Глава 13.1 «Операция "Ультиматум"»

Холм Алнусс

Военная База ВС РФ "Светлый Яр"

Вертолетные площадки

– Докладываю, все системы работают штатно. Повторяю, все системы работают штатно, – доложил по радиосвязи капитан экипажа вертолета Ми-24В. – Принято. Пока глушите, ожидайте команды, – ответил диспетчер, после чего отключился. Новый день - новые задачи. В здешних условиях почти что не доводилось с боевой задачей рассекать местный воздух, кромсая его на мелкие кусочки. Только вызволение пленных, и все. А дальше сплошные патрули и все. Ничего особенного. А тут такой подарок! Послали всех на вертолетные площадки и перед тем, как подпустить к вертолетам на проверки боеготовности, объяснили, что от них вообще требуется. – Вань, – обратился к капитану стрелок-оператор, – Напомни ка, что мы там должны сделать? – Ты что, не слушал? – Не. Что-то завтыкал немного. – Да ты как всегда, – посмеялся с него Иван, – Римляне же порт на юге почти достроили. Вот и отправляют нас разворошить это все. – Да? Странно, что сразу не отправили, как они только взялись за стройку. – Да не, не странно. У нас отряды до того побережья не сразу добрались же. Да и ты представь, какая дизмораль. Они ж не один месяц его строят, но все равно по местным меркам делают это быстро. Много сил потратили, ресурсов. Кто-то возможно перетрудился, слег и умер. Кто-то возможно упал и насмерть расшибся. Кто-то возможно утонул. Кто-то просто свое здоровье на этом скосил. А тут мы прилетаем и разносим все за секунды, ещё и улетаем безнаказанно. – Ладно... Хотя мне кажется, что на такую задачу скорее отправили бы самолеты. – Самолеты заняты. Не знаю чем, но заняты. На порт нет свободных, но зато есть мы. Только речь зашла о самолетах, со стороны начала взлетной полосы стал нарастать гул. Все громче и громче с каждой секундой. Едва заметная фигурка самолета обретала все более четкие очертания, пока не дошло до момента отрыва летательного аппарата с земли. Черты, которые знают не только пилоты, но и обычные люди, которые хоть сколько-то разбираются в военной авиации: Су-24. При этом не он один работал. Со стороны начала взлетной полосы вновь нарастает гул, постепенно вырисовываются очертания уже другого самолета. – С Богом, братцы, – пожелал им всем Иван, – Покажите им.

***

Самолет быстро набрал скорость и высоту. Набор скорости остановлен на отметке тысяча двести километров в час. Высота три тысячи сто метров набралась за считанные минуты, после чего пилот выровнял борт и стал лететь прямо, параллельно наблюдая из своей кабины, как быстро меняются пейзажи внизу. Началось все с холмов и гор, которые быстро сменились плотными и огромными лесами из темно-зеленых деревьев разной высоты. При этом ещё вначале полета пилот Су-24М2, вместе со своим коллегой штурманом, увидели среди все этих пейзажей пару мелких речек и одно озерцо. Природа здесь просто невероятная. Видно сразу, что ещё не успел здесь человек по-настоящему схватить природу за жабры. – Третий, это штаб, прием – донеслось из динамика радиосвязи, – Третий, это штаб, как слышите? – Штаб, это третий. Слышу вас хорошо. Взлет осуществлен успешно, машина работает штатно. Прием. – Принято. Продолжайте выполнение задачи. Конец связи. Связь оборвалась, пилот и штурман бомбардировщика вновь оказались один на один между собой. Только частично пробивающийся через звуковую защиту их шлемов рев двигателей помогает не сойти с ума в этом тесном пространстве. Хотя трудно сказать, насколько в самолете плохо. Достаточно занимательный процесс, когда на огромной скорости ты преодолеваешь расстояния, находясь при этом на большой высоте. Не говоря уже о том, что они давно привыкли. – Штурм, это Бомба, как слышно? – спросил пилот Су-24 по радиосвязи, перед этим поменяв частоту. Какое-то время ответа не было. На секунду даже сердце екнуло в груди от мыслей о том, что напарник мог по какой-то причине не взлететь. При этом, если бы он не взлетел и уцелел, то все равно мог бы выйти на связь и сообщить о нештатной ситуации. Но потом... – Бомба, это Штурм, слышно хорошо, – ответил пилоту Су-24 пилот Су-25. – Еб... Сразу нельзя было на связь выйти? Я уж думал тебя разворошило на взлете. – Ишь чего! Все норм, я просто чуток завтыкал, пока взлетал. Красиво тут. – Даааа. Согласен, я тоже чуть залип, когда только взлетел. Короче, раз взлетел нормально, давай закрепим то, что нам довели. На подлете к лагерю я снижаю скорость и высоту, наношу первый удар, после чего сразу же сваливаю. Ты же начинаешь кружить над лагерем и выискивать лакомые цели. В приоритете командный пункт, склады с вооружением, кузни. Если ещё ракеты останутся и после бомбового удара их располаги хотя бы частично уцелеют, бьешь и по ним. Все понял? – Так точно. Зададим им жару!

