Часть 4

      …Мальбонте заходит в дом и останавливается посреди комнаты.       Пленница мирно спит в кровати, укрытая покрывалом почти с головой. Хотя может притворяется…       Он переводит свой взгляд на кресло, где аккуратно сложена одежда. То самое платье, в котором она была сегодня. Мальбонте хмурится. Она решила лечь спать голой? Вроде, до этого не пыталась его соблазнить… Может, что-то задумала? Очень опрометчиво с её стороны, если так.       Мальбонте подходит к кровати, снимая на ходу кафтан. Ему нужно расслабиться, раз он не пошёл к Фрее или не выбрал с кем провести ночь… А может и стоило бы? Но ему как-то было не до этого сейчас. Он уже немного пресытился женским обществом в последнее время.       А Уокер — младшая и так ему прилично досадила своим присутствием за сутки. Пора это всё прекращать. Впереди предстоят большие дела, и нужно сосредоточиться на них. Уокер и остальным он дал ещё день для принятия решения, чтобы примкнуть к его стороне. Хотя Мальбонте сомневался, что они все это сделают. А особенно Айлин.       Он укладывается на кровать поверх покрывала и заводит руку за голову. Только глаза не хотят закрываться и вынуждают смотреть на спящую рядом с ним девушку. Волосы разбросаны по подушке… Дышала она ровно. Видимо, лихорадка её не мучила.       Фрея всё ему рассказала. О чём Уокер её спрашивала… И что ей так любопытно, с кем он спит и с кем у него отношения… С одной стороны, ему это как-то льстило, с другой — сердило, ведь ревновала она уж точно не его, а Бонта.       Как же его достала за сутки эта светлая часть! Вместе с Уокер. И почему он не отправил её в камеру? Может, разбудить её и пусть убирается? Ему сложно уснуть рядом с ней. Мысли не о том. И расслабиться не может… Словно ждёт от неё чего-то, а чего — пока Мальбонте понять не мог. Или не хотел? Ему проще было всё списать на желания Бонта. Только Бонт не настолько силён, чтобы захватить его сознание.       Но он был одержим этой Айлин. Постоянно ждал, когда у неё будет возможность прийти к нему или поговорить через зеркало.       Мальбонте недовольно морщится. Ему на самом деле недолго осталось до того, чтобы превратиться во влюбленного слюнтяя, если он и дальше такими темпами будет раздумывать об этой девчонке. Но, ему нравилась эта игра «ходьбы по лезвию». Пока ещё нравилась. Это было как некое испытание. Вызов. И, в конце концов, ему этого не доставало.       Томиться в плену тьмы утомительно. Порой до жути.       Бонт сидел в башне и тоже толком не видел жизни. Только книги, знания и долгие взгляды в окно… Пока не увидел её.       Мальбонте сжимает руку в кулак. Какое-то странное желание снова — дотронуться до её темных волос, рассыпанных по подушке. Он до сих пор помнил аромат, который почувствовал. Всё эти уловки Фреи... Конечно, она для него старалась, собрала пленницу, как ему нравится. Только Мальбонте почему-то не чувствовал удовольствия от всего этого. Скорее раздражение.       Он знал, что может спровоцировать её и соблазнить. И Уокер сдастся. Но он не хотел этого. Почему-то наоборот желал, чтобы она сопротивлялась ему до последнего. Он не был уверен, что с ним она не будет страдать… И опасался, что она будет его ненавидеть… Только почему ему так это важно? Почему ему не всё равно, кем она его считает!..       Мальбонте отводит взгляд от спящей девушки и закрывает глаза. Придётся побыть с ней. Вдруг, опять у неё начнется приступ привыкания к его силе?..       …Айлин ворочается и тут же зевает. Как же хорошо её отключило… Даже в голове прояснилось. Она моргает глазами, глядя на горящий в чугунном камине огонь. Его потрескивание умиротворяет. А свежесть чистого белья к телу особенно приятна оттого, что она хорошо вымылась накануне… Губы расплываются в улыбке и Айлин приподнимается, потягиваясь.       