги, чтобы увидеться, становились все более прозрачными, пристальное внимание становилось все более ощутимым. Поскольку глаза были повсюду, им приходилось действовать все более и более осторожно. Наступил вечер следующего дня, когда их пути снова пересеклись. Алисента, вероятно, не следовало находиться в саду в этот час. Тем не менее, она использовала любую возможность, чтобы погулять, а не сидеть в гнетущем одиночестве своих комнат. Ей хотелось только избегать отца и не позволять его гневу вымещаться на ней. Алисента хотела быть рядом только тогда, когда это было абсолютно необходимо, например, выспаться достаточное количество времени, чтобы функционировать достаточно хорошо, прежде чем исчезнуть. Она думала снова призвать Деймона, но слишком волновалась, чтобы собраться с силами для этого. На данный момент Алисента действительно была одна в саду, хотя окружающие ее растения и животные помогали ей забыть об этом факте, ничего особенного не делая. — Ах. Какой сюрприз! — Мой принц. Как вы? — Леди Алисента. Мы снова встретились. — Почему-то я сомневаюсь, что это произошло случайно. — Это и не так. Как я уже сказал, вы доказали, что умеете развеять мою скуку. — Так вы намеренно искали меня? — Ваша компания определенно стоит поисков, вы согласны? — Еще раз благодарю вас за комплимент, ваша милость. — Если хотите, можете вернуть мне один в ответ. — Мне тоже нравятся наши разговоры, принц Деймон. — Я видел, что, когда вы плакали у меня на груди, вы, казалось, немного довольными. — Этот… трудный момент… от вашего присутствия… стало легче. — Что ж, я всегда рад помочь нуждающимся. Алисента усмехнулась: — Вы ведете себя так, как будто я не слышала историй о вас, мой принц. — А какие это могут быть истории, а? — Ну, для начала… вы предположительно непостоянный и жестокий… и бабник. — Я кажусь вам таким, миледи? — Ничего такого я не заметила. — Не знаю, к лучшему это или худшему. — Вам бы понравилось, если бы вы меня запугали, принц Деймон? Он усмехнулся: — Нет, нет, я думаю, что меня вполне устраивает то, как обстоят дела сейчас. — Что ж, я рада это слышать… позвольте спросить, как ваши дела, ваша милость? — Ну, я бы сказал, что я… занят. — Чем, если позволите спросить? — С каких это пор вы так озабочены моими делами? — Я беспокоюсь о своих манерах. Мой отец… учил много чему, но он делал упор на этикет. — Вообще-то ваш отец — начало всего. То, как он пытается проникнуть в уши королей, пытается иметь все, чтобы править самому, сдерживание его амбиций само по себе является трудом. — Мне жаль, что мой отец заставляет вас так много работать, мой принц, — сказала она со смехом. — Это действительно очень сложно, я даже не могу пошутить над этим. — Почему вы это делаете? Так много боритесь с моим отцом? — Если быть честным… бывают дни, когда я бы мечтаю, чтобы мне не надо было этого делать. Но я не оставлю своего брата без защиты, пока Отто порхает над ним, как чертов слепень. Он мерзавец, этот мужчина… Прошу прощения. — Не нужно извиняться… Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хорошо знаю своего отца. — Очевидно, что это правда. У него не было так много выходок против вас, не так ли? — Я… пыталась не дать ему шанса. — Довольно умно. Я все еще веду скучную жизнь, если вы когда-нибудь захотите разделить со мной немного вина. — Разве это не было бы немного… скандально? — Может быть и так, но такое предложение я делаю нечасто, поэтому было бы разумно принять его до того, как его время истечёт. Алисента кивнула: — Тогда я подумаю об этом, мой принц». — В самом деле… Простите, я слишком многословен? — Не особо. — Хорошо. В одиночку с этим довольно сложно справляться. — С чем? — С тем, что ты второй сын. Эта роль… она более обременительна, чем вы думаете. — Быть дочерью десницы тоже нелегко. — Странно… Я не ожидал, что вы поймете. — Правда? Может, я и не принцесса королевства, но вы видите, что мне приходится терпеть благодаря моему отцу. Вы можете быть принцем, но ваш брат никогда не внушит вам того страха, с которым я живу. Тревога, беспомощность, это невыносимо, я….