Часть 10

Последние недели Хогвартс утопал в серой мгле. Хмарь, пришедшая откуда-то со стороны Запретного леса, плотно окутала замок, не желая выпускать его из своих сырых объятий. Нудные и моросящие дожди барабанили по высоким стрельчатым окнам, стучали по шиферным крышам и, казалось, просочились даже в сны студентов, делая их тягучими и беспросветными. Всё пропиталось влагой: почерневшие каменные горгульи на парапетах, пожухлая трава на квиддичном поле, прибитая к земле, и даже привидения, казалось, двигались медленнее, хлюпая сквозь сырые стены. Но этим утром что-то изменилось. Солнце робко выглянуло над Чёрным озером, словно проверяя, не ошиблось ли. Оно пробилось тонкими, длинными лучами сквозь щель между гребнями далёких гор и тяжёлой свинцовой тучей. Похожие на золотые спицы, они воткнулись в сонные окрестности и от этого света на душе у всякого, кто поднял голову к небу становилось чуточку радостней. Словно маленький уголёк затеплился в груди, разгоняя тоску минувших серых дней, навеянную, скорее всего, и не только погодой. Вчерашний туман, густой и молочный, что до самого утра лежавший на поверхности Чёрного озера, подался вверх, повинуясь робкому теплу. Превратившись в прозрачную дымку, он повис под самым потолком мира, окутывая шпили замка, от чего казалось, что тот парит в облаках. Освободившись от тяжёлой туманной пелены, воздух остался влажным и пронзительно свежим. Мир застыл в этом хрустальном состоянии. На разбуженных солнцем просторах Хогвартса, зарождался новый день. Присцилла сидела за партой, от напряжения вцепившись в перо, и с нетерпением считала минуты до конца лекции. Стрелки на старинных магических часах, что висели в углу кабинета, будто издеваясь, застряли где-то между половиной одиннадцатого и бесконечностью. Сидевшая рядом с ней Эллина не писала вовсе. Она просто водила пером по пергаменту, изображая какие-то каракули, и то и дело бросала взгляды на дверь. Чем ближе подползал конец урока, тем сильнее они начинали ерзать, словно сидели не на жестких стульях, а на раскаленных углях. Эйлин Уайлд— новый профессор трансфигурации, медленно расхаживала между рядами. Сегодня на ней была темно-зелёная мантия, идеально скроенная, без единой морщинки, а рыжие волосы собраны в безупречный пучок, из которого не выбивалось ни одной пряди. Круглые очки сидели на кончике носа, и профессор то и дело поправляла их тонкими длинными пальцами, когда останавливалась, чтобы заглянуть в чей-нибудь свиток. От неё веяло старыми книгами и чуть заметно озоном, будто где-то рядом только что прошла гроза. Солнечные лучи золотили танцующую в воздухе пыль, превращая класс в сказочное царство. Сегодня изучали, как из чайника сделать черепаху. Кому вообще могли пригодиться подобные знания? Все то и дело поглядывали в окно, где за мутным стеклом плескался тот самый свет, которого они были лишены две недели, и каждому не терпелось окунуться в него с головой. — ...обратите особое внимание на носик чайника, мистер Уоррен. Черепаха не может иметь два хвоста, как бы ни подсказывала вам фантазия. И напротив, мистер Дэвис, четыре лапы — это не излишество, а необходимость. Присцилла ненавидела этот певучий голос сейчас лютой ненавистью. Каждое слово отдаляло их от свободы. Сжав перо так, что побелели пальцы, она уставилась на часы, мысленно их подгоняя. Наконец, когда терпеть уже не оставалось сил, тяжелая минутная стрелка дрогнула и встала ровно на без четверти одиннадцать. Присцилла едва не подпрыгнула на месте, услышав спасительный звон. — На сегодня всё, — произнесла профессор Уайлд, и эти слова прозвучали для всех прекраснее любой музыки. —И помните: трансфигурация не терпит спешки. К следующему уроку каждый должен довести до автоматизма движение для снятия чар. Так что если вдруг у вас вместо черепахи получится нечто среднее между чайником и динозавром, вам придётся бежать отсюда. При чём быстро. Класс зашумел, задвигался, заскрипел крышками парт. — Ой, да, — добавила она, чуть склонив голову. — Меня просили сообщить вам, что занятия у Хагрида сегодня отменяются. У него какие-то неотложные дела в Запретном лесу. Так что у вас теперь есть свободное время до обеда. Присцилла едва слышно выдохнула. Она медленно повернулась к Эллине, а та уже смотрела на неё широко распахнутыми глазами. Так смотрят, когда только что поймали за хвост удачу. Когда осознали, что Фортуна, обычно глухая к стенаниям смертных, вдруг обернулась и широко улыбнулась именно вам. В зрачках брюнетки заплясали золотые искры — то ли отражение солнечных лучей, пробившихся сквозь высокие окна, то ли ликование, которое невозможно было сдержать. Феликс Фелицис! Чистая удача, разлитая в воздухе, хмельная и пьянящая. Целый свободный урок! Это меняло всё. Времени на поиски амулета в разы становилось больше. Выход на улицу в такую чудесную погоду не вызовет никаких подозрений: кто откажется погреться на солнце после двух недель хмари? Главное, чтобы кроме них в этот момент не оказалось никого лишнего. Профессор Уайлд уже собирала со стола бумаги, но на мгновение подняла глаза. — Увидимся сегодня вечером на матче, — в её голосе мелькнула тёплая нотка. Эллина удивлённо моргнула. Профессор Уайлд, оказывается, была ещё и болельщицей? Впрочем, о