Глава 2

Сакура, конечно, сразу почувствовала их неугомонный ржач. В особенности, его — Какаши. Сердце рухнуло куда-то в пятки. Как так? За все время работы ни знакомых, ни друзей, только безликие АНБУ, но это… Это Какаши-сенсей и его чертовы друзья! Сакура не знала, куда себя деть. От одной мысли, что он увидит ее, становилось плохо. С тех пор, когда он был ее учителем, да и после войны, все изменилось. Раньше Сакура не замечала многих вещей. Детское, почти невинное, представление о жизни шиноби пошатнулось. Она видела, как он убивал, и, что самое страшное — начала убивать тоже. Как никогда близко видела его в бою. Видела, как он с остервенением расправлялся с противниками. Маска безразличия спадала. Сакура и не знала, что он может быть таким. Когда война закончилась, Сакура осознала, что скатывается в депрессию. Жизнь, смерть — все смешалось в одно большое месиво. Она даже думала о том, чтобы прекратить работу в больнице. Думала, что больше не сможет. Но… Прошло время. И она смогла. Только покрылась огромным панцирем, чтобы никто, не дай бог, не проник внутрь, не увидел, что там, внутри, ей страшно. Они виделись достаточно редко. Иногда, когда он забегал в больницу или, когда она приходила за очередным прошением. Какаши корил себя за то, что позволил ей оказаться там, но потом успокаивал себя тем, что Сакура — взрослый человек. Она в праве принимать решения самостоятельно. Изредка подшучивал над ней. Сакура же не знала, о чем говорить. — Ты что тут забыла? — Дыхание, сдобренное алкоголем, коснулось ее затылка. — А вы что, не видите? — Она встает в пол-оборота, сильнее обычного сжимая пустой поднос. Не хотелось видеть его здесь. — Вижу. — Сакура готова была поклясться, что его губы растянулись в ухмылке. Хатаке невольно прикусил губу. Взгляд у него был тяжелый. Он-то как раз все видел. Видел слишком короткую юбку. Прямо как в его любимой фантазии. Видел ее грудь. Неужели у нее не нулевка? Он никогда не замечал этого раньше. А, может, Сакура никогда не носила вещей, которые могли позволить оценить ее фигуру по достоинству. Да, точно — не носила. Больничный халат, и тот, застегнет по горло. Она всегда была такой высокой? Ее внешний вид обескуражил Шестого. Для всегда серьезной, даже немного строгой, Сакуры это было слишком…слишком пошло. — На жизнь зарабатываешь? — Тихий смешок. — Да, представьте себе, — выплевывает Сакура, прикрывая подносом грудь. Она не знает, куда себя деть. Ну почему он пришел именно сюда? Неужели больше мест в Конохе нет… — Ты чего такая злая? С Саске поцапались? Сакура почти взрывается. Откуда он узнал?! Неужели, у нее все на лице написано? — А вам какое дело? — Быстро находится с ответом Сакура. Меньше всего хотелось обсуждать Саске и, тем более, с ним. Да и что сказать? Что она не знает, что между ними происходит? Что Саске ей ничего не обещал, и она обиделась на то, что он в очередной раз не взял ее с собой? Смешно. — Никакое, — честно отвечает Какаши, понимая, что Сакура не собирается посвящать его в подробности. Сакура задерживает взгляд на его мускулистых руках и этой гребаной татуировке. Мышцы с венами переплетают его предплечья. Она ловит себя на мысли, что не может не смотреть — слишком уж он хорошо сложен. Огонек издевательства загорается внутри: — Пришли попялиться на баб? Какаши выглядит устало. Сакура же не чувствует собственной усталости. Отчего-то ей становится смешно. — И не только, — легко отмахивается Какаши, наконец-то делая заказ у бармена. Не забыть бы про Генму с Ирукой. — Фу, — фыркает Сакура с неприкрытым недовольством, все-таки оставляя поднос на стойке. — А что? Мне казалось, я вполне взрослый мальчик, — Какаши хмыкает ей в лицо. Сакура опускает глаза вниз. Что в двенадцать, что сейчас, в двадцать два — она все также смущается от долгого прямого взгляда. Ничего не изменилось. — Другого ответа и не ожидала услышать от вас. — Это я не ожидал тебя здесь увидеть, — признается Какаши, стягивая маску, и делает смачный глоток. Сакура про себя отмечает, что больше не удивлена, ведь она столько раз видела его не то, что без маски, во время войны или в больнице… — А я просила повысить зарплату, — ехидно замечает Сакура. — Хорошо, что ты хоть в соседнее заведение на работу не устроилась, — Хатаке едко улыбается в ответ. Сакура закипает, когда до нее доходит, что именно он имеет ввиду. Ну, точно — извращуга! Какаши не знает, виноват ли выпитый алкоголь в том, что он продолжает смотреть на нее. Он смотрит долго. Какаши вынужден признать, что встреча оказалась очень неожиданной и… приятной. Первая встреча в неформальной обстановке за несколько лет. Она впервые видела его таким пьяным. А он — ее такой привлекательной. Сакура сглатывает подступившую слюну. Навязчивая фраза крутится на языке. Лучшим решением было промолчать, но внутренний голос буквально проорал: — Засмотрелись? Сакура не знает, чего добивается. То ли, хочет вывести Шестого, то ли обратить его внимание на себя. Слова сорвались быстрее, чем она успела подумать. Поздно, уже сказала. И он все слышал… Широкая шершавая рука накрывает ее подвздошную косточку и