Глава 27. Нос бы оторвали, да не Варваре (Варе 17 лет, весна, март)

      К началу календарной весны симптомы его простуды отступили — не без заботы со стороны одной колючей принцессы, разумеется — и поправившийся Владислав Владими́рович, как полноправный хозяин спортзала, вновь гонял учеников на занятии. Их оживление в коридорах, увы, не приводило к лучшей успеваемости в его дисциплине. Напротив, подростки с шалящими гормонами витали где-то далеко за пределами колледжа и абсолютно не слушали преподавателя, испытывая его и без того заканчивающееся терпение.       — Настасья, я не понял, ты в мишень целилась или намеренно всех по дороге решила зацепить? — отчитывал он богатыршу.       Та в беге с молотом наперевес забыла метнуть снаряд и снесла на своём пути случайно попавших под руку одноклассников. Вот уж действительно сила есть, а ума чуть меньше. В списке пострадавших, рядом с которыми Настасья Микулишна лепетала бесчисленные извинения, были Корвин, Кики и Любава.        — Владислав Владими́рович, я не могу встать, — стонала староста. — Наверное, у меня сотрясение.       Сперва он осмотрел двух других школьников. У Корвина на руке будет нехилый синяк, но ничего из того, с чем не разберётся Маша, а Кика была уязвлена больше тем, что её сбила подруга.        С последнего разговора с Любавой прошло достаточно времени, и она, что удивительно, послушно выполняла его приказ отстать. Однако на уроки боевых искусств это словно не распространялось.        — Голова кружится? — для формы спросил молодой преподаватель.        Всё-таки соблюдать правила было необходимо и ему. И если студентке требовалась медицинская помощь, то и сопроводить в больничное крыло её придётся.       — Очень. Всё двоится перед глазами. Не дойду сама. Никак.       Она жутко переигрывала травму, зная, что выбора у него не будет.       Что ж.       — Ладно. Доспехи, выдай им менее травмоопасный реквизит. Скажем, мячи резиновые. Пусть меткость отрабатывают. И не отпускай их раньше времени. Да, я в курсе, что ты их жалеешь, — обратился он к своему помощнику и, взглянув на ушибленного возлюбленного подруги, параллельно чиркнул в телефоне пару строк Маше. — Кикимора, Корвин, сидим на скамье, отдыхаем.       Довольные сменить друга на посту Доспехи лязгнули забралом и пошли в тренерскую за мячами. А Влад, чертыхаясь про себя, что забыл кольцо перемещений в комнате, помог Любаве подняться и повёл к выходу.       Повезло, что в коридоре в течение занятий редко можно было встретить студентов.       Облокотившись на преподавателя, блондинка еле волокла ноги. Она то прихрамывала, что было странно, поскольку удар пришёлся в голову, а не ниже, то хваталась за бок и корчила лицо в неестественной гримасе боли. Он скептически оценил спектакль на тройку, не разжалобила его её игра. А вот театр Морганы плакал без такой актрисы.       — Ой, не могу идти дальше. Совсем, — разнылась девушка, едва они с Владом добрались до поворота.       Вновь окинув придирчивым взглядом пространство и старосту, он подхватил её на руки и пошёл дальше. Предчувствие, что он об этом пожалеет, не покидало.       Раздавшиеся издали звонкие голоса и бодрые шаги знакомых девчонок звуковой волной догнали Влада.       — Зато я даже не списывала, — хвасталась Алёнка.        Она по привычке что-то жевала и причмокивала. Вероятно, яблоко.       — Не знаю, что там нужно было списывать. И так всё понятно, если хотя бы раз книгу в глаза видел, — отмахнулась Маша.       Следующей к беседе подключилась Снежка.       — Повезло нам, что профессору Звездочёту сегодня хороший сон приснился. Вот был бы Кривозуб…        — Согласна. И Алиса зря прогуляла.       Он услышал голос любимой волшебницы и улыбнулся. Даже его поклажа стала немного легче.       Кстати о ней.       