Часть 6

Из кабинета Эллина выплыла в бурном потоке возбуждённых голосов. Лишённый магического дыма и пронзительных визгов пикси, воздух под сводами высокого каменного коридора показался ей невероятно свежим, почти пьянящим. - Ты видела его лицо? - восхищённо щебетала Эллине на ухо одна из пуффендуек, чьи каштановые кудряшки прыгали в такт её быстрым шагам. - Да у Стреттона глаза были по десять галлонов! Я думала, он в обморок упадёт прямо на помост! - Да мы все это видели! Эл, ты настоящий герой! - вторила ей другая, с восторгом хлопнув Эллину по плечу так, что та едва не споткнулась. - Про тебя ещё учебниках напишут! Эллина слабо улыбалась уголками губ, чувствуя, как жар от этих восторженных возгласов смешивается с глубокой, пронизывающей кости усталостью. Адреналин, бурливший во время спарринга с Джереми, медленно отступал, оставляя после себя ломоту и мелкую, назойливую пульсацию в висках. - Можно тебя на минуту? Переведя взгляд, Эллина замерла. У дубовых дверей класса, прислонившись к холодному каменному косяку, её ждал Невилл. В тёмных отглаженных брюках и пиджаке кофейного цвета он выглядел старше своих лет, непривычно строго, почти чужеродно среди школьной суеты. Выражение его лица, с плотно сжатыми губами и глубокой складкой между бровей было серьёзным, откровенно озабоченным и не предвещало ровным счётом ничего хорошего. Девчонки тут же застыли, как завороженные, но после того, как они обменялись целым фейерверком многозначительных взглядов, их приглушённое хихиканье вновь вырвалось наружу. Рыжеволосая Мелани прикрыв рот ладошкой, едва заметно толкнула Эллину локтем в бок. - Эл, да он явно не просто так тебя ждёт! - прошептала она, нарочито громко, чтобы слышали все вокруг. - У них, наверное, роман тайный! Профессор и ученица! -Он ещё не профессор! - Не важно! Всё равно это скандал! - Рассмеялась ещё одна девушка. Присцилла, стоявшая чуть поодаль, злобно зашипела на них, искря глазами, будто разъярённая кошка. У Эллины внутри похолодело. Ну вот и закончились её счастливые школьные деньки! Ощущение было таким же пронзительным, будто кто-то вылил ей за воротник мантии ледяную воду. Она инстинктивно повернулась к Присцилле, ища в её глазах хоть крупицу поддержки. Но подруга и сама стояла замершая, как каменная статуя. Не мигая, она смотрела прямо на Невилла, с напряжённым, почти испуганным подозрением во взгляде. Эллина резко, до острой боли, прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы подавить накатившуюся дрожь в коленях. Она оторвалась от побледневшего лица Присциллы и очень медленно, словно шагая по тонкому льду, направилась к Лонгботтому. Невилл не стал ждать, пока она преодолеет весь путь. Он сделал два шага навстречу, мягко взял её под локоть и уверенно отвёл в сторону, под свод высокого арочного окна, где тусклый свет бледными потоками лился на каменный пол. Подальше от любопытных ушей и глаз, и от всего этого шума. Подойдя к окну, Эллина вынуждена была задрать голову, чтобы встретиться с его взглядом. В её широко раскрытых глазах не было ни тени недавней радости, ни проблеска надежды, лишь виноватая, почти щенячья покорность. Она ждала приговор, внутренне сжавшись в комок, готовая к тому, что этот приватный разговор окажется лишь прелюдией перед строжайшим выговором, громким исключением или чем-то ещё более ужасным. Невилл долго смотрел на неё не отрываясь. Его лицо оставалось хмурым, как низкое октябрьское небо за окном, и в его молчании Эллина слышала лишь нарастающий гул собственной паники. Она была абсолютно уверена - он всё рассказал Макгонагалл. Ночная вылазка за стены замка, забытая в теплицах тетрадь, её обморок… Макгонагалл знала всё. А значит, сейчас, здесь, у этого окна, прозвучит неотвратимое: «Собирай вещи». - Всё в порядке? - выдохнула она первой. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук эхом отдаётся в каменных сводах. Пальцы, спрятанные в складках мантии, непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Она даже перестала чувствовать усталость - её вытеснил леденящий страх, проникающий в каждую клетку. - Как твоя голова? - неожиданно спросил Невилл. Эллина вгляделась в его лицо - оно не изменилось, было всё так же сурово и непроницаемо. - Ч… Что? - переспросила она, не веря своим ушам. - Твоя голова, она всё ещё болит? Только тогда ледяная скорлупа внутри треснула. Камень, давивший на плечи, с грохотом обрушился вниз, оставив после себя странную, щемящую пустоту. Эллина усмехнулась с нервным облегчением. Она вспомнила, что Невилл действительно говорил, что придёт узнать её состояние позже. Тогда, она, конечно, кивнула, но тут же выбросила это из головы. - Всё хорошо, Невилл. Спасибо, - она улыбнулась с примесью стыда и безграничного облегчения. Но её радость ничуть не отразилась на его лице. Он всё так же был серьёзен и даже строг. - Болит, но совсем не сильно. Ерунда. - У тебя зрачки разного размера, - хмуро сказал он, не отрывая от неё взгляд. Эллина удивлённо захлопала глазами, будто пытаясь ощутить разницу. Она ведь даже не смотрела сегодня в зеркало. - Всё хорошо, - повторила она на автомате. Невилл снова тяжело выдохнул и удрученно покачал головой. В его взгляде промелькнуло что-то очень взрослое и усталое. Разочарование опекуна в ребёнке, который вновь нарушил своё обещание. - У нас был уговор, что если ты будешь себя плохо чувствовать, то пойдёшь в лазарет или хотя бы расскажешь мне. - Напомнил он. Эллина, не раздумывая, схватила его за локоть пиджака, вцепившись пальцами в ткань с отчаянной силой. - Всё в порядке, честное слово, - горячо прошептала она, встав на цыпочки, чтобы быть ближе к его лицу. - Не надо в лазарет, пожалуйста. Голова болит совсем не сильно, правда. Я просто устала после урока. - Я так и знал, что ты будешь отнекиваться.