том, что новая преподавательница трансфигурации, вышедшая из Когтеврана, была заядлой любительницей квиддича, поговаривали ещё в начале года. Говорили даже про то, что в свои студенческие годы она играла за сборную Хогвартса и не просто играла —блистала. И даже несколько сезонов подряд входила в лучшую десятку охотников Англии. Теперь, глядя на её строгую мантию и безупречно уложенные волосы, в это верилось с трудом, но взгляд, которым она обвела класс, был взглядом человека, понимающего толк в настоящей игре. — Пошли, — шепнула Эллина, хватая сумку. Торопясь, она вылетела вперёд, ловко лавируя между учениками. Упустить столь удачный шанс для неё было сродни катастрофе. Присцилла едва поспевала следом, и девушка оглянулась, чтобы поторопить подругу. Резко затормозив, она едва не врезалась в стоящего впереди человека. В длинной мантии темно-изумрудного цвета и остроконечной шляпе, перед ней стояла Минерва Макгонагалл, появившаяся так внезапно, словно материализовалась из воздуха. Эллина застыла на месте, будто на неё наслали обездвиживание заклятие. Она впилась глазами в худощавое лицо директора, но не могла считать с него ни единой эмоции. — Доброе утро, — голос прозвучал выше обычного. — Доброе утро, — сдержанно кивнула Макгонагалл в ответ. Она перевела взгляд с замершей Эллины на дверь кабинета трансфигурации, откуда всё ещё доносился шум покидающих класс учеников. Мимо проплывали радостные лица, счастливые, от неожиданно свалившегося свободного времени, но Эллине с Присциллой стало совсем не до веселья. — Смотрю, вам уже сообщили, что занятие по уходу за магическими существами перенесли? — спросила Макгонагалл, обращаясь к обеим девушкам. Не решаясь заговорить, они медленно кивнули. Присцилла почувствовала, как вспотели ладони, сжимающие лямку сумки. Она покосилась на Эллину и увидела, что подруга стоит неестественно прямо, словно была поедателем сабель, о которых писали в магловских приключенческих книгах. Директор смотрела на них выжидающе. Пауза затянулась. Девушки, не сговариваясь, начали потихоньку пятиться бочком, словно крабы, пытающиеся ускользнуть от внимательного взгляда. Шаг, ещё шаг и можно будет раствориться в толпе, смешаться с потоком счастливчиков, у которых сегодня нет проблем. Но взгляд Макгонагалл, скользнув по Эллине, вдруг замер. Директор нахмурилась, словно вспомнила кое-что важное. — Мисс Роман. — Голос Макгонагалл прозвучал совсем негромко, но его, кажется, услышали все, даже те, кто уже успел отбежать на полкоридора. — Задержитесь на минуту. Эллина застыла. Лицо её побелело так резко, будто из него выкачали всю кровь. Она медленно повернулась к директору, и Присцилла увидела, как мелко задрожали её пальцы. — Да, директор? — голос прозвучал сипло, почти неузнаваемо. Присцилла замерла на месте, не в силах уйти. Она не могла бросить подругу, но не могла и пошевелиться — ноги словно приросли к каменному полу. Макгонагалл перевела на неё взгляд. — Можете идти, мисс Бренстоун, — произнесла она тоном, не терпящим возражений. Юркнув за дверь, Присцилла остановилась у окна так, чтобы их было видно сквозь открытые настежь двери. Класс постепенно опустел. Профессор Уайлд, собрав остатки бумаг направилась к выходу, но встретив директора удивлённо моргнула. -Добрый день директор. Вы ко мне? -Нет, мисс Эйлин, — холодно улыбнулась ей Минерва.— но если вы позволите, я ненадолго задержу ученицу в вашем кабинете. Профессор Уайлд пожала плечами, на мгновение задержав взгляд на застывшей Эллине и вышла, бесшумно притворив за собой дверь. Выждав, пока та закроется, Макгонагалл посмотрела на Эллину строго. И если бы не язык, который стал вдруг тяжёлым, словно камень, она непременно бы выложила всё, как на духу. — Я не стану ходить вокруг да около, мисс Роман, — сказала Макгонагалл необыкновенно строго. — Мне доложили о вашей ночной прогулке позавчера. Эллина открыла рот, пытаясь что-то сказать, но Макгонагалл остановила её резким жестом. — Я не собираюсь выслушивать оправдания, мисс Роман. — казалось, директор была просто в ярости, но настойчиво не показывала это.— Вы прекрасно знаете, что правила существуют не для того, чтобы их нарушали. Ночью замок и его окрестности таят в себе опасности, о которых вы, в силу возраста, могли бы уже и знать. Устав школы писали не злые старухи, желавшие испортить вам жизнь. Его писали люди, которые потеряли слишком многих и не хотят терять ещё больше. Она помолчала, давая словам осесть в тишине. Где-то в конце коридора хлопнула дверь, но в маленьком пространстве между директором и провинившейся студенткой, застыла звенящая тишина. — Устав писали кровью, — добавила Макгонагалл тише, почти про себя, но Эллина расслышала каждое слово. — Вашей крови не хотелось бы. Поэтому я не намерена оставлять ваш поступок без последствий. Эллина решила, что это непременно конец. Сейчас последуют слова об отчислении, вызове родителей и позорном исключении с занесением в личное дело. Но Макгонагалл вдруг выдохнула совсем устало. — Это первое ваше нарушение, — сказала она, — поэтому обойдёмся пока устным замечанием. Но без наказания оставить это нельзя. За самовольный выход за территорию замка в неположенное время вы напишете эссе на тему «Защитные заклинания от тёмных артефактов