Заметив весьма подобревшее лицо преподавателя, Любава тоже поняла, что к ним с другой стороны коридора приближался знаменитый Сказочный Патруль.       — Владик? — удивилась Алёнка и настороженно осмотрела девушку в его руках. От неожиданности она чуть не выронила яблоко, но вовремя спохватилась. Инстинкты, отточенные за занятиях Влада, могли пригодиться не только для битвы. — Это…       — На уроке головой приложили, — быстро оправдался Владислав Владими́рович. — Видите, как хорошо, что у вас освобождение?       Его глаза метнулись к Варе, и пусть она выражения лица сильно не изменила — как была в недоумении, так и осталась — поджатые губы он заметил. Понятное дело, обычно он только её на руках носит. А тут старосту, которая ко всему прочему не сторонится физического контакта, а ищет его. Более того, прилюдно лезет.       — Вот говорит, что ходить не может. Кружится всё, — смотря куда-то в стену, добавил он.       А Любаве как раз и было нужно внимание. Притворно приложила руку ко лбу и прильнула к груди преподавателя.        Не удостоив Влада взглядом — картина Варе показалась не слишком приятной — она предложила:       — Девочки, давайте не будем мешать Владиславу Владими́ровичу с его спасательной операцией. Нам ещё Алёнку к приезду родителей готовить, Машу к дню рождения…       — Маша, я не забыл, если что, — перебил её Влад. — Поздравляю. Подарок вечером вручу.       Именинница слабо улыбнулась. Сообщение про Корвина она прочла уже, очевидно.       А Варя, демонстрируя безразличие, уставилась на него.       Обиделась.       — Как обычно в обмен на торт. Знаем, знаем. Иди уже.       — Ты, если что, кричи, — попросила Алёнка, кусая яблоко, и все четверо удалились с места случайной встречи.       Едва шаги девушек стихли, Владислав Владими́рович удобнее перехватил в руках блондинку и отправился дальше. Подсказок в том, по какому поводу концерт организует ему вечером Колючка, не требовалось, и он смирился со своей незавидной долей.        — М-да, устроила ты мне веселье.       Он собирался оставить эту мысль внутри, но пробурчал её себе под нос.       А Любава логично задумалась. Неужели одна из этих? *****       Всё это время тишины перед бурей староста выпускной группы не теряла надежды найти улики того, какая же таинственная особа помогла Владиславу Владими́ровичу с любовным зельем. Любава перестала надеяться на его взаимность, но иметь в рукаве средство для шантажа было не лишним. Ей было привычнее диктовать правила, а не следовать чужим.       К мужскому полу преподаватель симпатии не проявлял, так что искать нужно было среди девушек или женщин.       И она приступила к расследованию в одиночку. Вмешивать в свои дела Кику или Настасью было себе дороже, потому что те не обладали хитростью, ловкостью и обаянием, присущим Любаве, и сорвали бы её план в два счёта.       Первой попавшей под подозрение была единственная красивая женщина колледжа. На других, типа кухарок и прочих представительниц «низшего» сословия, по мнению блондинки, Владислав Владими́рович даже бы и не посмотрел.       Но имея в распоряжении две неполные недели слежки за Василисой Васильевной, староста пришла к мнению, что у преподавателя боевых искусств с Премудрой точно ничего нет. Двое довольно сухо общались между собой. А порой в кабинете сверкало такое напряжение, что мигали волшебные лампы. Что именно произошло между ними, Любава узнать не смогла и не особо пыталась, но навряд ли это было связано с личными отношениями. Влад заглядывал к начальнице исключительно, чтобы либо передать школьные документы, либо получить распоряжения по выпускному.       Итак, поскольку Василиса отпадала в качестве пассии учителя, а в присутствии кого-либо, кроме Патруля, его и вовсе нельзя было встретить, Любава решила копать в этом направлении.        