Поворачивает голову и зажимает рот ладонью, едва не вскрикнув. Сердце в одну секунду начинает сильно колотиться. Глаза расширяются от увиденного обнажённого торса. Только не это… Очередная пытка! Злость охватывает её. Мальбонте, видимо, решил теперь издеваться, провоцируя её своим близким присутствием и видом. И зачем только она сказала ему о своём желании!       Айлин хочет укрыться, но покрывала не хватает — Мальбонте лежит на нем. Она психовано хватается руками за край и с силой дергает. Но ткань выскальзывает из рук и Айлин, теряя равновесие, с визгом падает назад, кувырнувшись через себя.       Мальбонте распахивает глаза, чувствуя что кто-то его дёрнул. Слышится глухой стук. Он подскакивает и садится, осматриваясь по сторонам. Нахалка сбежала? Прислушивается. Какое-то тихое ворчание… Она что, на полу?       Он придвигается к краю кровати и смотрит вниз. Видит, как Айлин ворочается на боку, пытаясь подняться. Та замечает его и поворачивает голову, оставляя попытки встать. На ней же ничего нет, кроме трусов!.. Ей что теперь, на полу спать? Просить помочь Мальбонте очень не хотелось. Опять будет издеваться над её беспомощностью… Она уже поняла, что для него это некая игра, которая, видимо, ему нравилась.       Айлин смотрит в тёмные глаза, глядящие на неё сверху, и проклинает мысленно себя за несдержанность. Она могла бы тихо себя вести, и сейчас ничего бы не было. И не стоило снимать платье. Но ей было жарко. И в одежде она спать вообще никогда не любила, если того не требовали обстоятельства. Но не думала, что Мальбонте придет. А если и придёт, то не станет её будить.       Айлин кое-как приподнимается и, прикрывая грудь скрещенными руками, встает на ноги, которые слегка ослабли.       — Дай мне, пожалуйста, покрывало… — Айлин протягивает одну руку, но Мальбонте не спешит выполнять её просьбу. Он спускает ноги с кровати, хмурым и немного насмешливым взглядом оглядывая девушку.       — Зачем легла раздетой? — он сгребает белое покрывало одной рукой и протягивает Айлин. Та уже хочет его выхватить, но Мальбонте с издевательской полуусмешкой резко убирает свою руку. Айлин одаривает своего мучителя испепеляющим взглядом. А тот словно и рад видеть очередную её оплошность…       — Я задал тебе вопрос, — спокойно говорит Мальбонте. Видит, как сверкают её глаза. Как раздуваются ноздри… Злится. Сама виновата.       — Не думала, что ты придёшь, — недовольно отвечает Айлин, прижимая вторую руку к груди. Наверно, покрывало это чудовище ей не отдаст так просто… — Я не собиралась тебя соблазнять.       — Это мои покои, и я могу прийти сюда в любой момент. Твои проблемы, что ты об этом не подумала…       — И что мне теперь прикажешь делать? Ходить в одних трусах?       Мальбонте усмехается.       — Как хочешь.       Айлин гневно прищуривает глаза.       — Ну ладно… — она опускает руки и откидывает распущенные длинные волосы за плечи, не отрывая взгляда от Мальбонте. В его глазах мелькает что-то недоброе… Но её это не пугает. Она уже за сутки столько всего испытала, находясь поблизости с ним, что была на грани отчаяния.       Мальбонте осматривает её полостью сверху — донизу, но скорее сдержанно, как исследователь, а не как тот, кто любуется женским телом.       Айлин становится не по себе. Кажется, она поставила себя в ещё более глупое и невыгодное положение… От досады хочется взвыть. На что она рассчитывала? Это же не Бонт…       У Мальбонте здесь целый гарем с профессионалами своего дела. Шикарные и обожающие его женщины, готовые выполнить любую просьбу, книги об искусстве интимных наслаждений… А она решила, что его как-то смутит её обнажённая грудь…       — В камеру так пойдёшь? — спрашивает он.       — Если ты не даёшь мне покрывало, значит, так.       — Я у тебя не отбирал одежду. И не заставлял раздеваться. Ты это сделала сама, — он чувствует непонятно откуда взявшееся раздражение. Опять эта нахалка начинает действовать на нервы… Надо бы её немного приструнить…       Мальбонте вновь протягивает ей покрывало. Айлин уже хочет схватить его, но не решается, настороженно посматривая на своего мучителя.       — Тебе оно нужно?       — Да, — кивает Айлин.       — Тогда подойди и возьми, — Мальбонте убирает скомканное одеяло за свою спину. Айлин нервно сглатывает, понимая всю опасность сложившейся ситуации. Если она приблизится к нему… Да еще и когда он без одежды, то скорее всего, она вообще забудет про покрывало. И про всё остальное.       — Я лучше надену платье… — Айлин хочет отойти к креслу, где сложена одежда, но голос Мальбонте останавливает её:       — У тебя нет платья. Тебе его дали с моего разрешения. Ты его сняла. Сейчас я предлагаю тебе только покрывало…       — Зачем ты так со мной поступаешь? — едва не хныча спрашивает Айлин. Плечи сникли, и она даже забыла, что так и продолжает стоять перед Мальбонте в одних трусах с обнаженной грудью. Но после всего уже как-то нелепо пытаться прикрыться.       — Как — так? Ты сама разделась. Сама легла в мою постель… Ты сама так поступила с собой.       — Я упала с кровати.       — А почему ты упала?       — Пыталась… выдернуть из-под тебя покрывало.       — Покрывало здесь тоже мое. Не нужно было выдёргивать. Можно было попросить. Поэтому — бери покрывало на моих условиях или ходи так.       Айлин вздыхает. Он не уступит. А если она признается ему, что боится к нему подходить, то он ещё больше будет её провоцировать…       Она понимает, что если попытается обойти кровать и взять покрывало сзади, то Мальбонте его уберёт, а она будет бегать как собачка за игрушкой.       Айлин всё же осторожно подходит к Мальбонте и наклоняется, протягивая руку за его спину. Чем ближе она к его телу, тем труднее дышать. Мышцы напрягаются, ноги слегка дрожат, а его плечо так близко к её лицу, что ещё немного и Айлин прижмётся к нему щекой.       Внезапно, Мальбонте отклоняется назад и ложится на спину. Айлин не успевает выпрямиться и теряет равновесие, падая на его обнаженный торс. Это было подобно тому, как если бы она упала в лужу вулканической лавы. Соски моментально твердеют от соприкосновения к его горячей кожей, и Айлин не знает, как ей встать, чтобы не дотрагиваться до него. Она тянется рукой наощупь, пытаясь схватить покрывало, но не может достать. Тяжело дышит носом, стараясь не обращать внимания на приятный запах его тела и борясь с желанием лизнуть кожу.       Она просто сейчас расплавится лёжа на нём!       — Так нечестно! — восклицает Айлин.       — Ты — пленница. Я играю с тобой по своим правилам. Ты можешь только их принимать.       — Отведи меня в камеру! — едва не кричит она, упираясь ладонями в матрас по бокам от его тела и пытаясь приподняться.       Мальбонте лишь усмехается и обхватывает Айлин за талию, приподнимаясь вместе с ней. Он ловко раздвигает её бёдра и усаживает на свои колени. Айлин нервными движениями смахивает с лица растрепавшиеся волосы, которые лезут в рот, пока Мальбонте наблюдает за ней. Он убирает свои руки с её бёдер и упирается ладонями в матрас, но как только Айлин хочет слезть с его колен, осознавая всю провокационность данной позы, Мальбонте снова обхватывает её одной рукой за талию. Не сильно. Но с намёком на то, что она должна продолжать так сидеть, пока он не разрешит ей двигаться.       — У тебя же… много девушек… Зачем тебе возиться со мной? — Айлин всё ещё тяжело дышит, когда задает этот вопрос.       Она смотрит в обжигающие черные глаза с отблесками пламени огня из камина и понимает, что куда-то проваливается с каждой секундой. Эта беготня от него бесполезна. Стоит Мальбонте приблизиться, и она готова на всё. Это пугало её. Как и он сам вместе со своей силой. И одновременно притягивало. Как и запрет на то, чтобы иметь с ним какую-то связь… Она должна его ненавидеть. Как все. Быть солидарной с мнением большинства. Даже если это неправильно. И даже если она понимает его мотивы. Потому что это больше не Бонт… Бонт остался только воспоминанием.       — Я к тебе пристаю? — Мальбонте насмешливо приподнимает брови, по-прежнему придерживая Айлин за талию.       — Нет… Но… ты делаешь всё для того, чтобы я… сдалась тебе.       — Тебе не нужно сдаваться. Ты и так в плену.       — Ты понимаешь, что я имею в виду… Я тебе призналась в своём желании не для того, чтобы ты издевался надо мной. Оно от меня не зависит. Я попросила помощи.       — И я согласился тебе помочь. Но ты отказалась.       — Я просила не об этом! А помочь научиться справляться с желанием и как-то его контролировать. Пусть даже я и пленница. Без моей помощи ты бы не вышел на свободу. Ты дал мне привилегии спать в твоих покоях, и по-твоему этого достаточно? Ты теперь мне вообще обязан очень многим.       — Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия, — Мальбонте в очередной раз поражается наглости этой девицы. Хоть бы немного думала о том, что говорит и кому говорит… Ведь не понимает, глупая, на что он способен…       — Я взываю к твоей совести.       — К совести? — Мальбонте саркастично усмехается. — Если бы ты тогда знала, кто я на самом деле, ты бы стала меня освобождать?       — Нет.       Мальбонте недовольно сжимает губы. Как легко и уверенно она ответила… Да почему, черт возьми, ему так хочется, чтобы она его воспринимала как целое! Как одну личность. Он словно стал одержим этой целью, которая уже стала перебивать в его мыслях главную. И отвлекала. Ему принципиально было важно добиться этого. Чтобы, наконец, она усвоила, кто он такой и прекратила ему дерзить.       — Тогда твоя помощь была не искренней, — отстраненно произносит Мальбонте, глядя в её потемневшие глаза. — Это была твоя глупость. Не ты, так кто-то другой бы нашёлся… рано или поздно. Но так уж вышло, что именно ты — мой сосуд…       — Я хотела помочь Бонту. Искренне.       — Почему ты не переспала с ним? — внезапно спрашивает Мальбонте.       Айлин краснеет. Опять как невинная скромняжка. Сидит в одних трусах на полуголом мужике и смущается. Ей даже самой над собой стало смешно. А ещё от него ждёт джентльменского отношения.       — Мы… не успели. Но между нами с Бонтом было… намного больше, чем просто физическое желание.       — И что же? Любовь? — Мальбонте насмешливо приподнимает брови.       — Ты должен сам это понимать, если он — твоя часть.       — Я хочу узнать насчёт тебя.       — Зачем? — Айлин нервно потирает ладонями свои бёдра, не зная куда себя деть. Ей вообще было даже странно, что она ещё как-то может нормально разговаривать, сидя на нём практически голой.       — Здесь я задаю вопросы. А ты отвечаешь. Я ведь могу тебя вынудить сделать это.       Айлин нервно сглатывает. Взгляд прилепился к его губам. Каким способом он бы вынудил её отвечать? От этой мысли внизу живота ощущается легкий спазм.       — Бонта больше нет… Не вижу смысла говорить об этом.       — Айлин, я задал тебе вопрос. А не спрашивал твоего мнения, зачем об этом говорить. Так что ты испытывала к Бонту? Любила его?       — Да… — тихо отвечает она, опуская глаза и не зная куда себя деть. — Думаю, да.       — Думаешь или уверена?       — Я не могу сказать точно… Моё отношение к Бонту было ни на что не похоже из того, что я испытывала раньше. Это было… что-то очень чистое, светлое… Настоящее. Меня не терзали с ним сомнения, я его не опасалась…       — А меня опасаешься?       — Да.       — Почему? Боишься, что я могу причинить тебе вред?       — Наверно… Но ещё, я чувствую твою тьму… Она меня пугает. И притягивает. С Бонтом мне было спокойно. Легко. Комфортно. Я доверяла ему.       — Теперь, надеюсь, поняла, что никому нельзя доверять?       — А как тогда жить? Всех подозревать постоянно?       — Не быть наивной. Не пытаться видеть во всех только хорошее. Иначе тебя будут ждать сплошные разочарования. Ты ведь расстроилась, узнав, что Бонта на самом деле не было…       — Расстроилась? — Айлин недовольно смотрит на него. — Я ещё до сих пор осознать это всё не могу. Не хочу в это верить.       — Глупо.       — В чём же глупость?       — В том, что теперь есть полноценный Бонт. Тот, каким он должен быть, — Мальбонте протягивает руку и откидывает её прядь волос за плечо. У Айлин перехватывает дыхание. Сердце начинает колотиться в горле, мешая дышать. — Но ты почему-то противишься… А могла бы получить то, чего так хочешь.       Айлин прикусывает губу, сжимая пальцами свои бёдра. Сидеть на ногах Мальбонте становится уже неудобно, ноги затекают. Если он разведет ноги шире, она прижмется к нему теснее, а если подастся вперёд сама, то её промежность прижмётся к его паху. И тогда — конец её сдержанности.       Она замечает как его взгляд исследует её шею, задерживается на груди, которая стала тяжелой, словно разбухла. Сосок так затвердел, что начал поднывать. Спина выгибалась сама по себе, Айлин не могла это контролировать и уже с трудом сдерживалась, чтобы не схватить Мальбонте за волосы и не прижать к своей груди. Заставить его целовать, кусать, облизывать…       — Не могу… И ты знаешь — почему, — её голос срывается. Становится хриплым. — Я тебе говорила…       — Из-за других женщин в моём окружении? — Мальбонте поднимает на Айлин свой взгляд. Он чувствует, как поднялась температура её тела. Как она сопротивляется изо всех сил, чтобы не сдаться ему… Чтобы не признать поражение. Которое ему уже было очевидно.       — Да. И это — тоже…       — То есть, если бы женщин не было, ты бы согласилась?       — Наверно.       — Наверно? А что ещё тебя сдерживает?       — Вся сложившаяся ситуация. Если бы… Если бы ты пообещал, что об этом никто не узнает. Что это будет наш секрет, то тогда было бы наверно проще...       Мальбонте недобро усмехается.       — Ты — нахалка, Айлин Уокер.       — Почему?       — Хочешь получить своё на определённых условиях. Не учитывая своё положение. А я напоминаю, что ты не в том положении, чтобы ставить мне условия.       — Я не ставлю тебе условия.       — Ты подразумеваешь то, что будешь ненавидеть меня, считать злом, противиться, ревновать, не имея со мной отношений, но при этом готова отдаться мне, только чтобы никто не узнал, а потом, возможно, бороться против меня. Или я что-то не так понял?       — Разве для тебя это имеет такое уж значение? Как я к тебе отношусь…       — Имеет. Ты не можешь вести себя как хозяйка. Спать в моих покоях, ставить условия, пытаться мной манипулировать, надеясь вытащить светлую часть… Я тебе этого не позволю. И я могу сделать так, что ты сама будешь меня умолять.       — Нет… Не надо, — испуганно выдыхает Айлин, мотая головой. Внутри неё начинает назревать паника. Губы Мальбонте расплываются в самодовольной улыбке.       — Ты сидишь на мне уже достаточно долго и не пытаешься слезть. Не просишь отпустить. Демонстрируешь мне своё тело и грудь. Как я должен это понимать?       Глаза Айлин округляются. Тело, которое и так едва не искрило, вспыхивает сильнее от замечания Мальбонте. Но она не успевает ничего предпринять, как он обхватывает её за талию и рывком прижимает к себе. Айлин лишь охает, упираясь ладонями в его плечи. По телу проносится дрожь, когда она ощущает, как её промежность упирается в пах Мальбонте. Она чувствует его член, и это ощущение вмиг отключает её рассудок и какие-то попытки сдерживаться. Их разделяет ткань белья, но Айлин даже подумать не может, что было бы, будь они полностью обнаженные… Она бы наверно сразу испытала оргазм. Ей стыдно, неловко… Но она ничего не могла с этим поделать. Абсолютно ничего!..       