XVIII. Свобода?

…

      Решительный оглушающий выстрел Реммао, что разорвал на клочки, казалось бы, непоколебимую веру в лучшее, стер невидимые границы между своими и чужими. Теперь не существовало крепкой семьи в виде банды, где каждый стоял бы горой против полицейских. Строгие, а для кого-то и странные правила, соблюдающиеся на протяжении всего времени существования группировки, раскололись на глазах по щелчку пальцев брата Эвтиды. Настоящее претерпело изменения, где уже невозможно было различить черное и белое — все вокруг стало единой грязно-серой массой, в которой люди должны будут позаботиться прежде всего о себе, чтобы выжить. Да и на кого можно было положиться, если даже родные находились в одном шаге от того, чтобы вспороть друг другу брюхо?       Несмотря на то, что Эва множество раз была свидетелем смерти или же прикладывала к этому руку, она не смогла совладать с бесконтрольным желанием зажмуриться, как только сработал спусковой механизм, сопровождаясь резким звуком. Ей понадобилась доля секунды, чтобы распахнуть глаза и снова взять под контроль обстановку вокруг, которая была опрометчиво оставлена без ее внимания даже на такой короткий срок. Примечая сплошное непонятное месиво в ногах Рема и Феонои, еще мгновение назад считавшееся мужской головой, Динго нервно сглотнула. Рубиновые капли, образующие незатейливый рисунок, вместе с остатками человеческого мозга отпечатались не только на полу, что был покрыт толстым слоем пыли, но и на одежде двух неприятных девушке членов банды. Честно говоря, хотелось очистить желудок, но пришлось через силу проглотить беспощадно накатывающий ком, чтобы показаться непоколебимой.       Взгляд невзначай зацепился за рослую фигуру своего бывшего мужчины, уловив болезненную бледность кожи, буквально оттеняющуюся синевой, особенно в области губ, что налились неестественно сизым цветом. Ливий и Аш, так же как и Хорн, не отрывали своих глаз от по-настоящему жуткой картины. Казалось, вот-вот они разом сорвутся со своих мест навстречу всепоглощающей мести. Их реакция помогла по достоинству оценить ситуацию — тот человек был по-своему дорог Амену и его друзьям. Сомнений быть не могло. Укол вины больно ужалил, попав в уязвимое место. Было в разы больнее, чем если бы главарь сломала себе кость, вследствие чего легкие сжались, выталкивая оставшийся воздух. Одна единственная мысль крутилась в голове, не в состоянии найти свой покой: «Не нужно было им знакомиться».       Едва уловимое движение мужского пальца у спускового крючка не осталось незамеченным острым девичьим взором, а пристальное, даже излишнее внимание вкупе с осязаемым напряжением альбиноса только подтверждало догадки — он собирался выстрелить. — Амен не смей, сделаешь только хуже, — начала Эва, выбивая вспыхнувшее желание словами, словно кнутом. Он заметно вздрогнул, не ожидая услышать приказ, а после перевел печальный, объятый отчаянием взгляд на нее. Она никогда не видела столь неизбывного горя, овладевшего всем мужским сознанием и даже сжигающего в ней остатки равнодушия к незнакомцам. — Ну почему же, пусть рискнет. Сразу же испробует сладкие плоды последствий, — пропел Реммао, лукаво ухмыляясь. Он так и не повел бровью, вел себя максимально невозмутимо и спокойно, будто не убивал человека минуты назад. — Ты хуже самого сатаны, сукин сын, — крикнул Ливий дрожащим голосом, перебирая пальцами и после крепче сжимая оружие. Каждый из присутствующих стоял наготове, в любой момент способный дать отпор в случае действий против; напряжение оседало на коже липкой обильной испариной.       Все эти ненужные, ведомые паникой движения не просто раздражали Динго. Они буквально побуждали запустить каждому инициатору пулю в лоб без зазрения совести. Чужаки, неслучайно забредшие на их территорию, понятия не имели, с чем имели дело, будто доверили свою жизнь удаче и чутью, совершая хаотичные, не связанные между собой поступки. Только вот тем самым они неосознанно совали голову в петлю. Шанс все испортить и похоронить друг друга прямо здесь и сейчас в этом случае был гарантирован. Полицейским требовалось угомониться и взять себя в руки хотя бы ради собственного спасения. — Заткнитесь все, если хотите еще походить по земле. Вы на чертовой мушке, и любое лишнее слово может стоить вам гребаной жизни, — каждое предложение было произнесено сквозь зубы, чтобы звучать зловеще и убедительнее.       