- ещё более устало выдохнул Лонгботтом, мягко освобождая руку из её хватки. Невилл вздохнул и вытащил из внутреннего кармана пиджака небольшой холщовый мешочек на завязках и протянул его Эллине. - Когда я ездил по миру, собирая коллекцию редких трав - начал он неспешно,- в Кандагаре, у реки Кунар, нашёл целые поля удивительного растения. Местные знахари его очень ценили. Его заваривают, как чай, и пьют настой. Иногда поджигают и используют как благовония. Но это не часто. Лучше настой. Эллина молча кивнула, осторожно принимая свёрток. Кончиками пальцев развязала тесёмку. Внутри лежала горсть сушёных, плотно скрученных листьев невзрачного оливкового цвета, и правда напоминающая обычный чай. Она машинально принюхалась и её глаза мгновенно округлились от лёгкого шока. Аромат был немного приторным, сладковато-пряным с нотками цитруса и земли. - Что это? - подняла она на Невилла удивлённый взгляд. - Оно помогает от головной боли, - Ответил он коротко, словно это всё объясняло. - Особенно от той, что бывает после сильного магического напряжения. Эллина попытаясь уложить его ответ в голове. Невилл, должно быть, шутит. - Из какой... конкретно страны ты это привёз? - переспросила она, надеясь, что промелькнувшая в голове мысль окажется очередной глупостью. - Афганистан. Эллина всё ещё смотрела на него с тем же выражением, с каким смотрела бы на предложившего ей выпить зелье из растопырника сырьём. - И ты хочешь, чтобы я... это... выпила? - Да, - кивнул Лонгботтом. - Оно совершенно безопасно. Магические свойства давно изучены. Оно успокаивает нервную систему, снимает спазмы, вызванные перегрузкой магических каналов. Значительно эффективнее стандартной настойки плакун-травы, и без её седативного эффекта. Эллина не смогла сдержать короткий, нервный смешок, вырвавшийся у неё скорее от абсурдности ситуации, чем от веселья. Быстро, почти судорожно, она завязала мешочек и спрятала его за пазуху, под свитер, будто это была не трава, а какая-то контрабанда. - Спасибо, Невилл, - пробормотала она, старательно избегая его взгляд. - Очень... неожиданно. - Если не поможет - приходи, - повторил он более серьёзно. - Не терпи боль. - Спасибо, - ещё раз, уже искренне, сказала Эллина и, бросив на него последний быстрый взгляд, почти побежала обратно к Присцилле, которая стояла, скрестив руки, и смотрела на них с неослабевающим напряжением. Присцилла выхватила Эллину из потока учеников, едва та приблизилась, и почти втащила её в ближайшую нишу со статуей однорукого тролля. - Ну? - её голос был резким, полным нетерпения и тревоги. - О чём вы говорили? Что он тебе сказал? Ты что, в самом деле влипла? Эллина вздохнула. Её плечи слегка обмякли от облегчения, которое всё ещё смешивалось с лёгким недоумением. - Успокойся. Ничего такого, - старалась говорить она как можно спокойней. - Он просто узнавал, как моё самочувствие. Присцилла прищурилась, с недоверием изучая лицо подруги. - И всё? «Как самочувствие»? С таким-то лицом, будто тебя на расстрел ведут? - Да, Прис, всё. Он же обещал проверить, как я себя чувствую. Вот и проверил. Наступила короткая пауза, в которой Присцилла, кажется, всё же решила поверить. Её напряжение немного спало, но любопытство совсем нет. - А где Джереми? - вспомнив о когтевранце, вдруг спросила Эллина, озираясь на опустевший коридор. - Ушёл уже? Присцилла нахмурилась. - Зачем тебе Стреттон? - в её голосе зазвучала лёгкая, но отчётливая колкость. Эллина ответила ей лишь мягким, немного усталым взглядом. - Хотела поблагодарить его за спарринг. Это была хорошая практика. - Поблагодарить? Его? - Присцилла фыркнула, скрестив на груди руки. - Того, кто чуть не размазал тебя по полу в первые пять минут? Эллина не стала спорить и лишь слегка покачала головой. Присцилла выдержала паузу для драматизма, а затем бросила: - Ушёл он. Чуть ли не бегом. Нервной рукой она распустила по плечам свои светлые длинные волосы, затем снова собрала их и скрутила в небрежный жгут. - Почему? - удивлённо спросила Эллина. - Не знаю, - будто бы невзначай пожала плечами блондинка, но в её тоне читалось странное удовольствие. - Как вышел из кабинета, у него лицо такое стало, будто он только что проглотил живого слизня. Бледный, зелёный весь стал. Может… - она наклонилась к Эллине, понизив голос до конспиративного шёпота, - может, ты шарахнула его слишком сильно? Эллина на секунду задумалась, представляя эту картину, а затем легонько, но решительно толкнула подруку в плечо. - Не говори ерунды! Он, должно быть, просто появились дела. Ты же знаешь, с его то графиком. Она перекинула через плечо свою сумку и направилась в сторону главного холла, решительно отсекая дальнейшие расспросы. Присцилла, покачав головой, бодро зашагала с ней рядом. *** Во время ужина столовая Хогвартса была подобна огромному, шумному и тёплому сердцу замка. Четыре длинных стола, залитых золотистым светом парящих свечей ломились от блюд. Воздух гудел от смеха, споров, звяканья ножей, вилок и переливчатого гомона сотен голосов, отражавшихся от свод потолка. Всё было пронизано уютом и ощущением завершённого дня. Пройдя вдоль стола Когтеврана, под пристальными взглядами его обитателей, Эллина так и не разглядела знакомую светлую шевелюру. После спарринга она не видела его целый день. Может и правда задела его слишком сильно? Нет. Глупости. Её вопрос, брошенный пареньку, ковырявшему малиновый пудинг, был встречен равнодушным пожатием плеч: «Стреттон? Ушёл, кажется, сразу после ЗОТИ. Сказал, что его сейчас стошнит». Эллина нахмурилась. На душе заскребло неприятное беспокойство. Вернувшись к столу, где Присцилла уже накладывала на свою на тарелку внушительную порцию жареной картошки с хрустящей корочкой, Эллина невольно усмехнулась тому, откуда в её миниатюрной подруге столько места. - Ну что? Нашла своего рыцаря? - спросила Присцилла, аккуратно подцепляя вилкой кусок сочного мяса. - Нет. Говорят, он и правда плохо себя чувствует. Эллина опустилась на скамью и бесцельно покрутила вилкой в воздухе. - Вот видишь? - в голосе Присциллы прозвучало не столько злорадство, сколько подтверждение своей правоты. - Я же говорила, что он выглядел нездоровым. Не чувствуя особого голода, Эллина положила себе в тарелку немного салата и несколько ломтиков запечённой тыквы. В то время, как она медленно пережёвывала хрустящие листья, Присцилла с завидным аппетитом поглощала вторую порцию картошки, периодически комментируя события дня с набитым ртом, совершенно не заботясь о манерах. Хрупкая девушка пожирала еду наравне с большим великаном. - Представляешь, Николь из Когтеврана вчера в лазарет отправили, - делилась она, отправляя в рот сочный кусок отбивной. - Решила похулиганить с заклятьем «Лёгкое перо» на уроке Трансфигурации, да так, что у неё вместо волос на голове и впрямь выросли настоящие гусиные перья. - М-м-м, - кивнула Эллина, слушая вполуха. - Так вот, пока её лечили - мазали каким-то розовым желе и заставляли слушать колыбельные на манервинском наречии, чтобы перья впали в спячку и отмерли сами, - продолжила Присцилла, отпивая сок. - на соседней койке за занавеской лежал Захария. Ему, говорит, совсем крышу снесло. Вздрогнув, Эллина подавилась кусочком тыквы и прочистила горло, хрипло кашлянув. Точно! Она совсем забыла про то, что вчера его видела. Он и правда вёл себя странно - она тоже заметила это, но списала на собственную усталость. - Это как?