В её семье из поколения в поколение по женской линии передавалась мантия-невидимка, и именно она могла бы помочь в её непростом деле. Под защитой бесценного артефакта девушка, наверняка, узнает что-то интересное. *****       Первое марта совпадало не только с днём рождения Маши. И суета, обычно присущая радостному празднику, преследовала всех и сегодня. Правда, причина чрезмерного оживления среди обитателей волшебного колледжа таилась немного в ином.        Родители будущих выпускников традиционно завалили стол Василисы Васильевны письмами. Одних интересовала успеваемость, других — отношения их детей со сверстниками, третьи (по большей части представители благородных и влиятельных семей) беспокоились о степени готовности колледжа к балу. Некоторые из последних — видимо, королевские дела не лежали тяжким грузом на их плечах — решили всерьёз следить за подготовкой и устроить так называемую «выездную проверку», замаскированную под родительский день. И Алёнкины отец с матерью были как раз в их числе.       — Девчонки, я, наконец, смогу узнать, что происходит, — пробормотала рыжая принцесса, пока Варя стояла рядом с плойкой и крутила ей локоны.              Проблем с густотой у Алёнки не было, но сделать так, чтобы волосы лежали аккуратными волнами, а не словно она только что высунула их из миксера, могли лишь умелые руки подруги.       Казалось бы, прихорашиваться следовало имениннице, однако приезд Алёнкиных родителей означал публичный выход в свет королевской семьи в полном составе, а также фотосъёмку, интервью и прочие прелести работы правителя с общественностью.             — Прекрати крутиться, — возмущалась Варя.        Ей и так нелегко было неестественно выворачивать запястье, а скачущая на месте принцесса лишь усугубляла ситуацию.       — Да посиди ты спокойно, Алёнка. А не то я тебе или волосы сожгу, или скальп сниму.       Неожиданно, но угроза сработала.       — Странно было встретить Владика с Любавой, — переменила Алёнка тему.        Варя хмыкнула. Её раздражение никуда не делось, однако разум твердил, что ничего страшного за его поступком не скрывалось. Как преподаватель он должен был помочь студентке, и если это назойливая Любава тоже. На её месте мог быть кто угодно другой.       — Ничего не странно, — ответила вместо Вари Снежка. Она поправила на прикроватном столике их новогоднюю фотографию с Васей. — Влад не делит учащихся на любимчиков и нет.        — Пф-ф, — прыснула Алёнка. — Он-то? А как же Варечка? А мы?       — Это другое. Сердцу не прикажешь.       Быть свидетелем обсуждения собственных отношений, пусть даже и подругами, Варя отказывалась. Это было слишком личным.       — Если ты хочешь лысой родителям показаться, то продолжай болтать мне под руку, — предупредила она.       — Ай, да всё-всё, не буду.       Девчонкам было, наконец, всё про них известно, и каждую встречу с Владом сопровождали колкие комментарии подруг. Кому-нибудь другому это показалось бы забавным проявлением заботы, но Варя и без того была на иголках. А вдруг кто ещё узнает? Она и наедине с ним не могла нормально отвлечься и расслабиться.       Дверь распахнулась, и в комнату прошла Маша. В её походке была необыкновенная лёгкость, которую волшебницы сразу заметили.        — Вот по ней видно, что у Корвина была, — объявила Алёнка и подмигнула.       — У тебя радар что ли стоит? — возмутилась Варя.       — Да сама посмотри, она же как солнышко сияет, — согласно кивнула Снежка.        А Маша… обернулась, чтобы прикрыть дверь, и так же плавно двинулась к своей кровати.        — Машуля, ау! — позвала волшебница огня.        Причёску едва закончили, и огненная принцесса пулей вскочила с кресла, чтобы нависнуть над затихшей подругой.       — Девчонки, что с ней? Почему она не отвечает?       — Наверное, Алёночка, Машенька думает о чём-то своём.       — Да понятно, о ком она думает. А случилось-то что?       Никто из них не обратил внимания на упавшую на пол гитару Вари. И вовсе не от сквозняка.       Обняв себя руками, Маша разглядывала потолок. Тихое счастье и умиротворение — вот как без труда можно было описать эмоции, написанные на её лице. Она, по сути, была человеком, что держал свою душу нараспашку. Бесхитростной и непременно честной с собой и с другими.       — Корвин в гости к родителям зовёт. Они сегодня не приехали, но ждут нас на следующих выходных.       Девушки обступили подругу, усаживаясь кругом.       — Ой, как всё серьёзно-то, — защебетала Снежка.       — Я рада за тебя, Маша, — улыбаясь, сообщила Варя.       — И я, — добавила Алёнка.       — Думаю, и Алисочка бы к нам присоединилась, — подтвердила наследница Снежной Королевы.       Они навалились на Машу с объятиями. От чистого сердца радуясь за неё.       Совсем не дети, которые встретились несколько лет назад в Мышкине. Прекрасные, почти взрослые волшебницы. Через пару месяцев перед ними откроется будущее, настоящая жизнь, полная новых загадок и возможностей.       — Заду́шите, — прохрипела Маша из-под путаницы девчачих рук.       И заливистый радостный смех захватил их комнату. *****       — Алёнка, тебя, наверняка, ждут родители, — напомнила Варя.       После спонтанных объятий ей пришлось потратить ещё минут пять на то, чтобы привести принцессу Сказочного мира в порядок.       — Ага, точно! — спохватилась та и, на ходу цепляя парадные туфли, исчезла в коридоре.       Дверь чуть не слетела с петель от её прыти, но удержалась — наверное, на неё наложили особые чары, зная характер проживающих здесь студенток.       Через минуту Снежка заметила, что Алёнка оставила королевскую тиару, и побежала вдогонку. Её любимые девчонки.              — Варь, а ты чем займёшься?       Виновница торжества не умела долго наслаждаться мечтательным настроением и лежала на кровати, но с книгой. «Как вырастить всё из отходов жизнедеятельности? Переработанное издание». Не настраивало название на романтический лад, скорее полностью срубало его на корню. Реалистка, что с неё взять?       — На кухню торт пойду тебе сделаю. Чтобы хоть он был свежий, а то тебе-то уже семнадцать.       — Ха-ха, — натянуто посмеялась Маша, не оценив шутку. — А потом?       — Праздновать будем. Или ты намекаешь на что-то определённое? Марья, будьте добры, озвучьте вслух предложения.       — Тебе нужно рассказать об этом.       Что касалось Ветерка и их с Варей неприятной — и в голове она старалась не вспоминать подробности — ситуации, мнения последняя ни у кого не спрашивала, будучи человеком, нетерпимым к непрошеным советам. Маше это прекрасно было известно.       — Он ведь уехал, и вы можете спокойно всё обсудить.       — Ты знаешь, что как раз «спокойно» не выйдет.       Её подруга присела на кровати и прижалась к Варе плечом к плечу.       — Ну покричите друг на друга как обычно, и всё будет нормально.       — С чего бы ему на меня кричать? Да и мне?       Взгляд Маши был красноречивее слов. Она очень хотела вмешаться и почти сама проболталась Владу.       — Я не могла сказать. Ради обоих.       — А терпеть такое отношение могла? Делать вид, что всё в порядке? Ветерок… ты не виновата.       — Маш, он мне прямо сказал, что любит. Не «нравлюсь», а именно так.       — И?       — И давно, — выдохнула Варя.       Разглядывать ногти на пальцах стало интереснее разговора. Да и к горлу подступил горький ком.       — Понятно. То есть надеяться на твоё благоразумие не стоит?       — Маш.       — Сама сказала, уже семнадцать лет Маша. Старая.       — Не старая, а мудрая, — обняв девушку, уверяла Варя. — И ещё очень красивая. Любовь тебя красит.       — И тебя.       Они помолчали.       — Так, заканчиваем с нежностями, — Варя поднялась и глянула на дверь. — Сиди, читай, мудростью напитывайся. А я пойду торт готовить. А то как тебе желание загадывать?       — Ты знаешь, я в это не верю. Да и сама-то?       — Мы сегодня не обо мне.       Маша ожидаемо закатила глаза, не в силах выдерживать такое количество внимания в этот день. В детстве её смущали особым отношением к празднику родители, а в колледже это бремя легло на плечи девчонок.       — До вечера, — махнула рукой Варя.       — До вечера, — ответила Маша, а камень на душе стал тяжелее.       Она искренне надеялась, что, поделившись с подругой, Варе стало хоть чуточку лучше. Но любовь — это действие, а не только слова. И пусть она на неё смертельно обидится, Владу стоило знать. *****       Любава, конечно, предполагала, что в колледже бушуют страсти, но не ожидала такого размаха. Варя крутила роман с приезжим преподавателем, наследница Снежной Королевы — с обычным человеком, судя по фотографии на столике, а у главной скромницы Патруля, оказывается, тоже был парень. Да и не абы какой, а потомок Чёрных Воронов, Корвин, который пару лет назад чуть не разнёс всё и вся. (Настасья, определённо, расстроится. Но ничего — недельку поревёт в подушку и успокоится).       Лично Любава в любовь не верила. Она считала, что это оправдание для тех людей, которым стыдно признаться. По её мнению, каждый, будь то сказочный, или смертный, имел определённую пользу для другого, и все они выбирали «спутника жизни», исходя из полезных, подходящих параметров. Чувства были переоценены. В отличие от остальных, она себе хотя бы не врала.       Её привлекали сильные духом мужчины. И то, что ей понравился Владислав Владими́рович, было подтверждением правила. Он был обаятелен и красив, но это было скорее приятным дополнением к прочим качествам. Несмотря на сомнительную репутацию в прошлом, он завоевал доверие и расположение самых высших сил Сказочного мира, что делало его вхожим в любой дом. Он был бы полезен Любаве. Жаль, что был занят.       И вот она снова вернулась к этому вопросу. Кем?       После подслушанной беседы одноклассниц она сделала вывод, что Владислав Владими́рович мог бы встречаться либо с Алёнкой, либо с Алисой. Поскольку только эти двое были одновременно и близки с ним, и он, в свою очередь, их не стеснялся.       Сняв мантию-невидимку — там, куда она собралась, ей не требовалось быть незамеченной, — Любава поправила платье и отправилась в актовый зал. *****              Понять, кто выступил в качестве гостей сегодняшнего события, было несложно.       Под самым потолком вереницей плавали зачарованные свечи. Просторные окна завесили неприлично дорогим бархатом. Мраморные колонны служили столиками для изысканных закусок, и между ними сновали официанты с бокалами торжественно булькающего шампанского. А довершала картину заунывная мелодия струнного квартета. Для ценителей классики и напыщенных аристократов. Привычный набор любого светского мероприятия.       У одной из стен располагались три трона, которые правители занимали как в сказке: на большом уместился король-отец, на том, что поменьше — королева-мать, и на самом маленьком сидела их дочь, принцесса.       Эта принцесса, пусть и была почти взрослой волшебницей огня и ей не впервой было присутствовать на приёме, жутко нервничала и дрыгала ногой в такт жалобной музыке. На неё давила атмосфера претенциозности — воздух спёрло от приторных ароматов духов, на шеях и головах дам сверкали гигантские самоцветы, отовсюду раздавались бесконечные «благодарю» и «не стоит». Девушка чувствовала себя не в своей тарелке и хотела сбежать оттуда, как можно скорее. Даже туфли не держались на месте, постоянно спадая на пол.       — Мам, пап, сколько ещё до конца? — зевая, спросила Алёнка родителей.       