Глава 28. Все лгут и ошибаются (Варе 17 лет, весна, март)

«Змея, поедая сладкое, тотчас

превращает это в горечь.

А если перельет яд в кого-нибудь,

то горе принявшему его в себя.

Так ложь и из истины извлекает

самый смертоносный яд,

потому-то и в сладких словах её

скрывается несносная горечь»

прп. Ефрем Сирин

***

      — С Днём Рожде-е-нья те-е-бя, с Днём Рожде-енья те-бя. С Днём Рождени-ия, Маша, с Днём Рожде-нья тебя! — пропели девушки и захлопали в ладони в радостном ожидании, когда именинница загадает желание и задует свечи. И пусть она не верила в этот ритуал, оглядев присутствующих, всё равно с шумом набрала воздуха и разом потушила праздничный огонь.       Взмах посоха, и комнату озарили искры небольшого фейерверка. Ощущение всеобщей радости приободряло.       — Ура! — крикнули Алёнка со Снежкой, для которых каждый день рождения ощущался как собственный.        Рыжая волшебница сразу же рванула к столу вытаскивать свечи, чтобы поскорее попробовать торт. Главный, по её мнению, компонент праздника.       — Варь, а какая начинка? Выглядит вкусно, — не дождавшись ответа, она мазнула пальцем по крему и облизала его. Всё такая же непосредственная Алёнка. — М-м-м, и по вкусу вкусно. Сладенько.       Удовлетворённая, она снова запустила палец в торт, и на этот раз уже Абрикосов рискнул попробовать Варин шедевр.       — Эй, это моё было! — рассердилась девушка и  спрятала руку за спину, обиженно надув губы. В самом уголке между ними оставалось пятнышко от крема, и Саша наклонился поцеловать её именно туда. Демонстративно, но абсолютно невинно.       — Сама говорила, что в джинсы не влезаешь. Скажи «спасибо», что берегу фигуру будущей королевы, — оправдался парень с еле сдерживаемым смехом.       На слове «королева» Алёнка сделала настолько кислое лицо, что все невольно улыбнулись.       — Я к Владику на урок схожу и сразу похудею, — парировала пока ещё принцесса и показала язык.       Прервав обмен любезностями, Снежка отодвинула друзей и достала нож. Веская причина не лезть под руку.        — Варечка, достань тарелочки в шкафу, пожалуйста, — попросила блондинка.       Но Варя её почему-то не услышала. Тогда на помощь подоспел Влад. Его волосы, что выбились из фирменного пучка, всё лезли в глаза, и при ходьбе он то и дело откидывал их назад резким движением головы.       — Я уже несу.       Князь бодро приблизился к столу со стопкой блюдец, чтобы одним из первых получить угощение. Всё-таки пробовал Влад торт по частям, а это совсем другое. Его взгляд мимолётно упал на застывшую в моменте Варю. На её стеклянные глаза-аметисты. Он сделал мысленную пометку непременно узнать у неё, что случилось, позже.       Звенели чашки и ложки. Раздавался тёплый смех. Шуршала упаковочная бумага. Даже мрачный Корвин искренне улыбался, пока хозяйка вечера рассыпалась в благодарностях.       Поодаль от оживлённых друзей в серой тишине стояла Варя. Лишняя. Точно отломанный кусок мозаики с острыми краями. Происходящее вдруг стало для неё неощутимым, нереальным. Она словно не была его частью. Мыслями находясь в другой недостижимой Вселенной. Поскольку здесь она была главным свидетелем того, как всё стало рушиться. Она своими руками начала это. И боялась быть призванной к ответу.       Как просто оказалось соврать. Не приукрасить, не умолчать, а именно сказать неправду.       Столько раз окружающие одаривали Варю снисходительной улыбкой, приговаривая: «Не твоё это. Не умеешь ты так». Ободряюще похлопывали по плечу. С умилением обращали внимание на выдающий её румянец. И поражались тому, какая она на самом деле честная и правильная, что не способна обмануть.       Сумела. Смогла.       И давно уже не правильная.       Что касается Влада, то он был… спокоен. На лице, кроме дружелюбной улыбки, не было ни подозрения, ни раздражения — ничего, что послужило бы ей тревожным сигналом. Словно всё между ними осталось по-прежнему. Что было единственной правдой для него. И, по идее, Варе следовало бы обрадоваться, что удалось обмануть самого Морока. Человека, который врал девочкам, но не ей, бесчисленное количество раз. Но теперь её пугала его безмятежность. Она злилась, что он не понял. Она хотела, чтобы он поймал её. Лучше бы Влад накричал, обозлился, распознал её ложь. Схватил и встряхнул за плечи, вытягивая истину. Совсем как Ветерок.       