Девичья рука с пистолетом плавно опустилась вниз, как бы выставляя отсутствие опасности со своей стороны напоказ. Эва слишком хорошо знала своего брата, читала его как открытую книгу — так просто ее не убьют. Реммао походил на истинного садиста, а, возможно, и являлся таковым: не упустил бы шанса поиграть на нервах своих жертв, поиздеваться перед долгожданной смертью, заставить бедолаг умолять прекратить. Убийство одного из полицейских как раз было началом того самого представления, и кто знал, что он готов еще выкинуть. Главное — не провоцировать. — Молодец, моя девочка, — Рем демонстративно послал воздушный поцелуй своей сестре, слепо размазывая по полу свернувшиеся сгустки крови. — Я не ради тебя, можешь подавиться своей надеждой иметь мою благосклонность. С удовольствием понаблюдаю, как ты задыхаешься. А ты, Феоноя, — Эва небрежно показала пальцем на свою подчиненную, — блефуешь. Хочешь запятнать мою честь своим грязным языком, когда говоришь про какие-то доказательства. — Да ты что, дорогая, — торжествующе выпалила Ф, одним движением извлекая смартфон из кармана. Дав себе минуту, она нашла что-то в телефоне и подняла руку вверх, демонстрируя всем фотографию с ресторана, где Эвтида и Амен застыли в нежных объятиях. — Ну что за идиллия. Голубки. Суровый коп растопил ледяное сердечко неприступной Динго. Как пошло.       Уставившись в экран, Феоноя принялась искать что-то еще, с каждой секундой ухмыляясь все шире и шире. Ладони болезненно чесались от желания вновь разбить ей еще не до конца заживший нос. Подчиненная повторила свое прошлое движение, когда отыскала то, что подвергло в шок каждого представителя группировки. На экране виднелись три друга, облаченные в приметную, всеми узнаваемую форму. Приспешники Реммао гулко закричали и начали скандировать: «Смерть предателю». Каждый раз громче, заново воспаляя затихшую агрессию. Челюсть максимально сжалась, позволяя зубам стираться друг о друга. Однако слов не нашлось, чтобы отбиваться, ведь все и так было понятно. Не было смысла оправдываться. — Довольно! — требовательно призвал Рем, пуская пулю в потолок для привлечения внимания. — Неужели не понятно, что мы и так здесь за этим? Моя сестра совершила немало ошибок и обязательно ответит за них! — У меня есть предложение, братец, — едва ли проговорила Эвтида, сжимая и разжимая пальцы на ногах, с трудом собираясь с духом, чтобы не ринуться в бой, — хочу предложить своего рода игру, если не трус. Докажи, что по-настоящему достоин моего места.       Поднятые вверх уголки губ, что демонстрировали неподдельное ликование, моментально опустились вниз, вытягивая рот в крайнем удивлении. Широкие брови также метнулись вверх — домиком. Реммао владел своей мимикой на все тысячи процентов. Иногда казалось, что он чересчур заигрывался, преувеличивал, однако не все понимали, что это были его искренние эмоции.       Феоноя заметно помрачнела, одним взглядом умоляя не вестись на подобные манипуляции. Такой поворот событий не входил в ее планы, член банды желала и стремилась побыстрее расправиться с их нынешним лидером. Да, она страстно ненавидела Эвтиду еще с того самого момента, когда та застрелила своего отца, лишая подчиненную возлюбленного. Да, прошлый глава преступной группировки был единственным мужчиной, к которому она питала реальные чувства. Да, она была воистину рада, когда он овдовел, и именно с ним девушка планировала построить не обрамленную рамками счастливую жизнь, полную богатств, любви и власти. Только вот дочь-тихоня, никогда ранее не проявлявшая желание влиться в жизнь банды, смогла перечеркнуть все, как оказалось, радужные мечты одним лишь поступком.       Не прошло и года, как следом за отцом Эвы последовала сестра Феонои Агния, в смерти которой также была виновата новоиспеченная Динго, в итоге оставляя подчиненную совершенно одинокой на этом свете. Мало того, что близкие ей люди пали от руки зеленой, ни в чем не разбирающейся девочки, так еще и место лидера было несправедливо занято ею. Обидно ли было Ф? Конечно. Хотела ли она отомстить? Несомненно. Пришло ли время? О да. Поэтому она не позволит ей в очередной раз остаться в выигрыше. — Рем, нет! Это чистой воды провокация, — сделав широкий шаг к мужчине, Феоноя чуть ли не вцепилась в его куртку, утыкаясь носом ему в щеку. Реммао пренебрежительно оттолкнул хрупкое тело, мол, не мешайся, сам решу. — А ну-ка, — азартно ответил старший брат, игнорируя прожигающий в своей голове дырку взгляд Феонои. Эва победно улыбнулась, понимая, что удачно забросила удочку, в то время как Амен еще больше напрягся из-за непонимания происходящего. Что задумала эта девочка? — Ты уверена, что