и их практическое применение». Объём — не меньше десяти футов пергамента. Сдать нужно будет до конца сегодняшнего дня. У Эллины отвисла челюсть. Слова Макгонагалл доходили медленно и расплывчато, не сразу обретая смысл. Эллина смотрела на неё и не могла поверить. Она ждала грома и молний. Ждала, что сейчас последуют слова о вызове её родителей и позорном исключении, которое будет преследовать её всю жизнь. Готовясь к удару, внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. А удара не последовало. — Это всё, мисс Роман, — отрезала Макгонагалл. — Можете быть свободны. Впредь советую думать головой прежде, чем нарушать правила. Это в дальнейшем избавит вас от лишней писанины. И да, советую начинать уже сейчас, если не хотите схлопотать выговор. Эллина моргнула. Потом ещё раз. Десять футов? До вечера? Это... это всё? В груди дрогнуло, медленно разжимаясь. Шок облегчения накрыл тёплой волной и Эллина едва сдержала нервный смешок, вовремя прикусив губу. Коротко кивнув, она развернулась и выбежала из кабинета. — Десять футов? — прошептала Присцилла, когда они отошли за ближайшую колонну и убедились, что их никто не слышит. — До конца дня? Эл, это же… — Я знаю, — перебила брюнетка несдержанно. Присцилла подняла на неё взгляд и обомлела. Эллина улыбалась. Не криво, не вымученно, не через силу. Она улыбалась совершенно искренне, будто речь шла не о десяти футах проклятого реферата, а о приглашении на чай с пирожными. Мало того — в глазах её плясали какие-то бесенята, словно она только что услышала отличную шутку. Присцилла медленно моргнула. — Ты чего? — осторожно спросила она, отходя на полшага назад. — Эл, как ты себя чувствуешь? Голова не болит? Тихо рассмеявшись, Эллина положила ладони девушке на плечи. — Глупая, — сказала она весело. — Ты правда думаешь, что десять футов — это конец света? Присцилла смотрела на неё с нарастающей тревогой. Подруга явно тронулась умом. Стресс, испуг, встреча с Макгонагалл — всё это ударило ей в голову, и теперь Эллина стояла здесь, улыбалась, как сумасшедшая, и говорила безумные вещи. Присцилла уже мысленно прикидывала, как бы тихо увезти её лазарет или попросить портрет какого-нибудь рыцаря сбегать за мадам Помфри. — Эллина, — медленно произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и не спугнула подругу, — послушай. Десять футов. До вечера. Ты понимаешь? Это же… это почти невозможно. — Почти, — согласилась Эллина и улыбка её стала шире. — Но только почти. Присцилла окончательно перестала что-либо понимать. Она оглянулась по сторонам в поисках помощи, но коридор был пуст — все ученики уже разбежались по своим делам, радуясь свободному уроку. Только они двое стояли у колонны и одна из них явно сходила с ума. — Сядь, — сказала Присцилла, хватая подругу за локоть. — Давай ты просто сядешь, я принесу воды, и мы всё спокойно обсудим. — Да не нужна мне вода, — отмахнулась Эллина, но локоть не выдернула. — Присцилла, милая, ты забываешь одну простую вещь. Я пишу эссе быстрее, чем ты произносишь имя профессора Флитвика. Она выразительно подняла бровь. Присцилла замерла, переваривая услышанное. Медленно, очень медленно до неё начало доходить. — Ты хочешь сказать… — протянула она, всё ещё не веря. — Я хочу сказать, что десять футов — это примерно пятнадцать-семнадцать страниц, если писать не слишком убористо. — Эллина наконец перестала улыбаться и заговорила деловито. — Если не раскисать, не думать ни о чём постороннем, а просто сесть и строчить, то к вечеру я спокойно выдам нужный объём. Присцилла выдохнула. Так, значит, подруга не сошла с ума. Она просто… просто она была Эллина. Немного помешанная на книгах. — Кажется, курсе на втором ты предупреждала, что когда-нибудь станешь великим писателем, — вспомнила она неожиданно. — Интересно, сохранились ли у тебя до сих пор такие мысли? — Если я переживу сегодняшний день, — заверила её брюнетка, — то напишу об этом целый роман. А пока … Она оглянулась на дверь кабинета, за которой осталась Макгонагалл, затем перевела взгляд на лестницу, ведущую вниз, к выходу из замка. Свободный урок всё ещё был у них в кармане, но теперь время сжималось, как шагреневая кожа, с каждой секундой отнимая драгоценные минуты. — И что теперь? — Теперь? — переспросила брюнетка, усмехнувшись неожиданно грубо. — Теперь я пишу чёртово эссе. Присцилла хотела что-то сказать, но осеклась, глядя на подругу. Улыбка сползла с лица Эллины так же стремительно, как и появилась. — Это всё не важно, — тихо произнесла она, и голос её вдруг стал чужим и далёким. — Понимаешь? Даже если я успею написать это эссе, даже если выдам сто футов к вечеру — без амулета я всё равно пропала. А сделать то, и другое у меня попросту не выйдет. Она медленно поднесла руку к внутреннему карману мантии, и вытащив круглые золотистые часы, тоскливо посмотрела на циферблат. Стрелки неумолимо ползли вперёд. — Пятнадцать минут уже прошло, — выдохнула она. — Пятнадцать минут от свободного урока. Времени на поиски не осталось совсем. Надо чем-то жертвовать. Присцилла видела, как это решение отражается на лице подруги. Сначала в глазах мелькнула паника, потом отчаяние, а следом пришла та самая холодная решимость, когда выбирать уже не из чего, и остаётся только подчиниться