11. Побочные эффекты

Совместная тренировка двух вечно враждующих факультетов проходила под знаком натянутого, невысказанного перемирия. В воздухе, пропитанном запахом мокрой травы и пота, висела не озвученная, но ощутимая, как предгрозовая тяжесть, враждебность. Квоффлы летели чуть жёстче обычного, бладжеры — целенаправленнее, а обмен взглядами между игроками напоминал скорее разведку боем, чем товарищескую игру. На удивление, единственным, кто не излучал раздражения, оказался Драко Малфой. Он тренировался с холодной, почти механической точностью, сосредоточенный исключительно на задаче. Когда у его команды получалось блестяще разыграть комбинацию по новой стратегии, он не выкрикивал одобрения. Когда кто-то из слизеринцев совершал грубую ошибку, он не осыпал его язвительными комментариями. Он просто продолжал играть, его лицо было маской сосредоточенности, и только лёгкое напряжение в плечах выдавало, что он чувствует на себе десятки настороженных взглядов, направленных в его сторону — взглядов, полных вопросов, сплетен и осуждения. После обязательного разогрева и отработки ударов, когда команды ненадолго разделились, Драко направил метлу в сторону Гарри. Без предисловий, словно продолжая внутренний диалог, он спросил коротко: —Все разогрелись. Сыграем? — Два раза, разными составами? — вместо ответа уточнил Гарри, оценивающе глядя на него. Они разлетелись по своим командам, отбирая игроков для первой короткой игры. Первый матч, в котором на позиции вратаря стоял Рон, прошёл стремительно и закончился уверенной победой Гриффиндора. Уизли, казалось, вложил в отражение каждого мяча всю свою накопившуюся за день досаду. Вторая же игра, где на поле вышли и Гарри с Джинни, и сам Драко, превратилась в настоящее противостояние. Оно длилось дольше, протекало жарче и техничнее. И именно во время неё Драко, казалось, впервые за весь день по-настоящему включился. Его движения обрели прежнюю стремительность и расчётливую агрессию, он парировал атаки Гарри, отдавал хлёсткие, неожиданные пасы, и в итоге привёл Слизерин к победе, пусть и с минимальным перевесом. В его глазах, когда он поймал снитч, мелькнула не злорадство, а короткая, острая вспышка азарта — забытие, в котором не было места ни сплетням, ни тёмным меткам. Когда тренировка была официально объявлена оконченной и большинство игроков, обмениваясь усталыми репликами, потянулись к раздевалкам, на поле остались лишь трое. Гарри и Джинни договорившиеся об отработке сложного манёвра. Драко, как капитан, формально дожидался, пока поле не покинет последний из его подопечных. Именно тогда к нему подошёл Гарри, отложив метлу в сторону. —Неплохо сыграл, — констатировал он, вытирая лоб рукавом. В его голосе не было ни лести, ни раздражения — лишь простая констатация факта. — Что тебе нужно, Поттер? — устало, без привычной едкой интонации, произнёс Драко. Усталость была не столько физической, сколько душевной, гнетущей. — Ты уладил вопрос со вчерашним… инцидентом? — спросил Гарри, опустив голос. — Да. Она не станет распускать слухи, — коротко бросил Драко, не видя смысла в увёртках. — Это всё? Тогда я пошёл. Удачной тренировки. Он уже сделал шаг, чтобы разойтись, но Гарри слегка кивнул, словно принимая эту сжатую информацию к сведению. —А… спасибо, — вдруг проговорил он, чуть смущённо, но искренне. Драко на секунду замер, не оборачиваясь. Этот простой, неожиданный знак признания — не за победу в игре, а за то, что он разрешил потенциальную проблему, — повис в прохладном воздухе между ними. Он ничего не ответил, лишь слегка кивнул в ответ, скорее самому себе, и направился прочь с поля, оставляя за спиной Гарри и Джинни, готовящихся к новой атаке, и тяжёлое, но уже не такое безнадёжное бремя нового дня. *** Вечер застал Гермиону на её привычном месте в библиотеке, но привычного умиротворения не было. Книга по теории архаичных защитных барьеров лежала перед ней раскрытой, но строки расплывались, уступая место навязчивым мыслям. Завтра — урок зельеварения