Наши

      Прошло двадцать минут, прежде чем Гермиона спохватилась, что нужно поднять с пола кабинета трусики, как только Малфой вышел.       Гермионе потребовалось четыре часа, чтобы прояснить голову и обрести самообладание.       Прошло два полных дня, прежде чем она перестала слышать фантомные обещания, которые он прорычал ей, лаская себя.       Чего бы она ни ожидала от него, всё оказалось не так.       Его сила, бесспорно, поражала, но стало ясно, что за этим стоит нечто большее, чем простое влечение. Дело не только в его реакции на её фантазии или уверенности в том, что он применяет свои навыки легилименции, чтобы подслушивать других сотрудников Министерства. Малфой хотел чего-то от неё и только от неё.       Она и сама понимала, что испытывает к нему физическое влечение. Но реальность их совместного времяпрепровождения заводила как никогда раньше. Гермиона чувствовала его внутри своего сознания, он тянулся к её мыслям и раздвигал их границы. Наблюдал, брал, обменивал.       Но ведь с ним всегда так было? Если только… Гермиона замерла, в голове всплыла одна мысль.       Если только он никогда не занимался легилименцией с кем-то ещё.       Любопытно. Наверняка он гораздо опытнее? Она долго размышляла и перебирала все возможные варианты, как камешки, пока не собрала настоящую гору потенциальных ответов.       Может, это просто игра в кошки-мышки? Неужели она ему понравилась из-за её власти над ним? Он всегда тяготел к вещам, которыми не мог или не должен был обладать.       Может быть, он надеялся привлечь её сексом и воспользоваться случаем, чтобы получить от неё информацию? Несомненно, она тесно сотрудничала с высокопоставленными ведьмами и волшебниками как внутри, так и вне британского министерства. Возможно, это просто продолжительная афера, чтобы он мог продолжить восхождение по служебной лестнице.       Или, что самое смешное, Малфой хотел причинить ей боль. Старые обиды не проходят бесследно, но, вероятно, он оказался более искусным актёром, чем она предполагала.       Честно говоря, всё это могло сойти за правду, но общение с Малфоем в столь интимной обстановке напоминало игру в шахматы, только в дополнение к варварским атакам на её фигуры на доске появлялись взрывающиеся наугад клетки.       Гермиона помнила, что у неё оставалось два варианта: продолжить эксперименты и выяснить, насколько далеко могут зайти его способности к легилименции, или оставить всё как есть.       Последний вариант, честно говоря, казался самым заманчивым. Стало очевидно, что он разбирается в этой области, даже больше, чем она предполагала, и у него хватало мастерства, чтобы запросто одолеть любого, кто попадётся ему на пути.       И, кроме того, неужели её так удивляло, что Драко Малфой — не более чем змея, которой всегда был? В его магической ДНК было заложено умение обманывать.       С каждым днём она чувствовала себя всё более неуверенно. Его контрприёмы словно парализовали её, и она не могла просчитать следующий шаг. Но с течением времени пришла ясность, пусть и не полная.       С одной стороны, Гермионе было совершенно безразлично, что Малфой использует легилименцию в своих целях. Уже не в первый раз, да и законы она знала досконально — пока он никого не ограничивает и не использует полученные знания для вымогательств, сделать ничего нельзя.       Быстрые исследования подтвердили, что, хотя официальных исследований в области легилименции и окклюменции проводилось мало, за последние двести лет встречались краткие упоминания о других ведьмах и волшебниках, обладавших подобными способностями, или о которых, по крайней мере, слышали.       Будучи уже взрослой ведьмой, она признавала, что, скорее всего, просто наткнулась на проблему, никем до сих пор не замеченную, а её вновь возникшее чувство влечения к нему стало лишь дополнительным препятствием. К какому бы выводу она ни пришла, вывод напрашивался сам собой — она не могла и не собиралась спать со служащим Министерства. Не сейчас, когда ей нужно поддерживать свою репутацию. У неё были задачи, требующие решения, и продвижения по карьерной лестнице. Любовные связи с сотрудниками ниже её рангом могли лишь отсрочить достижение цели и поставить её под удар.       