***

Тем временем, в подготовке к грядущему авиаудару активно участвуют и наземные силы. Отряды специального назначения уже неслабенько пустили корни на земли Империи, из-за чего командование российского контингента войск имеет широкий ассортимент информации о происходящем в радиусе, как минимум, пятиста километров, на данный момент. До южной оконечности полуострова около двуста километров, а отрядов пруд пруди. Вот и вычислили местонахождение одного из лагерей. И не только вычислили местонахождение, но ещё и успели составить схему с картинок дронов, узнать примерную численность гарнизона: около тысячи человек. Самый настоящий когортный лагерь. Даже вычислили, кто чем питается в свободное от работы время, настолько долго за жизнью в лагере следили. Отряд, который нашел этот лагерь и донес всю информацию о нем, сейчас находился примерно в километре от самого объекта. Пристально наблюдают за происходящем внутри с дрона, сидя в растительности, на краю леса, начищают оружие, осматривают местность, чтобы не подпустить кого-то к себе. Единственный, сидящий в полной боевой готовности - гранатометчик с АГС-17, прижавший свое орудие к земле и направивший его в сторону лагеря. – Значит так, боец, – тихо обратился к гранатометчику командир отряда, мужчина лет тридцати, – Птички уже летят, с минуты на минуту прибудут к нам. По моей команде выпускаешь дымы по лагерю. – Так точно! – ответил гранатометчик, не повернув головы в сторону главного. Он настроен очень серьезно. Командир отряда хмыкнул, после чего отошел к станции связи, разложенной на земле, с вытянутой вверх антенной и надел наушники. Нужная частота уже настроена, но пока что из аппаратуры доносились лишь звуки белого шума. Кажется, что минуты стали длиться невероятно долго. Пальцы командира стучат по станции в чуть нервном ожидании голоса пилота бомбардировщика... – Земля, это Воздух, прием, – донесся не очень четкий, но хотя бы разборчивый голос. Командир сразу же выдвинул микрофон на наушнике, после чего зажал нужную кнопку, дабы та сторона могла слышать его голос. – Воздух, это Земля, слышу вас. – Мы уже на подлете. Давайте целеуказание. – Принято. Сняв наушники, он повысил голос и дал команду: "Пустить дымы!". За этим незамедлительно последовали поочередные быстрые звуки стрельбы автоматического гранатомета, посылающего в лагерь легионеров маленькие, но очень уж полезные снаряды. Тридцать дымовых гранат ВУС-17 на огромной скорости по навесной траектории залетали на территорию врага, и стоило им только упасть, как сразу же разрывались, выпуская клубы едко-красного дыма. Дым поднимался и с южной, и с северной стороны лагеря, и в центре, и чуть дальше, на востоке лагеря. Дымы поднимались высоко и видно их было прекрасно. Пилоты точно не пропустят. Как раз в момент, когда гранатомет утих, на место стуков механизмов орудия пришел душераздирающий для знающих и незнающих характерный гул от двигателей самолета. Возмездие уже близко. Римлянам не отвертеться от него, как бы им не хотелось.