у профессора Снейпа. «Создание и разрушение: продвинутые составы». И Драко будет там. Они давно не пересекались на обязательных занятиях, их факультетские расписания искусно разводили по разным аудиториям. Но этот факультатив был особенным — узким, продвинутым, собравшим тех, кто либо жаждал знаний, либо был обязан своим положением. И теперь их миры должны были столкнуться в тесном подземном кабинете, пахнущем консервированной паутиной и горечью люпина. Тревога, тугая и тёплая, сжимала ей горло. После того поцелуя, после всей этой вспышки и разоблачения, они не обменялись ни единым словом. Между ними повисло это гулкое, невыносимое молчание, прерываемое лишь красноречивыми взглядами через Большой зал. Завтра им придётся находиться в одном помещении, возможно, за одним столом, и делать вид, что ничего не произошло. Или что произошло всё. Ситуацию усугубляло расписание. Гарри и Рон не записаны на этот факультатив. С ней от Гриффиндора будет всего пара человек. Большинство в классе составят слизеринцы. Она мысленно представила себе тяжёлую, наполненную презрением тишину, которая воцарится, когда она войдёт. Холодные, оценивающие взгляды. Шёпот, которого не будет, но который будет слышен в самом воздухе. «Хорошо, что некоторые из них слишком высокомерны, чтобы даже замечать меня, — пыталась утешить себя она. — Сочтут пустым местом». Но быть невидимым хуже, чем быть мишенью для насмешек. Ей нужно было стратегическое решение. Можно попытаться сесть с кем-то из Когтеврана. Например, с тем тихим, старательным мальчиком, с которым они делали проект по травологии в прошлом семестре. Он, кажется, тоже должен был записаться. С ним было бы безопасно — нейтральная территория, общие академические интересы. Хотя бы один островок спокойствия в этом море зелёного и серебряного неодобрения. Её размышления разорвал резкий, сухой хлопок, заставивший её вздрогнуть и чуть не выронить перо. Это была книга. Тяжёлый фолиант в кожаном переплёте, упавший на каменный пол с таким звуком, будто захлопнулась дверь в склеп. Гермиона подняла глаза. Перед её столом стоял ученик из Когтеврана — не тот, о ком она только что думала, а другой, старшекурсник. Он уже наклонился, чтобы поднять книгу, но его взгляд был прикован к ней. Не рассеянный взгляд человека, отвлёкшегося на шум, а пристальный, изучающий. Он смотрел на неё так, словно пытался прочесть развернутый свиток на её лбу, разгадать шифр в её позе или в том, как её пальцы сжали край стола. В его глазах не было ни любопытства, ни дружелюбия — лишь тихая, сосредоточенная аналитика, от которой стало не по себе. Длилось это всего пару секунд. Затем он молча поднял книгу, прижал её к груди и, не сказав ни слова, не извинившись за шум, развернулся и скрылся между темными стеллажами, оставив после себя лишь лёгкое облачко пыли, танцующее в луче света от лампы, и странное, щемящее чувство, что даже здесь, в её королевстве, за ней наблюдают. Следующий день. Пара занятий уже осталась позади. За завтраком Гарри вполголоса передал суть своего разговора с Драко на тренировке. Новость о том, что Пэнси не станет мстить через сплетни, стала для Гермионы небольшим, но важным глотком воздуха. Она даже позволила себе расслабиться настолько, чтобы вместе с Гарри по-доброму подтрунивать над Роном и Лавандой, которые, как им показалось, стали слишком часто переглядываться. Но вот пришло время спускаться в подвал. С каждым шагом по холодным, сыроватым ступеням её решимость таяла, а сердце билось всё чаще. Коридоры, ведущие в логово Слизерина, казались темнее и уже обычных. Стены, обильно украшенные зелёными факелами и гобеленами в серебристых тонах, давили на неё. Она старалась идти ровно, с высоко поднятой головой, но ей казалось, что каждый проходящий мимо студент в изумрудной мантии провожает её оценивающим, недобрым взглядом. Хотя на самом деле их было всего двое-трое. Она дошла до тяжёлой дубовой двери. Вдох. Выдох. Её ладонь, чуть влажная от волнения, легла на холодную железную