Глава 13.2 «Богатый трофей»

Садеранская Империя

Город Италика

Взрывы, взрывы и взрывы. Незадолго после того, как та часть войска, которую Пина Ко Лада взяла с собой в Италику, чтобы оказать поддержку вассалам, была зверски и одномоментно уничтожена, начались ещё взрывы. Взрывы вперемешку с глухими далекими хлопками разной степени четкости и громкости. Было ясно одно: "люди в зеленом" взялись за город всерьез. За каждым взрывом следовал отчет о происходящем. Один взрыв – башня внешней стены уничтожена. Все те, кто в ней находились, скорее всего погибли, с учетом обвала самой башни. Второй взрыв – ещё одна уничтожена. Третий взрыв – ещё уничтожена. Чужаки словно орехи щелкают, настолько легко расправляются с укреплениями, которые садеранцы возводили вокруг ранее слабо укрепленного, по их меркам, города. По истории, которую Пина любила изучать, их возводили не один месяц, даже не один год. Ну а их противник, в данный момент, рушил все за считанные секунды и минуты, что раздирало душу на множество лоскутов. Тяжелый труд превращался в ничто. Более глухие, едва уловимые же хлопки, как выяснилось, указывали на атаку конкретно на защитников города. Едва ли не за каждым глухим хлопком следовал доклад о том, что лучники, стоящие на боевых площадках, попадают по удар неведомой силы, которая разрывает их на части, заодно скидывая вниз со стены, под действием все той же силы. При этом самой стене никакого вреда не наносится. Враг каким-то образом способен наносить максимально точечный смертоносный удар, что пугало не меньше, чем односекундное складывание башен, словно это карточные домики. Но и это ещё не все. Взрывы не стихали. И в один момент пришел доклад о том, что снесена не очередная башня стены, а ворота! Да, ворота являются одними из слабейших частей оборонительной стены. Но то время, пока "люди в зеленом" не брались за Италику, они провели с пользой: укрепили металлом из запасов и даже привлекли к этому делу всю ораву магов, что у них была, и с их помощью зачаровали ворота двойным заклинанием: усиливающим прочность самих материалов и заодно покрывающим едва заметной защитной оболочкой. Как итог, теперь ворота могли потягаться в защитных свойствах с остальными частями стены. Если не переплюнуть. Но нет. Эти люди все равно пробились через защиту. Не так быстро, как через простые каменные материалы стены, но все равно, слишком быстро! "Они демоны... Явно не люди..." – пронеслось у Пины в мыслях, пока она перевязывала руку одной из выживших подчиненных. На её лбу проступили капли пота, губы сжались, лицо в принципе напряглось.

***

Тем временем, в дело вступила пехота Вооруженных Сил Российской Федерации. Два БТР-а на максимальной по данной местности скорости добрались до проломленных южных ворот и сразу же прошли через них, проникая на территорию самого города. Легкая бронетехника рассредоточилась и заняла позиции по обе стороны внутренней площадки перед воротами, своими ревом, габаритами и самим видом пугая местный гарнизон. В триплексах было видно, что выстроенные полумесяцем щитоносцы, приготовленные на случай крушения пассивной обороны, трусливо вжались в свои щиты и начали пытаться максимально за них прятаться, прижав нижними краями к неровным плиткам, которыми мощены улицы города. При этом и за самими щитоносцами тоже прятались люди, которые с копьями, и которые по идее должны контратаковать врага из-за щитов, пока тот пытается проломиться через выстроенную защиту. К их несчастью, круглые зеленые щиты, которые указывали на непринадлежность этих войск к садеранским легионам, не были достаточной защитой против русского оружия двадцать первого века. Восьмидесятки не замедлили запалить в них из своих автопушек 2А72, разрывая в клочья одновременно и щиты, и тела самих носителей этих щитов. По улице прокатилась волна душераздирающих криков ужаса. Неудивительно, с учетом того, что на глазах пока ещё живых воинов их товарищи уничтожались чем-то крупным, ярким, быстролетящим, и чего было в большом количестве. Те, кому не посчастливилось попасть под удар, превращались в кашу из металла, мяса и содержимого желудков с кишечниками. При этом и задним рядам доставалось. Доставалось не меньше, чем передним. Это был настоящий ужас для врага, видеть то, как свои гибли под звуки адского молота. Внутренняя площадка, ввиду непреодолимой иномирцами силы, исходящей от техники России, пала меньше, чем за минуту, после того, как бронетранспортеры заехали на её территорию. Большая часть защитников в этом месте и встретила свой конец, превратившись в непойми что, что потом будет очень тяжело опознать, когда дело дойдет до похорон. Остальная, меньшая часть, в панике убежала севернее, по улицам города и заворачивая в ещё более узкие улочки, дабы не стоять по прямой на линии огня. Зрелище вокруг теперь, конечно, так себе. Как и запах. Кровавые лужи вокруг, мясо, кости, глаза, зубы и внутренности вперемешку с развороченным металлом и чем-то нелицеприятным. Целые оружие и щиты тоже были, будучи брошенными убежавшими. Убедительное зрелище, дающее понять, что теперь десантироваться точно можно. – На выход! – прокричал по рации командир штурмовой группы, сидящий в одном из БТР-ов, – Рассредоточиться и закрепиться! Одиннадцать бойцов, не считая него самого, выходя из техники, сразу же разбежались кто куда, занимая удобные позиции вокруг площадки. Занимали позиции за углами домов, для контроля одновременно и улиц, и при этом окон самих домов, чтобы случайно не словить нежданные стрелу или болт. Командир же продолжал пока что сидеть в БТР-е, настраиваясь на нужную частоту. – Крепость, на связи Латыш, прием. – Латыш, Крепость на связи, прием. – Товарищ капитан, южный выход из города взят, группа закрепилась на позициях. – Принято. Отправляем подкрепления для дальнейшего продвижения. На этом связь закончилась. Командир убрал тангенту на свое законное место, после чего прихватил с собой свой автомат и вышел из бронетранспортера на уже не свежий воздух, вдыхая всю эту ядреную смесь из всего, что только может быть в человеке. И без того не очень довольное выражение лица из-за установившегося запаха стало ещё более недовольным, словно он прошел через все муки, которые только знает человечество. Кто же этот самый командир? Лейтенант Вооруженных Сил Российской Федерации, Друвис Балтайс. Очередной бывший вагнеровец, но в отличие от Демида Федорова, непосредственно участвовавший в боях, штурмуя позиции врага со стрелковым оружием в руках и гранатами на себе. Но не только это его отличает от Демида, да и всех остальных. Главное отличие в его происхождении - он коренной латыш, родился в Риге. Несмотря на давящую со всех сторон антироссийскую пропаганду, обильно финансируемую фондами Европы и немного Америки, не возненавидел Россию, русских и все с ними связанное. Более того, вступил в ряды ЧВК "Вагнер", после чего отправился в Африку, продвигая интересы России на этом континенте. Затем начало Специальной Военной Операции, рапорт на перевод в её зону. И что иронично, несмотря на то, что он пехотинец, штурмовик, мало того, что он сейчас жив и помирать не собирается... Он то и в госпитале то ни разу не был, как тот же Федоров, который является артиллеристом. Сразу видно, что все зависит не только от умений и обстановки, но еще и от банального везения. Мятеж Пригожина встретил с холодом, даже открытым неодобрением, вследствие чего заключил контракт с Минобороны, не пожелав продолжать служить в ЧВК и переводиться обратно в Африку. Но не прошлом много времени с перевода в Вооруженные Силы, Фортуна подкинула ещё один сюрприз, уже мирового масштаба: Врата. С теми краями, в которых Врата появились, его ничего не связывает. А людей убивают и в зоне СВО. Поэтому нет, его мотивация, по которой он сейчас штурмует Италику в ином мире, не состоит в желании защитить близких или просто людей. Близких у него в регионе нет, а людей он и так защищал. Его мотивация состояла в банальном интересе, желании познать что-то новое, окунуться в эту неизвестность. Вот и всё. Поэтому теперь он в городе Италика, ждет подкрепления, чтобы уверенно продвинуться дальше по городу. К счастью, они не заставили себя долго ждать. У ворот в город, с внешней стороны, остановились точно такие же БТР-ы, из которых десантировалось более двух взводов бойцов. Бегом они зашли на территорию самого города, разбредаясь кто куда. Но два десятка из всей этой оравы подбежали именно к Друву и окружили его. Нет, не чтобы сделать что-то плохое. – Здравия, командир, – заявил веселым высоковатым голоском один из них, старший сержант, и по совместительству его заместитель, – Ну шо, как делимся? – Значит так... – задумался Друвис, осматривая все ходы, по которым они пойдут, – Взвод вновь делится, на две штурмовые группы по 12 человек. Пойдем по улицам в сторону центра, то есть в сторону местной цитадели. Первая группа под моим командованием, вторая под твоим, Коль – он указал на своего зама, того самого сержанта, – Но со мной держать связь. По поблизости есть одно здание крупное, с входами со стороны сразу двух улиц. Похоже на местный пром.объект. Его штурмуем вместе. Как займете позиции, доложить. – Есть! – ответил ему заместитель. Перед наступлением надо было провести ещё несколько приготовлений. Для начала, конечно же, собственно поделили взвод на два усиленных отделения, то есть группы, решили, кто в какой будет. Заняли позиции перед выдвижением, после чего стали ждать готовности других подразделений роты. Военные, начиная от рядовых и заканчивая лейтенантами, докладывали друг другу о своей готовности. И когда стало ясно, что двигаться были готовы все, капитан, командир роты, дал общую команду для всех: "Вперед!". В этот момент то и понеслось. Группа Друвиса, прижимаясь к зданиям, двигалась вдоль улицы в сторону, где должна быть эта самая цитадель. Под ногами стучал и шуршал камень, которым вымощена эта тропа. В воздухе повисло напряженное спокойствие, которое в условиях идущего боя за город пугало даже больше, чем какие-нибудь звуки интенсивной стрельбы из всего чего только можно. Каждый боец проверял окна во все три глаза: два реальных и третье чувственное. То есть полагались и на некую чуйку, которая могла подсказать, что где-то там есть враг. Пошли первые здания в очереди на штурм. Небольшие строения типа "Жилой дом". Двери нараспашку открыты, в окнах никого не видно. Казалось бы, ну видно же, что никем не занято, зачем тратить время и проверять? Вместо этого можно же, не оглядываясь, идти в центр и вывесить там флаг! Но нет. Опыт СВО отлично показал, что бывает, когда солдаты пренебрегают зачисткой тылов. Потом в один момент в незачищенных местах появляется, словно из ниоткуда, враг. И пока вы возитесь с противником на фронте, противник с тыла наносит коварный и часто обескровливающий удар. Поэтому группа для начала разделилась: шесть человек занимают позиции на улице, для прикрытия, в случае чего. Остальные шесть человек делятся ещё надвое, на два штурмовых отряда. И вот эти вот штурмовые отряды уже действуют на своей стороне улицы. Друвис остался снаружи, заняв безопасную позицию. Действовали же в этих штурмовых отрядах по сержанту и двое рядовых. По помещениям зданий шли змейкой. В начале стоял первый рядовой, второй в конце. Посередине располагался сержант, командир отряда. Но зачистка зданий поблизости много времени не отняла. Как оказалось, они взаправду оказались пустыми. Отряды проверяли каждый закуток, каждый уголок, все этажи проходили. Полы в некоторых местах несколько раз проскрипели под весом берцев российского солдата. Но ничего. Единственное, что увидели внутри зданий, так это разбросанные повсюду в местных квартирах и помещениях общего пользования вещи, вроде той же еды, уже немного протухшей, одежды, и даже детских игрушек. Видно было, что местные, которые здесь жили, в спешке унеслись на своих ногах, побоявшись встретиться с чужеземцам лицом к лицу. Отряды вышли на улицу, после чего сержанты подбежали и каждый сообщил о ситуации. – Чисто! Противник не найден! – воодушевленно сказал первый сержант. – Аналогично, – коротко, четко и спокойно доложил второй. Балтайс молча кивнул им обоим, после чего вышел на связь со второй штурмовой группой, чтобы узнать о складывающейся у них ситуации. Пока что все спокойно. Их доклад ничем не отличался от доклада двух сержантов, только что подошедших к нему. – Группа! – обратился он ко всем вокруг, – Двигаемся дальше! Не забыв дать аналогичную команду второй группе, командир выдвинулся дальше вместе со всеми остальными. Действовали по все той же тактике: прижатие к стенам зданий, быстрый шаг в полуприсяде, оружие наготове. Глаза то и дело бегают по окнам, и каждая щель проверяется, чтобы ни одна мышь не укусила за ногу вдруг внезапно. Особенно зная, что здешние мыши могут быть с размером в человека и при этом гораздо сильнее физически. Вскоре обе штурмовые группы достигли того самого крупного строения, предположительно относящемуся к объекту местной промышленности. Мануфактура, проще говоря. Вот тут уже будет явно посложнее. Солдаты, которые шли на противоположной зданию стороне улицы, сразу же выпустили по несколько пуль каждый, после чего резким рывком, а кто-то и с кувырком, перешли на другую сторону улицы. Паре солдат очень повезло в последний момент уйти из под линии огня. Несколько арбалетных болтов врезались рядом с ними в камни под их ногами, после чего несколько метров прокатились по тропинке и остановились под действием силы трения. – Противник, товарищ лейтенант... Фух... – выдохнул один из солдат, – Трое в окне широком сидят, наготове. Попали или нет, не знаю. Думаю, мазанули. Но шуганули точно. – Понял, следите за окном, – достав рацию, он заговорил в неё, – Второй, это первый, прием. – Первый, это второй, прием, – донесся из рации голос Николая, заместителя Друвиса. – У вас там все целые? У нас тут в окне аж трое арбалетчиков сидят. – Все целы. У нас тоже эти гандоны сидят, ждут, когда выйдем. – Значит так. Вызываю поддержку дронов. Камикадзе залетают сверху, после чего мы, в это же время, приступаем к штурму снизу. Не забудьте подготовить заряд. – Так точно! – ответил Николай, и на этом сеанс связи был окончен. В то время, как Друвис вызывал поддержку БПЛА, остальные же проверяли вход, параллельно карауля арбалетчиков в окнах. Тех взаправду шуганули, но они попытались вновь