знаешь, что… — начал Теодор, едва наклонившись к уху своего лидера. Все это время наблюдающий за Динго Хорн оскалился от столь не вовремя накатывающей волны ревности. Он прекрасно понимал, как абсурдно было предаваться личным волнениям в столь напряженный момент, но не мог ничего с собой поделать, когда увидел другого мужчину, стоящего настолько близко к предмету своего воздыхания. — Заткнулся, — только и прыснула Эва, неестественно сморщившись — хотела показать свое недовольство, а после твердо продолжила. — Если не трус, предлагаю драться на руках. Никакого оружия ни с моей, ни с твоей стороны. Только собственная сила и ловкость. Но я знаю, что ты струсишь, потому что прекрасно знаешь, что моя сторона куда сильнее твоих дохлых щенят. Одна только чота раза в три превышает половину твоих людей по мощи… — Пф, я согласен, — без раздумий выпалил Реммао, как бы показывая, что он уверен в своих возможностях.       Какой же брат был дурак — готов сделать все, чтобы в глазах казаться не тем, кем являлся. На деле же его смелость плескалась где-то на уровне дна.       Удовлетворительно кивнув, Эва подняла руку вверх, требуя от своих убрать пистолеты и позволяя себе хитро сощуриться, еле-еле сдержав ликующую улыбку, что готова была хоть сейчас расплыться на лице. Все беспрекословно выполнили ее приказ, кроме трех оставшихся полицейских, которые не скрывали своего недоумения от ситуации. Если они хотели выжить, им придется играть по ее правилам и слепо доверять. Либо возможное будущее, либо неминуемая смерть — выбор за ними. Но отчего-то Эвтида была уверена, что они выберут первое, а потом она уже сама решит, что с ними делать. — Вас тоже это касается, — непоколебимо добавила Динго, сцепляясь с прозрачным взглядом в неравной схватке. Она вложила все свои силы, чтобы без слов донести до Амена весь смысл задуманного. Надеялась, что он был в состоянии прочитать все те несказанные переживания за него и любовь на ее лице. Эве безусловно это было нужно сейчас, ведь только немая поддержка могла подарить ей надежду на то, что у них получится вырулить ситуацию. — Ладно, — прошептал Хорн, убирая оружие за пазуху. Он хотел верить ей. Эвтида не просто так стала лидером, наверняка обладая скрытым потенциалом, строгой логикой и дьявольской хитростью. Сейчас у них не оставалось ничего, кроме как грести одновременно, находясь в одной лодке.       В ответ на действия Эвы Рем также потребовал сложить огнестрел, получая в ответ от своих подчиненных немые проклятия. Но никто не смел вслух вставить и слова поперек. Феоноя была максимально недовольна, закипая от несправедливости и до боли поджимая губы. Обида буквально варилась внутри от того, что Реммао не хотел ее слушать. Но ей приходилось следовать за ним, несмотря на содеянное, чтобы добиться своего. Ей нужно было избавиться от существующей власти, чтобы иметь возможность протянуть к ней свои руки. — Сестру не добивать, она моя, — со злобой выделив последнее слово, крикнул Рем, скорым шагом надвигаясь на толпу своих противников. Он стал не только тем, кто затеял свергнуть сестру с места лидера, но и тем, кто вселил хаос и безумие в каждого, кто находился в этих стенах. Анархия бесцеремонно взяла управление человеческими пороками в свои руки, запятнав души ненавистью, агрессией и желанием убивать.       Целенаправленное, волевое движение предводителя послужило мощным толчком для подчиненных вырвать с корнем страх и последовать за тем, кому безоговорочно доверяли. Они добровольно перекрыли себе путь назад — туда, где была хоть какая-то возможность сбежать с места бойни. Каждый из членов банды был обычным человеком, потерянной душой, которая просто-напросто однажды свернула не туда и растворилась в вопиющем беззаконии. Никого уже не было спасти. Было слишком поздно. Единственный путь — сражаться до конца. Борьба началась стремительно, словно массовое кровопролитие было волей самого Бога. Нет, дело было не в нем. Его же не существовало по мнению всех представителей преступной группировки, которые давно потеряли всякую веру.       Игнорируя суету вокруг, очередная пара противников сталкивалась сразу же, щедро одаривая подарками в виде множественных увечий, стоило им настигнуть друг друга. Одна, вторая, третья… Жестокость заполонила все пространство, скрывала за собой адекватные мысли, принуждая людей следовать инстинкту самосохранения. Руки, сжатые в кулаки, стали единственной надеждой на спасение, светом в безликой тьме, из которой, казалось, не найти было выхода. Только бей, хватайся, ломай, не дай себя покалечить.       