Мои

      Грейнджер избегала его, и это было очаровательно. Она понятия не имела, за что взялась, но Драко непременно собирался довести дело до конца.       Он пристально наблюдал из-под ресниц за тем, как она крадётся к дальней части конференц-зала. Грейнджер дёргалась — пальцы подрагивали, постукивали по бёдрам, обводили края записей, зажатых в руке. Её белоснежные зубы поблескивали, когда она грызла нижнюю губу, слушая стоявшую неподалёку ведьму из ДМП. Её глаза метались по комнате, останавливаясь на каждом углу, на каждом предмете, на каждом лице, кроме его.       Со временем она это сделает. Он позаботится об этом.       На его губах заиграла довольная ухмылка, в груди зародилось предвкушение, но он сдержался. Драко постарался прийти на собрание пораньше, как только узнал, что в повестке дня значится её фамилия. Ему нужна была идеальная точка обзора, чтобы осуществить свой следующий ход — продолжить их игру и своё новое любимое занятие.       Поначалу фантазии Грейнджер его немного обескуражили. К этому он уже привык, особенно если учесть, сколько идиотов бродит по миру, не понимая, что они делают. Вернее, на что способен он.       Формально это не было незаконным. Но и не было чем-то неслыханным. Просто это было… редкостью. Оперируя с границами легилименции и окклюменции, Драко потратил годы на оттачивание своего мастерства. Открывая разум, а не закрывая его. Прислушиваясь к мыслям людей, а не к своим. Чаще всего люди не понимали, что выдают себя.       В большинстве случаев это напоминало разговоры в переполненном зале. Беспорядочный шум, размытые звуки, не имеющие чёткой формы, если только он не обращал на них внимания. Или, наоборот, если человек обдумывал что-то особенное, связанное с ним.       В первый раз Грейнджер даже не осознала, что наделала — всё стало ясно по удивлению, застывшему на её лице: у неё расширились глаза и сжался рот, когда он инстинктивно повернулся к ней. Мило, правда. Учитывая её прежнее отношение к нему, он был готов отдать ей должное.       Но потом она сделала это снова. И снова. И снова.       Он просто ответил тем же.       Если бы это произошло лишь однажды, он бы посчитал это чистой воды недоразумением. Такие вещи случаются. Уже не в первый раз кто-то фантазировал о нём в офисе. Одна ведьма из отдела магических происшествий и катастроф питала особую страсть к маскам и его белоснежным волосам, хотя Драко не сомневался, что дело не столько в нём, сколько в её странной привязанности к его отцу. На всякий случай он держался в стороне.       Драко собирался отделаться от Грейнджер, как и всегда, — как от всезнайки, решающей все проблемы грубой силой, а не умом. Но та наглость, с которой она держалась, будучи уверенной, что он не понимает её задумку… Это было поразительно. И гораздо хуже, чем когда-либо. Он собирался позволить ей жить дальше, отвлечься на другие заботы, оставить его в покое, как и всегда.       Но потом… Потом ей понадобилось прибегнуть к силе. Она напомнила ему, кто она такая и что может с ним сделать. На самом деле, это было смешно. При желании он мог бы лишить её работы в течение часа, даже при поддержке Министра. К счастью для неё, да и для него тоже, он желал иного. Чего-то большего. Драко привык получать всё самое лучшее, и этот случай не был исключением.       В своей профессии он считал такие навыки ценным приобретением. Стоящими дороже золота, хранящегося в сейфах семьи, но он не собирался афишировать это перед широкой публикой, не говоря уже о других сотрудниках Министерства. Просто так было проще заключать сделки. Если ты можешь мгновенно разгадать истинные желания человека и не нужно озвучивать их вслух… Что ж, Драко всегда добивался своего. Это умение позволило ему подняться по служебной лестнице в Министерстве за считанные месяцы, а не годы, и вскоре он получил собственный кабинет в отделе международного сотрудничества. Даже его отец, несмотря на все свои неудачные попытки получить хоть какую-то толику власти, не смог высмеять эту должность.       Работа была ему не нужна, но он получал от неё удовольствие. Она занимала его и увлекала.       Хотя, Драко вынужден был признать, что основное время его рабочего дня теперь крутилось вокруг Грейнджер, чего он никогда раньше себе не позволял. Малфой старался держаться подальше. Он поступал благородно и занимался своими делами. Он не обращал внимания на неё. Он даже пытался отпугнуть её, из соображений воспитанности и самосохранения, но…       Она не знала, какую дверь открывает.       Грейнджер не знала, что он заметил её задолго до того первого момента, когда в её голове вспыхнуло множество мыслей. Мысли о том, как он выглядит под своим костюмом. Мечтательные раздумья над тем, такой ли он мускулистый и стройный под облегающей тканью, как она ожидала. Так оно и было.       Она не знала, что у него возникли похожие чувства по отношению к ней, хотя и в более неприметной для глаз манере.       Она не знала, что её фантазии зеркально отражали его.       Она не знала, что он не устоит перед игрой — погоней, которую она затеяла. Она позволила ему вкусить, и теперь он испытывал голод.       В конференц-зале воцарилась тишина: волшебник в задней части кабинета закрыл дверь, а сама Грейнджер вышла вперёд, чтобы начать презентацию. Она стояла так близко, что можно было дотронуться до неё, но ему это не нужно.       Он предоставил ей несколько минут, чтобы расположиться поудобнее и начать выступление.       После их встречи в кабинете Бруствера в связи с несанкционированным использованием портключей Гермиона постоянно держалась на расстоянии. Как будто это не она приманивала его снова и снова. Как будто она не помнила, насколько терпеливым и преданным своему делу он может быть.       