Вместо этого она сосредоточилась на выполнении своей работы. Помня свою жизнь до странного увлечения Малфоем и его способностями, она пыталась притвориться, что ей неизвестно, как он выглядит с членом в руке и удовольствием, проступающим на его чертах.       Боги, он был привлекателен. Несправедливо. У этого мужчины имелось всё — красота, богатство, прекрасно сложенное тело. Даже его фантазии совпадали с её собственными, если они на самом деле были правдой.       От воспоминаний у неё напряглись бёдра и заныло между ног. Ей нужно было разобраться со стопкой заявок на гранты высотой до пояса, а встреча с Малфоем на прошлой неделе мешала работе, и она не могла себе этого позволить.       Приведя мысли в порядок, Гермиона попрактиковала несколько слабых приёмов окклюменции, о которых читала. Она могла бы связаться с Гарри, чтобы узнать, помнит ли он что-нибудь о своих коротких тренировках со Снейпом в юности, но ей не хотелось разжигать любопытство Поттера. Она не смогла бы объяснить ему, зачем ей это нужно, и в конечном счёте создала бы ещё больше проблем.       Воспоминания и мысли сыпались один за другим. Гермиона собирала их, как полевые цветы, выбрасывая за пределы внимания, пока земля под ногами не стала абсолютно чистой. Возможно, эта методика была не самой лучшей, но она неплохо справлялась со своей задачей, и, если у неё будет время и силы, она могла бы использовать её для защиты своих мыслей и идей во время встреч с представителями высшего руководства.       Особенно если бы такие люди, как Малфой, подслушивали её, а она и не подозревала об этом.       Открыв глаза и оглядев кабинет, девушка постаралась не замечать слабого возбуждения, по-прежнему бурлящего в жилах. По крайней мере, она могла взглянуть на кресло для посетителей, не думая о нём. Долго.       Вздохнув, Гермиона схватила перо и вернулась к работе. Может быть, не самое подходящее отвлечение, но самое важное.       Для неё это была самая худшая сторона работы — рутинная бумажная волокита, постоянная, нескончаемая ругань, из-за которой она чувствовала себя виноватой в том, что никому не хотелось работать. Ей пришлось бороться за свою должность, и путь этот был не из лёгких. Ради успеха она пошла на многие жертвы и уступки, но они того стоили. Должны были стоить.       День прошёл незаметно, часы слились воедино в потоке пергамента и чернил. Кто-то подписывал, кто-то ставил печать. Отсортированные и сложенные в кучу, одобренные стопки росли с огромной скоростью, а забракованные превращались в горы.       — Мисс Грейнджер, у вас назначено на три часа? — Помощница Гермионы просунула голову в открытый дверной проём.       Приостановившись, Гермиона посмотрела на женщину и на оставшиеся заявки на столе. Наверняка она ошиблась.       — Я не знала, что у меня встреча.       Её ассистентке хватило благоразумия принять смущённый вид.       — Ах, простите, мистер Малфой сказал…       — Мистер Малфой разберётся сам, спасибо. — Здоровенная рука обхватила дверь и толкнула её. — Это срочно.       Гермиона закатила глаза, когда Малфой проскользнул в её кабинет, обойдя лопочущую ассистентку.       — Неужели? — сухо спросила она. — И как именно тебе удалось внести встречу в моё расписание без согласования?       В начале рабочего дня она проверяла и подтверждала все встречи, и точно знала, что ранее утром имени Малфоя в списке не было.       Его ответ сопровождался жёсткой улыбкой.       — Каким бы я стал бизнесменом, если бы бесплатно раздавал все свои секреты?       Сдержав порыв рассмеяться, она снова взяла перо и сделала вид, что сосредоточилась на последнем рассмотренном предложении.       — К сожалению, у меня нет времени на твои ухищрения, поэтому, пожалуйста, приходи в другой раз.       