Теодор рваным движением перекрыл собой Эву, пока неизвестный молниеносно двинулся в их сторону. Согнув руки в локтях перед собой, он уже готов был выставлять кулак вперед, защищая свою «цель». Ему было откровенно все равно на ее поступки, решения, личную жизнь — мужчина покорно пошел бы за ней, несмотря ни на что. До самого конца. Безликий противник хитро увернулся, чтобы после ударить ногой в колено, но не был в состоянии тягаться с профессионализмом правой руки Динго. Тот предусмотрительно согнул ногу, отчего приспешник Реммао ударил в пустоту, а после контратаковал одним уверенным взмахом конечности прямо под дых. Теодор славился твердой пятеркой по ближнему бою: преуспел в этом искусстве и не страдал от проблемы справиться с несколькими людьми подряд, но задача в разы усложнялась, когда противники продолжали прибывать и прибывать один за другим. — Сука, дай мне побиться, — крикнула Эвтида, вырываясь из собственной зоны безопасности. Она не могла стоять в стороне, прикрываясь своим статусом, это было не в ее интересах.       Адреналин чрезвычайно зашкаливал, выплескивался откуда только мог, вызывая зверское желание убивать. Настигая очередного незнакомца со спины, что сцепился в усердной схватке с Дией, Динго в ту же секунду рискнула применить удушающий прием, пренебрегая разницей в габаритах. Сейчас не было мужчин и женщин как отдельных групп — никто не стал бы беспокоиться о гендерной принадлежности, прикончив любого на своем пути. За секунду разместив локоть под его подбородком, девушка опустила ладонь другой руки на лоб и «отогнула» голову назад, побуждая врага забиться и закряхтеть. Подруга шумно выдохнула, успешно переводя дух, чтобы после приложиться кулаком между глаз шавки Феонои, вырубая его одним движением. Девушки довольно переглянулись и кивнули друг другу, сдувая выбившиеся пряди.       Полицейские также не стояли без дела: профессионально отбивались от отличающихся по силе врагов и лавировали между нелепыми попытками других причинить физический вред и застать врасплох. Только Феоноя и Реммао продолжали просто наблюдать за развернувшейся картиной, после того как расправились с несколькими шестерками Динго. Оценивая собственноручно наделанный беспорядок и свои возможности, они уповали на то, чтобы выиграть схватку числом. И вроде как события без устали кипели согласно продуманному плану. — Нет моих сил стоять сложа руки, я прикончу твою сестру, — прыснула Ф, направляясь прямиком к Эве, чтобы обескуражить своим внезапным появлением. Рем не стал сопротивляться, в ответ лишь кивнув. — Не смей добивать ее, или я добью тебя, — крикнул вслед мужчина, на что его подчиненная никак не отреагировала. Потому что обещать ничего не могла.       Динго в этот самый момент продолжала тратить энергию, чтобы избавиться от новой преграды в виде крупного подчиненного, и уже успела пропустить один удар, получая прямиком в нижнюю челюсть. Эта оплошность, как назло, привела к последствиям в виде прокусанного языка, что продолжал кровить на протяжении уже нескольких минут. Приходилось выплевывать ярко-розовую, практически переходящую в красный, слюну. Место не просто давало о себе знать, когда горело разрастающейся болью, — мышцы лица сводило, позволив жутким спазмам забрать все внимание на себя, отчего концентрация на противнике не блистала своей остротой. — Прикрой меня, — колючим тоном потребовала от него Феоноя, жестом намекая оставить ценный экземпляр для себя. Она не заставила главаря долго ждать, вцепившись в локоны Эвтиды мертвой хваткой и без жалости потянула, вынуждая ту издать истошный вопль. Болезненный стон на мгновение оглушил звуки борьбы, благодаря чему напитал Феоною долгожданным чувством удовлетворения.       Ф не была сильна в рукопашном бое, но сейчас готова была сделать все, чтобы принудить пока еще своего лидера страдать. До хруста костей. До разрывающих слух криков. До ее желания умереть. Она развернула Динго лицом к себе одним порывистым размашистым движением — прямо за волосы — и наконец смогла ответить тем же на свой сломанный нос в ресторане. Эвтида не сдавалась, настойчиво сопротивлялась, вцепившись отросшими ногтями в руки подчиненной, что тянули пряди у самых корней. Всеми силами старалась вырвать кусок девичьей плоти, насильно заставить отпустить, но все попытки не увенчались успехом. Подпитанная лютой ненавистью и кристально чистым энтузиазмом Ф все же добилась своего: выставив колено, потянула голову главаря к нему, ударив им об лоб. Да, не так, как планировала — несильно, ведь лидер продолжала упорно отпираться, хаотично размахивая локтями и ладонями.       