Драко откинулся в кресле, поставив перед собой одну ногу. Он вытянул её настолько, что та оказалась прямо перед столом, в том месте, где стояла девушка. Грейнджер даже не шелохнулась от столь откровенного вторжения в её пространство, продолжая знакомить присутствующих с новыми межведомственными инициативами на предстоящий год, не моргнув и глазом.       Прекрасно. Ей понадобится выдержка для того, что он задумал.       — Мы с Министром уверены, что в связи с увеличением количества экспериментов с магией департаменты магического правопорядка и магических проишествий и катастроф сумеют наладить более официальное сотрудничество, чтобы избежать худших случаев, чем те, с которыми мы сталкивались до сих пор. В настоящее время мы прорабатываем возможность создания системы отбора потенциальных…       Лично Драко было плевать. Неважно, сколько оперативников под прикрытием работает в Лютном переулке, сколько невыразимцев отправлено на задание или сколько авроров приставлено к тому или иному делу. Ведьмы и волшебники всегда проявляли одно из двух: либо жаждали власти, либо были глупы. А во многих случаях и то, и другое.       Работа в Министерстве только подтвердила его теорию, и за прошедшее время ему давно надоела вся эта чехарда.       Выдохнув, Драко успокоился. Он расслабил плечи и шею и сосредоточился. Размышления Грейнджер было очень легко уловить. Её слова отставали от мыслей на считанные секунды, она декламировала материалы по памяти и усилием воли.       Мило. Он чуть не рассмеялся, но вовремя сдержался.       Поток её сознания шёл чётко и беспрерывно, она всецело концентрировалась на предмете, который изучала и подготавливала. Благодаря этому он легко ворвался в её разум, проскользнул мимо всех защитных механизмов, на которые она могла бы рассчитывать, и поселился в её голове. Он словно проскользнул в открытую дверь.       В то время как Драко сосредотачивался, вспышки воспоминаний сопровождали ход её мыслей. В памяти всплывали моменты подготовки к встрече, изучения материалов, незначительные фрагменты разговоров с руководителями различных отделов. Скучно, скучно, скучно.       Столько работы, а отдачи мало.       По правде говоря, Драко и самому это надоело. Настолько, что он уже подумывал обратиться к Грейнджер с предложением научить её закрываться от посторонних. Ведь речь шла о защите, а она, как ему казалось, с такой беспечной самоуверенностью подходила к жизни, что это слегка оскорбляло его самолюбие.       Почти.       Она могла бы добиться гораздо большего, если бы только знала. Но более всего Драко заинтриговало то, что чем дольше он обдумывал свой следующий шаг, тем сильнее ощущал уверенность. Такую же уверенность он испытывал, когда разбирался со своими делами, когда заключал выгодные сделки, рассчитывая только на себя.       Возможно, он сможет позаботиться и о Грейнджер.       За определённую цену. Ведь, как он понял с самого раннего детства, ничто не достаётся даром.       — …с согласия Министра я разработала предварительный план работы, позволяющий каждому департаменту назначить нового связного. Каждый из этих связных будет еженедельно встречаться со своими коллегами, чтобы информировать и рассматривать любую необходимую информацию между текущими делами и происшествиями…       Драко медленно втянул воздух. Боже, даже в её мозгу было душно. Что, как он полагал, было идеальной обстановкой, в которой он нуждался.       Проецировать свои мысли было так же просто, как и думать в совершенно конкретном направлении. Это сродни фокусировке, и ничем не отличалось от проецирования собственного голоса в большой аудитории, но Драко не собирался кричать, как сумасшедший. Нет, он будет действовать осторожно. Замедлив ход, он дал ей почувствовать своё присутствие, прежде чем объявил о себе.       Он начал с шёпота.       С быстрой мысли, с молниеносного момента, ставшего не столько фантазией, сколько… размышлением.       Грейнджер, привязанная к его кровати, осталась без одежды. На ней были только две вещи — его старый слизеринский галстук, стянутый вокруг запястий, и его рот между её ног.       Она слегка кашлянула и судорожно сглотнула, прежде чем продолжить.       — Мы полагаем, что снижение уровня секретности и разобщённости между отделами позволит снизить нагрузку, а дела, по идее…       Драко растянул губы в улыбке. В целом, он остался под впечатлением.       Не в первый раз кто-то считает Гермиону Грейнджер впечатляющей. Но он постарался оставить эту мысль при себе.       Покрутив шеей, Малфой взглянул на пергамент, который принёс с собой для записей. Он с насмешкой уставился на пустой лист. На нём не было никаких чернил. Однако ему было всё равно. Вместо этого он вновь обратил внимание на Грейнджер, убедившись, что она оправилась от его разминки, и продолжил.       Он вызвал в памяти ту же сцену, но на этот раз сосредоточился на деталях. Вместо того, чтобы представлять картину со стороны, он позволил своему сознанию заглянуть глубже.       Мягкий, дорогой хлопок простыни под коленями и локтями. Запах хозяйственного мыла, смешанный с мускусом её возбуждения. Её скользкая кожа под его языком и тихие стоны, вырывавшиеся из горла, пока она безуспешно пыталась не умолять его о большем. Он лизал, обводил и сосал её разбухшую плоть, а она всхлипывала от желания.       Впоследствии Грейнджер узнает, что Драко предпочитает наслаждаться десертами.       