выглянуть и попробовать хотя бы ранить одного из российских военных. Получилось так себе. Из окна показался лишь один, но тот вскоре, после того, как выглянул, полетел обратно вовнутрь, вниз. Не повезло, метко сразили очередью из автомата. Саперы, тем временем, приклеили к двери заряд ПВВ-4, после чего приказали всем отойти ещё метров на пять. Когда они и сами отошли на безопасное расстояние, ждали только команды от лейтенанта Балтайса. А тот, в свое очередь, ждал уже дронов. – Ждите-ждите... Пока не время, – останавливал саперов Балтайс, машинально закрывая им путь рукой, будто бы они были готовы побежать в любой момент на штурм, раньше времени. Малый воздух себя ждать долго не заставил. Над головами пронеслись две маленькие черные крестообразные фигурки, заложившие крутой вираж влево, тем самым разворачиваясь для удара. Не став останавливаться, малые дроны-камикадзе, снижая высоту, набирали скорость. Снаряженные минометными минами, когда те влетели в окно, раздалось четыре взрыва, два из которых были поглуше, ввиду того, что раздались на противоположной улице. Из помещения, куда они залетели, вылетела куча каменной пыли, перемешанная с древесными опилками. – Погнали! – прокричал он в рацию, одновременно адресуя эту команду и своей штурмовой группе. Саперы активировали дистанционный детонатор, и в этот же момент произошли два взрыва. Более мощные, нежели ожидалось изначально. – Так и знал, что заминировали, – прокричал Друвис, после чего посмотрел на одного из сержантов, – первый отряд, вперед! Бойцы первого отряда группы втроем сказали "есть!", после чего ринулись ко входу на промышленный объект. Расположились один за другим, после чего первый бросил гранату через проделанный ход и спрятался обратно. Как только брошенная РГД-5 разорвалась, солдат зашел, подняв автомат и сходу начал вести огонь на случай, если найдутся те, кого граната не взяла. За ним зашли сержант, командир отряда и второй солдат. Остальные, кто остался на улице, заняли позиции вдоль двух её сторон. Большая часть наблюдала за стороной, где был центр города, меньшая прикрывала тылы, на случай, если кого-то из сил противника они таки не заметили, или если кто прорвется через силы других групп и решит ударить в спину. Было слышно, что двум отрядам, штурмующим мануфактуру, однозначно скучно не было. Стреляли достаточно активно, и даже слышались новые разрывы гранат, одна за другой. Рация без остановки пищала докладами от отряда об уничтоженных силах противника на объекте. Миры разные, а тактики будто бы и не отличаются вовсе. Промышленный объект, что на Земле, что тут – настоящая крепость. От того и напичкана силами, которые способны если уж и не остановить противника, то по крайней мере задержать. – Задержать... – выдал Друвис мысль вслух, и в этот же момент своими глазами углядел на горизонте силуэты. Силуэты эти разных габаритов. Были и крупные, ростом под три метра, и не очень, с ростом примерно как обычный человек. Шли кучно, небыстро, но уверенно. Даже слишком уверенно, на фоне повсеместного раздирания местных войск российской военной машиной. Достав бинокль, чтобы получше разглядеть идущего им навстречу противника, он узрел то, чего не видел до этого никто из российского контингента. Это была настоящая живая стена. Впереди шли двое больших и крепких человекоподобных существа, более похожих на людей, нежели те, которых они видели до этого. Глаза были не монотонно красные, зеленые или синие. Они были такие же, как и у людей. Кожа белая, как у альбиносов. Даже нос был на месте, чего не было замечено у монстров, с которыми до этого имели дело. За ними шел плотный строй из все тех же зеленых округлых щитов. Но что можно отличительного заметить, это то, что громадные туши, идущие впереди, были с ног до головы закованы в металлические доспехи, которые уж больно неестественно переливались каким-то синеватым цветом. В руках у них были не деревянные дубины, а на вид качественные металлические алебарды, под стать их размерам. Неестественное синее переливание касается и щитоносцев, идущих сзади. – Противник! – закричал Друвис, прицелившись в толпу, – По моей команде... Те ещё были далековато. Огонь из стрелкового вооружения может быть недостаточно эффективным, и это будет просто пустой тратой боезапаса. Ожидание, когда они подойдут поближе, из-за их скорости, тянулось так долго, что у некоторых из солдат уже начали сдавать нервы. Почему-то у всех было такое ощущение, что с противником, стоящим прямо перед ними, все будет не так просто. Из мануфактуры все ещё доносились звуки боев, что говорило о том, что выкуривать сидящих внутри оказалось сложнее ожидаемого. Но отправить подкрепление Друвис не осмеливался. Вместо этого... – Отрядам в мануфактуре, немедленно отступить к своим группам! – скомандовал Балтайс по рации, и в этот же момент прокричал остальным, стоящим рядом с ним, – Огонь! Противник дошел до точки, когда вести по нему огонь можно уже эффективно. Зная возможности каждого бойца, он дождался, когда противник подойдет на расстояние примерно в двести метров от них, и только после этого дал команду. Звуки выстрелов отражались от каменных поверхностей, окружающих их с трех сторон, возвращаясь в уши, тем самым закладывая их и снижая слух. Но глазам это никак не вредило. Группа продолжала огонь по идущему к ним противнику. Продолжала, продолжала. Продолжала? – Командир, они не падают! – прокричал рядом стоящий солдат, меняя магазин. Друвис и сам это заметил. Они не падают, приближаясь все сильнее и сильнее, чем заставили группу начать постепенный отход. В этот же момент вышли люди из отряда, штурмовавшего мануфактуру, принявшиеся без албанских вопросов вместе с остальными поливать свинцом наступающего противника. Автоматы АК, пулемет РПК, все стрелковое вооружение работало. – Лейтенант! – закричала вдруг рация, – на нас давит группа противника, идущая с центра! Стрелковка не валит их нихуя! Отходим! Друвис, ничего не ответив, взял бинокль и принялся рассматривать противника вновь, дабы выяснить точно о состоянии его личного состава. Никто не ранен. Даже доспехи и щиты не поцарапаны. Ни тебе лежащих тел, ни тебе крови в большом количестве на земле и стенах. Сколько бойцов он видел за пятьсот метров от них, столько же и менее, чем за двести. Единственное отличие: после каждого выстрела, что эти большие амбалы, что щиты обычных людей, мигали, словно новогодняя елка. Каждое попадание заставляло их мигать синим цветом, что красноречиво говорило о том, что замешано в их неубиваемости. – Прекратить огонь! РПГ, ебашь по этим громилам! – приказал Балтайс, зажав в руках рацию. Гранатометчик не стал медлить и быстро взял в руки свой РПГ, висящий на ремне за его спиной. Уперевшись ногами о землю, чуть наклонившись, он нацелил гранатомет точно на одну из целей, после чего произвел выстрел. Граната с громким хлопком подняла вокруг пыль и устремилась вперед на огромной скорости. За секунды она настигла свою цель, разрываясь в ней. Но удивлению не было конца. Существо не погибло. От него с красивым эффектом блесток разлетелась магия, доспехи были повреждены, да и сам он таки получил ранение. Но он жив. И с учетом того, что в него