Со стороны схватка двух юных женщин больше походила на столкновение тряпичных кукол, чем на профессиональный бой, однако даже незначительный урон Динго приводил Феоною в полный восторг. Эва трясла не только руками, старалась также использовать ноги, слепо намереваясь попасть прямо в цель, но отчего-то удача была на стороне соперницы. — Это тебе за мою сестру, — ненавистно выплюнула Ф, остервенело тряхнув Эвтиду за голову. Этого было мало, казалось, слишком просто и совсем ни о чем, поэтому очередной удар коленом в лоб последовал за первым. Одно удачное попадание, второе, третье… Сумбурные, истерические движения полностью дезориентировали Динго, на что ноги непослушно подкосились. Феоноя не была против, позволяя девичьему телу приземлиться на бетон, и все же не смогла упустить возможность занять лидирующую позицию, забравшись на своего врага верхом и прижимая ее бедрами к полу. — Это тебе за твоего отца, за твою тупую рожу, за то, что лишила меня всего. Ненавижу, гори в аду, тварь, там тебе и место.       Хлесткие пощечины заменили мертвый хват за распрямившиеся кудри, на что Эва продолжала отбиваться. С меньшим рвением, но все же не останавливалась, теряя силы на глазах от затянувшейся боли. Вопреки помутневшему сознанию и нарастающему глазному давлению, вызывающему ощутимую резь, она не смела сдаваться, не могла позволить себе такую промашку, до последнего цепляясь за ускользающие нити рассудка. Прикрывала руками лицо, рассчитывая оставить хотя бы немного живого места, что могло похвастаться безболезненностью. Настолько, насколько позволяло положение, которое буквально вынуждало слизывать багровую влагу с губ. Вкус железа настолько въелся в слизистую, покрылся плотной коркой на рецепторах, что вызывало рвотные позывы. Тошнота душила не меньше, чем острая боль по всему лицу, волной распространяющаяся вниз. По всему телу. Было трудно дышать. Неужели это был конец? Забавно, если именно так. Единственная мысль продолжала надоедать, цепляясь за остатки покидающего разума: «Забери меня домой, мама. Пожалуйста».       Амен не остался равнодушным, стоило только зацепиться ухом за мучительный, но все такой же гордый, как и сама возлюбленная, знакомый женский стон. Непроглядная кровавая пелена злости застлала глаза, а все вокруг в одночасье перестали быть для него людьми, превратившись в жалкие, никому не нужные куски тухлого мяса, которые не заслужили сострадания и вынуждали от них избавиться. Широкими шагами он отправился к Эве, чтобы вырвать ее из настигших лап откровенной опасности, однако подчиненные Феонои и Реммао с фантастическим успехом стопорили мужчину. Хорн больше не сдерживал свою истинную силу, пришло время показать всем, к чему он готовился годами тренировок: бил так, как умел, попадая очередному врагу прямо в глаз или нос, при этом уворачиваясь от незначительных ударов. Если того потребует ситуация, он готов был не просто вырубать, но и убивать, лишь бы не дать Эвтиду в обиду. Никто не посмеет тронуть ее.       Амен не заметил, как «раскидал» всех на своем пути, уже протягивая руку к Феоное, что расположилась верхом на Динго. Лицо Эвы невозможно было узнать из-за многочисленных кровоподтеков, синяков и глубоких ссадин, которые Ф мастерски продолжала оставлять. Эта неслыханная наглость и неописуемая жестокость еще больше вывели из себя, на что собственный, когда-то притаившийся демон зашептал на ухо зверские вещи, которые просто так не посетили бы разум. Мужчина в прямом смысле готов был оторвать голову девушке за подобные действия.       Неусыпная агрессия в сторону Феонои так и осталась плескаться где-то внутри, а планам не суждено было сбыться, ведь болезненный, довольно мощный толчок прервал цепочку мыслей, вывел из равновесия, вынуждая Хорна упасть на бок. Бросив взгляд на причину своего падения, он увидел крупного, высокого члена банды, одним взглядом предупреждающего не лезть. По габаритам бандит был очень похож на Амена, чем безмерно удивил, побуждая задуматься о том, что придется попотеть. Только вот время насмешливо ускользало из-под носа, не было возможности заниматься подобными глупостями.       