***

Утро трибуна Флавия Сципия, главного в одном из множества лагерей, начиналось как обычно. Проснулся, полежал несколько минут, приходя в себя, после чего медленно встал и сделал зарядку, взбодрившую его на старте этого дня: повороты из стороны в сторону, приседания, махи руками, ногами, отжимания. Все по стандарту. Затем следовал завтрак, который приготовили для него заранее вставшие повара. Он не только живет в отдельной казарме для командиров, отличающейся повышенной комфортностью, но ещё и завтракает так, как не снилось ни одному из обычных солдат. Да и даже центурионы на самом деле тоже, хоть они и едят вместе с ним. Похвастаться перед ним может разве что легат их легиона. В утренний рацион трибуна входят: пшеничная подсоленная каша с добавкой в виде свиного сала. По сравнению с пресной ячменной кашей без добавок, которой кормятся большинство обычных солдат, это прямо пища богов, дарующая бодрость точно до обеда, позволяющая тем самым заниматься утром всеми важными делами, не ощущая усталости. Ну а чтобы запить, дают свежесваренный компот из лесных ягод. После завтрака следует исполнение своих прямых обязанностей. Например, поддержание войск в боевой готовности. Данная обязанность проявляется в каждодневных проверках бойцов на наличие каких-либо заболеваний, проверке их физической и тактической готовности к бою. Второе сегодня проявилось в виде пробежки вокруг территории лагеря, за стенами. Тысячу бойцов поделили на множество более мелких групп, после чего каждая группа набегала круги, чтобы быть готовыми и уверенными, что в случае получения боевой задачи когорта сможет преодолеть огромные расстояния для передислокации в район ведения боев, при этом не запыхавшись к моменту боя. И с этим провозились аж до обеда, чтобы проверить возможности каждого бойца на сегодняшний день. Далее следовал, что понятно, обед. Как обычно, собрались всем командным составом под отдельным навесом, сидели да шутили меж собой, пока повара накрывали на стол. Вон Титус Ливиус, смеясь, рассказывает про своего подчиненного из центурии, Секундуса Неро. Говорит, как тот бегал в соседнюю деревушку, дабы ухлестнуть за дочкой старосты, на которую положил глаз недавно. Та то не против, как выяснил сам центурион. Но что же по итогу случилось? Да ничего особенного. Просто староста, с вилой в руках, погнал его взашей, крича на матерном все проклятия этого мира. На этом моменте все командиры залились оглушительным смехом, чуть им не спугнув поваров, уже несущих им еду. Титус, в момент, когда молодая девушка из поварского контуберния поставила перед ним тарелку насыщенной похлебки из чечевицы, с хорошим количеством птичьего мяса, подловил момент и расположил руку прямиком на её талии, чем заставил ту залиться краской и ойкнуть, смущенно отводя взгляд куда-то в сторону. – Хотя я бы тоже кое за кем приударил, – улыбнулся во все зубы центурион, чуть поиграв бровями. Этими словами и действиями он только сильнее заставил девушку засмущаться, чего та не выдержала и убежала, закрывая руками лицо. Ну а мужчины как обычно, залились одобрительным гомоном. Рядом сидящие даже похлопали Титуса по плечам по-товарищески. – Так значит на Ориану пал твой глаз, Титус, – притворно серьезно заговорил трибун Флавий, чем не на шутку успел напугать всех, особенно самого Титуса. Авось и сам Флавий положил глаз на эту девицу. Титус может и смелый, но явно не настолько, чтобы сражаться с трибуном, чтобы это в итоге не значило. Но всю тревогу в пух и прах раздавила улыбка Флавия, – Что ж ты сразу не сказал? Я бы замолвил за тебя словечко перед ней. Ориана да, выбор хороший, согласен. Она баба хозяйственная, заботливая, и красоты не лишена. Тем более в... Убедившись, что та не смотрит на него, перед всеми он расположил руки под грудью ладонями вверх, после чего начал поднимать их быстро вверх и вниз, как бы отдельно намекая, что та не обделена природой в формах. Облегченно выдохнув, центурион улыбнулся трибуну в ответ. – Спасибо вам. Но вы же меня знаете... Я предпочту добиваться всего сам. Флавий одобрительно кивнул, протыкая своей вилкой тушеную капусту. – Вот поэтому я и задумываюсь... – не закончил он фразу, положив капусту себе в рот и начав тщательно пережевывать её, смакуя этот невероятный вкус, приданный водянистому растению дорогими приправами с далекой островной колонии. – О чем же? – поинтересовался Титус, вопросительно склонив голову. – Я задумываюсь о том, чтобы сделать тебя примипилом. Будешь самым главным из центурионов, – улыбнулся тому трибун, зачерпнув ложкой ещё овощей и положив их себе в рот. Какое-то время сохранялась немая сцена. Никто не мог решить, что сказать в такой ситуации. Это же получается, что он по статусу будет впритык к Флавию. По сути, будет к нему самым приближенным среди всех тут находящихся. Но потом Титус встал из-за стола, после чего ударил кулаком себе в грудь и с серьезным лицом сказал: – Это будет огромной честью для меня, трибун! Флавий же тихо посмеялся, после чего жестом попросил того вернуться за стол, что тот не замедлил сделать. Как же тому тяжело сдерживать свои эмоции. Удивительно, что он от их переизбытка ещё не лопнул. Но всю эту сцену вдруг испортил другой центурион. – Вы слышите? – спросил тот у всех, настороженно подняв взгляд в небо, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, – Гудит что-то... Стоило ему только подметить это, как по столу прокатилась волна согласия. Все слышали, как что-то гудит. И гул быстро и неумолимо приближался. Приближался откуда-то с севера, что настораживало всех, на фоне множества новостей о возможностях "Людей в зеленом" и о том, что на данный момент они физически отрезаны от связи со столицей. – Вон! – крикнул кто-то из