отправили противотанковую гранату, это уже заставляло нехило так напрячься. Раненный товарищ заставил противника остановиться. Второй громила закрыл своего собрата самим собой, а щитоносцы расступились, после чего раненный самолично ушел в тыл. Очередной факт того, что перед ними не те безмозглые монстры, которые часто действовали сугубо на инстинктах, агрессивных инстинктах. По этим видно, что разумны. Первый прикрывает, второй отходит, пока есть возможность. Знают, что такое тактика. – Давай ещё! – крикнул Друвис, подгоняя гранатометчика, чтобы тот пустил ещё одну гранату уже во второго титана. Но так просто сделать это им не дали. Пока солдат вставлял реактивную гранату в дуло гранатомета, из-за вражеского войска полетели снаряды, которые по навесной траектории должны были упасть как раз в районе, где сейчас стояла штурмовая группа. Балтайс ещё на первой секунде, как увидел этот обстрел, сразу же дал команду: – Уходим! На этом моменте, так сказать, и пошли экскременты по трубам. Штурмовая группа понеслась со всех ног по направлению, откуда они пришли. И летело по ним, кажется, все что могло. Рядом с Балтайсом от камня отскакивали стрелы, разбивались в мелкую крошку ледяные снаряды, вроде дротиков. Пока он бежал, молился Богу, чтобы его не задело, и чтобы не задело его товарищей. Но в процессе сложилось впечатление, будто бы Бог слышит его, но лишь на одно ухо. К сожалению, в процессе столь стремительного отступления они потеряли двух товарищей, которых пришлось оставить на растерзание врагу. Первый – один из сержантов. Погиб почти что сразу, ввиду невероятно удачливого для лучника попадания его стрелы прямо в шею неудачливому бойцу. Второй – один из рядовых. Поражен ледяным дротиком, воткнувшемся ему в голень. В этот момент упал наземь и закричал, зовя на помощь своих товарищей. Друвис в этот момент максимально сжал веки своих глаз и заодно зубы, стараясь совладать с желанием помочь товарищу. Что это? Скрытая личная неприязнь к подчиненному? Отнюдь. К сожалению для гуманистов, это суровая действительность. В такой ситуации будешь спасать товарища – оба погибните. Но если кто-то скажет, что Друвис это какая-то бесчувственная машина, то пусть поперхнется своими словами. Это не так. Было ужасно больно видеть, как раненный в страхе пытается отползти к своим. Было ужасно больно слышать его крики и зовы о помощи на фоне того, как громила, ведомый подъемом смелости, уже не осторожно подходит к молящему, а подбегает. Как назло, гранатометчик в процессе ещё и выронил свой главный аргумент, из-за чего провести резкую контратаку и спасательную операцию не представлялось возможным. – Ты блять издеваешься?! – сорвался на эмоции Балтайс, – Ты как его проебал вообще?! Пришлось с болью в сердце, находясь в укрытии, за зданиями, просто наблюдать, как огромный трехметровый титан одной рукой берет их товарища и бьет об землю, словно ребенок погремушку. А под финал, он ещё и бросил уже мертвого бедолагу им, чтобы посмотрели, во что он их может превратить. Друвис безмолвно и с выпученными глазами смотрел на своего уже погибшего подчиненного. Уши улавливали, как на фоне враг, где-то там на горизонте, уже радостный, празднует победу в этом сражении, выкрикивает что-то воодушевляющее, вперемешку с матами, адресованными русским. А сердце латыша в этот момент закипало, вместе с душой. Он мог понять их желание добить раненного и неспособного отбиться врага. Но эта нечеловеческая жестокость, которая лезла из всех щелей, когда этот амбал бил уже мертвым об землю то в одну, то в другую сторону... Лейтенант просто не мог понять и простить такое. – Что будем делать, товарищ лейтенант...? – неуверенно спросил выживший сержант. Друвис же в этот момент ответил ему максимально холодно, словно в воздухе происходило не колебание окружающей среды, а заморозка. Аж мурашки шли по коже. – Ни одна мразь отсюда не уйдет живой, – поддельно спокойным голосом сказал Друвис, после чего достал рацию. Настроив частоту, он зажал кнопку на ней, – Артиллерия, прием. Это Юг-2. – Юг-2, прием, это Артиллерия, – донесся из рации голос Федорова, – Что стряслось? – Запрашиваю удар по нашему направлению, – сжав рацию по сильнее, он с яростью выдохнул воздух из своих легких, – сравняйте все с землей и отправьте их к чертовой матери. – Принято, – коротко ответил ему Демид, после чего завершил сеанс связи. Собственно, на этом моменте для защитников города все оказалось кончено. В сопровождении уже одного титана они вновь двинулись дальше, постепенно сокращая дистанцию до позиций штурмовой группы. Друвис сжал автомат в своей руке, хоть и понимал, что тут он ему никак не поможет. "Быстрее..." – в мыслях просил Друвис, сжимая с каждой секундой все сильнее. И тут бабах! Идущий впереди титан разлетается на куски, вместе со своими доспехами и магией, которая на него была наложена. Ещё один взрыв, на сей раз где-то позади строя щитоносцев. Третий взрыв раздался где-то на той стороне, на соседней улице. Два последующих взрыва прошлись прямо по строю щитов, не оставив от носителей этой защиты даже мокрого места, как это случилось с разбросанным по кусочкам титаном. Но тут ещё один взрыв, снова на противоположной стороне. Работала не одна батарея, а все. Артиллеристы всерьез взялись за подавление всех сил в этом городе, представляющих реальную угрозу для пехоты. Подмогу вызвал не только латыш, но и в принципе все штурмовые группы, которые участвуют в штурме этого города. Но активно действовать стали не только пушки, но ещё и дроны. Дроноводы, получив приказ, пустили весь свой арсенал в ход, из-за чего теперь над городом висел целый рой, ищущий свою добычу. И каждую секунду от этого роя отсоединялись несколько, на огромной скорости устремляясь вниз, к своей добыче. Почему так нельзя было сделать сразу? Просто до прорыва ворот врага в городе и не было видно как такового. Они все сидели по укрытиям, отдав возможность обороняться тем, кто сидел на стенах. Но оборону стен проломили очень быстро, вследствие чего враг вступил с российским войском в прямой городской бой. Командование же батальонно-тактической группы, основываясь на опыте прошлых сражений с местными аборигенами, хоть и взяло с собой побольше вооружения, но посчитало, что достаточно будет и меньшего. По всей видимости, не все так просто. Штурмовые группы увязли и даже начали отступать. Пока им не стали оказывать должную поддержку. Вскоре артиллерия умолкла, и рой дронов-камикадзе больше не маячит на горизонте. Заместо всего этого прямо над головами бойцов южного направления пролетело три вертолета, направляющихся в сторону центра города. И в этот же момент рация Друвиса заговорила голосом комроты, объявляющим приказ на общей для роты частоте: – Всем командирам штурмовых групп! Дальнейшие штурмовые действия без поддержки техники запрещены! Приказано каждой штурмовой группе иметь при себе поддержку одного БТР! Повторяю! Дальнейшие штурмовые действия без поддержки техники запрещены! Приказано каждой штурмовой группе иметь при себе поддержку одного БТР! Взяв в свою руку рацию, Балтайс вновь поменял на ней частоту. – Экипажи, слышали приказ? – Так точно, товарищ лейтенант! Уже выдвигаемся!