Приспешник Ф не стал церемониться и одним грубым движением ноги пнул полицейского в бок. На удивление, острая боль не дезориентировала, а, наоборот, сподвигла на новые свершения, отчего Амен подскочил на ноги и без промедления бросился на своего противника. — Пусти к Динго, — сквозь зубы процедил Хорн, выставляя кулак вперед, на что член банды увернулся. — А ты попробуй добраться, — в той же манере ответил соперник. Он подцепил пальцами нож, что едва виднелся в глубоком кармане, в воздухе раскрывая его и динамично, с неким азартом размахивая перед полицейским. Слишком много позерства: Амен сразу же распознал неуверенность в движениях незнакомца — преступник боялся проиграть.       Хорну ничего не стоило сделать выпад вперед, хватаясь пальцами за мужское запястье с ножом. Потянув конечность в сторону, он хотел убрать холодное оружие с поля зрения, только противник не позволил так просто реализовать задуманное, ловко сопротивляясь. Обе руки задрожали от применяемой силы и мощного отпора, что только больше злило альбиноса, ведь счет шел даже не на минуты, а на секунды. Глухо зарычав, он собрал все свои силы и дернул в сторону, но острие лезвия все равно задело его плечо, так как член банды не прекращал предпринимать попытки выставить руку вперед. Нож издевательски скользнул по коже, прямо как по маслу, безжалостно рассекая. Боль сначала показалась ненастоящей, запоздало настигая разум разрастающимися импульсами, до мушек в глазах. Просто царапина, ничего страшного.       Боковое зрение приметило Ливия, который стремительно летел в сторону перепалки своего близкого человека и врага, на что чувство облегчения в момент заклубилось в груди. Наконец Хорн не будет один, и в игру вступит тот, кому можно было безоговорочно доверить даже свою жизнь. Саданув пяткой точно по колену, чем выбил бандита из колеи и позволил ножу приземлиться на окропленный кровью пол, альбинос впоследствии толкнул своего соперника прямо в беспощадные руки товарища. Друг справится с этой тушей, сомнений не было.       Сердце стучало где-то в горле от неописуемого волнения и пожирающего страха за свою женщину, приглушая боль в плече от каждого совершенного движения и неприятного вязкого ощущения на коже под налипшей одеждой. Теплые чувства к Эвтиде вперемешку с гневом к Феоное вновь захлестнули мужчину, стоило только приметить девушек на расстоянии меньше чем несколько десятков метров. Амен сам себе не простит, если позволит судьбе отнять у него любовь еще раз. Пусть лучше они разойдутся, и она сможет продолжить наслаждаться разнообразием аккордов жизни, чем утратит единственный шанс построить вполне хорошее будущее. Он не лишится Эвы таким бесчеловечным способом.       Полицейский больше не смел тратить драгоценное время на тех, кого всецело порицал, целенаправленно ринувшись в сторону девушек, словно ястреб, приметивший добычу. Ему потребовалось два широких шага, чтобы наконец воплотить в жизнь свои темные, не дающие покоя фантазии. Вцепившись за шиворот, он в буквальном смысле отодрал Феоною от Эвы, резко швыряя ее в сторону. Она оказалась слишком легкой на контрасте с ее сообщником, это поразило и даже ошарашило на доли секунды. Девичье тело с грохотом приземлилось на спину, а голова по инерции дернулась. Прежде чем помочь Эвтиде, полицейский хотел закончить начатое — он собственноручно собирался обратиться ночным кошмаром для Ф. Палачом и вершителем судьбы. Не только в отместку за свою девушку, но и за товарища. Эти два дорогих человека считались довольно веской причиной. — Неправильно поступаешь с теми, кто наделил тебя крышей и пищей, а также отсчитывал копейку из собственного кошелька, хотя мог забить хуй, — выдавил из себя Амен, буквально брызгаясь слюной на растерянную, ошарашенную от падания Феоною. Хорошо постарался, предпочитая действия словам.       Границы морали были безвозвратно стерты нетипичной для него вспышкой гнева, все принципы за раз были перечеркнуты вопиющей, кромсающей наживую несправедливостью. Хорн собирался уничтожить личность Феонои, надменно склонившись над ней. — Дай. Я. — хрипло прошептала Эвтида не своим голосом, с трудом поднявшись на ноги. Чувство мести продолжало подпитывать ее жизненной энергией и не давало отключиться. Амен бросил удивленный взгляд на Динго, но не посмел перечить, в момент потушив фитиль ярости. Она сумела утихомирить шквал эмоций одним лишь мягким, но волевым требованием.       Конечно, хотелось проследить, чтобы все по определению прошло как надо, но мольбы о помощи от Ливия остановили попытки сконцентрироваться на многообещающей сцене. Пришлось оставить девушек на незначительное время одних, про себя моля Бога быть благосклонным к его любимой.       