В следующий раз, когда она не будет сразу же вспоминать о случившемся во время его последнего визита в её кабинет. Или же она проявит слабость, и ею вновь овладеет желание всё повторить.       — Полагаю, тебе это будет очень интересно.       Заметив какое-то движение, она подняла глаза. Он помахал перед собой тоненькой папкой.       Её глаза сузились, но внутри зародилось любопытство. Медленно закипая, оно начало вырываться наружу. Что бы Малфой ни хотел ей показать, оно было настолько важным, что он разыскал её после нескольких дней молчания.       — Всё в порядке, — наконец сказала Грейнджер, отмахнувшись от обеспокоенного взгляда своей помощницы. Она ожидала разрешения от Гермионы уйти или выпроводить Малфоя. — Он безобидный.       Улыбка Малфоя исказилась, но он ничего не сказал, в то время как дверь захлопнулась, и они остались одни.       Поскольку он не сделал ни малейшего усилия, чтобы подойти к её столу или отдать папку, она откинулась в кресле и окинула его испытывающим взглядом.       — Не ожидала, что ты такой отчаянный.       В ответ он двинулся к креслу и встал так близко, что прислонился к нему. Облокотившись на спинку, он пролистал папку, но не показал ей содержимого.       — Я предпочитаю термин «решительный», если можно тебя поправить. — Малфой посмотрел на девушку, потом снова на скрытый от глаз пергамент. — Хотя в последнее время тебя больше заботит моё телосложение, так что, пожалуй, не стоит винить тебя за рассеянность.       Гермиона сдержала смех, прокашлявшись.       — Прошу прощения?       Малфой медленно закрыл папку. Он долго смотрел на неё, а затем поднял взгляд на Гермиону. Его тщательно выверенное выражение лица походило на то, каким оно бывало во время их многочисленных совместных собраний, во время которых, как она полагала, ему было неинтересно или не хотелось заниматься привычной министерской вознёй. Или, как она теперь знала, он, скорее всего, практиковал окклюменцию. Неуверенность начала закрадываться в сознание, затмевая любопытство. Желание Малфоя скрыть свои эмоции могло означать только неприятности.       — Ты говорила, что не спишь с сотрудниками Министерства, верно?       У Гермионы начинались галлюцинации. Она не сомневалась в этом. Это было единственным правдоподобным объяснением того, что за странный поворот принял её день. Может быть, в чай подмешали какую-нибудь гадость?       — Не понимаю, к чему ты клонишь, — огрызнулась она. Ему незачем поднимать эту тему. Ни сейчас, ни когда-либо ещё.       — Просто ответь на вопрос: «да» или «нет», Грейнджер. — Малфой уставился на неё, медленно моргая.       Она опустила глаза, рассматривая его. Оценивая и прикидывая степень угрозы.       Чёрные брюки. Чёрный ремень. Белая рубашка с расстёгнутым воротником, обнажающим грудь. Рукава закатаны до локтей. Последние два элемента его наряда определённо не соответствовали правилам дресс-кода Министерства, хотя от их вида у неё по жилам разливалась волна жара.       — Нет, — наконец ответила она. — Исключено.       Малфой отвернулся, с трудом скрывая довольное выражение лица. В мгновение ока плавный контроль над чертами его лица исчез — он выглядел так, словно знал что-то, чего не знала она, и ей это ничуть не понравилось. Он провёл языком по нижней губе, и это лишь подтолкнуло её к краю пропасти. Она не могла заниматься этим с ним. Только не снова.       — Или говори, или убирайся из моего кабинета, Малфой. Сегодня у меня нет на это времени.       Но он не сделал ни того, ни другого. Вместо этого Драко медленным шагом направился к ней, довольствуясь наступившей тишиной. Шаг, другой, и вот он уже обогнул её стол и встал возле неё. Она молчала, пока он двигался, и удивилась, когда он присел на край стола. Малфой не спеша положил папку перед ней. Затем, не говоря ни слова, раскрыл её.       Гермионе потребовалось огромное усилие, чтобы отвести взгляд от его лица и взглянуть на бумаги, но как только ей это удалось, то замешательство только возросло. Внутри лежали два листа пергамента. Первый — заявление об уходе. Второй — заявление об освобождении сотрудника от занимаемой должности и о неразглашении информации от самого Министра. Оба были заверены аккуратной подписью Малфоя.       