- на всякий случай поинтересовалась она. - Ну бормотал там себе под нос что-то. Бледный был, говорит, точно мертвец. Эллина принялась нервно помешивать ложкой остывающее какао. Она не рассказала Присцилле почти ничего из того, что случилось с ней это ночью. Думала, а надо ли загружать подругу своими страхами, которые могли быть просто игрой переутомлённого воображения. Сейчас она горько жалела об этом своём решении. Подперев рукой щёку, девушка нахмурившись собирала осколки вчерашнего вечера. Если Захария был там же, то, возможно, тоже слышал тот жуткий голос. Наверное, надо было найти его сегодня, и спросить его об этом прямо.Чёрт! Да она даже не обратила внимания на то, что Смита не было на занятиях. Должно быть, после ночной прогулки он вернулся прямиком в лазарет. Видимо, ему действительно было очень нехорошо. Эллина твёрдо решила поговорить с Захарией, как только его увидит. Завтра, сразу после завтрака, или может быть, после зельеварения, если он всё ещё останется в лазарете. Она подойдёт и спросит всё, что нужно было спросить ещё вчера. Тяжело выдохнув, она взглянула в высокое арочное окно. За свинцовыми стеклами бушевала настоящая буря. Дождь хлестал косыми, мутными струями, за которыми почти ничего не было видно. Очертания Запретного леса расплылись в серой акварели, башни замка потеряли резкость. Мир за окном казался словно недорисованным. Брошенным на полпути. Будь такая погода вчера, ничего не случилось бы вовсе. Внутри тёмным пятном расползлась апатия. Не хотелось ни улыбаться, ни двигаться, ни даже просто дышать. Веки налились свинцом, но глаза упрямо смотрели на дождь, на своё отражение, плывущее в мутной ряби стекла. Хотелось вытряхнуться из собственной шкуры, как из старого колючего свитера. Голова раскалывалась, но уже не столько от самой боли, сколько от перегруза. Это состояние было ей до отвращения знакомо. До тошноты. Когда нервы будто оголённые провода и сразу не разберешь, где кончаешься ты и начинается электричество. Мир вокруг стал слишком громким, слишком ярким, слишком требовательным, слишком живым. Он давил со всех сторон, просил ответов, решений и поступков. А внутри её ничего не было, кроме мерзкого гула. Среди этого внутреннего шторма ей нужно было что-то, что стало бы спасительным маяком. Что-то, что горело бы вдалеке, вело её сквозь туман, обещая если не ясность, то хотя бы облегчение. - Мерлин, какой же сегодня бесконечно длинный день, - сдавленно вздохнула она, отодвигая почти нетронутый ужин. - Чувствую, что буду спать сегодня, как убитая, - кивнула Присцилла, довольно потягиваясь. Эллина даже позавидовала подруге. Её способности брать себя в руки, стряхивать тревоги, как воду с зонта, выключать голову ровно в тот момент, когда она касается подушки. Присцилла умела жить в своём теле, не убегая от него в лабиринты мыслей. Эллина же всегда жила в голове. И голову свою от этого порой ненавидела. - Это точно. - Согласилась Эллина, хотя в то, что она сама сможет сегодня уснуть, верила слабо. Её рука скользнула в карман мантии. Пальцы нащупали шероховатый мешочек завязанный тугим узлом. Внутри что-то мягко пересыпалось и казалось даже через ткань отчётливо ощущался своеобразный терпкий запах. Она сжала мешочек в кулаке. Если Невилл принёс ей то, о чём она подумала... Эллина подняла глаза на подругу, и в её взгляде вдруг мелькнула искорка. Озорная, живая, абсолютно противоречащая той свинцовой усталости, что ещё минуту назад разливалась по всем её суставам. - Я, наверняка усну, едва коснусь головой подушки, - зевнула Присцилла, потягиваясь над опустевшей тарелкой. - Всё тело ноет, будто меня пытали в подвалах Малфоев. Внутри брюнетки боролись два голоса. Один - строгий, учительский, пахнущий пергаментом и правилами говорил: «Идея — дрянь. Ты же не идиотка. Положи на место. Завтра пожалеешь». Второй молча показывал картинки: спальня, тишина, балдахин над головой, и она один на один со своими мыслями. Второй голос не умел убеждать. Но ему это было и не нужно. Он просто выжидал своего часа. Присцилла посмотрела на подругу с легким беспокойством. Сонливость сползла с лица, как плохо наложенная маска. - Эл? - в её голосе прорезалась осторожность. - Ты чего удумала? Эллина слабо хихикнула. Затем она потянулась к своей сумке, достала палочку и лёгким, почти небрежным движением наколдовала небольшой лист пергамента. Вышел он кривой и толстый, но, это ничуть её не смутило. Разложив пергамент на столе, Эллина начала методично складывать туда с общего блюда несколько пышных, ещё тёплых сдобных булок. - Зачем тебе? - покосилась Присцилла, наблюдая за этим. - Ты же почти не ужинала. Или у тебя планы на ночное пиршество в постели? Эллина снова тихо хихикнула, закрывая краями пергамента сдобу. - Мало ли. - Сказала она уклончиво, пряча свёрток к себе в сумку. -Возможно, проголодаемся. Присцилла ощутила, как по её спине пробежал холодок знакомой тревоги. Она знала эту улыбку. Знала этот взгляд. Слишком хорошо знала, чтобы питать надежды насчёт спокойного вечера в уютной гостиной. Эллина определенно что-то затевала. В этом взгляде, полном азарта и легкомысленной дерзости угасал весь внешний шум. Присцилла видела смену её настроений слишком часто, чтобы не распознать тревожные сигналы. - А знаешь, - Произнесла Эллина задумчивым тоном. - что-то мне немного дурно. Прямо вот душат эти стены. И голова раскалывается… Хочется куда-нибудь выбраться, где