центурионов, – Наверху! Когда все повернули свои головы в сторону, куда указывал этот центурион, они завидели, как в их сторону неумолимо несется что-то летающее. Силуэт не разглядеть, но точно не виверна, и не дракон. И именно оно издавало этот неизвестный и пугающий до глубины печени звук, способный заставить содрогнуться даже ветерана кампаний садеранских легионов. Но дальше больше. С появлением силуэта неизвестного летающего существа последовала, по всей видимости, застигнувшая их врасплох атака вражеских войск. Тут и там по лагерю начали раздаваться хлопки, которые по описанию схожи с теми, которые описывали успевшие отступить обратно в этот мир из-за Врат. повсюду начал подниматься красный дым... Красный дым? "Это ещё что за чертовщина...?" – замешкался трибун лишь на секунду. Летающее существо достигло лагеря. Хотя нет. То было не живое существо. Это было что-то другое. Оно не двигало своими крыльями, не двигало своей головой. Вообще ничем не двигало, меняло свое местоположение, словно по божественному велению. Это была самая настоящая летающая громадная стрела! А потом эта самая стрела сбросила на лагерь десятки темных сосудов, устремившихся камнем вниз. Они летели самой настоящей волной, словно повторяя явление приморской природы. Произошло все быстро. Слишком быстро, чтобы быть правдой. Садеранские легионы, с их магией и летающими рептилиями высокого уровня считались верхом развития военной мысли. Считались, в этом то и дело. Сомнения нет, эта летающая стрела творение рук чужаков из иного мира. Иначе и быть не может. Как же может быть иначе, если прямо сейчас на его глазах упавшие сосуды со страшной силой разрывались прямо в рядах его многочисленных подчиненных, что бегали по тропам ниже, растянувшимся между постройками? – Прячьтесь! – пробился через уши громкий голос Титуса, который в мгновение ока затащил вышестоящего под стол, надеясь, что их это спасет. Остальные же командиры побежали, кто куда. Кто-то поспешил в командный пункт неподалеку, кто-то рассчитывал на то, что сможет укрыться в также недалеко расположившейся командирской казарме. Ну а эти двое спрятались под столом и вжались, не в силах заставить себя выйти из укрытия, чтобы дать честный бой. Хотя какой тут бой. С кем бой? С той летающей стрелой, что уже и улетела? Не смешите. Но кошмар не кончился, как оказалось. Летающая стрела развернулась и направилась обратно, откуда и прилетела. Но рядом с ней можно было углядеть ещё одну фигуру. Ещё одну, которая тоже летела в сторону лагеря. Что трибун, что центурион, закрыли глаза и молились всем Богам этого мира, дабы те защитили их от напасти с небес. Они понимали, что скорее всего не выживут, но надежда умирала последней. Вновь взрывы. На территории лагеря вновь раздались взрывы. На сей раз не такие многочисленные. Но по стороне, откуда они звучали и тому, насколько оглушительно близко, становилось ясно, куда били на сей раз. Командный пункт и командирская казарма. Затем ещё несколько взрывов, чуть дальше, южнее. Глаза было страшно открывать, от того и непонятно было, по чему они ещё могли нанести свой удар. Было ощущение, что стоит только открыть глаза, как тут же перед ним образуется то, чем плюют их летающие стрелы и убьет. К огромному счастью для Флавия и Титуса, они выжили. Звуки летающей стрелы устремились в северном направлении, шустро удаляясь от них. Тогда то они и решились открыть глаза, чтобы проверить обстановку. Кажется, больше враг не летел к ним, силуэтов в воздухе больше не видно, что радовало. Но вот что не радовало, так это состояние самого лагеря. Лагерь пострадал так, словно бы это была не атака, длившаяся считанные минуты, а многомесячная осада втрое превосходящими войсками. Первое, что бросилось в глаза, это то, что было ближе всего, понятное дело. А точнее, то, чего уже по сути не было. От командного пункта и командирской казармы остались одни лишь руины. Словно это не относительно недавно построенные сооружения, а остатки древних цивилизаций. Несмотря на то, что они были построены из качественного специального садеранского бетона, который создали отдельно для армии, и который в свое время испытывали как только не лень: стрелы, болты, снаряды баллист и катапульт, снаряды магов, в том числе высокого уровня, и даже огненные шары драконов. Все выдерживало. Устроить веселье могли лишь драконы, которые не плевались, а изрыгали огненный душ, способный проникать в самые узкие щелочки. Только и всего. Но "Люди в зеленом" в очередной раз их удивили, превратив защиту в тяжелый гроб для тех, кто там решил спрятаться. – Эмрой Всемогущий... – выдавил из себя Титус, сглотнув толстый ком в своем горле, хватаясь за голову. Флавий же, тем временем, осматривал и остальную часть лагеря, которая не радовала ещё больше. Множество погибших валяются на всем протяжении улиц лагеря. Тропы разворошены, на них зияло множество глубоких воронок. Казармы для обычных солдат тоже погребли за собой тех, кто в них находился. Кузней и складов с оружием и вовсе будто бы не было никогда. Одни только обугленные стройматериалы, разбросанные вокруг, говорили о том, что на пустующем месте что-то было еще минутами ранее. Этот день в жизни Флавия отпечатается как поистине двоякий. С одной стороны с ним приключилось невероятных размеров чудо, что он смог выжить во время этой чудовищной атаки. Но с другой стороны, этот день отпечатается в его памяти еженощными кошмарами, которые он будет видеть во снах каждый раз, когда пойдет спать. За один день его когорта, вместе с постоянным местом нахождения, были перелопачены в пух и прах, даже не вступив в бой. В истории не то что Садеры, но и всего этого мира ничего подобного не было. Почти... Был лишь один эпизод: война против богов.