немного тянет на себя. Сакура испуганно задерживает дыхание. В ее глазах застывает страх. Какаши будто специально сильно наклоняется вперед и шепчет ей на ухо: — Извини, Сакура, но ты не в моем вкусе, — его голос пробирается прямо в голову, заставляя Сакуру широко распахивать глаза. Чего?! От намешенного запаха всего, что он пил, кружится голова. Или не от запаха? Его губы расплываются в усмешке. — Не верю, — от досады Сакура неосознанно поджимает губы. Она же видела его взгляд… Пусть у нее небольшой опыт, состоящий только из одного лишь эмоционального инвалида Учихи, но она видела, как Какаши на нее смотрел. — Я люблю женщин в теле. Вот хам! Сакура часто задышала, отпрянув от него. Какаши, в сущности, было все равно, с кем трахаться. Худые, толстые, костлявые или наоборот — не имело значения для него. Имела значение только Рин. Когда-то. Когда-то давно, тогда, когда Сакуры не было и в помине. Но сейчас, в данную секунду, ей удалось зацепить его. Какаши, которого тяжело было чем-то удивить в этой жизни, в принципе, удивился. Сакура никогда не привлекала его, как женщина. До сегодняшнего вечера. — Врете. Сакура не была бы так уверена, если бы один раз, во время осмотра, из книжки Какаши не вывалилась фотокарточка. На ней была изображена девушка, чье тело было достаточно худым. Возможно, даже острее, чем тело Сакуры. Какаши посмотрел на нее непроницаемым взглядом, мол, может, и вру. А, может, и нет. Каким-то образом, Сакура оказывается совсем близко. Непозволительно близко к Шестому. Так, что теперь он может ощущать ее запах. Какаши начинает догадываться… Вопреки ее ожиданиям, он не перехватывает руку — просто наблюдает. Она явно не ожидала этого. Кажется, смелость потихоньку растворяется, оставляя после себя страх. Рука движется не так уверенно, постепенно замедляясь. Какаши ловит ее запястье и насильно тянет вниз. Туда, куда она и метила с самого начала. Сакура в ужасе пытается отдернуть руку — не получается. Какаши уже почти достиг цели, замерев в нескольких миллиметрах от паха. — Ну же, Сакура? — Хрипло шепчет он. — Испугалась? — Глаза блеснули в темноте. Он видел ее остекленевший взгляд и то, как она пыталась скрыть это. Сакура пересиливает трусость и касается ладошкой его паха. Ее будто бросили в костер — так стало жарко и стыдно внутри. Чем она только занимается? Сакура с ужасом осознала, что плоть под ее кожей твердеет. Какаши усмехнулся ее реакции и все-таки позволил убрать руку. Успел расхохотаться. Сакура лезла ему в штаны. Но, это не самое страшное. Страшно то, что ему понравилось это. И все же ребенок. Как бы Какаши не пытался отстраниться от этого ощущения — не получалось. Сделать наперекор, назло, только чтобы показать, что она не боится. Это было очень в духе Сакуры. Еще один глоток. Горло уже не обжигает. А жаль. Может, хоть это приведет его в чувства. Что вообще происходит? Престарелый сенсей пристает к своей бывшей ученице. Отличный заголовок. Хмыкнув, он опустошил стакан. — Сакура. Сакура знала, что тон его голоса не предвещал ничего хорошего. Какаши словно спрашивал: «Что ты творишь?» Сакура и сама не знает, что на нее нашло. Все происходящее уже давно не укладывается в ее голове. Подчиняясь какому-то порыву извне, она продолжает стоять здесь, рядом с ним. Еще и эта выходка… — Я… — она не успевает договорить, как Какаши наклоняется к ней. Сакура никогда не боялась мужчин. Но именно сейчас, когда тело сенсея так близко, когда она чувствует на себе его дыхание, стало страшно. Мозг сопротивлялся, посылая сигналы о том, что все в порядке, мы его знаем, но тело явно дает понять — нет. Нет, Сакура, мы не знаем, как на самом деле он пахнет. Мы не знаем, какое сильное у него тело. Мы не знаем, как он ведет себя, когда… Какаши сдерживает себя изо всех сил, отчаянно пытаясь вдолбить себе в голову, что все зашло слишком далеко, что это неправильно… Пробегает шальная мысль о том, что будет, если он разрешит себе коснуться Сакуры по-настоящему. Ведь Сакуре вряд ли нужен только секс. Какаши понимает, что после того, как они с Сакурой переспят, все полетит в тартарары. Он не хочет видеть ее слез. Не хочет, чтобы она узнала его настоящего — в блевотине в собственных слезах. Не таким он хочет остаться в ее памяти. Тело продолжает сопротивляться. Телу хочется взять Сакуру и разложить ее в ближайшем туалете. — Да ты первая будешь орать мне «хватит», — Какаши добавляет устрашающие нотки своему голосу и, кажется, перебарщивает: звучит действительно грозно. Может хоть это подействует? Он почти касается легкой щетиной мягкой кожи, где то между ухом и шеей. Стоять становится тяжелее, когда Сакура чувствует его ладони на бедрах, он держит крепко, не давая отстраниться. Она закусывает губу и смотрит в его глаза — он горит. Смотрит и понимает, что он говорит ей правду. Ей страшно и…интересно. Глупая, глупая Сакура. Чакра Какаши обжигает даже на таком расстоянии. Страшно представить, что она почувствует, когда он будет внутри… Сакура окунулась в подкинутую воображением фантазию, где Какаши двигается в ней, а она сжимает его шею. Она, наверное, сошла с ума. Точно.