Ей хочется выть, кричать, просить у кого-то помощи, чтобы её отвадило от этого сумасшедшего желания… Хотя, возможно, проще признать поражение.       — У тебя было время уйти, — тихо произносит Мальбонте, глядя на неё и прижимая за талию к себе.       — Ты… обхитрил меня… Сделал так, чтобы загнать в ловушку… — Айлин тяжело даётся говорить. Все её мысли сосредоточены внизу, между ног и его паха. Там уже всё было горячее, чем в полыхающем камине. Ещё немного и её бельё промокнет. Она прикусывает губу, едва не зажмуриваясь и проклиная свою слабость.       — Ты этого захотела сама. Твои действия и тело говорят об этом, — Мальбонте обхватывает её второй рукой за талию и буквально насаживает на себя сильнее. Айлин дёргается как от удара током, чувствуя внушительную выпуклость между своих ног.       Мальбонте, не скрывая самодовольной усмешки, наблюдает, как тяжело и учащённо вздымается её грудь. Чувствует испарину от её тела. В ноздри ударяет запах тёплой свежести… Который обволакивает его словно облачной дымкой, затягивая в плен.       Он опускает взгляд на её грудь. Ему так хотелось попробовать её кожу на вкус. Она была такая мягкая… Податливая. Хоть и пыталсь противиться.       — Хочешь больше? — спрашивает её. Айлин молчит, глядя в тёмные глаза. Они обжигали её. Казалось, видели насквозь. Предугадывали любое её действие и мысль. В них была огромная сила. Опасная. Разрушающая. От которой не было спасения.       — Скажи это… Давай! Тебе станет легче…       Айлин судорожно кивает, чувствуя, как нижняя губа уже распухла от кусаний…       — Говори. Я не стану делать это за тебя.       — Прошу… Я не могу… больше… Сделай что-нибудь, чтобы… это прекратить…       — Конкретнее, — требовательно произносит Мальбонте приказным тоном, от которого у Айлин сильнее всё скручивает внизу живота. У неё уже в голове всё плавится от желания, куда конкретнее!.. Он что, не видит? Не чувствует?!..       — Я не… Не знаю… Что-нибудь… Из той… книги… Которую ты читаешь… — Айлин легонько щиплет кожу на его плечах, немного ёрзая при этом.       Мальбонте ухмыляется и, погладив её по пояснице, спускает ладонь ниже и шлёпает. Айлин негромко вскрикивает, едва не подскакивая, и встречается с недовольным прищуренным взглядом.       — Сиди спокойно. Я тебя предупредил, что не позволю тебе командовать. Не продлевай себе мучения, — он издевательски улыбается, хотя взгляд по-прежнему суров и серьёзен.       — Хорошо… — ей становится дурно от представления того, что он с ней сделает, если она ослушается.       — Вот и молодец, — Мальбонте поглаживает её бёдра, сжимая мягкую кожу. — Значит, ты хочешь практику сексуального энергообмена?       — Н-наверно… Я… это не изучала, — кажется, от предвкушения её начинает немного знобить.       — Тогда объясни своими словами.       Айлин поджимает губы, готовая разрыдаться. Дрожь в теле не прекращается, а прижатая к его члену промежность через ткань вопит о том, чтобы он уже её заполнил.       — Я смотрю, ты любительница пыток. Мазохистка? — усмехается Мальбонте.       — Я просто… не в состоянии… что-то говорить… Мне… трудно. Неужели не видишь? — от перенапряжения её глаза наполняются слезами.       — Ты просто боишься произнести это вслух. И меня это раздражает. Потому что ты не похожа на скромницу. Больше строишь из себя, чем есть на самом деле… Привыкла к таким стеснительным ужимкам с Бонтом. Но со мной придётся отвыкнуть. И я тебя не раздевал и не просил показывать мне своё тело. Поэтому — прекрати. И говори, чего хочешь. О чём думала все эти сутки? О чём думаешь сейчас, сидя верхом на мне? Я чувствую, какая ты уже влажная. А это всё связано с мыслями.       Айлин готова провалиться от его слов. Исчезнуть. Раствориться как дым в воздухе этой комнаты. От позора, неловкости и душившего желания… Это вызывало в ней такое противоречие, что она не понимала, насколько сильно ей это всё нравится или не нравится одновременно.       — Я… хотела бы… чтобы ты… поцеловал меня…       Мальбонте морщится, явно неудовлетворённый таким ответом. Нет, он добьётся своего. Мало этой нахалке не покажется…       — Тебе хватит поцелуя?       — Нет.       — Что ещё?       — Хочу, чтобы… ты поцеловал меня не только в губы. Хочу… чтобы… чтобы ты прикоснулся к моей груди…       — Языком?       — Да, — судорожно кивает Айлин. В висках начинает токать, пальцы снова сжимают кожу на мужских плечах. Она изо всех сил старается делать это мягче, но её сводит. Каждую мышцу. Каждую клеточку.       — Что ещё? — ладони Мальбонте обхватывают её ягодицы. Он плавно придвигает Айлин к себе, слыша её вымученный тихий стон, когда от этого движения образуется трение.       — Говори…        Нет. Она не выдержит этого. Он растопчет её морально! Но и сопротивляться она не могла. Когда её клитор был так напряжён. В мыслях было только одно — получить разрядку любым способом.       — Хочу… чтобы… твой язык… был между моих ног… Чтобы ты… М-мм… не могу… Пожалуйста… — хнычет она, зажмуриваясь. — П-пожалуйста… прошу…       Мальбонте смотрит на её измученное лицо. Нахалка уже на грани… Придётся пожалеть.       — Двигайся… Давай… — приказыват он, сжимая пальцами мягкие ягодицы.       — А что… это так… будет? — Айлин с трудом соображает, что говорит. Не знает, как ей вообще выразить мысль.       — Бери, что даю. Либо оставайся с гордостью, вместо оргазма, который тебе так нужен сейчас.       — Я… никогда так… не делала… Не знаю… как это…       — Просто двигайся. Я же тебе помогаю, — Мальбонте снова придвигает Айлин к себе. Та уже пытается тереться сильнее о его член, который стал заметно твёрже. Она поджимает губы, пытаясь ускорить свои движения. Ноги в коленях затекли, но ей не до этого… Ей вообще ни до чего.       — Вот так… Ещё… Сильнее…       Айлин смутно слышит его слова. Она не замечает, как запускает свои пальцы в шелковые волосы Мальбонте. Её голова запрокидывается, все мысли спутались, в глазах — туман. Вся её сущность сейчас сосредоточена только внизу. В маленьком напряженном участке тела, который приближал с каждым очередным толчком-трением фееричную разрядку.       Мальбонте все сильнее сжимает её бедра, двигая на себе. Она уже вошла в нужный ритм и полностью абстрагировалась от реальности. Ему самому становится сдерживаться всё сложнее. И он мог бы получить от нахалки Уокер куда-больше. Она бы на всё согласилась в таком состоянии. А потом прокляла его.       Он мысленно усмехается.       Ему не так интересно подчинять её физически, сколько морально. Там куда больше сложностей.       — Ты… какая-то слишком чувствительная… — он переводит дыхание, глядя на неё. Пальцы Айлин сильнее вцепляются в его волосы, и Мальбонте морщится. Она его не слышит. И даже, скорее всего, не видит. Ему был не так хорошо виден её взгляд из-за неяркого освещения, но он и без этого понимал её состояние.       Может, прекратить всё и уйти? Оставить ее в таком состоянии… У него-то есть возможность, с кем продолжить. А она что будет делать?       — Хочешь, чтобы я оставил тебя сейчас?       Айлин опускает голову, продолжая двигаться, сидя на нём. Что?.. Если он прекратит… У неё наверно будет лихорадка похуже, чем от привыкания его силы…       — Нет… Нет, пожалуйста… Н-не… надо…       — Больно уж ты строптивая. Ещё и нахалка…       — Не буду… не буду больше… — выдыхает она и тихо стонет. Её трусы давно насквозь мокрые, как и тонкие штаны Мальбонте… Как же ей хотелось заполучить его член внутрь себя сейчас. Такой скользкий, горячий, твёрдый… От очередной вспышки желания голову повело, и Айлин наверно повалилась бы на бок, если бы крепкие руки Мальбонте не удерживали её.       — Всё равно придётся тебя наказать… — хрипло выдыхает Мальбонте. Хорошо, что он быстро освоил самоконтроль. Не сдержался бы иначе и овладел этой девицей…       Наказать? До Айлин слабо, но всё же доходит смысл сказанного. Хорошо… А может, и не хорошо. Но для начала ей нужно кончить. А потом уже думать. Если бы Мальбонте помог ей ещё немного… Хотя бы пальцами.       — Я не буду этого делать. Сама, — усмехается он. Айлин распахивает глаза, видит как он морщится от того, что она слишком сильно сжала пряди волос на его затылке.       — Я… Я не… М-мм… Откуда ты…       — Я не читал твои мысли. Несложно и так догадаться…       — А… ты… Ты ведь… тоже… Тебе нужно… — Айлин облизывает ноющие губы. Напряжение уже достигает своего предела. Силы заканчиваются. Она наверно неплохо накачала себе мышцы в области бёдер за эти несколько минут.       — Хочешь мне помочь в этом? — насмешливо спрашивает он и сильнее вдавливает свои пальцы в её кожу на ягодицах, когда Айлин делает ещё одно движение. Но она не успевает ничего ответить. Перед глазами начинают мелькать вспышки одновременно с долгожданными спазмами. Они становятся всё интенсивнее, вместе с волнами расслабляющего наслаждения, которое уносило Айлин всё выше и вынуждая прижиматься к телу Мальбонте сильнее.       Он чувствует, как её напряженное тело расслабляется с каждой секундой. И как его штаны сильнее промокают от её влаги. Мальбонте стискивает зубы, прижимая Айлин к себе, и не понимает, почему вдруг злится… Наверно, потому что мог сделать с ней что угодно, но почему-то сдерживался. Он слышит её тихие стоны, учащённое дыхание возле своего уха…       Он отстраняет Айлин от себя и укладывает на спину, наблюдая за тем, как она постепенно возвращается к реальности.       — Спасибо, что не оставила меня без волос, — усмехается он, нависая над ней. Её взгляд встречается с его, и Мальбонте замечает, как Айлин нехотя возвращается к реальности из плена удовольствия. Он осматривает её вздымающуюся грудь, руки, лежащие вдоль тела… Она вся размякла. Оказалось, что ей не так много и нужно.       Мальбонте резко выпрямляется и встает с кровати, одёргивая свои штаны. В области паха вся ткань промокла насквозь…       — Интересно… это у тебя такой высокий уровень сексуального темперамента или… это я на тебя так действую? — он насмешиливо смотрит на Айлин, которая так и лежит, не шевелясь, всё ещё остывая от недавнего оргазма.       Она понимает, что Мальбонте говорит. Слышит его… Но ответить не может. Она вся вспотела… Тело до сих пор била лёгкая дрожь. Хотелось исчезнуть. Или чтобы он замолчал и ушёл куда-нибудь… Её надо прийти в себя. Думать о случившемся она не будет. Что тут думать… Всё уже случилось. И ей стало легче. Пока — это главное. Только вот… как он сам?       — Я — в душ… — говорит Мальбонте, направляясь к двери ванной. — А потом уйду. Так что, можешь отдыхать… Ведь у тебя осталась всего ночь и завтрашний день, чтобы определиться, на чьей ты стороне.       Айлин утирает лоб дрожащей ладонью. Слышит звук закрывшейся двери и шумно выдыхает. Какой стыд… Её трусы хоть выжимай!.. Хотя… она не виновата. Мальбонте сам спровоцировал всю эту ситуацию и даже можно сказать — предложил. Между ними всё по-прежнему.       Только… куда он собрался уходить? К рыжей? Ну конечно к ней… Или ещё к кому-то. Ведь он не кончил, а у него была эрекция.       Айлин недовольно хмурит брови и приподнимается. Голова чуть кружится. Она оборачивается на закрытую дверь ванной. Неприятное чувство охватывает её… Ни поцелуев, ни объятий… А вроде спрашивал, чего она хочет. Но ещё пообещал, что накажет. Вот, видимо, и наказание. Он уйдет. А ей не хотелось этого…       Она тяжело вздыхает, готовая разрыдаться. Ведь несколько минут назад получила долгожданную разрядку, телу стало значительно легче, а радости в голове нет. Наоборот, поселилась какая-то тоска… Кажется, с этим, таким нужным ей оргазмом, она приобрела ещё больше проблем и заморочек во всей сложившейся ситуации…