***

Тем временем, на подходе к своей цели была и армейская авиация. Два вертолета Ми-24В и два Ми-28НМ, крутя своими лопастями, неслись на полной скорости на юг полуострова Капуа, пролетая не только над лесами и водоемами, но ещё и над разворошенными когортными лагерями и местными аэродромами, на которых было видно разорванные и дымящиеся тушки больших летающих рептилий, которые не успели даже привести в боевую готовность на фоне нежданного удара российской авиации. Одна лапа тут, другая там, так сказать. Основные же части тела выглядят так, будто по ним прошлись тупым тесаком, который целенаправленно не точили, чтобы получить на выходе не ровные кусочки, а сплошное месиво. – Собачья печенка... – не сдержал своего удивления стрелок Ми-24, смотря вниз через лобовой иллюминатор, – Нормально их так отутюжили. – Командование решило на летунов не скупиться. Их, как минимум, ФАБ-500 закидали, или С-13. Скорее всего второе, чтобы точно попало, – ответил Иван, не отворачивая головы, продолжая наблюдать за происходящим впереди. Оставшиеся несколько минут полета пронеслись незаметно. Такое ощущение, что было достаточно один раз моргнуть, и вот уже прибрежный город и само море недалеко от него показались перед их глазами. Машины пронеслись прямиком над городом, пугая своим появлением всех его защитников и мирных жителей. Пролетели они вдоль дороги, ведущей к побережью, на котором уже невооруженным глазом было видно самый настоящий порт. Солидный по местным меркам, который сможет принимать корабли, способные переносить на себе сотни легионеров за раз. Не имей Россия при себе летательные аппараты, несущие демократию на сотни и тысячи километров, возможно тогда завтра-послезавтра враг бы уже начал переброску войск и в теории мог бы управиться за дни, максимум недели, зависит от того, сколько он собирается эвакуировать или перебросить на полуостров. В любом случае, это уже неважно. Вертолеты пронеслись над этим местным мегапроектом и сделали крутой разворот, нацелив все свои орудия точно на объект. Судя по виду фигур на этой стройке, они оказались на редкость смышлеными. Не стали стоять как истуканы и почти сразу же побежали, как только увидели над собой творение российской военно-инженерной мысли. Но это им не сильно поможет. Стрелки-операторы вертолетов, убрав с кнопок пуска ракет предохранительные колпачки, почти что синхронно зажали их, после чего из пусковых труб полетел целый рой неуправляемых ракет С-13. Один только Ми-24В Ивана и его коллеги несет на себе в данный момент пятнадцать ракет, а помимо их вертолета есть ещё три других. Эффект от авиаудара опустошительный. Ввиду экономии на материалах, для ускоренного строительства порта, он состоял чисто из дерева. Да, прочного, да, делали все основательно, чтобы оно могло выдержать целую толпу людей на себе. Тем не менее, это все равно дерево. Неуправляемые ста двадцати двух миллиметровые ракеты, врезаясь в древесину, при взрыве просто-напросто крошили её на множество кусков и щепок, множа на ноль все труды строителей. Досталось также и самим строителям. Прошла информация, что для строительства порта привлекли не гражданских, а военных. Посему, удар был нанесен и по ним. Осколочно-фугасные С-13 превращали кучкующихся и бегущих в сторону дороги в город в кровавую кашу, перемешанную с песком и кусками тканей их одежды. Вот и все. Ни порта, ни строителей не осталось. Все те месяцы, которые ушли на строительство, привели лишь к тому, что были затрачены материальные и людские ресурсы, а результат нулевой. Единственный результат, которого добилось вражеское командование, так это окрашивание побережья близ Нольты в грязно-красный цвет, ну и загрязнение прибрежных вод кучей обгорелой древесины и немного металла, что сейчас качались на небольших волнах, старающихся тянуться к месту массовой гибели строителей, дабы смыть с лика этой земли кровавый позор и утянуть в свои пучины тела людей, так неудачно оказавшихся здесь. Российские военные, спокойно улетевшие после отработки по цели, красноречиво этим всем показали: никто с полуострова не убежит, и никто на его земли так легко не взойдет. И либо пока ещё выжившие сдаются уже сегодня, либо завтра будет только хуже.

