Зеркальная гладь

      — Ты уверен? Мы можем попробовать найти другой способ.       — И потратим очень много времени. Его у нас нет. Я снова видел, как Лиëн поглощает темнота. И теперь более чем уверен, что к этому причастен Ли Минхо.       — А поначалу ты его защищал.       — Возможно, ты заразил меня своей паранойей и недоверием к людям.       Сынмин сухо усмехнулся и вновь стал серьёзным. Приблизившись к Хенджину, он с тревогой заглянул в его большие глаза, в глубине которых мерцало маленькое солнце.       — Я не хочу, чтобы ты жертвовал собой.       Хван лишь тепло улыбнулся, аккуратно коснувшись хмурого лба Сынмина, смахивая длинную чёлку.       — Просто не отпускай мою руку, пока я не прийду в себя. И всё будет хорошо.       Хенджин вновь проверил правильность рун на свечах, стоящих у изголовья и ножек кровати, а затем лёг, позволив Сынмину крепко сжать его ладонь.       Вдыхая терпкий запах дыма, Хван начал читать заклинание. Казалось, мир вокруг затих, оставшись без движения, воздух сгустился, оседая на плечах. Речь провидца замедлялась, казалось, каждое слово давалось ему через силу. Последние строчки он и вовсе произнёс, едва-едва шевеля губами. Странное наваждение словно бы исчезло, мир пришёл в норму.       Внезапно Хенджин вздрогнул всем телом, широко распахнув глаза. Зрачки расширились, практически поглотив светло-серую радужку, и засияли мягким светом. Хван обмяк, слепо уставившись в потолок, Сынмину лишь оставалось сжимать резко охладевшие пальцы, даря хоть капельку тепла.       Хенджин пришёл в себя в бесконечном коридоре с множеством дверей, одна из которых могла дать ему ответы на все вопросы. Тишина давила на виски, а пустота казалась всепоглощающей. Лишь тёплое касание руки Сынмина служило напоминанием и страховкой. Всё же Хван был ещё слишком молод для проведения таких ритуалов. Но всепоглощающая любовь порой толкает на самые бесшабашные поступки. Он давно стал частью этой маленькой семьи и был готов на что угодно, лишь бы обезопасить её.       Собравшись с мыслями, Хенджин уверенно шагнул вперед, рассматривая переливающиеся мягким светом нити, тянущиеся между дверьми. Найти судьбу Ким Лиён не составило труда. Крепкая и ровная, она красиво мерцала в полумраке. Рядом с ней такие же нити Сынмина и Хенджина. Судьба же Ли Минхо осторожно оплетала Лиëн. Но его нить была такая тонкая и блеклая, практически незаметная. Это не могло не напрягать.       Осторожно коснувшись пальцами, стараясь не повредить, Хван пошёл вдоль нити и совсем скоро остановился у небольшой, но очень потрёпанной двери. Краска на ней практически вся облезла, доски иссохли, открывая огромные щели, дверная ручка покрылась пылью. Хенджин мог только пожалеть Минхо, прекрасно понимая, что судьба у него была тяжёлой. Дверь не сразу, но поддалась, и Хван шагнул во тьму.       Пустое пространство медленно сменилось на небольшую, но очень уютную комнатку, заставленную множеством цветов. Закатное солнце мягким светом согревало старую, но очень уютную мебель. Казалось, даже пыль в этом месте парила особенно красиво.       На покрывале из множества разноцветных лоскутов вальяжно развалился красивый кот. Пушистая шерсть песочного цвета лоснилась на солнце, а магические голубые глаза слабо сверкали, выдавая в животном фамильяра. Входная дверь хлопнула, и раздался мелодичный мужской голос:       — Хо, я дома.       Кот сорвался с места и засеменил к хозяину, громко мяукая. В комнату он вернулся уже на руках у миловидного паренька со взъерошенными волосами. Не сразу Хенджин узнал в парнишке Хан Джисона. Когда-то он был очень близок с Сынмином, Хван видел не одну фотографию. К сожалению, колдун умер много лет назад.       И только сейчас он заметил, что нить Ли Минхо заканчивалась на шее кота. Осознание ударило внезапно, лишая кислорода. Ли Минхо был фамильяром.       Уютное изображение сменилось на другое, более серое и тёмное. Джисон в объятьях красивой девушки, явно счастлив. Кот же очень взбешён, хвост мечется из стороны в сторону, мгновение, и он бросился на незнакомку.       — Хо, перестань!       Джисон прогнал кота, оставаясь наедине с пострадавшей девушкой.       — Прости, Юна, не знаю, что на него нашло.       — Твой фамильяр меня явно не любит.       Хенджина снова перебросило дальше. Холод забрался за воротник рубашки, пронизывая, казалось, насквозь. Кожа покрылась мурашками. Провидец уходил всё глубже, но не мог остановиться, пока не узнает всего. В полумраке явно заброшенной комнаты стояло старое, помутневшее от времени и непогоды зеркало, где-то даже покрытое трещинами. А перед ним всё тот же кот, слушающий сгусток тьмы по ту сторону зеркала.       — Всего лишь твоё согласие, и я подарю тебе человеческое тело. Ты будешь всегда со своим любимым Джисоном. Лишь изредка я буду обращаться к тебе за помощью. Это ведь не такая большая плата, согласись?       От ужаса всей ситуации Хенджина прошибает ещё сильнее. Сделка с демоном. В каком же отчаянии находился фамильяр и как его любовь была сильна. Но ведь даже это того не стоило. Демоны всегда живут в угоду себе. И любые сделки идут на пользу только им. Хван лишь беспомощно наблюдал за тем, как демон получает согласие. Кот жалобно мяучит от боли, и совсем скоро перед зеркалом, на грязном полу дрожит и тихо всхлипывает обнажённый Ли Минхо.       Хенджин уходит, перед глазами открывается новая картина, ещё более болезненная, чем предыдущая.       — Пошёл прочь! Убирайся! Ты чудовище!       Джисон яростно кричит, бросая в Минхо всё, что под руку попадётся. Голос срывается на рыдания, в глазах блестят слезы.       Ли же смиренно стоит практически у выхода, боясь подойти ближе.       — Сони, пожалуйста...       — Ты не имеешь права произносить моё имя!       Руки Джисона воспламеняются, но применить магию он не решается. Сделав глубокий вдох, он отзывает огонь, в его голосе слышится сталь и холод.       — Юна погибла у меня на руках. Она стала платой за твою сделку. Гори в аду, тварь, ты не заслуживаешь права быть фамильяром.       Минхо падает, крича от боли. Вены на руках и шее чернеют. Хенджин знал, что фамильяры, от которых отказался хозяин, погибают в муках. Но Ли остался жив, хоть и испытывал огромные мучения.       — Беги к своему демону, теперь он твой хозяин.       Хенджин не может сдержать слез. Он не может винить Минхо, ведь порою любовь толкает на безумные вещи, но и понять не в силах. Отчаяние и разбитость Джисона, потерявшего не только свою избранницу, но и того, кто клялся в верности, так же ранит без ножа.       Всё вокруг поглощает тьма.       И снова та самая комната с зеркалом. Но перед ним уже стоял Хан. Бледный и осунувшийся, в его глазах пустота.       — Чего ты хочешь, колдун?       — Забери мою жизнь, я устал терпеть эту боль.       Совсем рядом о невидимые стены бился Минхо, крича и умоляя Джисона остановиться, но завеса мрака надёжно скрыла его от бывшего хозяина.       — Прислони ладонь к зеркалу, Джисон, и все твои мучения закончатся.       Хенджину оставалось лишь наблюдать, как погибла душа Хана, а демон занял его тело.       Пространство взорвалось вереницей событий. Вечность Минхо в качестве раба демона. Сделка, из-за которой руки бывшего фамильяра по локоть в крови. Бесконечные страдания, от которых нет возможности избавиться.       Последним, что увидел Хван, прежде чем кануть в бездну, был приказ демона о поимке Лиëн.       — Хенджин!       Встревоженный голос Сынмина стал проводником, вытянувшим провидца на поверхность.       Подскочив на кровати, Хенджин тяжело дышал, пытаясь унять дико бьющееся сердце.       — Тише, милый, всё хорошо. Ты в порядке.       Не дожидаясь вопросов, Хван рассказал о том, что увидел. С каждой минутой Сынмин становился всё мрачнее. Дослушав до конца, Ким устало опустился на кресло, спрятав лицо в ладонях.       — Минни...       — Я должен забрать Лиëн.       — Погоди, я с тобой.       — Тебе нужно отдохнуть.       — Всё в порядке, правда.       Быстро собравшись, мужчины вышли из своего дома. У ворот их поджидал Ли Минхо. Сынмин напрягся, тут же выступив вперёд, прикрывая собой Хенджина.       — Так и знал, что от тебя будут одни неприятности.       Минхо хранил молчание, ни один мускул на его лице не дрогнул, и лишь в глазах Хенджин увидел боль и отчаяние.       — Минхо, пожалуйста, не делай этого.       Ли устало покачал головой.       — Если бы я только мог.