На этот раз её заминка напомнила тихий вздох. Грейнджер слегка втянула воздух через приоткрытые губы, и Драко сосредоточился на этом. Он не стал отвлекаться. Вместо этого он позволил мыслям блуждать. Какова она будет на вкус, если он поцелует её после того, как поднимется выше по её телу? Позволит ли она ему, зная, что его рот и подбородок влажные от её собственного возбуждения? Примет ли она его, или ему придётся удерживать её за подбородок и брать всё, что он хочет?       А что, если он хотел лишь показать ей, как сильно её завёл?       Их последняя встреча в кабинете Министра оказалась не более чем игрой кошки с мышью прежде, чем она её съест. Он разрешил ей разыграть сцену, втянуть его в свои утренние воспоминания, а затем взял контроль в свои руки. На этот раз он покажет ей, на что способен.       Грейнджер остановилась, выдержав паузу в середине речи, и перетасовала несколько маленьких карточек с записями. Она облизнула губы и не успела остановить промелькнувшую мысль, как её подхватил Драко.       Его поцелуй. Его рот. Его язык. Она жаждала его, даже когда не хотела.       И всё же, даже когда он почувствовал, как растущее возбуждение затуманивает её мысли, она не смотрела на него. Грейнджер возобновила свою речь, тщательно контролируя интонации и прилагая все усилия, чтобы продолжать.       Что ж. Если она не будет смотреть на него, то ему придётся попросту заставить её. В конце концов, она сама затеяла эту игру.       Чем чаще он позволял своим мыслям разбредаться, и чем глубже погружался в её, тем больше реакции сливались с его собственными. По коже разливалось тепло, проникая между мышечными волокнами, вплоть до того, что ему пришлось ослабить воротник. В тазу поселилась тяжесть, давящая на позвоночник. Почти до боли.       Он воспринял это как вызов. Если она хочет испытать боль, он покажет ей истинное значение этого слова.       Мысленно Малфой позволил ей всё увидеть и почувствовать, а сам снова окунулся в свои фантазии. Он расслабил тело, откинувшись на спинку кресла, и отдался во власть воображения. Ни одна деталь не осталась незамеченной — вовсе не обязательно хорошо разбираться в мыслях Грейнджер, достаточно знать, что она ценит тщательный подход к созданию подобных грёз — запахи, звуки, но самое главное — ощущения.       Он представлял, как вздымается её грудь и краснеет самым прекрасным розовым оттенком, стоит только пощипать и поласкать её. Следы любви, оставленные им от горла до промежности. Лёгкие, нежные поцелуи вдоль бёдер и ляжек, пока она не начнёт извиваться на кровати, покрывая простыни влагой.       Его член уже твердел в брюках, страстно желая воплотить в реальность иллюзию, созданную им в её сознании.       Он ничего не надел. Устроившись между её бедрами, он показал ей их различия. Оттенок её кожи на фоне его собственной. Веснушки, шрамы и всё остальное. Он позволил ей наблюдать за тем, как он медленно поглаживает себя, прижимая головку члена к её входу. В переговорной комнате на его глазах паузы Грейнджер становились всё длиннее, однако она и не думала запинаться. В фантазиях она стонала от желания.       Воздействуя на её клитор, Драко представлял, как смешивает свою сперму с её влагой. Кружа вокруг её входа, скользя вверх и вниз, до тех пор, пока она не начнёт гнаться за ним. Задыхаясь от желания. Умоляя.       — Пожалуйста, Малфой… — прошептала Гермиона, но слова затухали под влиянием её решимости и стремления не сдаваться.       — Скажи это. — Он жаждал её мольбы, как и прежде.       — Не могу… — Даже в его фантазиях она сопротивлялась, выкручиваясь из школьного галстука и пытаясь сомкнуть бёдра. Но он знал, что она этого не хочет. Она хотела, чтобы её взяли, ведь она сама призналась ему в этом.       Она так сильно хотела его, что он не смог отказать себе. Он так отчаянно нуждался в ней, что не смог бы сдерживаться. Именно это она ему и показала.       — Можешь, — успокаивающе проговорил он, качнув тазом так, что его член начал входить в нежный жар её влагалища. Она была такой горячей, такой мокрой, что он легко проник внутрь.       — В прошлый раз ты меня связала, верно? — спросил он, чуть отстраняясь. Когда она застонала, он вошел в неё чуть глубже. Настолько, что она почувствовала растяжение, но не более того. — Полагаю, теперь моя очередь поиграть.       — Малфой, — она выдохнула его имя как похвалу, и в его грудной клетке забурлило от удовольствия. В благодарность за это он вонзился в её тело, и их стоны слились в единое целое.       Потому что так и было. Именно этого он хотел… нуждался. Кто-то, с кем можно помериться силами. С кем-то, кто способен постоять за себя. Кто-то, кто мог бы…       Он снова взглянул на Грейнджер, пытаясь сфокусировать взгляд. Фантазия рассеялась, и вместо неё он застал прекрасное зрелище.       Гермиона Грейнджер, раскрасневшаяся и дышащая чуть тяжеловато, но в остальном едва ли взволнованная.       — Мы с Министром искренне верим, что данный план — ключ к началу новой эпохи результативности и эффективности внутри нашего ведомства. Необходимо отказаться от прежнего подхода, основанного на строгой секретности, и быть готовыми к будущему волшебного мира. Это первый шаг в данном направлении.       Драко положил руки на колени, и зал разразился одобрительным ропотом. Даже сам Бруствер встал и опустил тяжёлую ладонь на плечо Грейнджер, поблагодарив её за уделённое время.       — Спасибо, Гермиона. Ты — ценный сотрудник Министерства и ключевая фигура в новой политике. Мне не терпится увидеть, чего ты сможешь добиться.       Вместо того чтобы радоваться похвале, Грейнджер наконец-то дала Драко то, что он так долго искал. Признание.       