***

Сакуру трясет от изнеможения. Глаза застилает туман, тело отказывает. Она сидит и смотрит, как ее командир пытает противника. — Хватит! — Протяжно стонет пленный, но Какаши даже не думает останавливаться, видимо, вошел в раж. Сакуре страшно. Она никогда не видела, как он убивает людей, как они, эти люди, пытаются сделать что-то, корчатся, но все бесполезно. — Я просил рассказать все по-хорошему, — Какаши занося кулак в сторону мужчины. У Сакуры несколько раз дергается левый глаз. Слез не осталось. Она лишь смотрит, как Какаши душит пленника, как тот пытается оттолкнуть его. — Хватит! Остановись! — Что есть мочи кричит Сакура, хрипя содранным голосом. Какаши даже не реагирует на нее, расправляясь с врагом. Поднимается, как ни в чем не бывало, и медленно идет к ней. Сакура пытается вжаться в угол. Страшно. Он тянет ей руку, кивком показывая на входную дверь, но она словно оцепенела. Какаши, прекрасно понимая ее реакцию, наклоняется и подхватывает ее на руки. Сакура сжимается еще больше…

***

Воспоминания развеиваются, когда Сакура снова видит его лицо перед собой. Один ее необдуманный шаг стоит слишком дорого — она понимает. Но, вопреки воспоминаниям, она выбирает его. Сегодня, сейчас — это именно то, в чем она, оказывается, так нуждается. — Не буду. Она явно не понимает, о чем просит. Какаши сглатывает. Он слишком уязвим. Алкоголь и развязное поведение Сакуры только подливают масло в огонь. Она уже давно не ребенок. Тогда, почему он сомневается? Остается лишь надеяться, что он все делает правильно. Сакура видит, как он распахивает бумажник и достает оттуда пару купюр. Быстрым движением оставляет их около стакана, а потом встает и с силой тянет ее за собой. Сакура запоздало тащится за его широкой спиной. Ей много раз приходилось быть за ним, но в такой ситуации она оказалась впервые. В ситуации, когда Какаши-сенсей ведет ее за собой, чтобы отыметь.