Её взгляд застыл на чёрных чернилах его имени, когда он наклонился к ней, понизив голос.       — С полудня сегодняшнего дня я больше не работаю в Министерстве магии.       — Ты… — Ненормальный. Не в себе. Отчаявшийся. Безумный. Сумасшедший. Всё вышеперечисленное. — Нельзя просто бросить работу, чтобы я переспала с тобой.       В её тоне прозвучало то, что можно было описать только как скрежещущее шипение. А вдруг кто-нибудь услышит? Что, если… Нет. Она не могла позволить себе даже думать об этом. Если он действительно думал, что она так легко согласится переспать с ним из-за того, что он подделал несколько документов, то он был ужасно глуп.       Гермиона откинулась в кресле, нуждаясь в передышке. Его одеколон обволакивал её и затуманивал мысли. Да. Только его одеколон, больше ничего.       Это не могло быть реальностью. Это должно было быть шуткой…       — Уверяю тебя, это не так, — ответил он на её невысказанные предположения. — Это очень даже реально. При желании ты можешь уточнить у Министра. Я только что пришёл из его кабинета. Правда, разговор получился довольно неприятный. Он очень огорчился моим уходом.       Малфой для пущего эффекта постучал пальцем по подписи Кингсли. Вместо этого её взгляд задержался на его пальцах. Длинные, тонкие. Идеально пропорциональные, как и всё остальное его тело.       — Убирайся, Малфой, — прошипела она, но раздражение быстро сменилось возбуждением. Он не мог бросить работу. Невозможно, чтобы это так много значило для него. Неужели эта чёртова игра стоила его работы и средств к существованию? — Я не буду заниматься этим с тобой сегодня.       Ей было необходимо, чтобы он немедленно покинул её кабинет.       Однако вместо того, чтобы послушаться её, он поступил наоборот. Он медленно опустился на колени.       — Я уйду... — Смотреть на него, переваривая образ Драко Малфоя, стоящего на коленях перед ней — ради неё — было слишком. Во рту у Гермионы пересохло, горло сдавило, живот сжался. Непроизвольная, но нежелаемая реакция всего тела. — Как только ты скажешь мне, что не хочешь этого. — Он приподнял светлую бровь, когда она потрясённо уставилась на него. — И это совсем не то, на что ты рассчитывала.       Мягко толкнув девушку, он устроился между её бёдер под столом. Юбка задралась, но Гермиона не могла найти в себе силы опустить её или оттолкнуть его. В таком положении, скрытом от глаз дверью кабинета, Малфой был практически незаметен. Кто угодно мог бы войти и заметить копну белокурых волос.       — Неужели я должна поверить, что ты бросил работу ради быстрого перепихона? — недоумевала она, с готовностью уходя от ответа на его вопрос. Сама идея казалась ей нелепой, как бы сильно ей этого ни хотелось. Тем не менее, она чувствовала, что становится всё более влажной и от его вопроса, и от их положения.       Малфой обдумал её слова.       — Знаешь, если бы я не чувствовал, как твои мысли мечутся в твоей голове, словно неправильно подобранные чары, то мог бы предположить, что твой шок — это фальшь. Но ты ведь действительно этого не видишь, правда?       — Что не вижу? — Вопрос застрял у неё в горле, когда он протянул руки и плавно опустил их на край её юбки. Тепло его ладоней просочилось сквозь ткань, так близко он ещё никогда не прикасался к ней.       — Всё…       И он показал ей.       Не сводя с неё серых глаз, Малфой открыл свой разум и вошёл в её, заполняя пространство своими мыслями. Своими желаниями. Своими фантазиями. Он быстро перелистывал их, как фотоальбом, выискивая и находя нужное.       Её не удивляли ни мысли о ней, ни секс, ни откровенные представления о всех возможных способах продолжения их совместной игры. Малфой брал её в кладовке, его тело вдавливалось в её тело сзади, ладонь закрывала её рот, а пальцы ласкали клитор. Гермиона стояла на коленях в его спальне с большим камином, пламя которого не уступало пламени его собственных потребностей. Запутавшись в белоснежных гостиничных простынях, они кувыркались, обжимались и трахались, пока не насытились.       