Её карие глаза нашли его, полыхая жаром и яростью. Её губы сжались, а грудная клетка расширилась от глубокого вдоха, натянув пуговицы блузки. Она не дрогнула, когда села, и не отвела взгляд, когда руководитель Драко поднялся на сцену, чтобы изложить последние сведения об изменениях в венгерском законодательстве.       Драко выдержал её взгляд, впитывая его и принимая накал страстей. Он чувствовал, как её гнев проникает в мысли, как она выплёвывает и шипит оскорбления, которые, к его удивлению, не слышат остальные их коллеги.       — Ты полная задница. Как ты смеешь... Если ты думаешь, что можешь... — Её безмолвные слова прозвучали для него как бальзам на душу. Он редко впускал в себя посторонних, и слышать, как она снова касается его сознания… Он почти поддался удовольствию.       Представитель другого отдела — Драко не решился поднять голову, чтобы посмотреть, кто именно, — только начал что-то бессмысленно болтать, как Грейнджер вздумала перелезть через стол и обхватить его руками за горло.       Драко стремительно подхватил видение и закрутил его, представляя, как он схватит её за запястья, прежде чем она успеет поцарапать ему лицо. Он притянул бы её к себе на колени, раздвинул бы её бёдра и усадил на себя. Чтобы она могла почувствовать твёрдый член, упирающийся в нижнее белье. Узнать, что он потрясён встречей не меньше, чем она. И если бы он действительно захотел, то мог бы показать ей, каково это — быть оттраханной посреди этого самого конференц-зала, на глазах у всех.       Присутствие Грейнджер в его сознании сорвалось, словно резинка, как только она моргнула, а потрясение пронзило нарастающий между ними пыл. Вместо того чтобы смотреть на него, она предпочла расположиться у дальней стены, но когда Драко потянулся, чтобы вновь затронуть границы её сознания…       Интересно. Его не удивило, что Грейнджер подготовилась к уроку. Она изучила основы окклюменции и, скорее всего, практиковалась дома.       Присмотревшись, он разглядел знаки. Дыхание на счёт три и пять. Спокойное выражение лица, начиная с бровей и заканчивая губами. Больше не сжатые, а расслабленные, она старательно придавала чертам лица подобие отрешённости.       Всё это было не более чем детской игрой, и Драко с лёгкостью преодолел то небольшое сопротивление, которое она оказывала. Вместо того чтобы проскользнуть в открытую дверь, он словно перемахнул через шаткий забор.       Легилименс.       Драко направил беззвучное заклинание в нужное русло, внимательно наблюдая за тем, как напряглось её тело. Плечи ссутулились, челюсть сжалась, и… О, разве это не мило? Она попыталась вытолкнуть его. Сопротивление ощущалось так же мощно, как послеполуденный ветерок.       К несчастью для неё и к счастью для него, ей не удалось оправиться достаточно быстро, чтобы скрыть свою реакцию.       Ярость, как и ожидалось.       Смущение. Которое было… оправданным. По крайней мере, понятным. Но потом…       Драко усмехнулся.       Желание. Ясное как день. Глубокий колодец желания, не уступающий его собственному. Любопытство, подпитываемое её неутолимой потребностью получить больше — информации, ответов, всего.       Он чуть сдержался, его живот инстинктивно напрягся. Он никогда не умел отказывать себе, и этот случай не был исключением. Как только он представлял себе, чего хочет, он очень редко отклонялся от намеченного курса. Но сейчас он испытывал нечто иное. Большее. Существеннее, чем он сам, значительнее, чем его собственные желания. В этом чувствовалась непривычная для него неуверенность, и он понимал, что ему предстоит тщательно разыграть свои карты.       Драко переместился в кресле, наклонился вперёд и упёрся локтями в стол. Безусловно, плохие манеры, но такая поза давала понять женщине, сидящей напротив него, что это больше не мелочная игра.       Не для него.       — Прекрати. — Её требование прозвучало отчётливо, но он едва приподнял бровь в ответ.       — Почему? — выпалил он. — Я думал, это тебе нравится, Грейнджер.       Она поджала губы, но не сорвалась.       — Я никогда… не набрасывалась на тебя.       Наклонив голову, Драко огляделся по сторонам, но никто не обращал на них внимания. Она действительно была очаровательна, когда прикидывалась дурочкой.       — Нет? Тогда что это были за эксперименты? — В голове пронеслось множество воспоминаний — все до единого. Даже её бессмысленный тест со списком продуктов.       — Ничего из того, что ты должен был услышать.       — Думаю, ты хотела, чтобы я услышал.       Стоит отдать ей должное, Грейнджер ничуть не удивилась его обвинениям. Тем не менее, она поступила слишком предсказуемо.       — Должно быть, учитывая твою реакцию, такое случилось впервые в жизни.       Свою реакцию она явно оставила без внимания.       Облизнув губы, Драко поймал её взгляд, опустившийся вслед за движением.       — Нет, — честно ответил он. — Хотя, признаюсь, твоя реакция была самой… неожиданной.       Он оставил подтекст между ними, раскинувшись на столе конференц-зала, как на пустой шахматной доске. Она сделала первый ход, а он просто последовал за ней. Сбивая пешки направо и налево, игра шла полным ходом.       Её мысли метались, становясь всё острее по краям и прорываясь сквозь туман возбуждения, созданный им.       — Почему? — Она успела скривить губы, прежде чем поймала себя на этом слове, но было уже поздно — мысль всё-таки проскользнула.       Ему не потребовалось много времени, чтобы создать в воображении картину. Как он, стоя на коленях под столом, медленно раздвигает её бёдра, а тем временем вокруг них продолжается совещание. Его ладони на её ногах, длинные пальцы перебирают кружева чулок, задирая юбку до бёдер. Втягивая ртом…       Грейнджер вскочила на ноги, когда Кингсли объявил об окончании собрания.       — Спасибо каждому, кто пришёл сегодня.       Она обогнула стол и, низко пригнувшись, прошипела ему на ухо:       — Мой кабинет, сейчас же.       Не обращая внимания на лёгкие мурашки, пробежавшие по шее, Драко не спеша отодвинул стул и поднялся на ноги. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы наложить невербальные маскирующие чары на свой ноющий член, прежде чем встать.       — Господи, Грейнджер, ты какая-то взволнованная. Всё в порядке? — Он повысил голос до такой степени, чтобы все остальные услышали.       На её груди, прямо над воротником блузки, до сих пор горел розовый румянец. Нежная кожа ключиц слегка блестела, а зрачки расширились. Хотя она сохраняла самообладание на протяжении всей презентации и оставшейся половины собрания, Драко не нужно было использовать легилименцию, чтобы понять, насколько девушка близка к срыву.       Повернувшись на пятках, она, не говоря ни слова, поспешила прочь, оставив его следовать за собой.       Он охотно подчинился, глядя, как напрягается её задница в юбке, когда она проносится по коридорам. Бёдра покачивались, а она так крепко сжимала презентационный материал, что края начали загибаться и мяться.       — Где-то пожар? — спросил он, легко догнав её. Впереди показался её кабинет, всего в нескольких шагах от переговорной комнаты, и его сердце заколотилось в предвкушении. Влепит ли она ему пощечину? Поцелует? Он мог бы заглянуть в её мысли, чтобы узнать это, но тайна была бесконечно привлекательнее.       — Клянусь Мерлином… — пробормотала она себе под нос, схватившись за ручку двери в свой кабинет и грубо толкнув её. Едва дождавшись, пока он переступит порог, Гермиона захлопнула её, выхватила из кармана юбки палочку и приставила к его груди. — Что ты задумал, Малфой?       — Задумал? — Он рассмеялся, запрокинув голову назад. Она кипела, её щёки и шея покраснели в соблазнительный оттенок, а палочка вонзилась ему в грудину. — Забавно. Если это твоя версия прелюдии, то знай, что мне она безумно нравится.       Драко перевёл взгляд на наконечник её палочки и посмотрел на свои брюки, снимая магические чары. Чётко очерченные контуры его члена служили убедительным доказательством того, что он едва сдерживал себя, и его интерес только возрастал вместе с её угрозами.       — Я не… — прошипела Грейнджер, отступая назад и увлекая за собой палочку. Каждый шаг увеличивал расстояние между их телами, но было уже слишком поздно — он чувствовал сладкие цветочные нотки её духов, дополненные реакцией её тела на него. — Глупости. Не понимаю, во что ты играешь, но я не хочу в этом участвовать. Оставь меня в покое.       Он шагнул ближе, но она отступила назад. Он последовал за ней, пересекая её кабинет, пока Гермиона не укрылась за своим столом. Жалкая преграда, но она вцепилась в деревянный край, как в спасательный круг.       Поправляя рукава, Драко подошёл к стоящему рядом креслу и опустился в него. Не спеша устроившись, он порадовался, что утром не надел пиджак и мантию, и широко развёл бёдра, чтобы девушка видела его всего.       Он не забывал о её изначальном любопытстве и не отличался застенчивостью. Если она хотела взглянуть на то, как он выглядит под мантией, ей достаточно было просто спросить.       — Знаешь, я бы оставил тебя в покое. Не обратил бы внимания. Но ты не можешь обвинять меня в том, что я участвую в игре, начатой тобой. Я просто отвечаю тебе взаимностью, — заявил он.       Рот Грейнджер приоткрылся, но она не издала ни звука. Он продолжил.       — Ты же не думаешь, что у меня возникали подобные мысли? Те же фантазии?       Зажав губы между зубами, она покачала головой. Её лицо по-прежнему переполняла злость, и девушка отвела взгляд.       — Ты делаешь это только для того, чтобы поддеть меня. Я прошу прощения, но это не должно продолжаться. И вообще, не стоило мне это начинать.       Резкий смешок Драко оборвал возникшее между ними напряжение. В её голосе чувствовалось неловкое напряжение, указывающее на откровенную ложь.       — Учитывая твой интеллект и репутацию, я никогда не считал тебя лицемеркой.       Вызов озарил её черты. Вот она.       — Я не такая.       — Улики говорят об обратном.       Она вздёрнула подбородок.       — У тебя их нет.       Устремив взгляд на свой член, он предоставил своему настойчивому интересу говорить за себя. Спорить с ней становилось только труднее.       — Может быть, тебе стоит научиться лучше контролировать себя, Малфой?       — Может быть, тебе стоит воплотить в жизнь некоторые из тех творческих идей, которые ты мне присылала.       Грейнджер тихонько рассмеялась, закатив глаза.       — Неужели ты думаешь, что я стану спать с тобой?       — Я бы сказал «в твоих мечтах», но, похоже, ты уже и без моей помощи справилась. — Он одарил её наглой ухмылкой.       Она выдержала паузу, снова спохватившись.       — Это была ошибка.       — Значит, ты лицемерка и лгунья? Боже мой, как низко ты пала.       Он провёл языком по зубам и выдавил медленную череду звуков «ц-ц-ц».       Драко сразу понял, что загнал её в угол. Она должна была либо смириться с поражением, либо сдаться. Он знал, на что надеялся.       — Знаю, ты хочешь выяснить, как я это делаю, — сказал он ей, когда она не сразу ответила. Подняв руку ладонью вверх, Драко жестом показал между ними. — Ведь именно об этом шла речь с самого начала, не так ли? Тогда просто сделай это. Спроси меня, как долго я практикуюсь. Подслушиваю. Выведываю чужие секреты ради собственной выгоды. Поинтересуйся, сколько это стоит и сколько я получаю.       