Глава 21. Аргумент (Варе 17 лет, зима, январь)

      АРГУМЕ́НТ, -а, м. 1. Основание, довод, приводимые для доказательства чего-л. 2. Мат. Независимая переменная величина.

      — Оружие сложить!       Владислав Владими́рович подкрепил своё требование свистком, когда оболтусы, именуемые первым курсом, схватили тренировочные мечи забавы ради. После череды праздников школьники никак не хотели возвращаться в учебный ритм, что не могло не огорчать преподавателя боевых искусств. Их разгильдяйство граничило с полным отсутствием инстинкта самосохранения, а он, как никто другой, знал, к чему это приводит. Да далеко за примером ходить не нужно было. Его любимый Патруль всегда скользил по лезвию ножа. Сколько раз им говорили не лезть, не вмешиваться, девчонки будто страдали избирательной глухотой. Хотя, в случае Алёнки, информация по-видимому влетала в одно ухо, а вылетала из другого.       — Двадцать отжиманий каждому. А ну, Борей, Данила, мигом в стойку!       Влад не принимал возражений ни от обычных студентов, ни от любимчиков, а он, увы, грешил выбором таковых и выбирал лучших. Упрямых, целеустремлённых, идущих против авторитета. Только вот избранные не любили быть выделенными никем, и Борей противился особенно рьяно.       — Аврора, считаешь вслух, — он указал пальцем на блондинку с хвостиками, которая была ниже всех ростом. Миловидное личико куколки с небесно-голубыми глазами, ясно, отчего мальчишки яростно сражались за её внимание. — Не жульничать, а то получишь пять штрафных кругов.       — Есть, Владислав Владими́рович! — отчеканила девочка и, подойдя к провинившимся одноклассникам, подождала, пока они примут стойку, и принялась считать. — Раз. Даня, не хитри. Я видела, ты локти не до конца согнул.       Её комментарий заставил Влада усмехнуться. Понятно, какой выбор сделала она.       Борей зыркнул на преподавателя исподлобья. С обидой и раздражением во взгляде. А ведь утром, в больничном крыле они с Владом — совесть князя не позволила не проверить состояние мальчишки — спорили, какую именно благодарность Зефир с братом заслужили за помощь учителю боевых искусств. *****       — Не за год, так хотя бы за третью четверть поставьте! — почти умолял розоволосый маг ветра.       — Да что ты с ним разговариваешь вообще? Ему жалко. Он же не Варвара Викторовна. Та и к преподу сходила, и насчёт нас договорилась, — специально упомянул Варю Борей.       Заметно удивившись наглости ученика, Влад поспешил осадить его в ответ:       — Вы вдвоём украли артефакт, — обсуждать мотив ему показалось не по-мужски. А вот остальное… — Какое «отлично»? Ваши родители вряд ли обрадуются вызову к директрисе. Мне и так ваши задницы перед Вась-Вась прикрывать.       Зефир дёрнулся от упоминания родственников и того, как преподаватель не сдерживался в выражениях.       — Но Вы сами нам подсказали, как это сделать.       — Я никого не заставлял. И о моём участии никто не знает. Кроме вас.       Предупреждать о вероятном исходе, если братья-маги проболтаются, князь не стал. Не в его духе было запугивать детей, вот манипулировать, убеждать — это да.       Койка скрипнула — Борей в больничной рубашке привстал с подушки. Для проспавшего ночь под влиянием сон-травы он выглядел вполне неплохо. Навеянные чарами приятные сновидения, законный прогул утренних занятий и тишина палаты… мало кто бы отказался от подобного внепланового отдыха после начала учёбы.       — Вот видишь, а говорил, что они «друзья», — фыркнул старший из братьев и покрутил на пальце новенькое волшебное кольцо. — А я предупреждал.       