обстоятельствам. Эллина поджала губы и морщинка между бровей стала чуточку глубже. — Я пойду искать амулет, — твёрдо сказала ей Присцилла. Эллина дёрнулась, словно от удара. — Что? Нет. Ты не пойдёшь одна. Я тебя не пущу. — А кто сказал, что я пойду одна? — Присцилла говорила быстро, пока решимость не успела улетучиться. — Я возьму с собой Джереми. Мы вместе его поищем, пока ты будешь писать своё эссе. — Прис, ты с ума сошла? — схватила её за руку Эллина. — У Джереми сегодня игра! Ты же сама говорила. Вечером матч, он небось уже с утра мандрагору жуёт от волнения. Ему сейчас не до амулета. — Ничего, — Присцилла мягко высвободила руку. — Успеет. Тем более, игра вечером, а сейчас только одиннадцать. Он вполне может выделить час на то, чтобы помочь мне облазить траву под окнами. И потом, у нас должен быть сдвоенный с Когтевраном урок, значит, у него сейчас тоже свободное время. Эллина смотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. В глазах её метались сомнения, страх, благодарность и отчаяние одновременно. — Не переживай, — улыбнулась ей Присцилла. — Мы будем осторожны. И потом, нас никто не остановит, если мы просто будем гулять по двору. Свободный урок, погода чудесная, почему бы двум студентам не подышать свежим воздухом? Мы даже палочки доставать не будем. Эллина молчала. Пальцы нервно теребили лямку сумки, и Присцилла видела, как подруга борется сама с собой. Оставить амулет на Присциллу — значило доверить ей самое важное. То, от чего, возможно, зависела дальнейшая её жизнь . Но другого выхода не было. — Только не лезьте никуда, пожалуйста — наконец согласилась Эллина, севшим от волнения голосом. — Никакого леса, никаких приключений. Если увидите кого-то из преподавателей — делайте вид, что просто гуляете. И если амулет вдруг не найдётся— ничего страшного. Мы что-нибудь придумаем потом. — Придумаем, — согласилась Присцилла. — Но сначала я его найду. Она шагнула вперёд и крепко обняла подругу. Эллина кивнула, но в глазах её всё ещё стояла тревога. — Будьте осторожны, — ещё раз попросила она, прежде чем направилась в библиотеку. *** Как Эллина и предполагала, библиотека этим утром оказалась абсолютно пуста. Ещё бы. Кому захочется торчать здесь, когда на улице такое солнце? Она не видела его, кажется, с лета. С неописуемо долгихх каникул, которые теперь вспоминались как далёкий, почти нереальный сон. Нет, она, конечно, очень любила книги. Особенно старые издания с ветхими переплётами и пожелтевшими от старости листами. Любила выцветшую позолоту букв, вбитых в потёртую материю обложки. Любила запах древности и теплоту тысячи рук, которые держали книгу до неё. В этом было что-то уютное, почти живое. Но библиотека Хогвартса всегда нагоняла на неё непонятную тоску. Здесь было так темно, словно малейший луч света мог оставить на книгах неисцелимые ожоги. Каменные стены, холодные даже на вид, уходили вверх, к сводчатому потолку, но потолок, несмотря на всю свою высоту, неизменно давил. Давил так, что плечи сами собой сгибались и хотелось вжать голову, чтобы не привлекать внимание тех, кто, возможно, обитал в этих тенях. За стойкой, похожая на стервятника, сгорбившись над очередной книгой, неизменно сидела Ирма Пинс. Это сравнение пристало к Эллине еще с первого курса. Сухонькая, с острыми, угловатыми плечами, Ирма словно вросла в своё кресло за десятилетия бессменной службы. Кожа её была неестественно бледной, болезненной и землистой, как у гриба, выросшего в подвале. Она не просто редко видела солнце, она, казалось, избегала его сознательно, как вампир избегает чеснок. Тонкие губы всегда были плотно сжаты, узкий подбородок опущен, а седые волосы, стянутые в тугой пучок, открывали высокий лоб с глубокими морщинами. Жёлтоватые глаза чуть навыкате, смотрели на мир сквозь очки в тонкой металлической оправе, и в них никогда не было тепла. Только холодное, изучающее презрение к тем, кто осмеливается нарушать тишину и брать книги не в том месте, не в то время и не теми руками. — Добрый день, — сказала Эллина осторожно, стараясь, чтобы голос звучал не слишком громко. — Мне нужна книга «Защитные заклинания от тёмных артефактов и их практическое применение». Пинс не подняла головы. Длинный сухой палец, шурша перелистнул страницу. — Осталась только «Некрономикон. Защита через призывание», — произнесла она скрипящим голосом, похожим на шорох пергамента. Эллина насупилась. «Некрономикон». Она видела эту книгу лишь однажды. В Косом переулке, в лавке по продаже каких-то жутких вещей. Неприметное местечко между кондитерской и магазином перьев, куда она забрела случайно, спасаясь от внезапного ливня. Книга лежала отдельно от других, на небольшом столике, словно экспонат в музее. И даже на расстоянии, сквозь витринное стекло, от неё веяло чем-то жутким и притягательным одновременно. Эллина не смогла удержаться. Подойдя к стеклу, она стала разглядывать книгу. Та была прекрасна в своей мрачной эстетике. Чёрная кожа переплёта, потёртая временем, по которой вились серебряные узоры. По корешку и уголкам узоры переходили в массивные кованые накладки, похожие на шипы. Казалось, эту книгу переплетали не в мастерской, а в кузнице — грубо, мощно, но с дьявольским изяществом. В центре обложки тускло мерцал серебряный символ — глаз, вписанный в треугольник, или что-то похожее на него. Эллина завороженно смотрела на книгу, не в силах отвести взгляд. Пальцы сами потянулись к стеклу и в этот момент книга дёрнулась. Прямо под стеклом она дёрнулась, словно живая, и завыла. Протяжный звук проник сквозь витрину. Страницы затрепетали, приоткрылись и на секунду Эллине показалось, что между ними мелькнули чьи-то глаза. Отшатнувшись, она попятилась назад и споткнувшись о порог, едва не упала. Продавец, сухонький старичок с круглыми очками на носу, заметив её панику, приветливо улыбнулся и язвительно спросил, не хочет ли она взглянуть поближе. Эллина мотнула головой и выбежала из лавки, решив, что лучше намокнуть под ливнем до нитки, чем ещё раз оказаться рядом с этой книгой. Немыслимо, но теперь эту же книгу ей предлагали в школьной библиотеке. — А может быть, есть что-то ещё? — с надеждой спросила она. — Может быть, в закрытой секции или… или какое-то другое издание? Я могу подождать, я… — Вы не слышите меня, мисс? — узкий подбородок Пинс приподнялся, и жёлтоватые глаза с нескрываемой неприязнью уставились Эллине прямо в лицо. В этом взгляде не было ни капли сочувствия. Только холодное торжество человека, который держит в руках власть и не намерен её уступать. — Только «Некрономикон». Берите или уходите. Рот девушки растянулся в длинную узкую полосу. Она даже на секунду не поверила, что эта книга была одна-единственная на всю эту огромную библиотеку, но спорить не стала. Иди ты на хрен, старая мерзкая сука. — Хорошо, — процедила Эллина сквозь зубы. — Где я могу её найти? — Вторая секция от конца. Оттолкнувшись руками от края стола, Эллина пошла, даже не поблагодарив старую перечницу. Строгие библиотечные ряды тянулись далеко вперёд. Эллина ступала между ними тихо, словно вокруг бродили призраки, которые могли услышать её шаг. Зайдя за нужный угол, она недовольно поморщилась. Света здесь было не больше, чем в катакомбах. Тусклые магические шары под потолком горели через один, словно экономили магию, поэтому между стеллажами лежали густые тени. Медленно перебирая пальцами по корешкам книг, девушка шагала вперёд. Не то. Не то. Снова не то. Названия мелькали перед глазами, но нужного не попадалось. Она уже начала злиться — времени оставалось всё меньше, а она бродит тут, словно слепой котёнок. — Ты не можешь просить меня встретиться с тобой средь бела дня! — неожиданно сбоку тихо зашипел женский голос. Эллина вздрогнула и замерла с протянутой к книге рукой. Она напрягла слух, отчаянно боясь вздохнуть или пошевелиться. Это сейчас обращались... к ней? Она медленно повернулась. Рядом не было никого. — Нам нужно поговорить, — зашептал за стеллажом тихий мужской голос. Эллина прижалась ухом к томам, едва не коснувшись щекой шершавых корешков. Звук определённо шёл оттуда. За стеллажом находились люди. Кто-то говорил совсем рядом, скрытый всего лишь одной секцией. — Неужели этот разговор не мог потерпеть хотя бы до следующей недели? — женский голос был удивительно знакомым, но Эллина никак не могла понять, кому он принадлежит. Да и не хотела, в общем то. Всё, о чём она сейчас думала,— это побыстрее найти проклятую книгу и убраться отсюда в светлую, тёплую гостиную Пуффендуя. Подальше от этой сырости, полумрака и чужих секретов. — Гермиона… я… Эллина замерла, невольно напрягая слух. Рука, тянувшаяся к очередному корешку, остановилась на полпути. — Не сейчас, — отчеканила гриффиндорка тоном, не терпящим возражений. — Я не могу. И вообще, мне эта идея кажется плохой. Эллина прикусила губу. Гермиона Грейнджер. Здесь. С каким-то парнем, судя по тому, что Уизли уже как полгода проходил стажировку в другой стране. Отогнав лишние мысли, она заставила себя двигаться дальше. Это не её дело. Совсем не её дело. Надо найти книгу и побыстрее отсюда уйти. Пальцы лихорадочно забегали по корешкам. Не то. Не то. Чёрт, где же эта дурацкая книга? — Мне надо поговорить с тобой, Грейнджер, — повторил мужской голос, на этот раз в разы требовательнее. — Акцио, книга! — прошептала Эллина, наконец вспомнив, что можно просто призвать нужный том магией. Она мысленно выругала себя за тупость — сколько драгоценных минут потеряно! Книга дёрнулась на полке где-то в глубине секции, с шуршанием вылетела и с лёгким хлопком упала прямо в протянутые руки. Эллина едва не выронила её от неожиданности — томик оказался довольно тяжёлым, с холодным, почти ледяным переплётом. За стеллажом послышались звуки какой-то возни, приглушённые шаги. Эллина вздрогнула и, прижимая книгу к груди, заспешила к выходу вдоль ряда. Ей нужно было срочно убираться отсюда, пока её не застали за подслушиванием. — Нет! Я же сказала тебе, что это опасно! Нас не должны видеть вместе! — голос грифиндогки взлетел до высоких нот, но тут же опал, словно она сама испугалась своей громкости. Диалог за спиной всё больше напоминал разборки двух влюблённых. Немного нездоровые разборки, с надрывом и претензиями. Эллина совершенно не намеревалась подслушивать чей-то приватный разговор. Она ускорила шаг, почти побежав вдоль стеллажа. — Ты не можешь появляться только тогда, когда тебе вздумается, блядь, а потом тупо игнорировать меня неделями! — мужской голос звучал теперь громче, почти в спину, словно