Глава 20. Пятый пункт (Варе 17 лет, зима, январь)

      Чуждые запахи и непривычный звук маятника старинных часов заполнили её органы чувств и подняли Варю ни свет ни заря. Неприятно холодила кожу пропотевшая за ночь рубашка. Да и голые, высунутые из-под пледа ноги еле шевелили пальцами. Девушка очнулась и привстала с влажной ото сна подушки, не ожидая оказаться не в своей постели. Виски́ от резкого движения сдавило.        В предрассветных сумерках глаза с трудом различили очертания ловца снов на деревянной стене и ступы Ядвиги Петровны в углу. Знакомая обстановка принесла забытое чувство облегчения.        Варя моргнула, и перед сомкнутыми на миг веками пронёсся поезд из фрагментов воспоминаний. Каждый пережитый ею момент последних двух дней вновь ощутился реальным.        Мутная вода       Кровь на плече       Разбитое стекло       Стыд и гнев за собственную глупость нахлынули гигантской волной, что смыла остатки королевской гордости. Она же не как все. Она же лучше других. С ней же не произойдёт ничего, она же справится. Это же всего лишь тёмный артефакт.        Дура.        Грёбаная принцесса-выскочка.        Какой из неё лидер Патруля? Сама себя спасти не может. Слава Сказочнику, что не успела никого угробить.        Идиотка.        Никчёмная, ни на что не способная идиотка.        Которой нельзя доверить ни класс, ни Патруль, ни… Штормград.        Недостойная.       Едва обвинительный шёпот внутри разогнался до глушащего ультразвука, Варя, захватив плед, щёлкнула пальцами, чтобы переместиться наружу и не будить прочих обитателей избушки.       В нос ударила затхлая влажность, смешанная со свежестью девственно чистого снега. В морозный воздух облаками поднимался пар от тухлой воды болота, чья поверхность не затягивалась на зиму льдом. Варя накинула на плечи клетчатую ткань и ступила босыми ногами в сугроб. Она не была приверженцем закалки. В детстве няньки кутали её точно капусту вплоть до пяти лет, накладывая слой за слоем изысканно прекрасной, но стесняющей свободу одежды. Но сейчас ей показалось, что только таким способом бесконечный поток мыслей, наконец, прервётся. Вот-вот и её пальцы окоченеют и отвалятся. Ну и пусть. Она заслужила.       Дверь позади протяжно скрипнула.        — Колючка, быстро зайди обратно, — приказным хоть и спросонья тоном сказал Влад и спрыгнул вниз.       Он и сам забыл надеть куртку или что-либо ещё и выскочил за ней в одной футболке и штанах.       Сон его и без того был прерывистым и беспокойным (дело не только в продавленной раскладушке, что вминалась металлом в его спину при малейшем движении) — он постоянно просыпался и бросал бдительный взгляд на диван, проверяя на месте ли Варя. Так что её исчезновение не могло остаться незамеченным. Куда уж тут заснёшь, когда одна колючая особа выскользнуть из-под надзора пытается. Впрочем, поругаться они ещё успеют.       — Зайди внутрь. Холодно, — попросил он ещё раз, но она не удостоила его ответом, и Влад протянул к девушке руки, чтобы унести ту в тепло самому.       Когда-то Варя не стеснялась бы в выражениях в отношении его раздражающей маскулинности не к месту и методах демонстрации последней.       — Почему я такая дура? — её голос прозвучал жалобно от подступивших слёз.       Где-то в лесной чаще ухнула сова.       Не дойдя до Вари последнего метра, Влад остановился и замер, опуская руки. Она имела полное право злиться на себя, на него, и он всецело разделял это желание. Они оба ошиблись.       — Любой другой волшебник понял бы, что не справится. Почему? Почему? — взвыла она и всхлипнула. — Почему я не послушала тебя, девочек, да вообще никого? Почему?       Варя переступила с ноги на ногу — холод пробирал до костей — но упорно не двигалась с места, точно это было её наказание, что она вынесла себе самой. Тепла пледа стало недостаточно, и плечи волшебницы вздрогнули от мурашек.       — Хватит.       Без особого желания и дальше слушать то, как она себя отчитывает (им впору было организовывать свой не анонимный клуб), Влад преодолел разделяющее их расстояние и подхватил её на руки.       — Куда? — с блестящими от едва не срывающихся слёз глазами спросила Варя, цепляясь замёрзшими пальцами за его мятую футболку.       Она прилагала все усилия, чтобы не моргнуть и не спугнуть последние крохи достоинства. Пусть для него слёзы были лишь способом выражения чувств, Варя стыдилась проявлений слабости.       — В колледж, — ответил он.  *****        С очередным щелчком и последующей за ним вспышкой они очутились в его комнате. В последний раз девушка уходила оттуда с тяжёлым сердцем, и в этот момент на душе было ничуть не легче. Временная линия словно скрутилась в спираль. Вот уже полтора года они могли отгородиться от внешнего мира здесь, плотной стеной балдахина, и залечивать раны друг друга.       Не мешкая, Влад шагнул к шкафу, где дожидались своего часа мохнатые носки и коньки — в новом году они с друзьями ещё не ходили на каток, а тащить снаряжение обратно в Сказочный мир было не к спеху. Шёпот девушки мгновенно зажёг волшебный камин, поскольку магия огня, помимо родной воздушной, давалась ей легче других. Дрова с ласковым треском извергли сотни искр, наполняя пространство уютным светом.       Под весом Вари кровать издала нечто похожее на писк, и князь по привычке отнёсся бы к этому с юмором, если бы не состояние волшебницы.       Нельзя сказать, что его не тревожило произошедшее вчера. Что ему было безразлично, сойдёт ли она с ума, будучи во власти чёрного зеркала. Естественно, нет.        Нет. Его эмоциональная глухота была вызвана совсем другим.              Разыгравшийся сценарий уже не раз фигурировал в кошмарах Морока. Концовка обычно была хуже. Тем, что его любимая Колючка не только сворачивала с дороги Света, но в ответ на наглую ухмылку бесстрастно пронзала его мечом или уничтожала искажённой магией. Отражая его страшное прошлое. Иногда Владу снилось (и после таких ночей он целый день находился в прострации), что из них двоих именно она уходила первой, пока он был связан по рукам и ногам, чтобы успеть её спасти.        На самом деле, перечень кошмаров с участием Вари был необъятным, кровавым и мучительным, во много раз превышая список тех, приятных сновидений, вызывающих объяснимую тягу внизу живота.       Но довольно об этом. Забота о Варе главенствовала в его списке задач не на день и не на два, а на всю его оставшуюся жизнь. Другого варианта он не приемлет. Вот и сейчас, убедившись, что девушка завернулась в одеяло и надела носки, он смог выдохнуть.        С кровати доносились тихие всхлипы, пока Влад заваривал Варе целебный чай. Рецепт как-то дала ему Маша, и спасительное варево, похоже, являлось лекарством от всех болезней. А там, где не помогало оно, был Влад. Тёмный князь ухаживал за своей избранницей терпеливее, чем доселе все её няньки и подруги вместе взятые. С бережностью, вниманием и нежностью.        Да уж. Если бы он увидел себя со стороны. Вернее, не он, а его прежняя версия. Влад хмыкнул. Нет, он бы ничего не понял. Тот Морок ценил иное. Что было бы ему от такой любви? Эта любовь требовала сперва отдать всё и шагнуть в пропасть. А тот князь Владислав мог пожертвовать всем исключительно ради магии.       Если его дом в сказочной столице с подачи Влада становился на время кабинетом непрофессионального психолога Варвары Викторовны для лечения её единственного пациента, то здесь он предлагал свои услуги. Выслушать, напоить чаем, согреть и обнять в любом порядке — четыре пункта, при соблюдении которых Влад знал, что его работа выполнена.       — Иди сюда, — хныча, попросила Варя, и князь тотчас сорвался с места, будто его не поманили пальцем, а потянули за шлейку.       Два года они были вместе, а он до сих пор мчался к ней по первому зову, как юнец.       Всему виной клятая влюблённость. И гормональный всплеск заново проживаемой молодости. Наверняка. Пусть говорят: «Любовь живёт три года». Ну да, ну да. Его чувство скоро перешагнёт порог пятилетки.       Он всунул Варе горячую чашку в руки, а сам сел на край, предусмотрительно подальше. С опухшим от слёз лицом его принцесса стала отчего-то ещё милее. Но с рыданиями пора было заканчивать.       — Что? — шмыгнула носом Варя, на что Влад на автомате протянул ей платок.       — Ничего, — отмахнулся он, а затем всё же решил сообщить: — Кто бы мог подумать, что я буду прав.              О, её лицо мгновенно вспыхнуло, как деревяшка, сбрызнутая бензином. Горящая смесь из стыда, обиды и злости. Лишь Варе было дозволено указывать на собственные недостатки, а если Влад был настолько неосторожен и глуп, чтобы сказать об этом самому, начиналось настоящее веселье.       — Морок! — она отставила недопитую чашку на тумбочку и скрестила руки на груди.       — Скажешь, неправ?       Тонкий лёд, по которому он ходил, начал трескаться.       — Ты мог надеть на меня браслеты! И вообще ничего бы не случилось!       — По наручникам у нас ты эксперт, Колючка.       Её грудь вздымалась от согревающей кровь ярости.       — Я, значит? То есть кольцо у тебя над кроватью для красоты?       — Там раньше факел стоял, но вдруг ты меня поджечь захотела бы…       — Я лучше по-другому.       Варя оценила прочность и другие качества ближайших к ней предметов и, недолго думая, схватила подушку.       — Несерьёзно.       — Зато синяков видно не будет.       — Да, молодец, что об этом подумала. А то мне после твоего «допроса» пару раз оправдываться уже пришлось, перед учениками, — на этих словах Влад отодвинул ворот футболки и продемонстрировал оставшиеся багрово-синие пятна. Варя, определённо, перестаралась.       — Ну почему? — она замахнулась «оружием», и Влад юркнул под её рукой за своей подушкой, параллельно успев пощекотать ей живот.       — Ах-ха-ха, почему мне достался такой невыносимый парень? Неужели у Вселенной не было кого-то посговорчивее?       — Кто-нибудь посговорчивее не дожил бы.       — До чего?       — До выпускного бала.       На секунду Варя задумалась, и ей по плечу прилетело подушкой. В ответ она ударила его в грудь. Влад шлёпнулся спиной на кровать. Но из лежачего положения не так-то удобно сражаться подушками, поэтому он перекатился вправо, снова сел. Бах и очередной удар в бок. Влад не рассчитал силу, и Варя рухнула на одеяло.       — Ты!       — Ну я, я. Что? — не скрывая довольной ухмылки, переспросил он.       Силы бороться с этим… несносным человеком закончились. Варя отложила подушку и плотнее завернулась в одеяло. Вероятно, её дрожь была связана с чем-то другим, скорее магической причиной, а не с холодом.       — Отвлёк? — отдышавшись, спросил Влад и поправил пару каштановых прядей, которые выбились из её косы.       Влад залез под нагретое донельзя одеяло и сел по-турецки, вплотную к ней. Варя не противилась тесному контакту и вжалась в него всем накопленным теплом.        Ну да, забытый пятый пункт избавления её от печали. И, пожалуй, наиболее действенный.        Боль выбивают смехом.       Холод выводят огнём.        — Ты всё помнишь? — он невинно потёрся слегка колючей щекой о её шею и оставил невесомый поцелуй на ключице. Отвлекающий манёвр.       — Что именно помню? — не поняла Варя.       Тишина его комнаты благоприятно влияла на её расшатанные нервы. Ведь не впервой она была здесь в не лучшем своём состоянии.        — Я, конечно, знаю, что моё обаяние способно стирать память, но, Колючка, твои слова я могу принять за чистую монету, — почти обиженно произнёс Влад и провёл носом у неё за ухом, впитывая рецепторами любимый запах.       Ах, он об этом.        Сквозь туманную пелену она видела, что творила у него в доме. Какой стыд. Ладно, переступить грань приличия, когда она вытягивала из Влада информацию об Оке Штормов. Честно, тогда ей придало уверенности открытое обожание в его глазах, когда они были вместе. Чёрт возьми, внутри всё напряглось от одной мысли об этом.       — Воспользовалась и ушла.        — Это была не совсем я, — выдала так себе оправдание Варя.       Влад толкнул её, и девушка повалилась на кровать.       — Ну да, ну да. Уверенности в той тебе, явно, было с лихвой. Как ты сказала? «Спасибо, что хоть не до свадьбы». Интересно, а если бы я тебя не остановил… — он замолчал, давая Варе додумать его мысль самой.       Её рваные вздохи говорили громче, чем что бы то ни было. Точно она представила, что произошло бы дальше. С усмешкой Влад стянул футболку и навис над ней, в непреодолимом желании продолжить тот разговор. Безмолвно Варя согласилась и обхватила его талию ногами, как тогда. И подалась вперёд с просьбой, с одобрением.       Зря он это начал. На слабо его Колючку не возьмёшь. Хотя, похоже, что именно это он и собирался сделать.       Внутренние голоса ангела и демона раздирали его на части.       «День только прошёл после беседы с Василисой, а ты, Влад, уже нарушаешь правила».       Не думай о ней вообще сейчас. А правила для этого и созданы.       «Мои правила для самоконтроля. Всё должно было быть по-другому».       Все, кому не лень, в курсе, что вы вместе.       «Я обещал себе. Чёрт. Варя опять это делает. Доведёт же меня».       Сдайся. Ты же хочешь.       «Очень. Слишком».       Так возьми.       Её пальцы коснулись его щеки с немым вопросом в глазах-аметистах, прервав борьбу с самим собой. Это не он, это всё переживания двух последних дней. Он не…       — Я здесь, — скорее промурчал, чем произнёс Влад ей в волосы.       