Он подначивал её и понимал это. И она тоже понимала. Однако это был единственный выход.       Сглотнув, она прислонилась бедром к краю стола. Не сидя, но опираясь. Шаг в правильном направлении.       — Не бывает всё так просто, — сказала она, покачав головой. — Не с тобой.       — Ты права, — признал он, оставив вопрос на потом.       Она прикусила нижнюю губу, впиваясь белоснежными зубами в розовую плоть, размышляя об этом. О нём.       — Чего ты хочешь? — медленно спросила она.       Он надолго замолчал, чувствуя, как по его телу к ней и обратно распространяется напряжение. Такое же осязаемое, как и магия, возникшая между их разумами в конференц-зале, но он ещё не был готов отпустить её.       — Тебя…       Глубоко скрытая часть Драко мечтала, чтобы всё сложилось так просто. Капризная, озлобленная часть его души, которая никогда не исчезнет, всегда будет хотеть того, чего не может иметь. Но пока что он оставил всё как есть.       Остальное может прийти позже, когда они оба будут готовы. Когда она узнает, как много он готов сделать и отдать, чтобы добиться желаемого.       От шока у неё расширились глаза, и она выпрямилась.       — Ни в коем случае. Я уже говорила тебе…       — А почему нет? — Малфой сдвинулся на своём месте. Боже, как же страдал его член. И даже слабого касания ткани хватило, чтобы он запульсировал в районе молнии. — Не то чтобы я не знал, как сильно ты этого хочешь.       Грейнджер, несмотря на всю свою самоуверенность и притворство, особенно привлекательно раскраснелась.       — Я твой начальник, Малфой. Ты не можешь говорить со мной в таком тоне.       — М-м-м, это так, — хмыкнул он в знак согласия.       Невзирая на её возмущение, он не сомневался, что она по-прежнему заинтересована. И даже если бы он сомневался, того, как она в два шага обогнула стол, хватило бы с лихвой.       — И, несмотря на отсутствие у тебя моральных принципов, у меня строгие правила, запрещающие спать с подчинёнными.       Драко позволил своим губам растянуться в медленной улыбке. С этим… С этим он мог работать. И не только.       — Мы придём к этому в своё время, — заверил он её. — Но у меня есть масса способов доказать свою искренность, если ты так хочешь.       Грейнджер облизала губы. Чего бы он только не отдал, чтобы целовать их до тех пор, пока они не распухнут.       Когда она заговорила, голос её был натянут.       — Я не могу позволить тебе прикасаться ко мне.       — Потому что я — это я? Или потому, что я твой подчинённый?       Драко обладал немалой гордостью, чтобы признать, что их история во многом стала причиной того, что он никогда не подходил к ней раньше.       Черты её лица исказились от раздражения, и в его груди разлилось чувство, очень похожее на приятное облегчение.       — Не валяй дурака, Малфой. Ответ ты уже знаешь.       В принципе, он его знал, но это не означало, что он не хотел его услышать.       — Значит, я могу получить тебя, если буду играть по твоим правилам?       Если бы он не владел окклюменцией, она почувствовала бы его отчаяние.       — То, что ты творишь, в высшей степени неэтично, согласись, — ответила она, также уклоняясь от ответа.       — Не в первый раз. — Он подмигнул. — Но не будем прикидываться, что ты не склонна к этому, если тебе выгодно.       Она окинула взглядом его фигуру, и он почувствовал, как в его сознание проникают первые отголоски её мыслей. Ослабив бдительность, он услышал её признательность так же легко, как если бы она произнесла это вслух.       «Ты не должна этого делать», — сказала она себе. — Даже если он хорош собой».       — Но ты можешь, — возразил он, решив, что согласие с его физической формой само собой разумеется.       — Прекрати, — огрызнулась она, выхватывая палочку и возвращая её на край стола. — Это грубо.       Драко вздохнул. Их окольный спор становился утомительным. Ей нужен был убедительный аргумент, который позволил бы ей ухватиться за любую толику власти, предлагаемую им.       — Тогда позволь мне доказать это. — Он не стал ждать ответа, не стал тратить силы на попытки подслушать её мысли. Вместо этого он положил руки на пояс и принялся развязывать кожаный ремень. По крайней мере, для того, чтобы завлечь её. — Я хочу этого и тебя, и дам тебе именно то, что ты желала увидеть с самого начала.       Она ахнула, уловив его действия. Рискованный ход, который, по его мнению, был необходим ей, но при этом власть снова переходила в её руки. Она могла уволить его в одно мгновение, если бы захотела.       — Что… Нельзя просто… — Её мысли буквально вопили о безопасности и целесообразности извлечения его члена посреди её кабинета, пока она не запнулась о собственное возбуждение.       Он ненормальный, он безусловно… О, милая Цирцея… Так вот что он скрывал? Это так…       У неё вспыхнул интерес, сгоняющий панику. Малфой увидел себя её глазами, и его член всколыхнулся от новой волны возбуждения.       — Тогда я предлагаю тебе запереть дверь, — процедил он, фактически обрывая её. Он тихо застонал, сжав член в руке. Вот и всё. Облегчение заскользило по острию ножа на грани боли и удовольствия.       Поскольку она не сразу сдвинулась с места, а её глаза по-прежнему не отрывались от его руки, он перевёл дыхание. Вытесняя собственные мысли, он позволил Грейнджер увидеть то, чего хотел. Что ему нужно от неё.       Её задница, примостившаяся на столе между его ног. Её собственные широко расставлены, а юбка задрана до бёдер. Одной рукой она придерживала трусики, а другой ласкала себя.       Она демонстрировала ему каждый кусочек, к которому ему не разрешалось прикасаться.       