***

Без дела в этой операции не остались не только мотострелки, но ещё и воздушные десантники. После всех приготовлений десантная группа из пятнадцати человек на Ми-38Т, сопровождаемая двумя Ми-24, всего лишь за какие-то минуты добралась до города, в котором во всю кипят бои. С высоты птичьего полета каждый боец в транспортном воздушном судне мог улицезреть масштаб: во всех точках город дымит, от защитных стен словно бы великан грубо вырвал куски, и кажется даже через фюзеляж вертолета и звуки работы его двигателя, вращающего лопасти, можно было расслышать непрекращающуюся стрелкотню и взрывы. – Слушай задачу, – дал команду командир десантной группы, лейтенант Берндт Алексей, – Как только высадимся, саперы закладывают взрывчатку на дверях во дворец. После подрыва не мешкать. Закидываем гранаты и после врываемся. Далее группа делится на два отряда. Первый отряд будет под моим командованием и пойдет в подземные помещения дворца. Второй отряд, вместе с сержантом Сосновским, – он положил руку на плечо своего зама, – пойдет на верхние этажи и будет зачищать их. Там уже на месте решим, кто в каком отряде будет. По местной аристократии не стрелять. Только если в крайнем случае. Все ясно? – Так точно! – синхронно ответили подчиненные, перебивая своим коллективным голосом звуки работающего движка. В этот момент вертолет остановился, после чего начал плавное снижение на внутреннюю территорию цитадели. – А че, Крокодилы не будут по стенам ебашить? – поинтересовался боец, в этот же миг в иллюминаторе узрев то, в каком состоянии были эти самые стены. Центральный вход завалило. А где стена не обвалилась, все площадки для размещения лучников и арбалетчиков полны небольших выбоин и просто сажи, трупов ранее стоящих защитников, – А, ладно, понял. Ми-38 коснулся земли, после чего открыл для десантников свою огромную пасть, то есть люк десантного отсека. – Погнали, погнали! – подгонял ребят командир группы, быстро махая рукой туда и сюда, – Не медлим! Один за другим бойцы выбегали наружу, топча своими тяжелыми берцами скошенную траву и всякий мусор, окропленные кровью. Саперы, следуя команде, незамедлительно по этим же траве и мусору выбежали на вымощенную тропинку, и уже по ней добежали до солидного размера двустворчатых дверей, заложили два заряда ПВВ-4, после чего предупредили остальных и отбежали на безопасное расстояние. По команде Берндта все остальные последовали примеру саперов и заняли позиции по обе стороны от тропинки, поближе к стенам дворца. – Подрываем! – закричали саперы, после чего нажали на кнопки детонаторов. Деревянные двери, укрепленные металлом, снесло, как будто бы преградой никакой не служили от слова совсем. Какой-нибудь даже орк-триарий ломился бы со своей алебардой или тараном солидное время. И за это же время его могли бы попытаться и убить, чтобы тот перестал уничтожать защиту сидящих внутри. Но тут все плачевнее для тех, кто решил спрятаться в этом дворце, посчитав наиболее безопасным местом. Двери разнесло в щепки за секунду. А затем в пролом полетели с тройку осколочных гранат РГД-5. Через четыре секунды для тех, кто решил стоять у входа, все было тщетно. За серией разрывов ручных гранат и просвистевших осколков, вылетевших наружу через пролом, пошли истошные вопли выживших и звуки упавшего на пол металла. – Вперед! – дал команду Алексей, поняв, что это точно их шанс. Рядовой, который первым ворвался в помещение, сразу же дал несколько одиночных выстрелов, после чего спрятался за каменную посеченную осколками колонну. За ним пошел второй рядовой, тоже выстреливший несколько раз и нашедший себе укрытие в виде второй колонны. Следующие заходящие шли все дальше и дальше, в то время как уже зашедшие прикрывали их из-за укрытия. Хотя на первый взгляд это и может показаться излишним, потому как солдат противника, которые могли оказывать сопротивление, было немного, да и те были устранены ещё первыми заходящими. Но осторожность никогда не помешает. Что же до тех, кто остался в живых, но ввиду ранений или психического слома уже не способен оказывать сопротивление, то тут Алексей решил не сильно то жалеть их. Нет, конечно, он не станет убивать их. Несмотря на то, что тут международные правила ведения боевых действий не работают, и никто не осудит тебя за убийство безоружного. Банально принципы не позволят это сделать. Но вот устроить допрос с психологическим давлением никто не запрещал. Подойдя к одному из выживших, который молил о пощаде, говорил о том, что у него жена с двумя детьми, которые ждут его, он поставил одну свою ногу прямо ему на грудь, после чего чуть надавил, из-за чего тот резко выдохнул из себя воздух и испугано схватился за ногу и попытался убрать её. Да только сил не хватало. Глаза несчастного выражали животный страх, словно перед безумным хищником, перед которым он бессилен. – Н-не надо... – надломленным голосом молил придавленный, жмурясь, – Не убивайте... Пожалуйста... – Не убивать, да? – поддельно маньяческим голосом спросил у него лейтенант, – А что же нам за это будет? – В-все! Все что угодно сделаю! Только не убивайтееееее! – уже слезно просил несчастный, захлебываясь одновременно и слезами, и соплями. Берндт притворно задумался. Наклонил свою голову влево, не спуская глаз со схваченного и не убирая того с прицела. Для вида даже хмыкнул протяжно, изображая активные раздумья на счет судьбы этого бедолаги. В глазах того затеплилась надежда на то, что тот будет жить. Надежда умирает последней, как известно. – Ну что же. Ты нам без надобности на самом деле, уж поверь. Ноооо. Если ты скажешь, есть ли тут где люди более знатные, то так уж и быть, пожалеем. – Конечно! Конечно! – вдруг завопил мужчина, – Я все скажу! – Замечательно. И кто ж тут во дворце? И где? – О-они все в подземных помещениях... Юная графиня Мьюи, ещё король-вассал... Королевства Модвана. И нобили поменьше, вроде баронов и баронесс. Берндт присвистнул. Улов солидный, тут нечего сказать. Засели, как килька в банке, осталось только вскрыть её хорошей открывашкой и дело с концом. Правда вот есть одно "но". Он ничего не услышал о принцессе Пине, которая по идее тоже должна быть тут. – А принцесса Пина? – наклонил Алексей голову в другую сторону. – П-принцесса...? – переспросил он, будто бы не понял, о ком идет речь. Но после такого вопроса лейтенант надавил на его грудь сильнее, из-за чего тот застонал и схватился за его ногу посильнее. – Она убежала! Взяла с собой всех выживших и способных двигаться на лошадях и убежала! – закричал мужчина, страх которого перед лицом Алексея накатил с новой силой. – Вот оно что, – сказал Алексей, будто бы совсем не огорчен этим фактом, после чего принялся раздавать команды, не отворачиваясь, но убрав ногу от откашливающегося пленника, – Муратов, Астафьев, остаетесь тут, на прикрытие выхода и охрану выживших ополченцев. Остальные... Он осмотрел остальных бойцов, а в голове завертелись миллионы мыслей о том, как поступить. Всей толпой переться в подземелье будет таким себе вариантом действий, если честно. Скорее всего там будет не очень просторно, не говоря уже о том, что в случае чего, им могут ударить в спину те, кто по чистой