Позиции российских войск

Близ города Италика

Но не одним воздухом едины. Кроме тактической и армейской авиации работой занимаются ещё и сухопутные войска. А именно второй мотострелковый полк, из которого выделили солидную по силам батальонно-тактическую группу, расположившую свои позиции как можно ближе к городу Италика. Части непосредственного контакта заняли свои позиции примерно в восьмиста метрах от города. Артиллерия же, тем временем, основательно расположилась в семи километрах, прицелив свои пушки, оперируя расчетами с картинок дронов. – Пууууф... – выдохнул командир артиллерийской батареи едкий табачный дым. Знакомьтесь, старший лейтенант Вооруженных Сил Российской Федерации, Федоров Демид Андреевич. Да пускай не смущает и не удивляет вас его столь пафосный и грозный вид спокойно курящего военного в боевой обстановке. Начало своей военной карьеры он берет с шестнадцатилетнего возраста. Именно в этом возрасте он поступил в Михайловскую Артиллерийскую Академию, закончив девять классов и написав ОГЭ. С аттестатом и отлично сданными вступительными, поступил в академию на бюджетной основе. После успешной учебы, продлившейся пять лет, получил специальность "Применение подразделений артиллерии", после чего... Нет. Не поступил на контрактную службу в Вооруженные Силы. Вместо этого он договорился, с кем надо, о том, чтобы его взяли в ЧВК "Вагнер", в Сирию, и чтобы это потом засчиталось за службу после окончания учебы. Ему хотелось показать себя, ему хотелось, чтобы после учебы использование его знаний не ограничивалось сплошными учениями. Поэтому он и оказался в Сирии, в составе артиллерийского подразделения ЧВК "Вагнер". Участвовал в битвах за такие города, как Хомс, Пальмира, Дэйр-эз-Зор и населенники поменьше. Практический опыт применения артиллерии в одной только арабской стране он наработал богатейший для сегодняшних дней. Но с победами и война потихоньку стихла. Все сошлось к тому, что артиллерийские подразделения уже просто простаивали без дела и ждали лишь манны небесной, что им доведется наконец вновь применить свои пушки против врага. На помощь им пришла начавшаяся Специальная Военная Операция. Федоров Демид не пожелал оставаться в Сирии, когда такое разворачивается прямо на границах России. Тем более, с учетом того, что ЧВК "Вагнер" участвовало в в Операции наравне с регулярными подразделениями ВС РФ. Его запрос на перевод в зону СВО был одобрен, после чего по воздуху его перебросили в Россию, где быстро объяснили общую сложившуюся ситуацию. Затем перевели на один из участков линии боевого соприкосновения, где также вкратце объяснили ситуацию конкретно на данном участке. Ну а далее закипела стандартная работа, как и в Сирии, но раз в десять интенсивнее. Случалось, что прямо во время боев заканчивались снаряды, после чего приходилось отходить, оставляя позиции для других расчетов артиллерии. С ширящимся применением дронов веселья стало ещё на порядок больше. Приходилось следить во все три глаза, чтобы не пропустить эту маленькую занозу и не попасть под удар. Бывало, что и недосматривали, после чего изворачивались, как могли. Доводилось после таких антидроновых кульбитов, не очень удачных, и в госпитале пару раз полежать. К счастью, ему везло, и ничего особо серьезного не было. Врачи оказывали помощь, после чего он проходил курс реабилитации и возвращался в строй. Потом мятеж Пригожина, к которому он остался холоден, и который он встретил, находясь в Нефтеюганске, родном городе. Пришлось после этого события ещё немного повозиться с переводом в Вооруженные Силы России, но к счастью, без лишней мороки. Далее ничего нового. Сменился разве что только коллектив, с которым он сдружился достаточно быстро, а задачи и инструменты ведения войны все те же. Но его похождения на полях битв в зоне СВО кончились в тот момент, когда в июне этого года, в Ханты-Мансийске, центре его малой Родины, появились Врата, из которых повалили римские солдаты, режущие всех направо и налево, вместе с самыми настоящими монстрами, не обладающими интеллектом, но зато обладающими непревзойденным стремлением убивать слабых, по их ощущениям, людишек. Он подал рапорт на перевод в зону за Вратами. Рапорт одобрили, из-за чего и попал в крупную волну пополнения, в составе второго иномирового полка. И вот, на сегодняшний день он стоит рядом с буксируемыми орудиями Мста-Б в ином мире, покуривает сигарету да ждет разрешения вести огонь по противнику в Италике. Погода сегодня пасмурная, дождик тихонько накрапывает по капелькам, едва заметно падающими то на траву, то на гаубицы, то на самих солдат. Он самый настоящий ветеран, поэтому и суров. Удивительно, что при всех своих подвигах и травмах, он все ещё не испытывает проблем с посттравматическим синдром. Часто по этому поводу шутит, что котелок у него титановый, от того и не пришибает окончательно. Выбросив сигарету на землю и потушив её, растоптав ногой, далее просто смотрел на горизонт, вдали которого виднелись очертания того самого города, который в этот день падет от карающей длани русской армии. Смотрел и прокручивал в мыслях задачи от командования и убедительные указания на то, что делать не надо. Слишком уж ему убедительно донесли две вещи: по жилым строениям прямой наводкой не бить, и по дворцу тоже бить нельзя. В первом случае он согласился без нареканий. Он не кровожадный, чтобы бить по всем без разбору. Но вот от запрета ударов прямо по дворцу аж грустно стало. Там же местная аристократия, одни из зачинщиков вообще всей этой войны, которая развязалась между державами двух миров. Но нет. Командование не собирается устранять аристократию во время боев, предпочитая брать их в плен, чтобы потом работать с ними на психологическом уровне. В принципе, хоть и грустный, но логичный и ожидаемый момент. Что лучше? Убить аристократа и не получить больше ничего, кроме как озлобления его семьи? А возможно и простого народа, если те уважали его. Или же оставить в живых, схватить и переметнуть на свою сторону, выиграв с этого гораздо больше плюшек? – Федоров! – запищала и затрещала рация, вперемешку с голосом капитана роты, – Дали добро на начало операции! – Понял вас, – с холодком в голосе ответил Демид, после чего убрал руку с тангенты рации и занял свою позицию, – К огню готовьсь! Подав команду своим подчиненным, он дождался, пока те повстают с земли, займут все свои позиции и изготовятся к стрельбе. Убедившись, что все готовы и только и ждут его команды, понеслась уже излюбленная для российских военных очередь. Очередь из чисел. – Триста-тридцать-три! – прокричал старлей, после чего орудия синхронно выплюнули снаряды из своих стволов, посылая их на город. Ох и не повезет тем, кто попадет под удар.