по-настоящему просторно. На Астрономическую башню, например. Она знала! Она так и знала! Присцилла посмотрела на подругу так, словно та предложила отправиться на ночную прогулку к акромантам. - Эллина Роман, - произнесла она ледяным тоном, - у тебя, по всей видимости, не только зрачки разного размера, но и несколько витков здравого смысла размотались. Ты видела, что творится снаружи? Она энергично ткнула пальцем в сторону окна, за которым копошилась непроглядная тьма. - Там же настоящий потоп ! Мы промокнем до нижнего белья, прежде чем успеем сказать «люмос»! И это если нас вообще не сдует ветром, который воет, как банши! Зачем тебе это? Эллина наклонилась над столом, понизив голос до конфиденциального шёпота. - Ты когда-нибудь смотрела на огни Хогсмида сквозь такой дождь? - спросила она, и в глазах вспыхнул странный, заворожённый блеск. - Они не просто горят. Они расплываются в золоте, совсем как акварель на мокром пергаменте. - Это звучит как начало воспалённого бреда, - парировала Присцилла, с надежой всматривалась в лицо подруги. - И какое отношение это имеет к твоей головной боли? - Это имеет к ней прямое отношение! Здесь шумно и от свечей в глазах рябит. - она обвела широким жестом оживленный зал.- А там… там тишина. Свежесть. Голова перестанет быть тяжёлым котлом. Пять минут, Прис. Всего пять. Мы просто постоим у карниза, подышим воздухом и вернёмся. Я тебя умоляю. Присцилла скептически смотрела на брюнетку. С одной стороны, это была плохая идея, а с другой… А почему бы и нет? Свежий воздух и впрямь действовал успокаивающе. Пять минут под холодным небом - не преступление. Если это и вправду то, что ей сейчас нужно. Скепсис на лице дрогнул, сменившись нерешительностью. Она уже почти готова была согласиться, найдя в этом здравый смысл, когда Эллина, словно почувствовав эту слабину, нанесла последний, сокрушающий удар. - Ты сказала, что никуда больше одну меня не отпустишь. Это было даже не напоминание. Обещание. Самый веский аргумент из всех возможных. Присцилла замерла. Сопротивление внутри неё сломалось с почти слышимым хрустом. Она проиграла и они обе это знали. Эллина смотрела на подругу огромными, почти детскими глазами, в которых читалась неподдельное желание. Это был тот самый взгляд, против которого у Присциллы никогда не находилось надёжной защиты. Она вздохнула и провела рукой по волосам. - Ты невыносима, - заявила она, но это уже была капитуляция. - Пять минут. Не секундой больше. И если я почувствую, что хоть одна капля этого ледяной мути просочится за воротник моей мантии, мы тут же разворачиваемся и бежим в общую гостиную отогреваться, сушиться и чтобы ты наконец-то поела ту несчастную булку, которую так бережно запаковала. - Согласна на все условия! - Эллина чуть не подпрыгнула на месте от облегчения. - Спасибо, Прис. Ты не представляешь, как мне это сейчас нужно. С тяжёлым вздохом блондинка поднялась из-за стола. Сумка, набитая толстыми фолиантами по Зельеварению и Защите, показались ей непомерно тяжёлой и всё норовила соскользнуть с плеча. Присцилла с раздражением поправила ремешок. - О, я начинаю кое-что представлять, - проворчала она, застёгивая мантию на все пуговицы. - И обещаю, что если это «кое-что» окажется очередной твоей безумной авантюрой, я лично обездвижу тебя и выставлю в саду виде гномихи на всеобщее обозрение. Выйдя из шумного, пропитанного запахами еды и тепла зала, они попали в объятия холодного каменного коридора. Воздух здесь был совсем другим. Неподвижным, чуть сырым, пахнущим старым камнем и воском. Шум столовой мгновенно стих, сменившись гулкой, давящей тишиной. Сонливое настроение, навеянное сытным ужином и усталостью, накрыло обеих тяжёлым, тёплым покрывалом. Присцилла подавила зевок, прикрыв рот тыльной стороной ладони. Машинально посмотрев в высокое арочное окно она нервно поёжилась. За свинцовыми переплетами царила густая темнота октябрьского вечера. Не было ни звёзд, ни луны - сплошной сумрак, против которого отчаянно бился мелкий, упрямый дождь. Капли, пойманные слабым отблеском света, сверкали, как струящиеся по стеклу слёзы. Ветер выл низким протяжным гулом в бойницах, навевая мысли о предстоящей стуже и долгой, тёмной зиме. Присцилла несколько раз прокляла себя за то, какой ведомой становилась в компании подруги. Обычно она была другой - строгой, собранной, привыкшей к порядку и предсказуемости. В её мире всё имело свои места, свои правила и утверждённое расписание. Она была той, кто планировал наперёд, кто предвидел и страховался от необдуманных поступков. Но перед полными озорства зелёными глазами вся эта стройная система рушилась без боя. Для неё, потомственной волшебницы, для которой магия была такой же естественной, как дыхание, Эллина до сих пор оставалась диковинкой. Чем-то неуловимо иным. Словно она была соткана из противоречий: могла бояться собственной тени и при этом, не раздумывая, броситься в самую гущу событий Присцилла не могла устоять перед ней. Перед этой безрассудной смесью страха и отваги, перед искренностью, перед озорным блеском глаз, который делал серые будни живыми и настоящими. Эллина была её личным, ручным хаосом, и сколько бы Присцилла ни пыталась навести порядок, она каждый раз сдавалась. Потому что где-то глубоко внутри, под слоями строгости и правил, она не хотела, чтобы этот хаос исчез. Дорога до Астрономической башни превратилась в долгое путешествие. Чтобы не встретить на пути Филча, они пошли дальним путём, по пустынным коридорам, где шаги гулко отдавались эхом под высокими сводами. Пройдя мимо рыцарских доспехов и спящих портретов они поднялись по винтовой лестнице, подняв воротники мантий. Свет здесь был скупым. Ветер свистел в узкий бойницах. Пламя редких факелов колыхалось от резких потоков воздуха, отбрасывая на стены кривые, пляшущие тени. Присцилла шла, упрямо уткнув подбородок в воротник мантии, её недовольство выражалось в резких, чётких шагах. Эллина же, наоборот, казалась всё оживлённее с каждым пролётом. Почти благоговейно отворив последнюю дверь, выводящую на смотровую площадку, она сжалась под потоком ледяного воздуха, пахнущего дождём, хвойным лесом и свободой. Девушки вышли под низкий каменный свод, открывавший вид