случайности и неожиданности был на втором или третьем этаже строения. Но основная масса боеспособных людей скорее всего внизу, потому как именно там бароны, там графиня, там целый король вассального Империи государства. – Значит так. Первый отряд под моим командованием - восемь человек, включая меня. Ты, ты, ты, ты, ты, ты и ты, – Алексей указал на всех, кого берет к себе в отряд, – Остальные во второй отряд, к сержанту Сосновскому. Как и договаривались, первые пойдут вниз, вторые вверх. По обнаружению чего-то интересного и связанного с задачей - докладывать. Всем ясно? – Так точно! – ответили все, на сей раз не очень синхронно и некоторыми не очень воодушевленно, скорее рутинно. Когда Алексей хлопнул в ладони, запрятанные в перчатках, каждый приступил конкретно к своей задаче. Астафьев и Муратов остались у выхода из дворца, дабы охранять выживших солдат противника и пресекать возможные отходы других выживших, которые могли запрятаться где-то и прошмыгнуть мимо отрядов. Второй отряд, проверяя каждый уголок, приступил к подъему на верхние этажи по широкой-широкой лестнице. Первый отряд, уточнив перед этим у пленных ополченцев, направились по коридорам левого крыла первого этажа в сторону спуска в подземные помещения. Естественно, что по пути проверяли каждую дверь на наличие засады. Не хватало получить стрелу, болт или кинжал в спину. Если не огненный шар или молнию. Занимали позиции, после чего открывали одинарные двери. Для такого случая прихватили даже веревку. Быстро ею обматывали ручку, после чего на безопасном расстоянии тянули на себя, чтобы открыть. Во времени они все равно не ограничены. Им главное зачистить этот объект. И как наказал полковник: «Только попробуйте вернуться в неполном составе». Наказу командования нужно следовать не менее четко и беспрекословно, нежели приказу. Поэтому так и работают. К счастью, ни одной заложенной ловушки не встретилось. Все двери по пути к ходу в подземку не оказались заминированными, да и помещения оказались почти что пустыми. Разве что в одном из них пряталась какая-то из горничных, которая при виде солдат в зеленом, скрывающих свои лица, сразу же забилась в угол и начала просить не трогать её. Пришлось, конечно, попугать её немного. Аж силком двое бойцов утащили её к выходу из дворца, чтобы расположить там же, где сейчас пленные ополченцы и их охрана. Затем они вернулись и отряд продолжил движение. Ход в подземелье был закрыт все той же дверью, которых они по пути увидели немало. Открыв её все так же веревкой... На сей раз случилось по-настоящему нехилое колдунство. Открывшаяся дверь как взорвалась. Будучи в замкнутом помещении, стены которого сделаны из натурального камня, уши каждого десантника получили по смачной порции отраженных звуковых волн. – Ебанный в рот... – зажмурился Алексей, хватаясь за тактические наушники, – Вот бы мы взвыли, не надень мы наушники... – Что, товарищ лейтенант?! – спросил у него рядом стоящий рядовой, который по всей видимости из-за приглушения и звона в ушах не смог расслышать ничего. – Охуели бы мы все говорю! – повысил свой голос Алексей. – Аааааа! Понял! Согласен! – ответил рядовой. Пришлось какое-то время постоять на месте. Всем нужно было прийти в себя и хотя бы чуть восстановить слух. В процессе по рации и первый отряд обратился. Сосновский с отчетливой тревогой в голосе запрашивал ответа по рации у лейтенанта. И когда тот ответ получил, вздохнул с облегчением, убедившись, что командир жив. А вместе с ним и весь его отряд. Когда же отряд наконец пришел в себя, Берндт дал команду на дальнейшее выдвижение. Нацепили на свои шлемы фонарики, после чего включили их и шагнули в эту слегка пугающую темноту подземелья, в которой под ногами был только холодный камень, как и непосредственно перед глазами, в виде стен и потолка. А в дополнение к этому всему ещё и теснота самого коридора не радовала. Шли змейкой, один за другим. По-другому идти было просто невозможно. Рассредоточиться тут никак не выйдет. Даже сделать строй из двух человек если и выйдет, то это только помешает действовать в случае реальной опасности, которая однозначно может возникнуть. Вон какой взрывоопасный сюрприз оставили для возможных гостей. На такой сюрприз кто угодно бы попался - собирали бы по кусочкам потом. Факелы, прикрепленные к стенам, все потухшие, а в нос бьет неприятный запах застоявшейся сырости, затхлый запах. Характерный при протечках воды, и когда никто с этим ничего не делает. Неудивительно даже, что по пути они несколько раз увидели на стенах, потолках и полу уже нехило разросшуюся плесень. – Ну хоть не черная... И то радует, – шепотом прокомментировал кто-то из бойцов, выражая этим свое отвращение местным уровнем санитарии. – Тише... – шикнул Алексей, – Мы уже почти подошли. Выключите фонари. Наконец этот нескончаемый туннель заканчивается. Невооруженным глазом уже можно было увидеть свет в конце него, и к счастью, про смерть речи и не идет. Это был теплый свет, излучаемый факелами. Солдаты отряда остановились совсем чуть-чуть не доходя до места, на который уже падал свет, оставаясь во мраке. Помещение представляло из себя уже другой, намного более просторный коридор, на который не падает потолок, потому как подпирается теми же колоннами, что они видели ещё при заходе в сам дворец. При этом за колоннами можно было увидеть другие ходы, пока что неизвестно куда ведущих. Ну и в дополнение ко всему виды того, как горничные бегают туда и сюда, носят с собой еду, воду, всякое постельное белье и мыльно-рыльные принадлежности. В общем. Все что необходимо в быту. А вместе с ними, уже более спокойно, ходят солдаты регулярной армии вассального королевства, чей король тут должен находиться. Подкатывают к красивым горничным, и у каждого выходит с различной степенью успеха. Кто-то из них, например, заставил миловидную девушку с кроличьими ушами захихикать. А тот же, кто решил подкатить к девушке с кошачьими ушами, получил смачную пощечину, после чего девушка ушла, не забыв приговорить, чтобы готовился врага встречать. А горе-пикапер остался подпирать колонну, провожая даму взглядом. Но главное для десанта сейчас это то, что из-за колонн подальше показывались уже готовые к бою арбалетчики, в любой момент способные пустить в башку натянутый болт. А вот из бойцов ближнего боя никого не было видно, из тех, кто готов к бою и не получает оплеухи от девушек. – Надеть глушители, – шепотом приказал Алексей, доставая из своей разгрузки 6Ч65. Только когда все до единого прикрепили к своим автоматам глушители, тогда то он и дал команду двигаться дальше. – Вперед. Два первых бойца действовали быстро. Закинули гранаты на позиции вражеских арбалетчиков, затем дождались, когда раздастся разрыв. Проверили обе стороны выхода, чтобы их не поджидал никто из возможной стражи, и убедившись, что никто в спину не ударит, в полуприсяде быстрым шагом вышли, занимая позиции за колоннами, за ними сразу же и остальные, включая Алексея. Хуже всего в этой ситуации оказалось горничной, которая с кроличьими ушами. Звук разрыва гранаты в таком помещении отражался по-нескольку раз за миллисекунду. Даже десантникам в тактических наушниках было не