Если бы Влад тогда ушёл, не задобрив юных магов, то его загрызла бы кое-кто пострашнее совести. С самого утра Колючка носилась по колледжу как заведённая. Между своими занятиями она сбегала, как и упомянули мальчики, к преподавателю по введению в магию, чтобы особо отметить их рвение к знаниям в те две недели, которые заменяла она. Волшебница успела даже заскочить в больничное крыло, куда она спешила по двум причинам. Во-первых, Маша попросила разузнать, были ли побочные эффекты от её улучшения сон-травы, и, во-вторых, Варя могла лично сказать Зефиру и Борею «спасибо». Сладкими угощениями (на что старший мальчишка пробубнил: «Мы не маленькие», а младший сгрёб всё к себе с улыбкой недавно сменившихся зубов) и небольшими подарками, которые оценили оба. Теперь наступила очередь благодарностей от Влада.       — Ладно, за четверть обоим «отлично». Но на уроки чтобы ходили без пропусков. Не шланговать, — он постарался остаться в их глазах грозным, только вот Зефир в ту же секунду хлопнул в ладоши от радости, ломая его план.       — Спасибо, Владислав Владими́рович, — пробормотал мальчишка.       Борей недовольно хмыкнул.       — Может, всё-таки за год?       — Не наглей, пацан. Это вам скидка за сообразительность и смелость. А сражаться вам ещё учиться и учиться.   *****       — Двадцать! — крикнула как можно громче девочка с хвостиками, вернув ментальную часть Влада в зал.       — Вот и хорошо. Разминку провели, малявок на место поставили. Разрешаю выбрать снаряд, с которым будете работать сегодня.        Доспехи вынесли из тренерской — оружие всегда лежало под замком от любопытных глаз — колчаны и копья с резиновыми наконечниками.       — Так, кто за стрельбу, поднимите руки, — часть класса проголосовали за лук. — За копья? — оставшиеся ученики выбрали их. Один воздержался.       — Зефир, чем тебе не угодили мои варианты?       Розовая копна волос вздрогнула, когда маг поднял голову на преподавателя.       — Владислав Владими́рович, я ни с тем, ни с другим обращаться не умею, — сказал Зефир смущённо.        Всё-таки неспроста бывший Тёмный князь стал учителем, ведь дети пробуждали в нём хорошее. Ещё со времён читательского клуба Сирина. Малявки в колледже перестали бесить его своими выходками и непослушанием через полгода от начала занятий, и каждый раз, когда юные волшебники шкодили, не со зла, а из-за тяги к приключениям, Влад искренне переживал за них. Он от всего своего в прошлом чёрствого сердца желал научить учеников стоять за себя и обрести внутренний стержень. Как когда-то научили его.       — Что ж, поэтому мы здесь и собрались, пацан. Никто не знает и не умеет всего на свете, кроме меня, конечно, но на то это и называется волшебным колледжем, — Влад одарил присутствующих фирменной ухмылкой и развернулся к Доспехам. — Лук, значит, лук.        За двадцать минут до окончания занятия в зал заглянула или скорее нагрянула Василиса Васильевна. Преподаватель сразу ощутил на себе её прожигающий взгляд, кожа под воротом водолазки загорелась, но вида он не подал.       — Аврора, попробуй ещё раз.       Влад подошёл вплотную, поправил руки ученицы и спросил:       — У тебя пальцы или сосиски? Схвати стрелу нормально. Вот, уже лучше. Близко к лицу не подводи — поцарапаешься.        Девочка выстрелила. Стрела пролетела мимо мишени и отскочила от стены.       — Сойдёт. Теперь давай сама. И целься не в соседа. Дырок пацаны сами себе понаделать успеют.       Насытившись зрелищем, Премудрая встала с лавки у дверей и, наконец, окликнула его:       — Владислав Владими́рович, закончите урок и жду у себя в кабинете.        — Да-да, конечно, Василиса Васильевна, — не оборачиваясь, ответил Влад. Он не хотел, чтобы дети почуяли малейший намёк на его беспокойство. Бесстрашный князь жаждал остаться таковым хотя бы в их глазах.       — И Варвару попросите подойти. Если знаете, где она.       Сердце ухнуло куда-то вниз.        — Хорошо, я ей позвоню, — выдал он заранее заготовленный ответ и продолжил занятие. *****       Варю выдернули из тёплой постели слишком рано. Молодая волшебница только-только вернулась с тяжёлой для понимания лекции Кривозуба о вариациях магических измерений и, обессиленная, сдалась послеобеденному сну (вероятно, действие травы не полностью прошло, а, может, так на неё повлияла утренняя беготня). Нарастающий в своей настойчивости стук в дверь проник сначала в сновидение, а затем привёл девушку обратно в реальность. Открывать пошла Маша, но едва Варя заметила в проёме силуэт, который она узнала бы всегда и везде, то и сама мгновенно вскочила с кровати.        — Нас Василиса вызывает, — с виноватой улыбкой произнёс Влад.       — Запасной план есть? — поинтересовалась Марья, понимающим взором проводив вошедшего.        Она держалась за спинку стула, на расстоянии от влюблённых, пока те нежно обнимали друг друга точно с момента их последней встречи прошла неделя, а не ночь.        Варя не ответила, только взяла с полки небольшую коробочку, к которой на Машиной памяти она не притрагивалась ни разу с момента появления той в комнате. Природная вежливость не позволила дочери леса спрашивать, что в ней, да и сама Варя разговор об этом не заводила, значит, не имела желания раскрывать свой секрет.       Повезло, что Снежка, Алиса и особенно Алёнка не наблюдали сборов подруги на эшафот. Второпях нацепив толстовку, штаны и кроссовки, Варя напоследок обняла Машу. В кратких объятиях было многое: и уверение в том, что всё сложится как нельзя лучше, и сожаление о невозможности помочь, и горечь от того, что ничто не будет как раньше. После чего Маша, прижав руку к груди, пожелала друзьям удачи.        Заходить через дверь им не стоило, поскольку совместные появления Вари и Влада в коридорах колледжа и так часто становились поводом для сплетен, поэтому уже в следующее мгновение их ноги ощутили под собой вместо мягкого ковра комнаты Патруля — холодный пол кабинета Премудрой.       — Сядьте, — произнесла Василиса Васильевна, указав на кресла. Она давно ждала их прибытия, о чём свидетельствовал остывший чай поодаль от неё. — Оба.        В жесте напрочь отсутствовала просьба. Потому, переглянувшиеся между собой Варя и Владислав Владими́рович не сдвинулись с места ни на сантиметр. Они продолжили стоять единым фронтом плеча к плечу перед директрисой.        Пытливый взгляд последней окинул их с ног до головы. Первый раз в жизни спокойная и непоколебимая превратностями судьбы Вась-Вась хотела закричать не оттого, что Сказочный мир был в опасности, а потому что простые разговоры не показали результата. Непедагогично с её стороны.       — Сядьте, пожалуйста, Варвара, Владислав Владими́рович.       Её рука нервно дёрнулась. Видимо, стальное терпение Премудрой вскоре даст трещину. Да в принципе всё вокруг них готовилось развалиться на куски. Мысленно укорив себя за то, что поддаётся, Влад подвёл Варю к креслу, усадил её, а сам уместился сбоку на подлокотнике. На уровне инстинктов выбрав роль её защитника.       — С чего бы начать?       Василиса Васильевна постучала по столу. В её пальцах непременно должен был быть предмет, не важно что именно, главное — занять руки.       — Давайте с этого.       Столкнувшись с твёрдой поверхностью, звякнула цепочка с кулоном.       — О, Вы нашли Око Штормов. Замечательно. Одной проблемой меньше, — Вась-Вась одобрительно кивнула и подхватила украшение пальцами. — Расскажете, как Вам это удалось? Про свою причастность, возможно? — она прищурилась.       К сожалению, за годы совместной работы Василиса Васильевна изучила уловки князя вдоль и поперёк. Но и он не был лыком шит. Сейчас Премудрая либо прощупывала почву, либо была в чём-то уверена и пыталась получить доказательства.       — Не понимаю, о чём Вы, Василиса Васильевна, — Владислав Владими́рович закинул ногу на ногу, насколько ему позволяло положение тела. — В происшествии виноваты рассеянность Иванушки, который забыл наложить чары скрытности на артефакт после ежедневного осмотра, и любознательность детей, оставленных без присмотра родителями на празднике. Сами посудите, на хранилище даже таблички нет, что это «хранилище», — он осёкся, осознав, что вкладывает слишком много эмоций стараний в то, чтобы выгородить мальчишек.        В игру вступила Варя.       — Да и сигнализация сломалась. Как они могли узнать, что артефакт нельзя брать? Вот и взяли поиграться.        — В любом случае, — опять продолжил Влад. — беседа проведена, Око Штормов у Вас в целости и невредимости. Дело закрыто.       Вопросительно подняв бровь, Василиса магией просканировала артефакт, чтобы проверить предмет на возможные повреждения.       — Более разумное объяснение есть?        Единственный выход был проигнорировать провокацию. И князь, натянув привычную ухмылку, продолжил:       — Человеческая глупость? Не только же обычным смертным ею страдать.       — Довольно! Здесь Вам не театр, — вышла из себя старшая волшебница и стукнула кулаком по столу, отчего чашка издала обидчивый «дзинь». Пара капель вылетели на зеркально чистую поверхность. — Зачем двум мальчишкам украшение? Как вы узнали, что дело связано с магами ветра? И какова Ваша роль в спектакле, Владислав Владими́рович?       Если она надеялась его припугнуть, то зря. Лишь две вещи могли по-настоящему напугать Морока, и директриса волшебного колледжа в список не входила.       — Моих слов достаточно для отчёта, Василиса Васильевна, — ровно ответил Влад.       Устало вздохнув, Премудрая убрала Око Штормов в ящик стола и сложила пальцы домиком. Несколько минут она не сводила внимательных глаз с Вари. Девушка в свою очередь намеренно рассматривала кроссовки.       — Для меня — да. А вот для королевы Штормграда, боюсь, этой отговорки будет мало.       В головы Вари и Влада одновременно пришла одинаковая мысль.        Ядвига.       Ворожея не обещала не сообщать о происшествии Василисе.        Всё было сказано до них.       Клетка закрывалась.       Королевская чета Штормграда и по совпадению родители Вари знали, где их дочь. Имели рычаг давления на директрису в виде вины за потерю артефакта. Неужели им внезапно потребовалась наследница престола?       — Отчего моя мать так беспокоится за мою невинность? Боится скандала? — разрезал тяжёлую тишину вопрос Вари. — Или порченый товар не возьмут? — выделяя каждое слово, произнесла она.       Влад посмотрел на Колючку, но та не подняла на него глаз. Напротив, девушка словно попыталась занять как можно меньше места в кресле. Съёжиться было её заводской реакцией на всё, связанное с матерью. На боль, что отголоском родного голоса звучала громче. Это была её боль, её прошлое. Оно рвалось наружу.       — Она всегда хотела сына, — почти прошептала принцесса. — Когда мне исполнилось пять, они с отцом всё не оставляли попыток. Даже спустя несколько погибших младенцев.       Она сжала пальцами край толстовки, и за закрытыми веками воспоминанием, точно негативом фотоплёнки, мелькнул маленький склеп, упокоивший её братьев. Их имён она не осилилась озвучить. Она не смогла. Влад положил руку ей на плечо в молчаливом сочувствии, ему уже приходилось слышать эту историю.       Сделав паузу, девушка продолжила:        — Страстью моей матери были и есть пегасы. И отказываться от своего увлечения в пользу детей не пристало королеве Штормграда. Лекари твердили ей и отцу, что при беременности летать на столь упрямых созданиях небезопасно, но мама была непреклонна, в сто раз упрямее любого пегаса, всех их вместе взятых.       — Я думала, что ты сбежала из-за правил, — осторожно спросила Премудрая. — и чтобы учиться магии не только в Штормграде.       — И да, и нет. В последних родах мать пострадала сильнее, чем ожидалось. Ей запретили пробовать ещё. Она стала холодна ко мне, —  Варя сглотнула от горечи воспоминаний. — От меня требовалось быть лучшей, идеальной во всём. Став старше, я могу понять почему, — её аметистовый взгляд, наконец, столкнулся с сияющими топазами глаз Влада. — Во-первых, она боялась, что отец найдёт кого-то менее дефектного для продолжения рода, для рождения наследника. А во-вторых.., стоит мне выйти замуж, реальная власть в Штормграде перейдёт к моему мужу. Выбор которого от меня вряд ли зависит.       — А чтобы у неё и твоего отца осталось влияние, нужен подходящий кандидат. Достаточно легко управляемый. И лояльный.       — Да.       Влад бережно накрыл руку Вари своей. «Я с тобой».       Премудрая внезапно почувствовала себя лишней. Она не предполагала, что девушка расскажет при ней настолько личные вещи.        Вопрос доверия, да?       Стоило ли молодой волшебнице доверять Премудрой?        Не факт.        Ещё одна независимая переменная в уравнении.        Как директриса Василиса Васильевна была должна защищать своих студентов и преподавателей. Но вместо того, чтобы следовать данному самой себе слову и обязанности главы колледжа, она из раза в раз подвергала тех опасности.       Достойна ли она оставаться на месте директора?       Как женщине ей было незнакомо понятие матери. Пусть Василиса Васильевна относилась к ученикам как к детям, это не было равно тому, как мать относится к своему дитя. Она бы умерла за них? Возможно. Она жила бы ради них? Обманывать себя она бы не стала. Скорее нет.       Порой, безлунными ночами, проводимыми в неизменном одиночестве, Василиса жалела, что выбрала долг, а не личное счастье. Тогда ей было бы куда возвращаться. Тогда был бы тот, кто бы ждал её дома. Тогда «дом» имел бы значение.       Но её выбор был сделан. И видя сейчас, сколько любви Влад вкладывает в каждый жест, в каждый взгляд, в каждое прикосновение к Варе, Премудрая совершенно неправильно завидовала.        «Другого времени может не быть», сказал он ей тогда.        Вот, что он имел в виду.        Настанет день, когда сбежавшая принцесса должна будет вернуться на защиту королевства, и будут ли там ждать его, злодея прошлого? Конечно, нет.       Он прекрасно понимал, с высоты своего опыта, что их воздушный замок не вечен. Что тяжесть короны развеет эфемерную мечту. Что Варе так же, как и Василисе, придётся выбрать долг.        — Свободны, — вынесла свой приговор Василиса Васильевна.       Её губы дрогнули, когда принцесса, пряча лицо, уткнулась сидящему рядом Владу в плечо. Совсем как тогда, после их разлуки, когда женщина стала невольным свидетелем их крепкой привязанности.        У них совсем мало времени.       — Владислав Владими́рович, и я освобождаю Вас от задания с чёрным зеркалом.       — Не думаю, что Вы вправе…       Правду.       — Совет здесь ни при чём. Я отправляла Вас за артефактами, что поручили мне.       Молчание.       Князь вскочил с кресла и шагом преодолел расстояние до стола директрисы.       — Вы отправляли меня на задания, предназначенные для волшебников?! — крикнул он, вцепившись пальцами в край стола, и застыл на месте, так резко его осенило.        Она надеялась, что он не вернётся.       Влад не решился озвучить ту непростительную мысль вслух. Не при Варе. Разрушать её связь с человеком, который пусть и действовал нечестно, но ради её блага, он не планировал. С ходу Влад сказал бы, было дело в клятом благородстве. Но нет, не в нём. В конце концов, будь Морок на месте Премудрой, он поступил бы также.       Вместо выяснения отношений князь выдохнул, точно это помогало ему прийти в себя после неожиданной новости, протянул девушке руку и сказал:       — Идём.