на чёрную бездну. Просторы перед ними захватывали дух даже в этой промозглой тьме. Хогвартс лежал внизу неясным тёмным монолитом, из которого, как маленькие светлячки, мерцали редкие окна. Дальше, в долине, тонули в дождевой пелене огни Хогсмида. Дрожащие пятна золота и янтаря. Присцилла на мгновение потеряла дар речи. Роман была права- было до безумия красиво. Эллина сделала шаг к самому краю, охраняемому невысокой балюстрадой, откинула капюшон и ветер тут же набросился на её волосы, растрепав тёмные пряди, которые заплясали около её лица, словно живые. Глубоко вдохнув воздух, она прикрыла глаза, чувствуя, как холодные капли нежно ласкают её щёки и лоб, как ветер обвивает её, смывая с души остатки тревоги. Ей было хорошо. Пусть и промозгло, но хорошо по-настоящему, до мурашек. Здесь, на этой открытой вершине, в полумраке, разорванном лишь призрачным светом, она чувствовала себя не ученицей, зажатой правилами и ожиданиями, а просто частью этой огромной, дышащей ночи. Той, чьи мысли могли улететь вместе с ветром далеко-далеко, раствориться в этой бескрайней, мокрой темноте. На мгновение даже головная боль отступила, уступив место чистому, почти болезненному ощущению жизни. - Надышалась? - прозвучал за её спиной дрожащий от холода голос. Эллина обернулась. Подруга стояла, плотно кутаясь в школьную мантию и пытаясь укрыться от сырости. Её нос и щёки покраснели, а взгляд выражал откровенное страдание. - Ещё минуту, - попросила Эллина, отступая от края. Её взгляд скользнул по каменному полу и остановился на дальнем углу, где массивный выступ стены и нависающий скат крыши создавали некое подобие укрытия - узкую сухую нишу, защищённую от прямого потока дождя. Не говоря ни слова, Эллина направилась туда. Взмахом палочки она наколдовала слабые, дрожащие искорки тепла, швырнула на пол свою сумку и без церемоний плюхнулась на неё сверху, поджав ноги. Присцилла закатила глаза так выразительно, что, казалось, услышала их скрип. Она знала, что так всё и будет! Она знала это! Молча, с видом истинного профессионала, она подошла к нише и взмахнула палочкой. Над ними тут же вспыхнул золотистый купол, от которого шёл лёгкий пар. - Вот так твои пять минут выглядят, да? - Оперев в бёдра костяшки пальцев, с укором спросила блондинка, глядя на подругу сверху вниз. В её голосе звучала явная досада, но когда взгляд упал на лицо девушки, все упрёки тут же застряли в горле. На нём чувствовалось такое глубинное, безмятежное довольство, что оно казалось почти осязаемым. Влажные от дождя ресницы, растрёпанные ветром волосы, лёгкая улыбка на губах - Эллина выглядела так, будто нашла именно то, что искала. Рассердиться по-настоящему на это было попросту невозможно. Присцилла лишь тяжело вздохнула. Сбросив с плеча свою сумку она опустилась на пол с грацией, достойной лучших учениц Шарм-батона. Она сидела рядом Эллиной, обхватив руками острые коленки, прижатые к груди. -Долго мы будем так сидеть?- Спросила девушка через несколько минут. Эллина словно проигнорировала её вопрос. Она сидела, перебирая в пальцах тот самый мешочек, который утром вручил ей Невилл. Её взгляд беспокойно скользил по тёмным углам башни, по струящемуся за балюстрадой дождю, будто проверяя, не притаился ли за камнями незваный свидетель. В её движениях появилась та самая, знакомая Присцилле скрытная сосредоточенность, с которой она обычно затевала что-то, мягко говоря, не соответствующее школьному уставу. -Что ты задумала?- Сдвинула брови Присцилла.- Судя по всему ничего хорошего. -Наколдуй, пожалуйста, лист тонкого пергамента, - Наконец попросила она подругу. - Зачем? - У меня пергамент получается неважно. Присцилла, сдавленно вздохнув, вытащила свою палочку. Лёгкое движение - и в воздухе материализовался ровный, тончайший лист. Он мягко опустился на её колени. Эллина подобрала его. Ловкими движениями оторвав от листа небольшой прямоугольник, она с осторожностью высыпала на него из мешочка щепотку сухих скрученных листьев прямо в центр бумажки. Аромат земляной и дымный, с резкой цитрусовой нотой сразу стал ощутимее. - Что ты делаешь? - прошептала Присцилла, наклоняясь ближе, её любопытство наконец пересилило недовольство. - Тсссс, - шикнула на неё Эллина, в глазах которой вспыхнула озорная искра. Она распределила траву по пергаменту осторожными движениями, а затем с неожиданным мастерством, ловко закрутила из бумажки плотную аккуратную «сигарету». - Невилл сегодня утром дал мне чудо- траву, которая может избавить от головной боли. - Наконец заговорила девушка, и странная, заговорщицкая улыбка тронула её губы. - А привёз он её из Афганистана, с берега реки Кунар, представляешь? Присцилла не понимая к чему такие подробности, просто пожала плечом. - И… что? - Смотрела она то на свёрток, то на лицо подруги, пытаясь понять, к чему всё это. - А то, что это не просто какая-нибудь плакун-трава, сказал мне Невилл. - Продолжила Эллина, её голос звучал необычайно весело в шуме дождя. - Местные знахари её очень ценят. Говорят, что она успокаивает нервы, расширяет сознание, избавляет от тоски, позволяет… по-новому увидеть мир. Ничего не напоминает? Она на мгновение замолчала, вращая самокрутку между пальцами. Поджав губы, Присцилла удивлённо мотнула головой. - Некоторые даже считают её волшебной. - Подмигнула ей Эллина.