Однако она поразилась тому, как просто его мысли превращались в нечто большее.       Игры в спальне переросли в публичные выступления. Гермиона в официальной мантии Министерства, с Малфоем рядом. Его острый взгляд метался по огромной толпе, наблюдая, ожидая, ища что-то, что могло бы помочь ей.       Или им обоим.       Малфой беспрекословно передавал ей информацию, обеспечивая Гермионе преимущество, необходимое для заключения сделок и прохода через бюрократические ограничения волшебной политики. Если она являлась лицом операции, то Малфой стал её глазами и ушами.       Его ладонь лежала на её плече, её рука обвивала его руку. Промелькнули заголовки газет — свиток потенциальных возможностей и будущего — все в его руках. Вежливые улыбки для камер становились робкими в лучах вспышек.       Мир объединён: Наследник Малфоев поддержал кандидатуру Грейнджер на пост Министра       Гермиона Грейнджер, героиня войны, получила кресло Министра       Команда Грейнджер-Малфой берётся за разработку международных уставов       Перед её глазами вырисовывались смысл и его намерения. Он хотел, чтобы они стали партнёрами.       Вырвавшись из его поля зрения, она уставилась на него. Он по-прежнему стоял перед ней на коленях, а его губы растянулись в довольной ухмылке. Вероятно, он прочитал и ответил на каждый из вопросов, возникших в её голове, прежде чем она смогла найти слова, чтобы правильно их озвучить.       Поэтому она не стала утруждать себя.       — Почему?       Одно слово, которое подвело бы итог всему. Они не были ни любовниками, ни друзьями, ни даже приятелями. У него хватало золота, чтобы вести роскошный образ жизни, какой он только пожелает, к чёрту карьеру.       Малфой посмотрел на неё долгим, пристальным взглядом.       — Деньги — это хорошо, Грейнджер, но власть — ещё лучше.       По её коже пробежали мурашки.       — Власть?       — Я хочу обрести свободу и поступать так, как пожелаю, не подвергаясь придиркам и осуждению, которыми мой отец заклеймил нашу фамилию. Я хочу жить той жизнью, о которой мечтал в детстве, до того, как она была загублена Тёмным Лордом. Я хочу отдавать, чтобы ты могла брать, и нам обоим будет лучше от этого.       Он наклонился и прошептал свой ответ, задевая губами её кожу, нежно перебирая каждый слог. Ещё не касаясь, но так близко.       — Тебе понадобится моя репутация. — Это единственный кусочек головоломки, которого ему не хватало, и Малфой никогда не добьётся той власти, к которой стремился в одиночку. Да, он мог приблизиться к ней, но, учитывая его историю, она всегда останется недосягаемой. Союз с Гермионой Грейнджер стал бы самым быстрым способом обрести свободу и власть, которых он жаждал.       Но может ли она стать соучастницей этого процесса? Для него?       — Мне нужна верность, — уточнил он. — И я не настолько горд, чтобы не признать, что ты — мой наилучший вариант. Но дело не только в этом. У тебя есть то, что нужно мне, а мне нужно то, что есть у тебя. Никто другой не сможет добиться того, на что способны мы. Никто не сможет повторить то, что сделали мы, даже не раскрывая губ. Мы могли бы стать непобедимыми, ты и я.       Хотя ей и хотелось верить ему, хотелось окунуться в пучину его обещаний и позволить себе представить будущее, в котором он поможет ей подняться на вершину, но сомнение всё равно не отпускало её. Непреодолимая сила сковала её лодыжки, удерживая на месте.       — Докажи это, — потребовала она. — Докажи мне, что ты говоришь серьёзно, что это не просто очередная твоя игра. Ты развлекался, играя со мной, и я признаю, что это было приятное время, но если тебе, возможно, наплевать на свою карьеру в Министерстве, то мне — нет.       Если это правда, и если бы она ему поверила. А она не была до конца уверена, так ли это, и верит ли.       Малфой склонил голову, затем опустил взгляд между её бёдер. Юбка задралась так высоко, что он увидел её трусики… и, скорее всего, они были насквозь мокрыми.       