Главарь пренебрежительно сплюнула кровь на распластавшийся стан, аккуратно, с некой нежностью доставая свой нож, который когда-то принадлежал отцу и был благополучно присвоен после его смерти. Ее движения отличались чрезмерной плавностью и грацией, словно девушка не была ограничена во времени развернувшимися, лежащими грузом на плечах обстоятельствами. Потянулась к внутреннему карману, извлекла холодное оружие, раскрыла его, одновременно с этим взбираясь на Феоною и цепляясь за ее одежду ногтями. Та не смела дернуться, возможно, все еще оглушенная после удара, хотя глаза держала открытыми. — Знаешь, жалею только об одном: надо было избавиться от тебя раньше. И кому гореть в аду, так это только тебе. Вместе с братцем.       Острое лезвие заскрипело, оказавшись максимально близко к лицу подчиненной. Тошнотворный, металлический запах опасности побудил подчиненную начать сопротивление, яростно мечась под своим главарем. Она размахивала руками, предпринимала попытки сбросить с себя тело Эвы, вдохнув новую порцию желания побороться за свою жизнь. Эвтида надавила сильнее, совершая первый глубокий надрез на лбу и спускаясь ниже, между бровей. Крик Феонои рубанул по слуху, отчего шум в голове увеличился в несколько раз, напоминая о том, что Эвтида была не в порядке. Динго пришлось болезненно скривиться от ломоты вперемешку с ощущением давления где-то внутри за черепной коробкой.       Толчок вновь перевернул исход событий на сто восемьдесят градусов. Эва оказалась на полу, потеряв нож где-то среди липкой грязи вперемешку с кровью, который пыталась нащупать руками, сжав больную челюсть от очередной вспышки физических мучений. Распахнув глаза она напоролась взором на целого и невредимого Аша, бросающего руку помощи Феонои. Тряхнув головой, она попыталась развеять эти галлюцинации, не веря своим глазам. — Ты чего творишь, придурок? — крикнул Амен, настигая товарища за считанные секунды. Феоноя оставалась в сознании, отчаянно хватаясь за кровоточащую рану на своем лице и не переставая жалостливо мычать. — Это ты что творишь, идиот?! Собственноручно позволил преступнице вершить суд над очередным беззащитным человеком, — злобно бросил Аш, размещая женскую руку себе на плечо, чтобы помочь подняться. — Ты сейчас серьезно? Эта стерва успела покусать тебя и заразить непонятно какой херотой? Она такая же преступница. Окстись! — Никто не заслуживает смерти, Хорн. Для них придумано другое наказание в этом мире, — товарищ отпустил Феоною, жестом призывая двигаться к Реммао. Альбинос хотел остановить ее, чтобы Эва могла закончить начатое, но Аш уверенно перекрыл путь своим телом. — Не вынуждай меня драться с тобой, — сквозь зубы процедил Хорн, от ослепляющей ярости сжимая руки в кулаки. Глаз предательски начал дергаться от выплескивающихся через край негативных эмоций. — Попробуй. С последствиями сам будешь разбираться, когда в участке узнают, что ты покусился на жизнь своего товарища. — Ты чертов предатель, променявший многолетнюю дружбу и карьеру на юбку. — То же самое могу сказать и о тебе. Только не назову просто юбкой. Это полноценная тюремная роба, которую твоей распрекрасной придется носить на протяжении оставшейся жизни. — Видишь соринку у другого, когда у самого бревно в глазу. Начни с себя, черт.       В то же время Реммао, который благополучно сумел избежать прямого участия в потасовке, пробежался взглядом по всей площади помещения, чтобы наконец принять жестокую реальность. Многие погибли, передавая власть вершить исход в руки оставшимся живым, что продолжали биться на кулаках ради мнимого счастливого будущего. Они проиграли, стоило признать, и число не смогло привести к победе, уступая силе. Не нужно было соглашаться на условия, требовалось перестрелять их всех и построить свое будущее на костях и крови. Так было бы правильнее. Только вот Рем осознал простую истину слишком поздно, когда оставшаяся часть своих людей была на последнем издыхании, ходила по краю пропасти, норовясь в любую секунду сорваться вниз. Пришло время бежать, пока не было поздно.       Подлетев к еле плетущейся Феоное, брат Эвтиды решительно потянул ее за локоть в сторону выхода, вкладывая в ее ослабевшую, окровавленную руку пистолет, а второй ствол размещая в своей. На остальных было плевать — не было им спасения. Реммао постоянно готов был жертвовать своими людьми ради собственной выгоды. Впервые он решился на подобное, когда безжалостно расстрелял свою группу на задании, лишь бы подставить Эвтиду. У него практически получилось, но практически, к сожалению, не считается. Эта ситуация помогла посеять зерно сомнения насчет нее среди наивного народа, но не больше. А он рассчитывал на совершенно иной исход.       