Его руки недвусмысленно сжали бёдра девушки, притягивая к себе до тех пор, пока Варя не осознала причину его показной отрешённости. Горячую и твёрдую причину.       Он помог ей освободиться от ночной рубашки и с удивлением обнаружил, что под той отсутствует что-либо ещё. Колючка явно хотела свести его с ума, чтобы уравнять счёт.       — Не холодно? — выдохнул Влад ей в губы.        Она мотнула головой в сторону и приоткрыла рот для поцелуя.        Всё вокруг закружилось в ту секунду, когда её, её руки спустились к резинке его штанов. Откуда в его Колючке это? Неужели это он виноват, что она стала такой… страстной?       — Варь, ты..?— пробормотал он, но не успел завершить фразу, как её ладонь погладила то, что приносило ему сейчас столько боли.       Даже через пару слоёв ткани прикосновения вызывали бурю эмоций. От страха за возможную реакцию девушки до стремительной необходимости продолжить.       — Можно?        Он кивнул.       Тогда Варя опрокинула его на спину и села рядом. Пальцы неумело пытались справиться со шнурками на штанах, задевая ногтями его напряжённый живот, и Влад сжал челюсть, чтобы не усмехнуться и не спугнуть любознательную Варвару.        — Дай я, — он перехватил ленты шнурков, случайно тронув её запястье, отчего Варя покраснела сильнее, точно он поймал её за чем-то неприличным.       То ли ещё будет.       Боже, она даже своей наготы не так стеснялась.       Спустив его штаны, девушка повертела головой по сторонам. Испытывая неловкость.       — Я пью зелье, Варь, — признался Влад, а в её взгляде промелькнула откровенная благодарность.        — Я…       — Всё нормально. Я знаю.       Девичьи руки скользнули к его бёдрам, снимая боксеры (в давние времена мужчины его сословия не страдали наличием подобного стесняющего нижнего белья, а крестьяне и вовсе могли обходиться без него) и едва пальцы коснулись разгорячённого члена, Влад замер. Она исследовала неизведанное ей до этого момента с такой осторожностью и серьёзным лицом, что он не сдержал смеха.       Варя отпрянула и взглянула на него из-под ресниц.       — Прости, я… кожа такая нежная, я боюсь сделать тебе больно. Неприятно?        — Приятно, — в его лазурных глазах плясали черти. — Ты просто так аккуратно… Щекотно.       — Не знаю, как… тебе понравится. Покажи, — настала её очередь его смущать.       Что ж. Никакой теории. Только практика.       Не прерывая зрительного контакта, Влад взял её руку в свою и обхватил ею налитую кровью плоть. Конечно, в его фантазиях она делала так не раз, но сейчас это происходило наяву. С ней.       Варя сжала его член крепче и сама прошлась изящной ладонью по длине, погладив пальцами выступившие наружу вены. С каждым разом она сдавливала его сильнее, то ускоряя, то замедляя ритм. Спрашивать о том, нравится ли ему, не приходилось. Светлые радужки его глаз скрыли чёрным зрачки от возбуждения. Он вцепился руками в одеяло, а его грудная клетка вздымалась с трудом, точно её придавили неимоверной тяжестью.        — Варь, — вырвалось у него, едва девушка задела пальцем приоткрывшуюся головку и размазала по поверхности смазку.        — М?        Святой Сказочник, как сосредоточенно она на него смотрела, прикусив нижнюю губу. Не отпуская и наращивая темп и давление. Волосы на её голове распушились, сбежали из капкана косы от тревожного сна и приклеились к влажной блестящей коже на шее, плечах и под грудью. Горошины её сосков встали то ли от холода, то ли от ответного вожделения. Наверняка, второе. А жар её тела разжигал и его донельзя раскалённое желание.       Зачем он на неё взглянул? Словно физического контакта было недостаточно. Член дёрнулся в её руках от представленной увиденной, наконец-то, в реальности Владом картины, и Варя удивлённо отвела взгляд.       — Колючка? — он приподнялся на локтях, чтобы поцеловать девушку и…       — Влад…       Но передумал.       — У нас перекличка? — спросил уже Владислав Владими́рович, и через мгновение они оба рухнули на постель с хохотом.        Всё же не стоило пользоваться её состоянием. А планы на то и планы, чтобы их исполнять.       — Ты неисправим.       — За то и любишь.        За окном из-за леса высунулся багряный круг солнца, точно смущённый румянец на щеках Вари. А на горизонте отчётливо обозначилась реальность — им предстояло разгребать гору последствий. А для пятого пункта время всегда найдётся.