От этой мысли его рука непроизвольно сжалась. В его голове мелькали мысли о ней. Отражение реальности и фантазии, объединённые в одно целое.       — Коллопортус, — дрожащим голосом произнесла Гермиона, и негромкий хлопок двери кабинета послужил для Драко достаточным разрешением, позволившим ему вознаградить себя одним быстрым движением.       Он был на взводе уже около часа, а если учесть утро, проведённое в ожидании её реакции, то и дольше. И хотя он знал, что тепло его собственной ладони не идёт ни в какое сравнение с жаром Грейнджер, он смирился с такой заменой. Пока что.       Она быстро переместилась в нужное положение, не тратя времени на то, чтобы задрать юбку на бёдрах. Он узнал маггловские чулки с чёрными кружевными верхушками, прилипшими к коже. Простой выбор, но именно… её.       Ему захотелось вцепиться в них зубами.       — Подожди. — Он подался вперед, и её движения приостановились. — Окажи мне услугу, будь добра.       Отпустить пульсирующую эрекцию стало практически актом самопожертвования, но он знал, что награда будет лучше. Опустив ладонь между их телами, он взглянул на её губы. Они приоткрылись, а брови неуверенно нахмурились. В мыслях он повторил сцену.       Её щёки вновь залил румянец.       — Ты же не серьёзно.       — Либо так, либо иначе, — ответил он, опустив глаза на её обнажившиеся трусики. Простая чёрная ткань, шелковистая и бесшовная. Влажная полоска между её бёдер так и манила его.       Дрожащими пальцами он предоставил ей самой решать.       Наконец, в благословение, она наклонилась и поджала губы. Мягко вздохнув, она собрала слюну во рту и сплюнула в его ладонь.       — Ты мог бы воспользоваться смазкой, — заметила она, откинувшись назад и положив руку на голую кожу бёдер над чулками.       Впрочем, её тон не произвёл впечатления, но её мысли свидетельствовали об обратном. Они заполонили пространство между ними, разрастаясь вширь, до такой степени, что ему стало тесно в груди. Её возбуждение нарастало, не уступая его собственному, а их мысленная борьба только подливала масла в огонь. Мысль о том, что он настолько опустился и отчаялся, что использовал её слюну в качестве смазки для своего члена, притягивала её. Удовлетворение оттеняло её возбуждение — то самое, из-за которого губы изогнулись бы в улыбке, пройди она мимо него в следующий раз в коридоре, — и он позволил ей это.       Она сделала это с ним. Она начала, проскользнула сквозь его защиту так, как никто другой до неё. Более того, она открыла ему возможность, которую он никогда не рассматривал. Её и его разум, запутавшиеся в этой игре, пока их удовольствие не стало единым.       Он никогда не испытывал ничего подобного в своей жизни и знал, что пути назад уже не будет.       Откинувшись на спинку кресла, Драко позволил ей увидеть всё происходящее, снова обхватив рукой член. По его коже легко скользила слюна, затрагивая во всех смыслах, каких она не допускала, и он возобновил медленный, ленивый темп. Между ними по-прежнему бушевали её мысли, сгущаясь, подобно туману, и он уловил прилив тепла, охвативший её центр.       — Прикоснись к себе, — приказал он ей, одновременно возвращаясь к своим фантазиям и побуждая её оттянуть чёрную ткань в сторону, чтобы он мог видеть её всю. В этом и заключалась прелесть использования легилименции с тем, кто хотел и мог ответить взаимностью. Тот, кто доверял магии настолько, что не сопротивлялся ей.       Здесь не было места для сомнений, для неуверенности, для колебаний. Не тогда, когда он чувствовал её удовольствие и слышал её мысли. Не тогда, когда он показал ей, чего и как он хочет.       Но вместо того, чтобы отодвинуть трусики в сторону, как он того желал, она подняла руки выше. Подцепив большими пальцами ткань, натянутую на бёдра, она покачала попкой и совсем стянула их с ног.       Мерлин.       Драко откинул голову на спинку кресла.       Она думала о его члене, отмечая правильные пропорции: длину, небольшой изгиб, умеренную ширину — признаки хорошего происхождения, как она прекрасно знала, — но сейчас его мысли крутились вокруг неё.       Подстриженные волоски гармонировали с блестящими локонами на её плечах и аккуратно обрамляли самую совершенную вагину, которую он когда-либо видел. Как только она потянулась вниз, поглаживая свои внешние складочки, показался миниатюрный клитор, и она провела средним пальцем вниз до входа и снова вверх.       Его рука сжалась вокруг головки члена. Удовольствие закрутилось в их телах и сознании.       Пальцы Грейнджер заблестели, и она начала исследовать себя, трогая и поглаживая, показывая ему, как именно ей нравится получать удовольствие.       — Так бывает всегда? — спросила она, покачивая бёдрами в такт собственным рукам. Драко ускорил движения, подстраиваясь под её темп. Удовольствие начало нарастать в его тазу — верный признак того, что он не сможет долго сдерживаться.       Его голос был низким и грубым, слоги вырывались из груди и поднимались в горло, подобно рычанию.       — Всегда.       Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не пасть перед ней ниц, чтобы попробовать на вкус, чтобы умолять о большем, чтобы поклоняться ей так, как ей хотелось.       Терпение. Он задыхался от нахлынувших ощущений, когда усилил давление на основание члена, грубо поглаживая при каждом заходе.       Грейнджер, как всегда, уловила перемену. Её карие глаза широко распахнулись, радужки налились чёрным цветом, и она жадно наблюдала за ним. Не опуская руку, которая сосредоточенно выводила небольшие круги вокруг набухшего клитора, она подняла левую ногу и положила пятку на подлокотник его кресла. Открывшись шире и зажав его в ловушке.       — Быстрее, — приказала она ему. — Сильнее.       Несмотря на то, что именно она устанавливала их границы, она, похоже, была готова их переступить.       Драко старался не закрывать глаза, следуя её указаниям. Он чувствовал её запах, сладкий аромат духов, смешанный с пряным ароматом её возбуждения, и это было самое невероятное, что он когда-либо испытывал.       Как он так долго держался в стороне?       Почему он тратил своё время на бесполезные занятия, когда по ту сторону его сознания существовала она?       Ему захотелось дотронуться до её ноги, схватить за лодыжку и ощутить под ладонью мягкий шёлк чулок. Провести рукой вверх по икре и к внутренней стороне бедра, захватывая мягкую плоть, пока не останутся следы пальцев. Вместо этого он переместил руку к основанию члена, надавив на выступающую твёрдую плоть. Всё внутри сжалось, ладонь обхватила головку, и если закрыть глаза, то можно было представить, что он полностью вошёл в тело Грейнджер.       Она, похоже, думала о чём-то подобном, и смутные видения становились всё темнее. Сплетение конечностей, мощный толчок, тела, извивающиеся и движущиеся навстречу друг другу. Он уже не мог определить, где кончаются границы её разума и начинаются его. Желание затмило рассудок, контроль над собой ослаб. Он уже не мог слушать её или пытаться разобраться в деталях.       Оставалось только чувствовать.       — Я скоро кончу, — предупредил он, скрежеща зубами до боли в челюсти.       — Не сейчас. — Грейнджер испустила тоненький звук, похожий на стон, но его было достаточно, чтобы Драко понял, что будет слышать его эхо в своей голове несколько дней. — Нет, пока я сама не…       — Я могу довести тебя до оргазма, если ты мне позволишь, — процедил Драко. — Я бы мгновенно накрыл тебя своим ртом. Я бы лизал, сосал и…       Её бёдра задрожали, пальцы начали двигаться в бешеном темпе. Она не стала дразнить свой вход или наполнять себя — она просто ласкала клитор и с восторгом наблюдала за его рукой.       — Продолжай.       — Это то, что тебе нравится? Хочешь, чтобы я опустился перед тобой на колени? Хочешь, чтобы я отчаянно жаждал всего, что ты готова дать? Поклоняться твоему разуму и телу, как ты того заслуживаешь?       С выдохом раскрыв губы, она кивнула.       — Я могу дать тебе всё, что ты захочешь, — произнёс он ей, с шипением сжимая руки в кулак. Он скоро развалится на части, но ему так хотелось, чтобы она была рядом с ним. — Что угодно. Только скажи, и оно твоё.       В другой раз, в другой день Драко найдёт в себе силы пожалеть о словах, сорвавшихся с губ. Но сейчас он не мог сдержать грубую правду. Он жаждал её.       Её.       Удовольствия.       Власти.       Чего угодно. Всего.       И она была ключом к тому, чтобы получить и удержать всё это.       — Я хочу тебя, связанного подо мной, — ответила она, к счастью, пропустив мимо ушей его слова. — Я хочу, чтобы ты так отчаянно нуждался во мне, что сделал бы всё, что я захотела бы. Всё, что приказала.       — Я бы сделал, — честно ответил он. — А потом я возьму тебя с такой силой, что мы оба будем чувствовать это несколько дней. Ты ведь этого хочешь, не так ли? Довести нас обоих до предела? До точки невозврата?       — Да. — Она кивнула, а её бёдра начали дрожать. Он перевёл взгляд с её лица на живот и заметил, какая она распухшая и влажная. Мышцы на её бёдрах сокращались с каждым движением пальцев.       Он чувствовал каждый из них на своём члене. Его оргазм начал усиливаться.       — Я не успокоюсь, пока не получу тебя, Грейнджер.       — Не успокоишься.       — Обещаю, — ответил он, не в силах совладать с собой. — Потому что я единственный, кто может дать тебе желаемое. Каждую…       — О, боги, — вскрикнула она. — Я сейчас…       То, что зародилось как искра, обернулось пожаром, полыхнувшим по нервным окончаниям, и он кончил.       — Блять, Грейнджер. Всё. — Он застонал, погружаясь в оргазм. В руке пульсировал член, каждая волна накатывала в такт с удовольствием, пульсирующим в венах. По костяшкам пальцев стекала сперма, падая на колени, но его не волновало ничего, кроме чертовски приятных ощущений.       И как только он утонул в них, всё вокруг перестало существовать.       Не существовало истории. Министерства. Ни офиса, ни работы. Только они двое, сплетённые воедино.       Грейнджер тихонько застонала, прикусив костяшки пальцев свободной руки, чтобы заглушить звук, и кончила. Она кончала дольше, судорожно дёргаясь всеми мышцами тела. И хотя её ладонь перестала двигаться, она продолжала плотно сжимать клитор, продлевая ощущения. На краю своего сознания он чувствовал это.       Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем она расслабилась, и только после этого ему удалось стереть следы, оставшиеся на руке и брюках. Он как раз убирал наполовину вставший член, когда она посмотрела на него, и на её лице отразился шок. Сбросив ногу с его кресла, она поднялась и стала поспешно поправлять юбку.       — Ты спятил, если считаешь, что это когда-нибудь повторится, Малфой.       Драко прикрыл ухмылку рукой, водя средним пальцем по нижней губе.       — Посмотрим, — съязвил он. — Посмотрим, долго ли ты сможешь продержаться на этот раз, не думая об обнаженном мне. Особенно теперь, когда ты знаешь, чего тебе не хватает.       Драко встал и подмигнул ей, заправляя рубашку за пояс брюк. Она молча смотрела, как он направляется к двери, на ходу отпирая её палочкой и закрывая за собой. Пройдя несколько шагов по коридору, он позволил себе расслабиться и, сделав медленный глубокий вдох, вернулся в свой кабинет.       Она была права. Он потерял рассудок, но зато наконец-то попал в её.