Подняв взгляд, он облизал губы. Она чувствовала, как от него исходит самодовольство, то ли от его мыслей, то ли от огромного эго, точно она не знала.       — Тогда подними свою юбку, и я это сделаю.       В области груди у неё вспыхнуло жаркое возбуждение. Набравшись смелости, она подчинилась. Воцарилась тишина. Гермиона понемногу поднимала юбку всё выше и выше, а его руки опускались всё ниже и ниже, вбирая её в себя. Как только девушка обнажилась, стало очевидным и другое. Всё изменилось по сравнению с их предыдущими встречами, наполненными чарующими видениями и развратными фантазиями.       Всё было по-настоящему.       Драко Малфой на коленях перед ней, с голодным взглядом и желанием в сердце.       Она не позволила ему прикоснуться к себе ни разу, и всё же он испытывал такое же отчаяние, как и она. Ей не требовалось заглядывать в его голову, чтобы понять и почувствовать уверенность, пришедшую с этой мыслью.       Она перекинула одну ногу через его плечо, затем другую и подалась бёдрами вперёд. Она предложила ему себя в распоряжение. Её промежность распухла и ныла, тело отчаянно требовало трения и стимуляции, а намокший шёлк трусиков прилип к коже.       — Не снимай их, — потребовала она.       От того, что он не мог прикоснуться к ней и взять её как любой другой мужчина, у неё внутри всё сжалось от возбуждения. В реальности тонкая матерчатая преграда ничего не значила, ведь он познал глубины её сознания так, как никто другой. Но по правде? Ей хотелось, чтобы он потрудился ради неё.       Малфой усмехнулся, проведя языком по острию резца. Даже стоя на коленях, он выглядел как хищник.       Она наблюдала, чувствуя нарастающее напряжение в животе, за тем, как он ухватился за край её кресла, прямо под задницей, и наклонился вперёд. Он приподнял её ноги на свои плечи, раздвинув их ещё чуть-чуть. Стоит раздвинуть их пошире, и она смогла бы удобно расположиться в кресле.       Его грудная клетка расширилась, когда он сделал глубокий вдох, а затем выдохнул на её намокшие трусики. Прохладный поток воздуха подействовал на её органы чувств, а мышцы напряглись. Ощущения усилились втрое, когда он провёл пальцем по её центру, слегка поглаживая.       О, боги. Она долго не протянет.       Его ответный смешок подсказал ей, что он услышал её мысли. Прикосновения усилились, вдавливая трусики глубже в её складки. Вплотную к набухшему клитору и ноющему входу.       — Невежливо подслушивать, знаешь ли. — Она застонала, когда он снова её погладил, а затем провёл по ней носом. Так она почувствовала это — его — ещё острее. Он приник к ней, приоткрыв рот, и впился в прикрытую шёлком промежность.       — Преступно держать это вдали от меня, — проговорил он, чередуя мягкие прикосновения с жадными поцелуями. От приглушённых ощущений по её нервам пробежали маленькие искорки удовольствия, и она покачнулась, прижимаясь к его рту. — Я отдамся тебе, когда ты захочешь, Грейнджер. Лишь одно слово — тебе даже не придётся упрашивать.       Грейнджер откинулась на спинку кресла, впившись ногтями в мягкие подлокотники.       Милая Цирцея.       — Господи, твой рот.       Его горячий язык плотно прижался к ней и провёл по клитору. Ткань трусиков обеспечивала дополнительное трение, даже сквозь скользкое от возбуждения тело.       Удовольствие гудело в венах, низкочастотной вибрацией заполняя её сознание и отражаясь в его. Чем глубже она погружалась в происходящее, тем больше познавала его.       Он не сдерживался. Он позволил ей увидеть всё, почувствовать, насколько ей приятны его прикосновения. Она ощутила жгучую потребность, вспыхнувшую в глубине таза, и запах собственного возбуждения. Он увлекал её всё выше и выше, каждая деталь их совместных переживаний полностью завладевала ею.       О таком она даже мечтать не могла. Такое невозможно.       Малфой добавил второй палец, прижав большой к её входу так, что трусики натянулись. Ей было необходимо это давление, и в её горле зародился стон.       — Мисс Грейнджер? — В дверь её кабинета постучали. Вернулась её помощница. — Извините, что прерываю вашу встречу, но только что прибыли законодательные соглашения из немецкого министерства…       Она оцепенела от ужаса, а её тело резко выпрямилось, как от удара молнии.       Законодательные соглашения, которые она специально попросила передать ей, как только их доставят по совиной почте.       Законодательные соглашения, которые не должны попасть к Кингсли без её подписи.       Законодательные соглашения, из-за которых в ведении немецкого министерства оказалась бы целая сеть по обработке данных о магических существах, которая бы перекрестно ссылалась на их собственные исторические файлы.       Чёрт побери…       Она не заметила, что Малфой прекратил свои ласки, только когда он возобновил их, фактически выдернув её из круговорота эмоций и вернув в настоящий момент. Ей стоило огромных усилий отвести взгляд от двери и посмотреть ему в лицо, а он смотрел на неё в ответ.       Он медленно, сосредоточенно лизнул её.       «Продолжай, — призвал он, и это указание прозвучало в их головах. — Не позволяй мне отвлекать тебя от твоих обязанностей».       Смысл был ясен: он не остановится.       Она поставила перед ним задачу доказать свою преданность, и он её выполнял. Или продлевал их игру.       В любом случае, она была не против.       Прочистив горло, Гермиона собрала все свои силы, чтобы выпрямиться и задрать подбородок. Нащупав пальцами его волосы, она пропустила их сквозь мягкие пряди и прижала его голову к себе. Так она убедилась, что его не увидят, и вернула к выполнению поставленной задачи.       — Заходи, — позвала она.       В кабинет вбежала её ассистентка и остановилась, обнаружив, что кабинет Гермионы пуст.       — О, я подумала, что у вас ещё совещание. Я не видела, чтобы мистер Малфой уходил.       Язык Малфоя скользнул глубже по её складочкам, прокладывая дорожку и медленно обводя клитор. Вверх, вниз, вокруг. Должно быть, он следил за её реакцией с помощью легилименции, поскольку от неё не требовалось никаких словесных подтверждений того, что он делает именно то, что ей нравится. Удовольствие разгоралось с каждым разом, а напряжение в мышцах только усиливало эффект.       Пальцы Гермионы крепче вцепились в его волосы.       — Должно быть, он… выскользнул, — сказала Гермиона, протягивая свободную руку за папками. Таким образом, она прикрыла голову Малфоя, которая и без того скрывалась под деревянным столом, но при этом шире раздвинула бёдра.       Боже, ей следовало не надевать трусики.       Она жаждала его рта, открытого, мокрого и обжигающе горячего. Она жаждала ощутить его губы, язык и зубы.       Когда помощница протянула ей толстенный свёрток пергамента, Гермиона слабо улыбнулась, надеясь скрыть румянец, заигравший на её груди и щеках.       — С ним бывает трудновато договориться.       — Не скажу, что мне когда-либо было комфортно рядом с ним, чтобы выяснить это, — ответила женщина, неловко рассмеявшись. — Он такой…       — Болтливый? — добавила Гермиона, едва заметно качнувшись в его сторону. Боже, она никогда не считала себя эксгибиционисткой, но желание, пронизывающее её тело, было настолько сильным, что она готова была раздеться догола в атриуме, прежде чем позволить ему остановиться. — Твердолобый? Жестокий?       В ответ Малфой легонько пощипал её, а затем резко надавил большим пальцем на её вход. До такой степени, что он натянул трусики и зажёг новую волну удовольствия, зажав их между клитором и своим языком.       Проклятье. О, чёрт возьми, она была близка. Опасно близка. Она чувствовала, как по периферии зарождается оргазм, а в самых недрах нарастает наслаждение.       — На этом всё, спасибо. — Она быстро освободила свою помощницу и, откинувшись в кресле, прикрыла папками колени. — Сегодня я задержусь допоздна, чтобы закончить с этими формами, так что, можешь уйти пораньше.       — О, большое спасибо!       — Приятного вечера. — Улыбка Гермионы была натянута, а мышцы начали ныть от напряжения, вызванного необходимостью сдерживаться.       