скобу. Она толкнула дверь. Драко ещё не было. Кабинет, пропитанный знакомым запахом консервированных ингредиентов и старой пыли, был почти полон. Ученики сидели по двое за столами, и лишь два рабочих места оставались свободными. Оба — в самом центре комнаты, на всеобщем обозрении. Сделав выбор, который показался ей чуть менее мучительным, Гермиона направилась к столу, стоящему ближе к доске Снейпа, и опустилась на стул, чувствуя, как на неё тут же обрушивается волна сдержанных взглядов. Теперь в кабинете оставалось три свободных места. И тут из коридора донеслись шаги. Неспешные, уверенные. Дверь снова отворилась, и на пороге появились трое: Теодор Нотт, Блейз Забини и Драко Малфой. По их оживлённым, слегка ироничным лицам было видно, что они продолжали какой-то интересный разговор. Гермиона, никогда не видевшая Драко в такой неформальной компании однокурсников, на миг удивилась. Трое слизеринцев на мгновение замерли, окидывая кабинет беглым, оценивающим взглядом. Затем, без тени сомнения, Драко направился прямо к её столу. Забини и Нотт, обменявшись красноречивыми, почти незаметными взглядами, заняли места прямо за ними. В тот миг, когда Драко опустился на стул рядом с Гермионой, в кабинете воцарилась звенящая, наэлектризованная тишина, тут же сменившаяся приглушённым, шипящим шёпотом. Все, затаив дыхание, ждали начала спектакля — язвительной реплики, уничижительного комментария, того, что вернёт мир в привычное русло. Гермиона невольно выхватила обрывок фразы из общего гула: «…может, это и правда…» — кто-то сдавленно произнёс сзади. — Ну что, Драко, как сидится с плебеями? — раздался громкий, нарочито-снисходительный голос с другого конца класса. Драко не повернул головы. Он лишь медленно, с преувеличенной небрежностью, достал из сумки учебник и перо. —А что, так сильно хочешь поменяться? — произнёс он ровным, холодным тоном, не удостоив того взглядом. По классу прокатились сдержанные, нервные смешки. Кто-то уже открыл рот, чтобы парировать, но в этот момент дверь профессорской кафедры бесшумно распахнулась, и в кабинет, словно тень, вошёл Северус Снейп. Его чёрные глаза, холодные и всевидящие, медленно обвели комнату, мгновенно выхватывая центр напряжения. — Болезненно весёлое настроение, — прошипел он, и его голос, тихий и скользкий, заставил смолкнуть последний шёпот. — Уверяю вас, это ненадолго. Открывайте «Мрачные силы: руководство по самозащите». Сегодня мы разбираем антидоты к медленно действующим нервно-паралитическим ядам. Надеюсь, ваша болтовня не отняла у вас и без того скудные умственные ресурсы. Его взгляд на миг задержался на Драко и Гермионе, сидящих рядом, но не дрогнул. Он лишь медленно отвёл глаза, как будто заметив нечто несущественное и слегка неприятное. Урок начался. Но воздух между двумя учениками за одним столом оставался густым и звонким, как натянутая струна. После изложения теории и безупречного ответа Гермионы о том, какой именно нервно-паралитический эффект вызывает яд жалохвостой скорпионоры и в каких железах он вырабатывается, Снейп перевёл леденящий взгляд на Блейза Забини. — Мистер Забини, — прошипел он. — Осмельтесь назвать полный состав универсального антидота. И объясните, почему он именно таков. Блейз, слегка откинувшись на спинке стула, назвал лишь половину необходимых ингредиентов, после чего замолчал, беспомощно пошевелив бровями. — Мистер Малфой, — не меняя интонации, обратился Снейп к Драко. — Не хотите ли… помочь? Драко, не глядя на однокурсника, чётко и быстро перечислил оставшиеся компоненты и лаконично объяснил принцип их синергии. Краем глаза он поймал взгляд Гермионы — она смотрела на него не с вызовом, а с лёгким, едва уловимым одобрением, уголки её губ чуть приподнялись. Он тут же отвёл глаза к доске, но что-то внутри дрогнуло. Затем профессор дал им время на практическую часть. Один котёл на пару. Гермиона немедленно взяла инициативу, принявшись вполголоса зачитывать точные граммовки из учебника. — Нам потребуется одна голова