очень то приятно. Чего уж говорить о девушке, у которой, предположительно, слух такой хороший, что она мышь на третьем этаже отсюда услышит. Забилась в конвульсиях, крутясь по полу, и стонала вперемешку с криками. Из ушей у неё потекла кровь, а все тело дрожало. Что же до бравых защитников своего короля, то им повезло не сильно больше, чем бедной девушке. Нескольких арбалетчиков скосило осколками, остальных, когда те опомнились и вышли из-за укрытий, за которые зашли при начале атаке российских десантников, застрелили при попытке навести арбалеты. – ЛЕЖАТЬ! – закричал Алексей уцелевшим бойцам посреди этого коридора, что до этого подкатывали к девушкам, – ЛЕЖАТЬ Я СКАЗАЛ! МОРДОЙ В ПОЛ, РУКИ ЗА ГОЛОВУ! Стоит признать, оказались достаточно смышлеными и негордыми. Расслышали команду, после чего сделали то, что от них требуется, не ерепенясь и не строя из себя всесильных, способных сломать шеи любому на расстоянии, одной только силой воли. – Держать позиции, – сказал Берндт уже своим, – Сейчас новые прибудут. Они столько шума наделали, что подкрепление противника просто не могло не прийти. Взрывы гранат, выстрелы из автоматов, хоть и с глушителями, крики со стонами горничной и зов о помощи со стороны арбалетчиков, до их расстрела при смелой попытке хотя бы зацепить кого-то из десантников. Лейтенант как чувствовал, что так и будет. Через пару минут уже было прекрасно слышно со всех сторон, ведущих в неизвестные помещения, многочисленный стук металла об камень и друг о друга. Их много. Возможно даже очень много. – Приготовиться, – скомандовал Алексей, прикрывая из-за колонны свой сектор, откуда может выйти враг. Враг был все ближе и ближе и ближе. Быстрые их шаги уже совсем рядом... И тут же выбегают с трех сторон группы противника, вооруженные короткими мечами, хорошо подходящими для битв в замкнутых пространствах, не отличающимися особым простором. Это попытка взять десантуру не защитой, которая вообще никак не работает против российского бойца. Это попытка взять на скорость и реакцию. Мысль, на самом деле, по-своему здравая. Единственное только "но" есть во всем этом. Модванцев ждали. Если бы они сумели воспользоваться фактором неожиданности, то попытка с большей долей вероятности могла бы увенчаться успехом. Но сейчас десантники ВС РФ были готовы встречать их. В туннели, из которых они выходили, забросили по гранате, и как только они разорвались, не только посекли осколками тех, кому не посчастливилось оказаться рядом, но ещё и оглушили тех, кто под осколки не попал. Спасительных наушников или хотя бы даже берушей у них не было. Потому и дало по ушам как следует. И пользуясь всеобщей дезорганизацией и дезориентацией противника, десантура начала огонь по ним. Выглядывая из-за каменных колонн, они одиночными выстрелами косили противника меткими выстрелами по их телам. Кому особенно не повезло, тому и мозги пулями выбили. В основе же своей сражали воинов Модвана попаданиями в грудь или живот, превращая их ткани и внутренние органы в перемешанное с металлом доспехов кровавое месиво. По подземелью прокатывались не только многочисленные приглушенные, но все ещё громкие выстрелы и взрывы гранат. Очередной противник кричал в панике, падал замертво или будучи раненным, ронял свое оружие, из-за чего разносил по коридорам заодно ещё и звук падающего на камень металла. Российским бойцам ещё и как будто бы все равно было. Они пугали врага тем, что несмотря на то, сколько их, все равно продолжают сражать столь страшным земным механическим колдунством. Помещение, часть которого они не заняли, уже было попросту усеяно зловонящими трупами и стонущими раненными. Число убитых и раненных уже перевалило за пять десятков, и только на этом моменте наступающие услышали: – Демоны! Демоны! – доносящееся откуда-то из восточного туннеля. Вот и все. Очередная попытка врага раздавить российских бойцов обернулась для них звенящим по ушам провалом. Но задача ещё не кончена. Пользуясь моментом, Алексей подбежал к одному из наиболее уцелевших, тому, кто был здесь ещё до прибытия подкреплений, после чего ногой перевернул его на спину, наставил автомат и с угрожающим взглядом начал требовать: – Говори где все знатные сидят! Лежащий на полу дрожал всем своим телом. Кажется с секунды на секунду впадет в истерику на фоне того, что пришлось на себе испытать и что пришлось своими глазами лицезреть. Молодой совсем, такое и не каждый ветеран боевых действий выдержит. – Т-там... – еле выдавил из себя бедняга, указывая на северный туннель. – Отвечаешь?! – прикрикнул на него Алексей, выдавливая последние соки честности из прижатого. – Д-да! – выкрикнул модванец, после чего таки впал в истерический плач, вспоминая параллельно всех родных, кого только мог. – Эльгайтаров, Базарханов. Остаетесь на их охрану. Все остальные за мной. Махнув в сторону северного туннеля, шесть бойцов, включая самого Берндта, направились туда же, куда он и указал.

***

Собственно, а что же с принцессой? Она то куда успела убежать? Все просто: убежала она на север. Так уж получилось, что на севере город примыкает сразу к двум возвышенностям, и северные ворота выводят сразу же к ущелью. И как ей доложили, российских войск не было видно ни на самих возвышенностях, ни на другом берегу реки, которая шла сразу же за возвышенностями. Пятьдесят девиц на лошадях сначала пробежали то самое ущелье, по которому проходила вытоптанная тропа. Затем сразу же вышли на мост, когда ущелье кончилось. И когда они этот мост перебежали и отошли от него примерно на две-три лиги, уже чувствовали себя на седьмом небе от счастья. Они смогли спастись, смогли убежать. Кто-то из них даже плакал от этого самого счастья, не выдержав столь сильного порыва эмоций. Одна только принцесса и самые приближенные к ней воительницы, скачущие рядом, не выражали никаких эмоций. Почему? Да потому что они по сути выбрали позор. Она, принцесса, выбрала позор. Она допустила смерть большей части прибывшей вместе с ней части её войска. Она убежала с поля боя, оставив тела мертвых, а также тяжело раненных в подземелье дворца, на ответственность других людей. Это был позор, но... Девы убедили её, что лучше сейчас выбрать позор, чтобы потом, в случае чего, этот позор искупить, подготовившись лучше. И она с ними согласилась, из-за чего теперь возглавляет отступающую конную группу. "Надо добраться до Дивио. Надо сообщить отцу!" – только об этом и думала принцесса, видя перед своими глазами одну лишь только тропу, ведущую в сторону этого города, где она сможет связаться со своим отцом быстро и напрямую. Она даже не сразу услышала, что кто-то из дев пытается уже натурально докричаться до неё, витающую где-то в облаках своих мыслей. – А?! Что?! – резко она повернулась к девушке с серебристыми волосами, Панаш Уно Рор. – Ваше Высочество! На горизонте! – указала она ей своим пальцем, куда смотреть. Пина не очень поняла, что такого может быть на горизонте. Но когда повернулась увидела фигуры, выстроившиеся в длиннющую линию, один конец которой начинался с перелеска на одной стороне, а второй заканчивался перед перелеском на другой стороне. Выходила эдакая стена, которая не даст им пройти