преследуя. Эллина закатила глаза. Это выглядело уже как намеренный эксгибиционизм. Она не хотела слушать! Мысленно она отчитывала неизвестных болтунов за то, что они не наложили на свой разговор хотя бы простейшие чары тишины или не уединились в более подходящем месте. Как бы то ни было, они явно не рассчитывали, что кто-то в здравом уме придёт сюда в такой солнечный день. — Я тебя не игнорирую, Тео! — голос Гермионы раздался уже совсем рядом, буквально за плечом. — Но и приходить по одному твоему щелчку я не могу! Эллина почти дошла до конца стеллажа, когда осознала, что шаги за спиной не просто звучали рядом — они приближались. И шли ровно в ту же сторону, что и она. — Хорошо. Бар «Золотые мётлы» в эту субботу. Ты обязана прийти. Не забывай, пожалуйста… Эллина замерла в проходе между стеллажами, едва успев затормозить, чтобы не столкнуться с вынырнувшим из-за угла телом. Ойкнув, она отступила на шаг. Тяжёлая книга выскользнула из рук и с диким воем кинулась в дальний угол. —Остолбеней!— кинула Гермиона заклятие и книга в ту же секунду умолкла. Эллина судорожно сглотнула. Перед ней стояла не менее ошарашенная Гермиона Грейнджер, рядом с которой замер темноволосый парень из Слизерина. Тот самый, который надменно подал ей руку, которого она с какого-то чёрта зарисовала на занятиях травологией. Гермиона хлопала ресницами так часто, словно ей в глаз попала соринка. Эллина вымученно улыбнулась. Что обычно делают в таких ситуациях? Сказать, что она ничего не слышала — значит соврать, и это будет написано у неё на лбу крупными буквами. Но на её лице и так, похоже, отражалось всё предостаточно чётко. — Эм... Добрый день... — прошептала она первое, что пришло в голову. — Прекрасное время для похода в библиотеку, не правда ли? Пресвятая мандрагора, что же она несёт?! Вслед за ней, Гермиона издала какой-то странный гортанный звук. Она перевела взгляд с Эллины на Тео и обратно, словно не зная, на ком сейчас сосредоточиться. — Эм… Да! — неожиданно рассмеялась гриффиндорка. — В это время здесь особенно тихо! Можно спокойно засесть за книгой, никто не отвлекает… от… Она запнулась, явно соображая на ходу, как выкрутиться из этой неловкой ситуации. Она зыркнула на брюнета, который не сводил с Эллины любопытных глаз. — От ЖАБА, — произнёс он ровно, даже не изменив выражения лица. — Да! — подхватила Гермиона так быстро, будто только этого и ждала. — Мы обсуждали экзамены ЖАБА. Подготовку. Ты же в этом году ещё не… не сдаёшь? — У меня пока СОВ, — потупив взгляд, тихо ответила Эллина, заламывая тонкие пальцы. Ей было крайне неловко. Побыстрее бы с ними распрощаться. — Точно… — покосилась Гермиона в тёмный угол, откуда придя в себя, вновь тихо завыла книга. — Ты… за учебником сюда пришла? — Она тряхнула головой, отгоняя наваждение. — Ой! Я забыла представить вас.— Сказала она уже расслабленней. — Теодор Нотт, — Гермиона махнула рукой в сторону слизеринца. — А это Эллина… Наступила довольно неловкая для обеих девушек пауза. Гермиона явно пыталась вспомнить фамилию, но выдающийся мозг выдавал только белые помехи. Вой за спиной плавно перешёл на сдавленные стенания, которые больше походили на похабные стоны. Взмахнув палочкой, слизеринец стрельнул в книгу новым оглушающим. Фолиант подпрыгнул, раскрыв свои древние страницы, но всё же заткнулся. Эллина подняла глаза и на секунду встретилась с Ноттом взглядом. Тёмные, как болотная топь. Насмешливые. Дерзкие. Эти глаза смотрели на неё сверху вниз с непонятной серьёзностью, от которой по коже бегали табуны мурашек. Эллина тут же потупила взгляд. Ей вовсе не хотелось знакомиться с этим парнем. — Роман, — всё же подсказала девушка тихо. Конечно, Гермиона не запомнила. Ничего удивительного. — Да, прости, совсем… вылетело… — Гермиона виновато улыбнулась. — Эллина Роман. Теодор Нотт осмотрел её медленно, снизу вверх и на его губах появилась лёгкая улыбка. Это была улыбка азартного человека. Та самая, что загорается в глазах игрока, когда на кону появляется нечто стоящее. Когда карты легли удачно и ставка вот-вот сыграет. — Рад знакомству, — ответил слизеринец неожиданно учтиво, даже с лёгким поклоном головы. Голос его звучал мягко, но в глазах была сталь. — Друзья Гермионы — мои друзья. Он перевёл взгляд на гриффиндорку и улыбка его стала чуточку шире. — Кажется, малыш Уизли тебя уже заждался. Ты разве не торопишься, Грейнджер? Глаза Гермионы метнули молнии. — Да, — с нажимом протянула она, не отрывая от Теодора тяжёлый взгляд. — Тороплюсь. — Тогда не смею больше тебя задерживать. Я помогу мисс Роман с нужными учебниками. Не зря же я в своё время сдал СОВ на высший бал. Что-то здесь было не так. Эллина нашла в себе смелость и снова подняла на него взгляд, ища явный подвох. Слизеринцы просто так не предлагают помощь. Это закон природы. Но нет, Теодор Нотт и правда выглядел весьма… мило? Она поймала себя на этом дурацком прилагательном и мысленно одёрнула. Протянув раскрытую ладонь, Нотт подошёл ближе. Эллина замялась, с недоумением рассматривая его руку, решаясь ответить или нет, но всё же протянула свою. Большая ладонь накрыла её целиком и от этого неожиданного тепла по коже побежали мурашки. Эллина удивилась настолько, что на мгновение перестала дышать. Она почему-то была уверена, что