Королева, на лице которой также были заметны признаки усталости, приложила ко рту ладонь, чтобы особенно внимательные гости не прочитали её слов по губам, и ответила:       — Доченька, полчаса точно. Скоро все должны начать расходиться.       Король посчитал нужным узнать:       — Ты торопишься, Алёнушка?       Конспирация родителей её не беспокоила.       — У Машули день рождения. Мы с ребятами собирались праздновать вместе.       — Вот оно что, — задумчиво протянула королева Елена. — А Сашенька будет?       Одно дело было обсуждать парней с подругами, и совсем не то с родной матерью. Поводы для интереса были совершенно разные. И её родители беспокоились каждый раз, когда их дочь упоминала в разговоре Абрикосова. Он их вполне устраивал как её друг, как парень, а вот как будущий муж и зять не очень.       — Ма-ам, — принялась защищать его Алёнка. — Мы просто посидим, поиграем в настолки и чай с тортом попьём.       Её перебила Любава с матерью, подошедшие, как положено, засвидетельствовать своё присутствие на приёме. Алёнка видела родительницу одноклассницы лишь однажды и то мельком, поэтому таращилась на женщину во все глаза. Светлые волосы подчёркивали их с дочерью близкую кровную связь, зелёный взгляд внимательно изучал окружение, а тонкие губы изогнулись в красивой, но протокольной улыбке.       — Добрый вечер, Ваши Величества, Ваше Высочество, — поприветствовала правителей гостья и сделала небольшой поклон.       Любава повторила движение за ней. Это позабавило Алёнку. Где-где, а во дворце и на приёме она была главной.              Елена тотчас поднялась с трона и подошла к женщине в прекрасном платье цвета утренней зари. Её знакомая всегда отличалась утончённым вкусом.       — Лада, дорогая, рада видеть тебя. Это твоя дочь Любава? — в ответ на кивок королева продолжила: — Премного наслышана. Талантливая девушка.       Обладательница светлых, как золотое руно, волос улыбнулась.       — Благодарю. Я тоже многое слышала про твою дочь. Говорят, она в Сказочном патруле, который следит за порядком в городе.       — Так и есть. Они с подругами не раз помогали Хранителям.       — Да, молодцы. Но по твоим глазам вижу, что ты хотела спросить не об этом, — вежливо заметила Елена.       Мать Любавы придвинулась ближе, чтобы разговор не стал достоянием общественности.       — Всё так. Ты проницательна, как и много лет назад, — произнесла Лада. — Я хотела уточнить про ситуацию с гномами. Правда ли, нам стоит ждать бунта? В нашем королевстве их давно не видать, хотя они наши соседи.       Король, услышав слово «бунт», не мог не включиться в беседу.       — Гномам всегда будут рады в столице и за её пределами. У нас нет причин воевать с ними.       — Но, Ваше Величество, ходит слух, что они собирают войско.       Алёнка вспомнила, что в последнюю поездку к родителям, действительно, не встретила ни одного гнома. Даже в кафе их ансамбль перестал выступать.       — Слухами земля полнится, уважаемая Лада, — ответил её отец. — Но это не означает, что им нужно доверять. Всё в порядке.       Что-то в выражении лица матери Любавы не понравилось Алёнке, но говорить она об этом не стала. Если заметила она, то королева Елена тем более.       — У меня нет поводов не доверять Вам, Ваше Величество. Но надеюсь, что в случае настоящей опасности Вы не оставите наше скромное королевство в беде.       — Разумеется, не оставим, — уверил король и обратился к дочери. — Ладно, Огонёк, скучно тебе с нами. Беги на день рождения скорее, — с секунду помолчав, он добавил: — Саше «привет» передавай и девочкам тоже.       От того, как отец свободно говорил об Абрикосове, как о давно решённом вопросе, всё внутри у неё сжималось в узел.       — Хорошо, мам, пап. Спасибо. Побежала я.       Алёнка влезла обратно в туфли и, встав с места, помчалась к ребятам.       