прошу прощения, ваша милость, я могла ошибиться в своих предположениях. — Нет, вы правы. И я сожалею об этом. Что касается меня, то я стараюсь, чтобы моя борьба с моим братом и теми, кто наживается на ней, оставалась публичной, поскольку это могло бы укрепить мою репутацию. Нехорошо, если кто-то заметит мою борьбу, потому я пытаюсь вселить страх в моих противников. — А с чем вы боретесь? — Бывает… одиноко, у меня много друзей, но в основном они наслаждаются золотом, которое я трачу, или услугами, которые я могу оказать. Моя семья, те, кого я оставил, моя яростность, кажется, воздвигла стену между ними и мной. Даже мой брак был не более чем пустыми словами, я не любил ни ее, ни она меня. Все, где бы я ни был, либо… далеки, либо враждебны. Я никогда никому этого не говорил, ни единой душе. — Тогда спасибо, что рассказали МНЕ… Это бремя, не так ли? Все это, роли, в которые мы были помещены и, кажется, не можем их избежать. — Да. Алисента попыталась улыбнуться нахмурившемуся Демону: — Я бы не стала обременять вас, а наоборот, постаралась бы вам помочь. — Правда? Алисента замялась и промолчала. Деймон хотел, чтобы она продолжала, просто он не мог этого признать. Даже самому себе он не мог в этом признаться. — Простите, мой принц, я… опять говорила безрассудно. — Зовите меня просто Деймон, мне не нужно получать от вас мой титул вот так наедине. — Да, мой принц… я имею в виду Деймон. Они оба рассмеялись над ее нервной оговоркой и вместе улыбались дольше, чем следовало бы. — Хорошо… тогда, миледи, король пригласил меня отобедать с ним сегодня вечером. Возможно, я мог бы поговорить с вами снова в ближайшее время. То есть, если вы этого хотите. — Я буду ждать, мой принц. — Не ждите. Найди меня, когда захотите увидеть меня снова, и, возможно, вы сочтете, что это был… мудрый выбор. С этими словами он отвернулся и направился в свою комнату. Ей хотелось, чтобы он вернулся, хотелось попросить его развернуться и остаться, но она знала, что не может. По иронии судьбы, Деймон тоже хотел этого, но он не мог вынести такого унижения, он был достаточно гордым. Он сказал последнее слово, теперь ему нужно было уйти. Как неловко было бы прибежать обратно к Алисенте по велению прихоти? Пренебречь королем ради нее? Тем не менее, когда он вернулся в свои покои той ночью, он пожалел, что ему было не все равно. К тому времени момент был упущен, и он сожалел об этом. Он решил пить, пока не станет меньше болеть внутри, но этого не произошло. Незадолго до рассвета Алисента проснулась и снова осознала себя. Она мечтала о нем, снова мечтала о принце. Никогда еще мысли Алисенты не были так сосредоточены на Деймоне. Ее отец был бы в ярости, абсолютной ярости. Ее пугало, что он может сделать, потому что она не знала, как он отреагирует на такое. Это пугало ее, поскольку у нее не было возможности оценить, как может действовать ее отец. Даже до сих пор, она не могла изгнать мысли. Скорее всего, дело зашло слишком далеко. Однако внутри она этого не хотела. Она задавалась вопросом, каково было бы целовать его, представляла, как ободряла бы его любовь к ней и как приятно было бы видеть это в его глазах. Она представила, как хорошо она бы спала в постели рядом с ним. Она хотела этого, хотя и не могла в этом признаться. Она знала, что это неправильно, но это чувство было слишком утонченным в унылой придворной жизни, приготовленной для нее, чтобы отбросить ее в сторону. Прежде чем снова погрузиться в сон, она знала, что когда придет время, а она была уверена, что оно придет, ей придется говорить прямо и закончить эту игру, в которую они играли, она больше не находила это веселым. Он вздохнул и улегся в постель, позволив себе уснуть, когда его мысли перестали его мучить.