- Хотя маглы, кажется, используют её просто для удовольствия. И называется она… каннабис. Ни один мускул не дрогнул на идеальном лице. Эллина даже разочаровалась от такой реакции. - И? - теперь в голосе Присциллы слышалось уже не просто недоумение, а откровенное непонимание. Эллина встретила её взгляд и тихо усмехнулась. В этой усмешке было что-то горькое и снисходительное одновременно. - Какие вы, волшебники, порой невинные, - прошептала она. - Даже самые продвинутые. Эллина зажала губами скрученный свёрток. Наколдовав крошечный огонёк, она поднесла его к кончику самокрутки. Сухие листья зашипели, затлели, и в конце концов вспыхнули. Присцилла, наблюдая за всем этим, презрительно наморщила нос. - Ты что, вообще, такое творишь?! - Воскрикнула она, удивлённо округляя глаза. - Это мерзкая магловская привычка! Дай сюда! Она резко потянулась, чтобы выхватить сигарету из её рук, но Эллина, не отрывая взгляд от тлеющего кончика, успела ловко отвести её руку свободной ладонью. Она оттопырила указательный палец в сторону, будто говоря: «Стой и смотри». И затем медленно, почти благоговейно, сделала глубокую затяжку, пока дым не заполнил её лёгкие. Она задержала его на секунду, две, прикрыв глаза, а потом выпустила из полуоткрытых губ медленное, клубящееся облачко. Густой, сладковато-пряный дым разлился в сыром воздухе. Он был на удивление крепким, перебивая даже запах мокрого камня и дождя. - Это же травка, Прис, - сказала Эллина. Её голос теперь звучал более низко и расслабленно, а на лице появилась ленивая улыбка. - Сам того не подозревая, наш милый профессор Лонгботтом притащил мне из сердца Азии самую обычную травку. - Она озорно хихикнула, а затем, глядя на шокированное лицо подруги, не сдержалась и рассмеялась уже громким, счастливым смехом, который растворился в завывании ветра. - Травка? - Присцилла подняла брови так высоко, что они почти скрылись под капюшоном. Эллина снисходительно улыбнулась. Разумеется, Бренстоун даже не слышала о подобных магловских утехах. Она решила не вдаваться в подробности о канабиноидах, рецепторах и изменённых состояниях сознания. Это было бы сейчас слишком сложно, да и не нужно никому. Вместо этого она просто протянула тлеющий свёрток в сторону подруги, держа его двумя пальцами так, чтобы та могла затянуться прямо из её руки. - Затянись, - мягко предложила она. - Только немножко. Потом поймёшь. Присцилла недоверчиво уставилась на неё, потом на сигарету, потом снова на неё. Её взгляд, полный лёгкого отвращения, снова упёрся вдаль, в ту самую хмарь, в низкое, серое, бесконечно мрачное небо, из которого не переставая сыпался унылый дождь. А к чёрту всё! - мелькнуло у неё в голове. Присцилла наклонилась и губами коснулась чуть влажного кончика. - Только немного, - ещё раз предупредила её Эллина и блондинка медленно затянулась. Резкий, обжигающий дым ворвался в лёгкие. Плотный и терпкий, он сдавил грудь так, будто внутри надули колючий шарик. Она не смогла сдержаться - тело согнулось пополам в приступе резкого кашля. Из глаз брызнули слёзы. - Тихо, тихо, - Зашептала Эллина, хлопая рукой по её спине. - Не выдыхай сразу. Попробуй подержать в себе, а потом медленно-медленно выпускай. Кашляя и хрипя, Присцилла кивнула. Сжав зубы и зажмурившись от неприятного ощущения, она попыталась сдержать позывы. Прошло несколько мучительных секунд, прежде чем дым вышел тонкой, почти прозрачной бледно-серой струйкой на фоне темноты. Он завился в холодном воздухе, смешался с моросью и медленно расплылся. Сначала ничего не происходило. Присцилла всё так же сидела, обхватив колени, и с лёгким волнением прислушивалась к собственным ощущениям, ожидая какого-то немедленного, оглушительного эффекта. Но ярко ощущала лишь лёгкое першение в горле и непривычный привкус на языке. Но вскоре медленно, словно волной, смыло напряжение. Затем растаяла, как сахар в горячем чае, навязчивая мысль о завтрашнем зачёте по Нумерологии. Вес множества учебников в сумке, давящее чувство долга, даже раздражение от холода - всё это стало каким-то отдалённым. Неважным. Как будто между ней и миром легла тонкая, мягкая прослойка ваты, которая приглушила все острые углы и тревожные сигналы. Она расслабленно улыбнулась, сама того не замечая. Учёба,тренировки, бесконечные обязанности старосты - всё это ушло куда-то на второй план, потеряв свою былую, удушающую значимость. - Что это? - Повернула она к Эллине голову. Та, наблюдая за переменой в её лице, широко улыбнулась. - Травка, Прис. Просто травка. Болтать не хотелось совершенно. Язык у Присциллы стал неповоротливым и намертво прилип к нёбу. Да и мыслей, достойных того, чтобы их озвучить, не возникало. Они просто сидели, прижавшись плечами друг к другу и смотрели вдаль. Внезапно всё вокруг стало не просто мрачным пейзажем, а невероятно интересным, почти живым полотном. Тёмная бархатная ткань ночи, прошитая серебряными нитями дождя. Огни Хогсмида внизу. Теперь они не просто мерцали, а дышали, пульсировали, будто маленькие, далёкие сердца. Даже промозглый холод ощущался иначе, как часть этого огромного, захватывающего мира. И в эту внезапно обретённую гармонию неожиданно вонзился резкий шум. Глухой скрежет, шаг… ещё один… Звук был неопределённым, но абсолютно чужим в их уединённом мирке. Эллина вскочила так резко, что голова пошла кругом. Прижавшись к стене, она сперва замерла, точно заяц, затем принялась панически топтаться на месте. Широко распахнутые глаза метались по тёмным углам, пытаясь то ли выявить источник угрозы, то ли спрятаться от него. В голове пронеслись все возможные кошмары: Филч, директор МакГонагалл, призрак Пожирателя Смерти… Присцилла инстинктивно зажала ладонями рот, заведомо заглушая возможный крик. Всё её расслабленное блаженство испарилось, сменившись ледяным страхом. Она съежилась, стараясь стать как можно меньше, её взгляд был прикован к той точке, откуда донёсся шум. И тут из тени, ведущей вниз, появилась голова в большом, тёмном капюшоне. Эллина почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Мысль о том, чтобы спрыгнуть с башни, пронеслась в сознании с пугающей чёткостью. Она почти сделала шаг к краю, когда из под полов мантии показалась пара бледных рук и человек, стоявший перед ними, обратил к свету своё лицо. Под капюшоном показались растрёпанные ветром волосы, падавшие на лоб беспорядочными светлыми прядями. И улыбка. Знакомая, чуть ироничная улыбка, которая выглядела одновременно усталой и такой живой. - А я всё думал, куда вы подевались, - насмешливо сказал Джереми Стреттон. Его голос звучал сейчас хрипловато, но совершенно естественно в окружающей тишине. Он стоял перед ними, мокрый от дождя, но выглядел гораздо здоровее, чем его описывали. - Твою мать! - Крикнула на него Эллина. В её голосе смешались ярость, адреналин и толика облегчения. - Ты что… Какого хрена?! В голове всё переплелось. Она не смогла подобрать более изощрённых ругательств и тогда, не долго думая, подошла и толкнула его ладонями в грудь. - Эй, ты чего? - С лёгким недоумением спросил Джереми. Эллина толкнула его ещё раз, уже совсем по-детски, от