***

В то время, как российские войска готовились к штурму укрепленного каменными стенами города, в нем самом гарнизон активно готовился к отражению атаки. Не заметить сотни людей, движущихся на самоходных повозках просто невозможно. Особенно, когда они располагаются на открытой местности да ещё и так близко. Принцесса, в данный момент, стояла на стене, с южной стороны, и смотрела в подзорную трубу, которую прихватила только-только подошедшая Гамильтон, следуя своей предусмотрительной натуре. – Не понимаю я их, – вдруг заговорила принцесса, продолжая смотреть в трубу, мотая головой то вправо, то влево. – Что же, Ваше Высочество? – спросила у неё помощница. – Они так близко подошли к городу. Где ж это видано, чтобы так делали в своем уме? Думаю, кавалерия с ними быстро расправится. Гамильтон же замялась и отвела взгляд, сжав губы друг с другом. Выглядит так, будто стесняется о чем-то сказать. Принцесса это почувствовала, из-за чего убрала трубу и повернулась к ней, а как увидела выражение её лица, только больше убедилась в том, что чувствует. – Гамильтон... Что случилось? – Ваше Высочество... Что-то тут правда не так. Кавалерия вассальных войск отказалась выходить из города и идти в атаку. Даже то, что это ваш приказ, как члена императорской семьи, никак не повлияло на них. Пина Ко Лада подняла свои красные бровки вверх и повернулась всем телом к Гамильтон. – Не поняла. Ещё раз, – делала принцесса вид, будто правда не поняла, что её помощница только что сказала. – Вассалы отказались следовать вашему приказу, Ваше Высочество, – заметно более коротко отрапортовала ей Гамильтон. Пина продолжала стоять молча после полученного ответа. То есть вассалы просто взяли и отвернули от неё носы в такой момент? Позабыв при этом о клятве, которую давали перед императорской семьей? Будь она как её братец Зорзал, точно бы пошла разбираться, прихватив с собой свое войско, и скорее всего без синяков бы не обошлось. Возможно даже без крови. Но она, вместо этого, решила задуматься об объективных причинах этого. С учетом того, что они уже ранее имели дело против чужаков из иного мира, они знают, на что те способны. При этом они не хотят выходить из укрытий на открытое пространство и попытаться навязать им бой, когда они, на первый взгляд, так уязвимы. Неужто они так сильно их боятся? – Что-то мне перестает это нравиться... – выразила свою неуверенность принцесса, облокотившись о бортик защитной стены, скрестив руки под грудью. А затем послышались внезапные раскаты, словно гром грянул где-то вдали, пытаясь спугнуть чуждых этому миру людей. Пина и Гамильтон даже не обратили внимание на этот грохот первые секунды, из-за пасмурной и чуть дождливой погоды. Но то, что потом после далеких раскатов последовало, повергло их обеих в натуральный шок. Раздались взрывы. Взрывы со стороны центра города, где находится дворец графини рода Формал. Гамильтон от испуга аж подпрыгнула, Пина же осталась стоять, как стояла, но внутри почувствовала, как её сердце на миг остановилось, а потом опять забилось. – Вот же ж! Это не гром, пошли! – приказала Пина, взяв Гамильтон за руку и поведя вниз по лестнице, ведущей внутрь стены.