слизеринцы, как рептилии, непременно имеют ледяные конечности. Глядя на их расчётливость, холодность и надменность это казалось весьма логичным. Она представляла их прикосновения ледяными, скользкими, неприятными. А этот был таким тёплым. Почти обжигающим. Взгляд поднялся сам, скользнув по родинкам на его лице. Их было так много, что можно было соединить в созвездия. От родинок взгляд переполз на волосы. Тёмные, почти шоколадные, они лежали мягкими беспорядочными волнами и ей вдруг до безумия захотелось до них дотронуться. Погрузить пальцы в эту густоту, просто чтобы понять, такие ли они на ощупь мягкие, какими кажутся. Что ты творишь, дура? Она отдёрнула руку быстрее, чем следовало, и спрятала её за спину, словно обожглась. Щёки тут же вспыхнули алым. Она физически ощутила, как жар разливается по лицу, добираясь до самых кончиков ушей. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Она не должна была этого замечать. Ей совершенно всё равно, как он выглядит. Осталось надеяться, что её взгляд никто не заметил. — Ты так любезен… Теодор, — процедила Гермиона растягивая его имя так, будто пробовала на вкус блевотный батончик. Эллина чувствовала себя словно между молотом и наковальней. Она хотела провалиться сквозь землю прямо сейчас, раствориться в библиотечной пыли и никогда не появляться. За что ей это? Ей всего-то надо было взять проклятую книгу! — А ты во мне сомневалась? — на губах Нотта заиграла ответная улыбка — лёгкая, почти дерзкая. Парень сделал Эллине шаг и, к её величайшему ужасу, приобняв за плечи, улыбнулся Гермионе так, словно только что выиграл приз. Эллина опешила. Она застыла, не зная, куда себя деть, чувствуя, как от его пальцев через ткань мантии медленно расходится тепло. — Хорошо, — выдавила Гермиона, натянуто улыбаясь. — Рада была видеть тебя, Эллина. — Я тоже… — пискнула в ответ девушка. Развернувшись на каблуках, Гермиона пошла к выходу. Тео игриво помахал ей вслед кончиками пальцев. Его рука всё ещё лежала на её плече. Это было странно, неправильно и почему-то по-своему приятно. Он проводил гриффиндорку взглядом и, к счастью для Эллины, всё же убрал ладонь. За спиной снова раздался вой. Успев совсем позабыть про книгу, Эллина резко развернулась. С пожелтевших страниц «Некрономикона» одна за другой вылезали тонкие полупрозрачные фигуры. Они взмывали под потолок и снова втягивались обратно, словно книга никак не могла решить — отпустить их или оставить себе. Искажённые гримасами лица с пустыми глазницами открывали рты в нарастающем крике. Цокнув языком Тео медленно подошёл и наклонился, внимательно разглядывая это безобразие. Потом, недолго думая, уверенным движением захлопнул книгу, прижав обложку ладонью. Вой оборвался на полувздохе. Последняя призрачная тень, не успевшая вползти обратно, обиженно дёрнулась, медленно втягиваясь между страниц и книга окончательно стихла. Только лёгкое подрагивание переплёта выдавало, что внутри всё ещё кто-то недовольно ворочается. — Так-то лучше, — усмехнулся Тео, поднимая фолиант. — Любят они драму, эти древние. Он провернул книгу в длинных пальцах. —«Некрономикон»? — присвистнул он, прочитав название. — Забавно. Однажды я схлопотал от Дамблдора выговор за то, что превратил статую горгульи в танцовщицу ирландской джиги. Прямо перед визитом министерской комиссии. Пришлось писать огромнейшее эссе как раз про защитные заклинания от тёмных артефактов. Эллина смотрела на него недоверчивым взглядом, пытаясь понять, шутит он или нет и вдруг рассмеялась. Коротко, удивлённо, но совершенно искренне. Она не могла подумать, что слизеринец с надменным взглядом способен на подобные выходки. Напиться— да. Проклясть кого-то —возможно. Но ирландская джига сюда никак уж не вписывалась. — Неужели и тебя поймали на чём-то непотребном? — поинтересовался он, не скрывая удивления в голосе. Эллина пожала плечами, не зная, что сказать. — Возможно, — уклонилась она от ответа. — Я не выгляжу как та, кто нарушает правила? — Ты выглядишь как та… — Теодор сделал паузу, внимательно неё разглядывая. — чью историю мне очень захотелось бы узнать. Слова, произнесённые лёгкий тоном, повисли в воздухе, тяжёлые и совершенно неуместные. Она смотрела на него и не могла понять это шутка? Подкол? Способ выставить её дурой? Но лицо Тео было совершенно серьёзным, и в тёмных глазах совсем не читалось насмешки. Только тот самый странный, изучающий интерес, с которым он рассматривал её в самом начале. Эллина медленно отвела взгляд, надеясь, что пылающие щёки не выдают с головой её смущение. Сердце заколотилось как бешеное, и она никак не могла взять под контроль эту дурацкую реакцию организма. Ей не нравился этот парень. Совсем. Надменный, самоуверенный, с этой своей обольстительной улыбочкой, от которой у нормальных девушек, наверное, подкашивались колени. — Давай помогу, — предложил Тео, воспользовавшись её замешательством. — Всё равно делать нечего. На его губах заиграла самоуверенная улыбка человека, который привык получать то, что хочет. — Что тебе надо написать? Эссе? Что за тема? Он постучал костяшками пальцев по книге и та тихонечко заворчала. Эллина внутренне напряглась. Этот кудрявый демонстрировал невиданные чудеса проницательности. Но помощь от слизеринца… он что, шутит? Она