бессилия. - Придурок ты, Стреттон! - выпалила она уже без прежней злости. - Напугал… За её спиной раздался тихий, сдавленный писк. Как по команде, оба вздрогнули и резко обернулись в сторону шума. Присцилла сидела всё там же на полу, обхватив руками свои острые коленки. Она зажмурилась, зажимая рот кулачком. Плечи мелко тряслись, из-за пальцев прорывалось неконтролируемое, забористое хихиканье. Она усердно пыталась сдержаться, но тщетно. Смех вырывался наружу, будто пузырьки в газировке и заполонил собой всё пространство Астрономической башни. - Что с ней? - Издав сдавленный смешок спросил Джереми. После дракона- переростка, который принял штанину Хагрида за самку и пытался утащить её в гнездо, смеющаяся в истерике Бренстоун была, пожалуй, самым интересным из того, что он видел за последнее время. Её смех, чистый и заразительный, раскатился по каменной башне, смешавшись с шумом дождя. Она хохотала, закинув голову назад, держась за живот, совершенно беспомощная и счастливая. Хмурое лицо брюнетки сперва дрогнуло, а затем расползлось в широкую, неподдельную улыбку. Фыркнув, она тихонечко захихикала, а вскоре и сама рассмеялась вместе с подругой. Злость на Джереми мгновенно испарилась, растворившись в этом общем, нелепом веселье. - Чем… Чем это здесь пахнет? - принюхался Джереми с удивлением замечая, что и Эллина теперь захлебывалась от смеха. Опустившись на корточки рядом с Присциллой, она уже не могла остановиться, изредка поглядывая на недоумевающее лицо когтевранца. *** Они сидели втроём совсем тихо, упираясь спинами в нагретый заклинанием камень и с интересом пялились в разверзнувшуюся темноту. Джереми так и не узнал, откуда Эллина взяла ту забористую хрень, которую они только что натроих скурили, но сейчас ему было откровенно на это плевать. Позаимствовала ли она это из запасов Стебль или выкрала у Трилони. А может просто нашла в чьём-то кармане. Это было уже не важно. Важно было то, что внутри него сейчас разливалось странное, тягучее тепло, как если бы вместо крови по венам пустили горячий мёд. Но сильнее этого чувства безмятежности его поглощало нечто другое… Эллина сидела так близко, что он чувствовал тепло её тела даже через плотную ткань мантии. Она вытянула ноги вперёд и её обжигающе горячее бедро почти касалось его бедра. Почти. Это «почти» свербело в виске, как невыученное заклинание. Сердце Джереми невольно забилось чаще, вторя монотонному стуку дождя по каменным плитам. Он смотрел в черноту и считал удары, не зная куда себя деть. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть… Сбился. Неожиданно Эллина вздохнула и положила голову ему на плечо. Просто положила, как будто так и надо. Как будто это самое естественное место в мире для расположения её макушки. Его чувства обострились настолько, что каждый миллиметр воздуха между ними казался теперь осязаемым, плотным, горячим и почти живым. Он слышал её дыхание так отчётливо, будто бы её губы были у самого его уха. Он чувствовал запах её волос, смешенный с дождём и сладковатым дымом. Этот запах заполнял его лёгкие, вытесняя холод. Казалось, он никогда ничего не чувствовал с такой остротой, с такой жадной, почти голодной внимательностью. Мир сузился до размеров этого момента. Дождь, Присцилла, промозглый вечер - всё исчезло, растворилось в периферийном тумане. Осталась только она. Тёплая. Манящая. Джереми чувствовал себя совсем как старый дракон в пещере, неожиданно потревоженный весной. Она пахла дождём. А он тонул в этом аромате. - Спасибо, - Вдруг прошептала она так тихо, что он почти не расслышал это за шумом крови в ушах. Но расслышал. Конечно же, расслышал. Его сердце замерло на целый удар. Потом пропустило ещё один. А потом застучало с новой, почти болезненной силой, как будто хотело проломить рёбра и выпрыгнуть прямо к ней в ладони. - За что? - Хрипло выдавил он. - За то, что поддался. Джереми нервно дёрнул подбородком. Смущение пришло не спросив разрешения. Он уставился в пространство перед собой, где чернота уже начала складываться в причудливые узоры. Там ничего не было. Абсолютно. Прекрасная, безопасная пустота. - Не понимаю, о чём ты. Эллина приподняла голову, медленно, как кошка, которая решает, стоит ли тратить на тебя внимание, и посмотрела прямо на него. Её глаза в полумраке казались огромными и тёмными, как два колодца, в которых он тонул уже не в первый раз. Он встретил её взгляд. На скулах вспыхнул румянец. Яркий. Живой. Предательский. - Всё равно спасибо, - повторила она тише и снова опустила голову на его плечо. Джереми прочистил горло. Звук вышел сухой и скрипучий. Жар от груди разлился до шеи и полез выше, к самым ушам. Он отвернулся, уставился на противоположную стену, будто там было выбито пророчество. Будто там, в этой шершавой каменной кладке, скрывался ответ на вопрос, который он боялся сказать даже самому себе. -Ну что, прошла твоя голова?- лениво подала голос Присцилла. -Кажется, нам скоро пора возвращаться. - Голова? - переспросил Джереми.- Ты заболела? Позабыв о смущении и том, что ещё минуту назад боялся дышать в её сторону, он протянул к Эллине ладонь. Кончики пальцев осторожно отодвинули прядь волос с её лба и замерли, проверяя температуру. - Да это после того, как она в обморок упала, - самозабвенно выпалила Присцилла. Эллина в ужасе распахнула глаза. Дёрнулась, убирая от лица ладонь когтевранца и посмотрела на подругу взглядом, способным остановить гипогрифа. - Чего? - захлопал глазами Джереми. Его взгляд метался от одной девушки к другой, пытаясь уловить смысл. Присцилла сидела всё так же безмятежно прикрыв глаза, запрокинув голову и подставив лицо дуновениям ветра, которые просачивались через чуть рассеявшиеся чары. Она беззаботно улыбалась, совершенно не осознавая, что только что выдала огромный секрет. - Прошлой ночью, - продолжала она, выдавая информацию совсем не фильтруя. - Эл забыла в теплицах свои паписи и пошла туда ночью. А потом надышалась парами аконита и упала в обморок. Ну, там-то мы её с Невиллом и обнаружили. - С Невиллом?! - Воскликнул Джереми чуть не подпрыгнув на месте. Вся его расслабленность мгновенно улетучилась. Эллина отчаянно ткнула подругу локтем в бок, пытаясь заставить её замолчать, но