По телу прокатился страх при воспоминании того дня, и Варя неосознанно поёжилась. За это время её саму наполовину уже сожрала изнутри совесть. Подло подкравшейся змеёй та обернула тугими кольцами шею и душила, душила. Лишая возможности вырваться и снова вдохнуть. «Ты не имела права так с ним поступать. Он уйдёт, уйдёт», — твердило её нутро.        Говорят, что существует три реакции на стресс: замри, бей или беги. А от стыда, вины, с которыми было невозможно примириться, лично ей хотелось испариться или… исчезнуть.       — Всё хорошо? — заботливо поинтересовалась Снежка, видя, что Варя не взяла отложенный ей кусок торта.       Блондинка заглянула подруге в лицо, ища ответ в зеркалах души. Но отражение исказилось.       — Всё в порядке, — снова солгала Варя и удивилась, насколько легко это ей далось. Будто слой за слоем она намазывала ложь на оболочку правды, и та с каждым новым становилась мутнее, красивым фасадом пряча суть.       — Точно? — переспросила девушка Варю и нежно дотронулась до её плеча. Добрая, милая Снежка.       Варя молча кивнула и приняла тарелку. Придирчиво осмотрела своё творение.        И ради чего всё это? Ради чего она переступила через себя, через свои принципы?        В кармане, как назло, завибрировало и окончательно оборвало связь с настоящим. Настроение праздновать улетучилось мгновенно, и Варя, отставив нетронутый кусок и сославшись на головную боль — что отчасти было не-ложью, поскольку готовка отняла немало сил — отлучилась в коридор.        Её телефон разрывался от сообщений. Варя уже занесла руку, чтобы разбить клятую вещь об стену, но вовремя спохватилась. Не объяснишь потом, не рассказав обо всём остальном. Её с головой захлёстывала горькая волна презрения с каплей жалости к себе.       Неделю девушку донимал Ветерок. Поначалу Варя надеялась, что он попытается извиниться за то, что наговорил ей у себя, за то, что всерьёз напугал. Ошиблась. В любое время дня и ночи он писал ей слова, которых она от него ни разу не слышала и не предполагала услышать вживую: то это были страстные признания в любви, то, наоборот, беспочвенные обвинения в том, что она слишком зациклена на себе, а окружающие лишь пешки в жизни будущей королевы Штормграда. Каждое его сообщение было пронизано безумием. Он придумал себе великую любовь с ней, но почему-то забыл сообщить об этом Варе. Она отвечала молчанием.       И вот опять.       «Ты прекраснее любого путешествия, ведь один твой взгляд захватывает дыхание не меньше».       «Люблю тебя, мой восточный ветер».       «Буду таким, как ты захочешь, милая».       Девушка напряжённо выдохнула и прикрыла глаза. Сегодня снова были комплименты, значит, завтра её ждут обвинения.        Несколько дней назад Варя почти рассказала о сообщениях Владу. Но на то оно и «почти», что не случилось. Её одолевали сомнения, едва она открывала рот. Вдруг он бы не поверил? Не понял бы, что Ветерок ей никогда и не нравился больше, чем друг? И Варя упустила момент, замалчивая слишком долго. Не сказала одному твёрдое «нет» в глупой надежде всё исправить и не призналась другому.       Она удалила последнее сообщение и чат.        — Колючка, ты в порядке? — послышалось сзади. Без насмешки, с лёгкой усталостью, будто он намеренно сбежал с праздника.       Кто ещё мог последовать за ней? А она была глубоко в себе, оттого и не заметила приближения парня.       — Да, — явная ложь на простой и не требующий лжи вопрос. Раньше она назвала бы это защитой.       Ничего не говоря, Влад положил руки ей на плечи, отчего принцесса вздрогнула, и слегка сжал, массируя мышцы. Затем под её одобрительное молчание его длинные пальцы двинулись к позвоночнику, разминая основание шеи, подлезли под косу и стали нажимать на известные ему одному волшебные точки уже там, что выдавило из неё печальный вздох. Порой Варя ужасалась того, насколько хорошо он её знает. И потому пыталась не представлять его реакцию на обман.        — Потерянная ты какая-то, — в его словах сквозило беспокойство. — Это из-за нашего разговора?       Легче отгородиться, чем позволить себе быть честной. Врать так всем. И себе тоже.       — Влад, не крутится мир вокруг тебя. Я устала. Плохо сплю. Подготовка к экзаменам много сил забирает, а тут ещё торт приготовь, празднуй, радуйся, — расслабляясь от умелых прикосновений его пальцев, пожаловалась девушка и чуть не добавила вслух: «Ещё и про Ветерка тебе врать приходится».       Вышло грубо, но он отмахнулся. Привык, что Варя всегда находила способ оправдать данное им прозвище, уходя в оборону.       — Ты могла попросить Снежку.       — У неё были другие планы.       — Кот с удовольствием бы помог.       — У него и так в кафе бардак. Ему самому бы понадобилась помощь.       Князь едва слышно вздохнул, избегая словесной баталии, и развернул Варю к себе лицом.       — Перестань нести всё на своих плечах. Проси о помощи. Ты имеешь на это полное право, — произнёс он.       Она боялась взглянуть ему в глаза и таращилась на цепь на его шее. Почему ей так повезло и не повезло одновременно?       — Тебя любят не потому, что ты стараешься, чтобы тебя любили, Колючка.       — Что? Причём тут это?       Его лицо украсила понимающая улыбка. Он видел её усталость. Этот навык угадывать, что тревожит девушку, должен быть занесён в список запрещённых чар.       — Тебя любят не потому, что ты идеальная или должна ею быть, — Влад усмехнулся, ловя Варю в объятия, и тронул губами её волосы. — Тебе не нужно стараться быть той, кем ты не являешься. И я не перестану тебя любить, потому что ты считаешь, что недостаточно хороша.       — А я недостаточно хороша? — сорвался с губ обидный вопрос.       Он опёрся подбородком на её макушку, так что кожей ощущался его пульс, и ответил:       — Для меня ты прекрасна во всём.  *****       Если на Варю непосильным грузом давила вина, то Влад страдал от возложенной на него ответственности. Ему ни на минуту не давали позабыть о надвигающемся бале. Постоянные напоминания от Любавы мерзкими сигналами непрочитанных сообщений приходили ему и во снах. Так что после дружеских посиделок, он без Алисы, которая не находила творческого интереса в разработке концертной программы, твёрдым шагом направился в штаб организаторов. Быстрее начнёт — быстрее закончит.       «Вы где, Владислав Владими́рович? Я Вас заждалась».       Сообщение догнало его уже на месте.       Он переключил телефон на беззвучный и проник в комнату.       — Ой, добрый вечер! — кокетливо поздоровалась Любава.       Она сидела на столе и качала ногой. И не пытаясь имитировать бурную деятельность.       И без того слабый свет от пары ламп был скручен на минимум, что в комнате преобладали скачущие от малейшего движения тени. Усталому взгляду на радость.       — Вечер, — отметил Влад как неотвратимую данность и прошёл вглубь, к столу. Начался очередной раунд.       Он всегда предусмотрительно выбирал противоположную сторону, чтобы успеть среагировать на малейшую глупость блондинки. А их случалось немало. То Любава роняла в близости от него карандаш и поднималась, стараясь задеть его любой частью тела, то резко придвигалась к лицу с попыткой поцеловать, то томно и долго вздыхала, когда её блузка была распахнута более, чем положено по уставу колледжа. Сказочник миловал его одним — во все эти моменты сторонних наблюдателей рядом не оказывалось, а Вась-Вась и вовсе дороги сюда не знала.       С непроницаемым лицом Владислав Владими́рович поднял со стола свиток с черновым списком выступлений на выпускном. Бедром ощутил вибрацию от нового сообщения. Потом ответит.       — Что скажете? — спросила Любава, одной рукой расстёгивая пуговицы на жилетке.       Поджав губы, преподаватель прищурился и бегло пробежал глазами по написанному.       — Почему нет выступления Патруля?        Он мог законно высказать своё недовольство, поскольку всем было известно об их дружбе, в том числе и Любаве. Выражение его лица осталось неизменным. Разве что льда в глазах стало чуть больше. Их она специально не включила в программу.       — Они не говорили, что собираются что-то петь.       — Это ты решила или тебе сказал кто-то из девчонок? У Алисы ты спрашивала?       Староста хмыкнула. Её светлые хвостики дёрнулись.       — Что вы все носитесь с этим Патрулём? Группа и группа. Лучше котофеечек позовём.       — Это их выпускной. Они, наверняка, пожелают выступить в колледже в последний раз, — Влад взял перо и что-то записал на пергаменте.       — Ладно, как хотите.       Он опешил от того, что девушка согласилась без уговоров. Обычно староста оперировала тем, что глава комитета именно она и последнее слово тоже за ней.       — Тебе что-то от меня нужно, — не вопросом прозвучало изо рта Влада.       Он скрестил руки на груди, которые чесались придушить Любаву за наглость и неуважение. Она, определённо, что-то замышляла. По крайней мере, ему подсказывало это шестое чувство.       — Я узнать хотела… — она слегка смутилась, что в корне не вязалось с её манерой общения.        — Что?        — Вы с кем на выпускной пойдёте?       Любава активно захлопала ресницами, включая, как ей думалось, женское обаяние. Исходя из того, насколько уверена она была, с другими эта манипуляция доказала свою эффективность.       — Я преподаватель и не иду с кем-то. Но присутствовать на мероприятии буду.        — И танцевать? С девушкой?       Он не заметил, как простой вопрос вёл его в ловушку. Хитрость не стоило недооценивать.       — Ну с парнями я не танцую, раз уж ты об этом.       — Я всего прошу у Вас танец. Со мной. Понимаю, конечно, заранее, но с кем пойти я найду, — она махнула рукой, что означало давно решённое дело. — А вот хорошие партнёры нарасхват.       — Я, помнится, тебя предупреждал не лезть в мою личную жизнь и ко мне тоже. Или за две недели ты часто и сильно ударялась головой?        Он чувствовал внутреннее возмущение.       — Ну тогда я не была уверена… — начала издалека Любава.       — В чём? Давай быстро и закончим со списком.       — В том, что Вы встречаетесь кое с кем из Патруля.       Влад старался сохранить хладнокровие. Хотя бы не выдать себя лицом. Он стиснул зубы и задержал дыхание. У него были связаны руки, и физически напугать её он не мог.       — Ой, да не стесняйтесь. Я знаю. И могу сделать так, что узнаю не только я, — она постучала ногтями по столу и хихикнула.        Его мозг просчитывал варианты, как и когда Любава могла увидеть их с Варей вместе. Первым же моментом всплыла та самая Суббота, когда позади них в зале скрипнула дверь. Но почему она так долго молчала и решила действовать лишь сейчас?       — Говорить тебе о том, что приличные люди не занимаются шантажом, я вижу, бесполезно.       — Что Вы, Владислав Владими́рович. Я, как никто другой, пекусь о благополучии нашего дорогого колледжа. Ведь если узнают, что в стенах такое творится, что преподаватель с несовершеннолетними развлекается (даже если и по обоюдному желанию), стольких домой заберут. А как Василиса Васильевна расстроится… представить боюсь, — триумфально заявила Любава.       Мнение Премудрой с некоторых пор не заботило Влада вовсе. Но как Варе предстояло бы учиться ещё два месяца под настойчивыми взглядами толпы, его волновало очень.       — Чего ты хотела?        — Чтобы Вы меня поцеловали.       — Смешно.       — Я… да как Вы!        — Нет, — без паузы, без раздумий.       Вспыхнув, Любава более не смотрела на него с очарованием. Он снова отказал. Он посмел отказать. Никто не смел.       Её миловидное личико испортила злобная гримаса.       — Что ж. Я пыталась Вам помочь, Владислав Владими́рович, но, видимо, мы с Вами прошли точку невозврата.       Девушка слезла со стола и подошла к Владу, кладя руку ему на грудь. Тот проворно перехватил её пальцами за запястье, точно даже касаться Любавы ему было противно. Впрочем, так оно и было.        Скривив губы от его реакции, она едко добавила:       — Вы об этом пожалеете.        