не была наивной дурочкой, чтобы верить в бескорыстную доброту с факультета, который славился умением использовать людей. И уж тем более её не купишь этой смазливой мордашкой и обольстительными улыбочками. — Эм... Знаешь, спасибо большое, конечно, но... наверное, я всё же сама, — она протянула руку к книге, стараясь говорить твёрдо и не смотреть на него лишний раз. — Тем более твоя команда скоро играет. Тебе же надо готовиться, настраиваться на нужный лад... — Так дерзко меня ещё никто не отшивал! — шутливо произнёс он, одёргивая руку дальше, чтобы она не достала до книги. — Никому не говори, но на самом деле я... — он сбавил тон до шёпота, — ненавижу квиддич. Брови Эллины сами собой поползли вверх. У него было такое заговорщицкое лицо, что она невольно рассмеялась. — Похоже, тебя следует арестовать, — выдохнула она, схватив зловещий фолиант за его кованный край. — Возможно, — разжал он пальцы. — Но ты ведь не выдашь? Взяв книгу в руки, Эллина покрутила её, разглядывая ветхий переплёт. На железной ковке, что держала уголки, были выгравированы звёзды — совсем как на стенах в Астрономической башне. Неожиданно к ней пришло озарение. То самое, что обычно просыпается в самые неподходящие моменты, заставляя делать необдуманные вещи. Эллина вспомнила лекцию профессора Трелони по поводу снов и их значений. Обычно она несла какую-то чушь, но иногда в её бормотании проскальзывало что-то любопытное. Когда Эллина была маленькой и ходила в обычную школу, они с подружками нашли старый сонник и толковали свои сны. Дурачились, конечно, но было весело. Трелони же считала, что между снами и реальностью была плотная связь. И здесь, в Хогвартсе, с его загадками и тайнами, это казалось весьма правдоподобным. Неплохо было бы и сейчас разжиться чем-то подобным, чтобы понять, что же означало в её сне то страшное болото с мертвецами, авада-кедавра и убийство Захарии. Она задумалась, покусывая губу, и, кажется, даже забыла, что рядом кто-то стоит. — Ты что-то хотела спросить? — вывел её из размышлений Тео. — Что? — Эллина моргнула, возвращаясь в реальность. — Ну, — улыбнулся Нотт, — у тебя было такое выражение лица, словно ты решаешь уравнение с тремя неизвестными. — А… нет… — отмахнулась брюнетка.— Я просто вспомнила, что мне ещё писать реферат по «Теории сна» Селены Торнтхилл. Так что мне надо ещё одну книгу найти. Замолчав, Эллина снова принялась терзать губу. В последний раз она участвовала в спектакле в старшей группе детского сада. С тех пор её актёрские таланты не претерпели каких-либо изменений. Тео с интересом смотрел на неё, словно выжидающе, чуть склонив голову набок. — Ты ведь не посещаешь предсказания профессора Трелони? — догадалась Эллина. — Нет, — усмехнулся Теодор. — Как и Гермиона, я считаю это глупой тратой времени, а Трелони — некомпетентной алкоголичкой. Эллина усмехнулась. Мало кто считал иначе, кроме, разве что, парочки оторванных от реальности младшекурсниц. — Я предпочитаю руны… — мягко улыбнулся брюнет, взмахивая палочкой. — Акцио, «Теория сна»! Книга послушно вылетела с верхней полки и опустилась ему в руку. — Как и Гермиона, — на автомате выпалила Эллина и тут же прикусила язык. Чёрт. Её не должно касаться ничего, что между ними происходит. Плевать, что связывало Нотта и Грейнджер. Она в это не полезет. — Как и Гермиона, — повторил Тео, и улыбка его стала чуть шире, но в глазах мелькнуло что-то неуловимое. — И как, получается у тебя раскрыть сознание при помощи голубиного помёта или разглядывания стекляшек? — Частично.— забрала книгу пуффендуйка, стараясь не подавать виду, что её задевает этот снисходительный тон. — Из мудрых книг черпая знания, трудом усердным постигая сущее, я стены раздвигал сознания, а оказалось, что они несущие. — с легкой насмешкой вымолвил он. Эллина едва не раскрыла от удивления рот. Она смотрела на него и не знала возмущаться или восторгаться его эрудированностью. Стихи. Мерлин! Он только что прочитал стихи. — Любишь поэзию? — спросила она с интересом. — Не сильно. — Но Губермана цитируешь. — улыбнулась она с искренним изумлением. Но потом до неё дошло, что Теодор цитировал маггловского классика и Губерман явно не тот автор, которого изучают в Хогвартсе. Вероятно, и здесь без Гермионы не обошлось. Эта мысль отчего-то неприятно кольнула и Эллина тряхнула головой, её отгоняя. Ну сколько можно о ней думать?! Какое ей дело до того, кто и кому читает стихи? — Вспомнилось что-то, — сказал Тео, и взгляд его стал рассеянным, словно он уже мысленно был где-то отсюда далеко. Кажется, интерес к ней окончательно угас. — Ну... раз помочь мне тебе больше нечем, я, наверное, тогда и правда пойду. Поболею за наших. — Удачи желать не стану. — Почему? — улыбнулся Тео, и в глазах его вновь мелькнули знакомые чёртики. — Неужели болеешь за Когтевран? Вздёрнув подбородок вверх, Эллина мечтательно улыбнулась, прижимая к груди книги. — Говорят, у них лучший загонщик всех времён и народов. — Врут, — легко рассмеялся Тео. Он развернулся и, не прощаясь, зашагал к выходу из библиотеки, засунув руки в карманы брюк. Эллина смотрела ему вслед и чувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбку. Странный. Очень странный слизеринец. И от этого почему-то хотелось улыбаться ещё сильнее.