та была словно в гипнотическом трансе. - Я вообще не понимаю, почему Эллина его игнорирует, - Самозабвенно продолжала Присцилла. Слова срывались с её губ плавно и совершенно бесстыдно. - Лонгботтом таким красавчиком стал! А ещё он эту гадкую змеюку убил! И вообще он герой. Да хватит уже! - вдруг прикрикнула она на Эллину, тычки которой стало уже совершенно невозможно терпеть. - Мне больно! В общем, о чём это я… Невилл такой… сексуальный стал. Правда, Эл? Щёки Эллины запылали таким огнём, что, казалось, могли высушить весь дождь снаружи. Она замотала головой и с глухим стоном уткнулась лицом в собственные коленки, желая провалиться сквозь каменный пол. Джереми снова сделался весь зелёный, совсем как шкура болотного хвостокрыла. Казалось, его вот-вот вывернет наизнанку прямо здесь. - Т… ты что… Всё-таки правда с Невиллом? - спросил он дрогнувшим, каким-то чужим голосом. - Что?! - воскликнула Эллина, от негодования подпрыгнув на месте. - Нет, конечно! Прис! Я когда-нибудь тебя прибью! Прибью, а потом закопаю в корнях под гремучей ивой! - Ты чего так въелась-то? - повернула к подруге Присцилла своё безмятежное, ничего не понимающее лицо. Её взгляд лениво переполз с разъярённого лица Эллины на зелёное лицо Джереми. В голове что-то щёлкнуло. Блаженство медленно отступило под натиском осознания. - А… Ой. Прости… - Прошептала она тихо, и блаженная улыбка наконец сползла, сменившись выражением полной, жалкой растерянности. - Зачем мне вообще быть с Невиллом? - выпалила Эллина, отчаянно вскинув руки, будто отбрасывая саму эту нелепую мысль. После такого искреннего возражения Джереми немного пришёл в себя. Зелёный оттенок с его лица начал медленно сходить. - Да, - подхватил он, с вызовом глядя на Присциллу, - зачем ей это? - Нууу… - немного виновато прошептала девушка, не до конца осознав, что натворила. - Потому что у тебя никогда не было отношений, и я подумала… Щёки Эллины воспламенились. Сперва это были лишь два пятна на скулах, но затем жар разлился по всему лицу, поднялся к ушам и даже окрасил шею под воротником свитера. Она чувствовала, как кровь бьёт в висках, а кожа горит под пристальным взглядом синих глаз. - Подумала что? - Её голос стал чуть визгливым от нарастающего негодования. - Что мне срочно нужен парень? - Тебе нужен парень? - как эхо, повторил вопрос Джереми, не отрывая пристального взгляда от её пылающих щёк. - Ну, ты иногда выглядишь такой одинокой. Без любви, - пробормотала Присцилла. - Не нужна мне никакая любовь! - Выкрикнула Эллина, вскакивая на ноги. Она была возмущена до глубины души, словно Присцилла только что вытряхнула на обозрение Джереми содержимое ящика с её грязным бельём. - Не нужна? - В голосе когтевранца зазвучала странная смесь растерянности и настойчивости. - И парень мне не нужен! - зашипела Эллина, глядя на него сверху вниз. - Не нужен, - на автомате повторил Джереми, пока его мозг медленно обрабатывал информацию. - Что? Как не нужен? Резко наклонилась, Эллина схватила с пола свою сумку и развернувшись отправилась к двери. Всё, чего она хотела сейчас, - исчезнуть. Раствориться в переплетении холодных коридоров. Джереми мгновенно вскочил следом и, почти не глядя, протянул Присцилле руку, потому что та, всё ещё немного одурманенная, не смогла самостоятельно подняться на ноги с первого раза. Он ловко подхватил её под локоть и не отпуская, поволок за собой, стараясь не отставать от быстро удаляющейся брюнетки. - Ты чего так взъелась то?- Крикнула Присцилла ей в след с удивлённым смешком.- Невилл не самый плохой вариант! - Я не собираюсь ни в кого влюбляться, - отчеканивала Эллина, не оборачиваясь. - По крайней мере, не в стенах этой школы. - А где собираешься? - спросил Джереми, волоча под руку торопливо шагающую рядом с ним Присциллу. Один его широкий, уверенный шаг равнялся трём её мелким и поспешным шажочкам. - Точно не здесь, - отрезала она. Обернувшись, Эллина хмуро посмотрела на семенящих позади друзей. Эти двое представляли собой странную контрастную пару. Высокий и плечистый загонщик и миниатюрная, хрупкая на его фоне девушка. Обхватив обеими руками его локоть, она прижималась к Джереми вплотную с глуповатой улыбкой. Взгляд метнулся к пальцам Присциллы. Хотя это даже взглядом нельзя было назвать, скорее острый досмотр. Инвентаризация миллиметров между их телами. То, как собственнически цеплялись за его мантию тонкие бледные пальцы почему-то сильно раздражало. Что-то неприятно кольнуло под рёбрами. Эллина шагнула вперёд. Одно движение и дистанция между ними схлопнулась, как карточный домик. Пальцы сомкнулись на запястье Присциллы отлепляя её от Джереми, словно репейник. - Уже поздно, - отчеканила Эллина голосом, не терпящим возражений.- Нам пора возвращаться. Присцилла растерянно оглянулась через плечо. В затуманенных серых глазах плескался немой вопрос: «А как же он?», но Эллина нещадно тащила её вперёд, не дав даже попрощаться. Джереми остался один. Отсутствующий взглядом устремившись в пустоту поворота. Плиты под его ногами уходили в темноту одинокими серыми рядами. Коридор опустел так быстро, будто здесь никого и не было. Он так и не понял, что случилось. Когда стук их каблуков окончательно растаял в воздухе, стало до безумия тихо. Так тихо, что он услышал, как в груди что-то щёлкнуло и перестало работать. В голове было пусто, словно в консервной банке, из которой выскребли всё содержимое, но забыли выбросить. Только смутное, тошнотворное эхо. Джереми медленно опустил руку, которая всё ещё чувствовала тяжёлое касание и тяжело вздохнул. В холодном воздухе лестничного пролёта всё ещё пахло её волосами. Этот запах забился в его ноздри, как пыльца хищного цветка. Он втянул его глубоко, до хруста в рёбрах, до чёрных мушек перед глазами. И вдруг желудок издал долгий, жалобный, совершенно неуместный звук. Джереми зажмурился. Из всех чувств, которые можно было испытывать в этот момент, его организм выбрал голод. Чистая классика. Тело всегда предаёт в самые неподходящие моменты. Он так и не понял, в какую секунду всё пошло по пизде. Зато чётко осознал, что даже в это время в хогвартской кладовке можно было найти запечённый окорок, а значит вечер можно ещё было закончить вполне неплохо.