Ждать ухода ассистентки стало мукой. С каждым шагом и вежливым взмахом руки перед закрытой дверью тянулись секунды. Как только щёлкнул засов, Гермиона взмахнула палочкой, запирая дверь, и отбросила ту в сторону.       — Боже, Малфой, поверить не могу…       — Заткнись, Грейнджер, — прорычал он ей вдогонку. Он даже не смотрел на неё, и на какое-то мгновение ей показалось, что он разозлился.       Но она расслабилась и прислушалась к его чувствам. Подношение. Мысленно он боролся с желанием схватить её за лодыжки и стащить с кресла. Повалить на пол, вдавить в дешёвый министерский ковёр, сдвинуть трусики в сторону и вставить член ей между бёдер.       И вбиваться в неё до тех пор, пока их кожа не начнёт кровоточить от трения. На коленях, на спине и плечах. Прижаться к ней всем телом и ощутить дрожь её оргазма вокруг своего члена, где он должен быть по праву.       А не растрачиваться впустую. Его рот посасывал её клитор, а язык слегка теребил ткань. Удовольствие нарастало, становилось всё интенсивнее. В её пальцах запутались его волосы, и он застонал, вибрация прокатилась по её телу.       — О, о, о…       Сама мысль о том, что он возмущается тем, что она лишилась оргазма из-за кого-то или чего-то, кроме него, не должна волновать её — она уже взрослая женщина, у неё есть карьера, обязанности и собственная жизнь, в которую он никак не вовлечён.       Но, как ни прискорбно, это произошло. Для неё он сделал всё.       Она попросила его доказать это, и он доказал.       Три толчка, три быстрых движения языком, и Гермиона кончила. Она прикусила ладонь, чтобы заглушить рвущийся из груди крик, и с запозданием поняла, что не наложила заглушающие чары, когда запирала дверь.       Она слишком отвлеклась, и теперь поплатилась за это.       Но сдержанность только усилила оргазм, который продолжал растекаться по нервным окончаниям, как ленивый прилив. Снова и снова он проносился по её телу и конечностям, и каждый раз сопровождался неуклонным сокращением её естества. Она никогда не испытывала такого оргазма, после которого ей казалось, что ей чего-то не хватает.       Она чувствовала себя ненужной.       Покачивая бёдрами, она полностью отдавалась ему, даже после того, как наслаждение стало уходить, а на его место пришло осознание. Зрение прояснилось, дыхание стало глубже, и она снова открыла глаза, рассматривая мужчину между своих ног.       Малфой слегка отстранился — настолько, насколько ему позволила её хватка, — и отметил хорошо выполненную работу несколькими нежными поцелуями вокруг её промежности. Не совсем восхваляющими, но всё же благоговейными. Он поднял глаза на неё, его зрачки расширились, и они уставились друг на друга в наступившей в кабинете тишине.       Пусть они ещё не соприкасались кожа к коже, но для неё это было самым эротичным из всего, что она когда-либо испытывала.       — Я подумаю об этом, — честно ответила она ему. У неё зудели пальцы от желания дотронуться до его лица, проверить, так ли остры его черты, как они выглядят. Или, может быть, его черты такие же гладкие и потёртые, как камень?       Но она не могла. По крайней мере, пока.       Раньше она никогда бы не поверила словам, которые слетали с его уст. Но видеть его мысли, чувствовать их, как свои собственные? Она не была уверена, что её решение не затуманило послевкусие, но что-то сжалось в глубине души.       Возможно, таким образом она сумеет преодолеть все бюрократические проволочки, связанные с её работой, или наконец-то доберётся до власти, которая позволит ей не поступаться своими идеалами, чтобы изменить мир к лучшему.       Малфой облизнул губы, поднимаясь на ноги. Но вместо того, чтобы отойти, он наклонился к ней. Опираясь руками на её кресло, он сократил расстояние между их лицами.       — Это не значит «нет», — произнёс он, и в его глазах она снова разглядела то самое. Будущее, которое могло бы принадлежать им, если бы только она приняла его.       Гермиона сглотнула.       — Это не значит «нет».