Лада не упустила шанс прокомментировать скорость, с которой наследная принцесса убежала с приёма.       — Её Высочество ещё где-то ждут?       — Любовь и дружба ждать не могут, — провожая печальным взглядом дочь, произнёс правитель. *****       Благодаря удачному стечению обстоятельств, Любаве теперь было точно известно, что Владислав Владими́рович совершенно не имел интереса к Алёнке. Это слегка раздосадовало блондинку. Если бы у него была интимная связь с наследницей Сказочного мира, шантажировать его было бы проще простого. Он бы под страхом смерти делал всё, что она скажет. А так методом исключения из перечня возможных спутниц оставалась лишь Алиса. В принципе, они тепло общались между собой, проводили вместе время, да и за объятиями их заставали не раз.       Взбалмошная, странноватая Хранительница времени. И что он в ней нашёл? Неужели решил вернуться в прошлое и предотвратить ошибки? Победить хранителей и захватить власть во всём Сказочном мире? (Да, как бы Патруль не старался, информация о том, что преподаватель боевых искусств, на самом деле печально известный Морок, всё же просочилась в школьные коридоры).       «Какой мужчина…» — думала Любава и растекалась в комплиментах его хитрости. Вот прелестно было бы править с ним.       Но план был планом и, выяснив личность предполагаемой девушки Владислава Владими́ровича, блондинке оставалось обрушить на него свой гнев и факты. И получить карт-бланш на свои действия в отношении него и бала. Она передумала. Будет мельтешить перед его глазами, пока тот не влюбится. Всё-таки ценный экземпляр. *****       — Дай шоколад. На верхней полке стоит, — давала указания Варя Владу, пока сама замешивала основу для крема.       — А где «пожалуйста», Колючка?       Князь сидел на столешнице рядом с чашей, нисколько не боясь запачкаться. На его футболке белели отпечатки девичьих ладоней. Кроме того, он успел пару раз попробовать получившуюся смесь и порадовался про себя, что принцесса ему досталась с золотыми руками.       — Кто бы говорил, — она нахмурилась. — Ладно, помощи от тебя не дождёшься, сама достану.       — Ты попроси меня по-другому, — подмигнув, предложил князь. — достану, что пожелаешь.       Варе очень хотелось проигнорировать очевидный намёк, но нужно было закончить с тортом поскорее и ещё прилично его украсить, и потому она сдалась на его уговоры. Подтянулась к Владу на носочках и чмокнула в губы.       — Теперь достанешь?       — Теперь да, — расплылся он в довольной ухмылке.       Двое уже целый час колдовали над угощением для дня рождения Маши. Увидев на пороге кухни Варю, главная кухарка сперва собственным телом загородила проход. Её вотчина была неприкасаема для других волшебников и тем более студентов. Но вовремя появился Влад. Недолго упрашивая пустить их в святую святых («Обещаю проследить, чтобы ничего Вам здесь не сломала», «Наведём порядок сами» и «Вы сегодня прекрасно выглядите, новая причёска?»), он добился своего. Очередной плюс быть молодым преподавателем, по которому вздыхала почти вся женская часть колледжа.       Коржи были выпечены и остывали, а шоколад для крема топился на водяной бане.       — Мне стоит ревновать тебя к Любаве? — вскользь поинтересовалась Варя, помешивая ещё густую смесь лопаткой.       Пусть она постаралась скрыть эмоции, Влада обмануть не смогла. Пользуясь случаем её занятых рук, тот подошёл сзади и обнял за талию.       — А ты ревнуешь меня, например, к футболке?       — Что? — засмеялась Варя.       Что могло звучать более нелепо?       — Она так же прилипчива, — пояснил Влад. — И к твоему удовольствию я бы её не носил, но правила колледжа не позволяют.       Уголки его рта чуть поднялись вверх — его искренне позабавила её реакция на сравнение.       — Эта футболка тебе нравится.       Варя отставила сотейник с плиты.       