И вышла. Белая королева ходит первой. *****       Следующим утром девушки отправились на занятия пешком — ноги следовало размять перед предстоящими долгими часами сидения за партой, а затем и в библиотеке. Кроме того, прогулка удивительным образом будила сонное сознание как Вари, так и остальных. Колледж привычно жил голосами студентов, шорохом свитков и топотом ботинок по полу. Ещё по-мартовскому тусклое солнце игриво пускало зайчиков по натёртым до блеска поверхностям, а лозы, плетущиеся вдоль окон, будто в честь наступившей весны, благоухали нежным цветом.        — Алиса планировала почтить нас сегодня своим присутствием? — буднично поинтересовалась Маша, скорее чтобы разбавить тишину, и перевесила сумку с книгами на другую руку.       Варя закатила глаза, услышав имя Хранительницы времени. Та по-прежнему донимала её неприличными вопросами, не понятно отчего.       — Я вообще не знаю, зачем ей в колледж ходить, — пробормотала Алёнка. Она вытащила конфету из жилетки и, сняв фантик, ловко закинула ту в рот. — У неё уже есть работа на всю жизнь.       — У тебя, Алёночка, тоже, — благодушно заметила Снежка.       Поправив очки, Маша поставила руку на бок и остановилась.       — Ты, вероятно, забыла, почему её отправили в колледж, Алёнка. Мир часовой башней не ограничивается, а Алиса не умела вести себя в мире людей и скрывать тайну о существовании магии и сказочных. Как, кстати, твоя диета? Вчера обещала перестать есть сладкое, если не нам, то Саше точно.       Пойманная за руку рыжеволосая принцесса смутилась, но быстро нашла оправдание.       — А я к Владику сегодня пойду. Он заскучал там на своих занятиях без нас совсем.        Неожиданно по коридору прокатился заливистый девичий смех, источником которого оказалась Варя.       — О, я бы на это посмотрела. Ты целых три месяца не занималась. Кругов через пять уже на матах бездыханно валяться будешь, а наш драгоценный Владислав Владими́рович — ругаться, что ты притащилась и позоришь его перед всеми. Любава Вась-Вась доложит, а ему потом оправдываться, почему Патруль освободил до конца года, раз мы такие слабенькие.       — Признайся, что сама скучаешь по его занятиям, — Алёнка улыбалась приторно, так что от одного вида этой сладости начинали болеть зубы. — По спаррингам и вашим дуэлям, где дерётесь только вы, а все остальные просто глазеют на то, как им никогда не суметь.              На эти слова Варя открыла рот и замолчала. Она, правда, скучала по их настоящей близости. И дружеской, в том числе. Более того, Влад почему-то не прочёл её сообщения, в которых она признавалась ему во всём. Которые отправила под влиянием их момента. И через полчаса, так и оставшись без ответа, Варя удалила их все. Врать так до конца, врать так по-настоящему.       — Так что? Заглянем сегодня на боевые искусства? — спросила волшебница огня, поочередно поворачиваясь к каждой из подруг.       И всё вроде было хорошо, мирно, до тех пор пока до девушек не долетели обрывки разговоров, которые заставили их вмиг замереть и прислушаться.       «Говорят, они уже года два как вместе».       «И как же так — преподаватель и студентка? А что Вась-Вась?»       «Жаль, что у него кто-то есть. Я думала, дождаться выпуска и признаться ему».       От подступающей паники Варя почти забыла как дышать. Ноги и руки стали ватными, внутри всё обратилось в лёд, а голова ощутила лёгкость, готовясь к обмороку. «Преподаватель и студентка» — речь точно шла о них с Владом. Не о Кривозубе или Звёздочёте же. Сердце забилось отчаянно, в тревоге.       По бледному лицу подруги Маша поняла, что нужно что-то предпринять. Да, в обычное время Варя не была кисейной барышней, но приступы случались у всех них. Хотя бы раз, но случались — плата за труд защитниц Сказочного мира. Она дотронулась до её предплечья, обращая на себя внимание.       — Варь, ты как? — осторожно спросила Маша.       Не теряя времени, Снежка наколдовала морозный туман, чтобы привести подругу в чувства.       — Вы не слышите? — губы Вари сжались в тонкую линию, как только пелена перед глазами спа́ла.        Она заметила брошенные в их сторону косые взгляды. Шёпот тоже становился громче и яснее.       — Ты о чём? — очнулась Алёнка и наклонилась ближе.       — Кто-то всё рассказал, — точно приговор произнесла Варя, зная, что будет дальше, догадываясь, что именно ей предстоит. — Теперь все всё знают.