***

Произошло то, чего Пина так опасалась. Удар был нанесен по территории дворца графини. Стоило ей с Гамильтон проскакать на своих лошадях через ворота аркоса, как они увидели, что же приключилось. Дворец графини остался цел и невредим. Но вот лагерь, который они на территории дворца собрали, был полностью уничтожен. Территория большая, способна вместить в себя много людей. Планировалось, что в случае прорыва обороны вассальных войск и подступа врага к стенам вокруг территории дворца, оборону на себя взяли бы её девы. Стены крепкие, и людей достаточно. Продержались бы до подхода подкреплений из городов севернее. Но теперь принцесса очень сомневалась в плане, который она выстроила вместе со своей помощницей. Не успела битва за город начаться, а её лагерь уже горит алым пламенем. Места для отдыха, места для приема пищи, места для складирования оружия. Все, что они соорудили таким непосильным трудом, было разрушено, а языки пламени избавлялись от ошметков древесины и тканей, из которых оно все состояло. Но страшнее было не это. Страшнее видеть то, в каком состоянии были её подчиненные. Большинство из них, скорее всего, даже не поняли, что произошло. Очень, очень много погибло одним разом. В лицах уже побледневших и покрытых кровью тел она узнавала одну за другой. Диона, которая прибежала к ней с требованием взять её, потому что папаша уже достал её со своими пьяными выходками, и она хочет уже поскорее выбраться из своего дурдома. Дия, которую привезли на карете баронское семейство Лактусов. Привезли изнеженную и протестующую по поводу того, что её собираются отдать в какое-то там войско. Эх, каково же было бы удивление старой Дии, если бы она узнала, что стала прекрасным лучником и дисциплинированным бойцом. Тасия, которую Пина подобрала с улицы и дала возможность жить достойной жизнью, не перебиваясь объедками из мусорных куч. И много других дев, которых прекрасно запомнила, она сейчас видела мертвыми. Тела их были в разной степени целостности. Самые уцелевшие были просто с ног до головы покрыты кровью, как в случае с Дионой. Если же брать случай с Тасией, то ещё предстоит найти, где её руки и ноги, среди рук и ног других дев. Были и раненные, которые в данный момент стонали от ужасной боли и дичайшего страха за свою жизнь. Даже те, кто был ранен сравнительно легко, стонали и были не в силах пошевелиться. Они понимали, что идут на войну. Они понимали, что могут погибнуть. Но это ни в какие рамки их представлений не лезло. Противник даже не показался перед ними, но за мгновение ока они понесли чудовищные потери. Выжившие своими телами прочувствовали этот удар. Своими глазами они увидели, как от их товарищей рвутся конечности, и как из их тел льются реки крови, разбрызгиваемые по округе. Пине же оставалось только в замешательстве стоять и пытаться переварить произошедшее. Она даже не могла сходу дать команду к каким-либо действиями, в данный момент. Её сломало. Сломал вид десятков погибших её воительниц, сломал звук стонущих от боли и страха выживших. Руки задрожали и вспотели, как и ноги, которые едва могли сейчас её держать. Она держалась на них лишь чудом своей силы воли. Дышать стало тяжелее, сердце, кажется, забилось в десять раз сильнее обычного. И даже Гамильтон не могла ей сейчас помочь, потому как сама застыла, закрыв рот руками, дабы из него не вырвались сдерживаемые звуки ужаса. "Что... Произошло...?" – эхом прозвучал этот вопрос в голове у Её Высочества.