Он усмехнулся и прижался сильнее.       — Тебе тоже. Вон даже отпечатки свои понаставила. Ещё автограф будет от ведущей гитаристки?       Влад сделал звук, напоминающий мурчание, наклонился к её шее и провёл губами до уха.       — Если ты продолжишь меня отвлекать, мы до рассвета из кухни не выйдем, — возразила Варя, шутливо отталкивая.       — Отлично. На кухне тоже можно попробовать.       Его рука скользнула выше, к ребру бюстгалтера, и волшебница дёрнулась в сторону, задев посуду сбоку. Горячий шоколад струёй вылетел из сотейника ей на предплечье.       — Чёрт! — крикнула Варя.       Она быстро включила ледяную воду, охлаждая ожог. Не медля, Влад телепортировался туда-обратно к себе в комнату за целебной мазью и вернулся с небольшой зелёной баночкой в руках.              Его пальцы осторожно намазывали слой за слоем на повреждённую кожу. Он параллельно дул на рану, как делают это детям, чтобы было не так больно. Сосредоточенно, внимательно косясь на неё.       — Когда ты планируешь со мной об этом поговорить?       — О чём?       Он снова смешно сложил губы трубочкой. Варя, поймавшая взглядом его выражение лица, улыбнулась, и Влад остановился, вздохнул.       — Об этом, — его рука показала на расстояние между ними.       Варя облокотилась о столешницу.       — Я не понимаю.       — Варя.       Серьёзно. Он не обращался к ней по имени, не будь это что-то серьёзное.       — Да, Влад, я слушаю.       Облизнув губы, он взял её обожженную руку в свою и достал бинт. Бережно обматывая предплечье.       — Уже две недели прошло. Всё так плохо?              Она отвела взгляд, испугавшись, что он сможет прочитать её мысли.       А Влад не выдержал тяжёлого молчания.       — В чём дело, Колючка? — он на мгновения оторвал взгляд от раны и посмотрел на неё. С упрёком. — Да, представляешь, я заметил, что ты себя ведёшь по-другому. То поцелуев избегаешь, то дотронуться не даёшь. Как будто я кто-то чужой. Ты хотела бы, чтобы ничего не было? Жалеешь? — и не дав ей ответить, продолжил: — Я и сам всё немного иначе представлял. Ничего. Мы можем вернуться на шаг назад. Всё нормально. Если ты не хочешь, чтобы я тебя трогал, не буду. Но, пожалуйста, говори со мной, — он закончил бинтовать её ожог и вскинул руки в воздух от бессилия. — Я не знаю, что с тобой происходит. Извини меня, если я сделал что-то не так. Но говори, пожалуйста, говори. Как я узнаю, в чём дело? Я мысли читать не умею.       «Слава Сказочнику, что не умеешь», — подумала Варя.       Влад молча уставился на неё, ожидая если не вразумительного, то какого-нибудь ответа.       — Я люблю тебя, — прошептала она.       — Я тоже люблю тебя. Но проблема же не в этом?       Она открыла рот и снова его закрыла.       — Я не могу сказать.       — Тебе не понравилось? — предположил он.       — Нет-нет-нет. Вовсе нет.       Лазурные глаза, не отрываясь, смотрели ей в душу.       — Я тороплю события?       За что она так с ним?       — Наверное, для меня это сейчас немного слишком. Не то, чтобы тебя много, просто…— на ходу придумывала оправдания Варя, а внутри всё кричало: «Дура. Дура. Дура».       — Просто..?       Она отвернулась, чтобы Влад не смог прочитать на лице ложь. Зажмурилась. «Только бы поверил, только бы поверил».       — Да, наверное, дело в этом. Я вроде и рада, что так получилось, но… Но мы планировали все не сейчас. И я как будто всё жду того момента. И ещё то, что мы в колледже, что нас могут в любой момент раскрыть. Учитывая, что и девчонки о нас знают… — щепотка правды делала ложь не такой очевидной. — Прости, что сразу не сказала.       — Всё в порядке, — со вздохом облегчения произнёс он.       Влад ей поверил. Поверил. Не потому, что это было похоже на правду, а потому, что князю и в голову не могло прийти, что она солжёт ему.