вперед. Но когда она взглянула на эту линию через подзорную трубу, душа сразу же спряталась где-то в пятках. Это были люди в зеленом! – Не может быть! Стоять! – приказала принцесса, постаравшись в этот же миг остановить свою лошадь как можно более плавно, чтобы не свалиться с неё. Получилось. Как и у всех остальных. К красноволосой дочери императора сразу же подошла её верная помощница, Гамильтон. – Ваше Высочество, что случилось? Кто там? – Там... Люди в зеленом... Они на эту сторону тоже перешли. Они... Они похоже ждали нас тут все это время. – И что делать будем? – спросила у неё девушка с фиолетовыми волосами. Четвертая из самых приближенных, после Гамильтон, Бозес и Панаш: Бифитер Е Кати. – Идем в обход, вне троп. Вперед! Стоило только хлыстнуть поводьями, верная принцессе лошадь сразу же ринулась туда, куда её повели. А вместе с ней и все остальные воительницы. Бежали через поля, огибая один из перелесков, к которому примыкала та самая стена из самоходов, которую устроили "люди в зеленом". На самом деле, принцесса на секунду даже подумала, что чужаки из иного мира не настолько уж и умные. Выстроились в стену по тропе на север, при этом забыв о том, что если потребуется, то она со своими людьми просто побежит полями, обходя по флангу. Но радость долго не продлилась. Как только они попытались оббежать перелесок по другой сторону, лошадь принцессы сразу же столкнулась с чем-то едва заметным. С чем-то, что издало характерный для каких-нибудь металлических цепей звук. Принцесса выпала с лошади, как и Бозес, как и Панаш, как и Бифитер с Гамильтон. Те бежали совсем рядом и успели только увидеть, как принцесса отправляется в полет. Но сами среагировать не успели и полетели вслед за ней. Но к счастью для них всех, успели сгруппироваться и отделались по итогу разве что ушибами и ссадинами. Что совсем не страшно, с учетом того, что могли бы и жизни лишиться, свернув или сломав шею, к примеру. – Эмрой всемогущий... Что произошло? – спросила златовласая Бозес, хватаясь за ушибленное плечо. – Вообще без понятия... Ыыыыы... – ответила ей уже вставшая на ноги стонущая Бифитер, подходящая к месту, где они выпали из лошадей, которые в данный момент жалобно и протяжно ржали, пытаясь выбраться из выставленной ловушки, но получая лишь порцию адской боли, не в силах освободиться, – Слушайте, да они тут цепи какие-то с остриями наставили! Стоило ей обратить свой взор в западную сторону, она узрела то, что эти самые цепи растягивались настолько далеко, что даже не видно, где они вообще заканчивались. – Харди! Да когда эти нелюди успели вообще все это поставить?! – выругалась Бифитер, хватаясь за голову. Пина же, тем временем, слушала совсем не свою подчиненную. На фоне обычных звуков природы и ржания лошадей она все отчетливее слышала какой-то странный, никогда не слышимый ранее рев. Хотя нет. Она его уже слышала. В деревне Кода. И он приближался. Становился громче и громче. И стало точно ясно, кто это, когда из-за перелеска появились те самые окрашенные в зеленый коробочки чужаков. Причем появились аж с двух сторон, окружая сразу и тех, кто выпал с лошадей, и тех, кто на лошадях ещё был, по ту сторону цепи. Принцесса разве что заметила одно небольшое отличие этих зеленых от других: на одном из самоходов развевался не бело-сине-красный флаг, который она уже видела, а какой-то другой. Тоже состоящий из линий, но при этом с другой расцветкой: черно-желто-белый, с щитом посередине, внутри которого был неразличимый для неё символ. Вот и все. Они попались. Уходить больше некуда. Остается только отбиваться, что уже готовы были делать все вокруг, доставшие кто короткий клинок, а кто и меч. "Люди в зеленом", тем временем, вышли из своих самоходов и наставили на них свои громовые палки, держась на расстоянии. "Гибло дело... Мы же до них даже не дойдем. А им к нам и подходить не надо. И так могут убить" – пронеслось у Её Высочества в мыслях, пока она оценивала ситуацию, опираясь на то, что видела и слышала ещё какие-то пару десятков минут назад. – Ваше Высочество, – заговорила Гамильтон, держа в своих маленьких ручках коротких кинжал, гладиус, – Вы за нами, как за стеной. Мы готовы в любой момент погибнуть за вас. Эти слова заставили Пину улыбнуться. Она в который раз убедилась в том, что точно выбрала тех людей. Самых верных и самых храбрых. Настоящих товарищей. Но в эту же секунду она поняла вот что: "люди в зеленом" что-то не торопились наносить удар. Они все были наготове, по ними было это видно. Но они не атаковали, будто чего-то ждали. А потом от кого-то из них раздалось: – Обращаюсь к Её Высочеству, принцессе Пине Ко Ладе! – говорил один из воинов в зеленом своим громким басом, – Говорит командир диверсионно-штурмовой разведывательной группы «Русич»! Призываю вас проявить благоразумие и сдаться! В противном случае мы вынуждены будем применить силу! Теперь ход за принцессой. Русские свой ход сделали, предложив им сдаться. Ну а Пине нужно решить, чего она хочет. Либо она выбирает ещё больший позор, но вероятно сохраняет жизни своих дев... Либо же они все со стопроцентной вероятностью погибают. Да, она слышала только что, что они все готовы погибнуть за неё, что она за ними, как за стеной. Но в то же время, она не из тех, кто любит использовать жизни нижестоящих ради того, чтобы выполнить какие-то цели или попытаться спасти свою шкуру. Вспомнился сенатор Подаван, с очень уж неоднозначной репутацией. В свое время, когда он ещё не был сенатором, успел много раз запомниться, как один из самых беспощадных воинов и полководцев за всю историю Садеры. Будучи центурионом, он за один бой мог положить до семидесяти или даже девяноста своих подчиненных. Будучи трибуном, имея под своим командованием уже когорту, он успел отличиться самоубийственной атакой на один из небольших городов Королевства Модвана. Подумал тогда, что нужно как следует смело навалиться и все получится. Не получилось. Но его тогда пожалели. Всего лишь отстранили от ведения боев за город и поставили на его место другого трибуна, который справился на порядок лучше. Но неизвестно как, даже после такого провала Подаван продолжал службу и сумел стать целым легатом, после чего... После чего вообще ничего не изменилось. При битве у Алапуги его легион понес большие потери и был отправлен в бегство какими-то варварами. После этого то его и отстранили от командования вовсе, А чтобы не роптал, сделали сенатором от военной фракции. От воспоминаний об этой личности у Пины аж мурашки по коже пошли. "Не... Не надо мне такой славы" – решила она для себя, после чего встала на ноги и вышла вперед, перед своими подчиненными, которые удивленно смотрели на неё, но не протестовали, ожидая её действий. Внезапно принцесса достала свой короткий клинок, чем заставила насторожиться зеленых воинов, но в этот же миг выбросила на землю и подняла руки в интермировом жесте. – Мы сдаемся... Принцесса сказала это отчетливо нехотя. Но она понимала, что должна это сделать. Она точно не простила бы себя, даже на том свете, в Царстве Харди, если бы не дала своим людям хотя бы малейший шанс на выживание. Она понимала, что им нужна в первую очередь она, а не они.