пузырящейся улитки среднего размера, две чешуйки огненного саламандра… — она перечисляла, аккуратно раскладывая ингредиенты на пергаменте. — …и одна треть корня скорченного скорпионора. Драко, проверяя остроту серебряного ножа для нарезки, поднял взгляд. —Одна треть от большого корня или от маленького? — спросил он с деловым видом. На лице Гермионы на мгновение отразилась неподдельная растерянность. В учебнике не уточнялось. —Эм… возможно, от среднего? — неуверенно предположила она. — О боже, — с театральным вздохом произнёс Драко, откладывая нож. — Гермиона Грейнджер чего-то не знает. Мир определённо катится в бездну. Но в его голосе не было привычной язвительности, лишь лёгкая, почти дружеская насмешка, и он тут же позволил себе короткую, сдержанную улыбку. Именно в этот миг мимо их стола бесшумно скользнул профессор Снейп. Его чёрные глаза, подобные щупальцам, выхватили эту мелькнувшую на лице ученика непривычную мягкую улыбку. Раздался короткий, глухой звук. Тяжёлый переплёт учебника больно шлёпнулся по затылку Драко. — Сосредоточьтесь, Малфой, на мазеотводящих свойствах корня, а не на иллюзиях, — прозвучал ледяной шёпот прямо над его ухом. По классу прокатилась волна сдавленных хихиканий. Драко поморщился, инстинктивно потянувшись рукой к ушибленному месту. Гермиона, опустив голову над котлом, изо всех сил старалась сохранить каменное выражение лица, хотя её плечи слегка вздрагивали. «Может быть, — мелькнуло у неё в голове, пока она старательно измельчала чешуйки саламандры, — этот предмет будет не таким уж ужасным». Мысль была опасной, мимолётной и от этого — ещё более тёплой. Их зелье получилось. Более того, оно оказалось одним из немногих в кабинете, не издававших угрожающего шипения, не испускавших ядовитых паров и не приобретших консистенции болотной жижи. Лабораторная работа была сдана — профессор Снейп, бросив беглый, оценивающий взгляд на содержимое их котла, кивнул с едва заметным, почти нечитаемым сокращением лицевых мышц, что означало высшую степень одобрения. — Фух, — тихо выдохнула Гермиона, собирая инструменты. Её руки слегка дрожали от сосредоточенности. — Это было… неожиданно тяжело приготовить. Драко, вытирая руки о тряпицу, бросил на неё быстрый взгляд. В его глазах вспыхнула та самая опасная, чуть хитрая искорка. —Зато как было позавчера вечером… неожиданно легко поддаться искушению, — произнёс он тихо, настолько тихо, что слова почти потонули в общем гуле убирающихся студентов. Он что? Намекает на их поцелуй? Так, просто, среди запахов варёных кореньев и кислоты? У Гермионы перехватило дыхание, а по щекам разлилось мгновенное, предательское тепло. Не дав ей опомниться, Драко уже повернулся и двинулся к выходу, слившись с Теодором и Блейзом, которые ждали его у двери. Проходя мимо, он на мгновение задержал на ней взгляд — и снова, лёгкое, едва уловимое движение губ, больше похожее на обещание, чем на улыбку. «Надо успокоиться. Сейчас. Немедленно», — приказала она себе, чувствуя, как сердце бешено колотится о рёбра. Но успокоиться мешало другое — тяжёлое, колючее чувство на спине. Взгляды. Те самые, которые она ненавидела. Они не отрывались от неё, полные любопытства, злорадства, немого вопроса. Они провожали её, этот немой хор, пока она пыталась сохранить достоинство. Чаша её терпения переполнилась. Она резко обернулась, встретив враждебные глаза открытым, злым взглядом — тем самым, который заставлял первокурсников пятятся. Её взгляд, острый как лезвие, скользнул по слизеринцам, ещё остававшимся в классе. Никто не сказал ни слова вслух. Но и этого молчаливого противостояния хватило. Резко, с холодной яростью, которой она сама от себя не ожидала, Гермиона отвернулась, схватила свою сумку и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. Пусть думают, что хотят. По крайней мере, они увидели, что она не намерена этого терпеть. А в памяти, вопреки всему, упрямо вспыхивало: его тихий голос, его улыбка и мысль, от которой становилось одновременно тепло и не по себе.