Аш одарил Амена осуждающим взглядом в последний раз, прежде чем кивнуть в сторону Эвы, намекая помочь ей, и двинуться в сторону выхода за парочкой бандитов. Эвтида уже стояла на ногах, целясь в некогда хорошего товарища, с которым проводила время. По крайней мере, она позволила ему подобраться к ней куда ближе, чем большинству людей. Эва не сможет больше спать, если не остановит его. Ей было жизненно необходимо оставить гнить очередного предателя здесь — в месте, которое она считала своим островком безопасности.       Нажав на курок, Динго выстрелила, уверив себя в том, что попадет прямо в цель, однако из-за девичьего нестабильного состояния и легкого головокружения пуля издевательски пролетела мимо, лишь слегка задевая рукав мужской куртки. В ответ на это Аш ускорил шаг, не оборачиваясь и настигая Реммао с Феоноей. — Оставь их, — попросил разочарованно Амен, подойдя со спины и с толикой заботы забирая оружие, — далеко не уйдут и будут наказаны. Я тебе это обещаю. — Посадишь за решетку? — саркастично проронила Эвтида, не в силах перечить. Усталость продолжала наседать мертвым грузом, намереваясь забрать Эву в мрачную, но такую манящую неизвестность. — Да, — пообещал Хорн, с нежностью поправляя запутавшиеся пряди. Он сгорал от любви к этой девушке, в глубине души откладывая рефлексию по поводу информации о том, кем же она являлась на деле. Ему было больно даже подумать о том, за какое страшное решение ему придется взять ответственность.       Дия и Ливий, полностью измученные и потерявшие самих себя в изнурительной схватке, тихо подошли к паре, не смея прерывать. Друг так же, как и Амен, терзался в искренних сомнениях и ужасе не только от тех новых знаний о своей возлюбленной, что недавно получил, но и об Аше, а также о погибшем товарище. Мозг пока что отказывался принимать реальность, помогая психике подстроиться, чтобы не сойти с ума. Они обязательно все решат, но не прямо сейчас.       Дия бросила расстроенный взгляд на убывающих, досаждающих членов банды в компании с полицейским, цепляясь взором за три сгорбленные фигуры. Это было лучшим решением за весь адский день, ведь она стала свидетелем того, что могло бы привести к непоправимым последствиям. Феоноя из последних сил стояла, целилась в их сторону, наверняка взяв Динго на мушку. Наплевав на здравый смысл и доверившись инстинктам, девушка рванула в сторону Эвы, закрывая собой. Она не могла поступить по-другому, ведь Эвтида в первую очередь была ее лидером, а уже потом подругой. Совокупность этих факторов помогла принять решение за мгновение, а после, в следующую секунду, получить пулю в предплечье. Инстинктивно сжав место ранения, Дия застонала от обжигающей боли, на что Эва в ответ прижала ее к себе, успокаивая и жестом придавая силы. Отчего-то подчиненной стало проще физически, будто главарь была способна забрать сковывающую мышцы боль.       Ливию хватило одного звука со стороны своей девушки, чтобы принять меры, хватаясь за оружие, целясь в Реммао и безжалостно выстрелив. Шальная пуля нашла свое место в голове бандита, попав точно в висок в тот момент, когда мужчина разворачивался на звук выстрела. Вместо того чтобы спастись втроем, Феоноя предопределила судьбу ее старшего, что упал замертво прямо в ее ногах. Это ошарашило ее, выбило последние силы, отчего Ф была готова упасть на колени прямо перед телом Рема, уставившись безжизненным взглядом вниз. Одно неверное действие, побужденное желанием как минимум ранить Динго, смогло стереть с лица земли последние надежды на счастливый финал со старшим членом семьи Найт. На удивление, было слишком больно смотреть и понимать. Больнее, чем открытая рана на лице, продолжающая кровоточить и ощутимо припекать.       Аш не дал ей возможность оказаться на мушке у своих товарищей, поэтому самовольно потянул ее в сторону выхода, прикрывая собой. Он знал, что Ливий не сможет выстрелить ему в спину и, как обычно, оказался прав — он изучил своих близких друзей вдоль и поперек. Таким образом, паре удалось скрыться в коридоре, избегая последствий своего выбора в виде собственной смерти. Оставшиеся враги — прислужники — не видели смысла продолжать борьбу, ведь их главный оказался мертв, забрав все намерения, цели, мотивацию с собой в загробный мир. Схватившись за пушки, они скорым шагом покинули помещение, прикрывая друг друга. Но никто и не собирался их трогать, ведь изначально не они были виноваты в развернувшейся трагедии.       Эва отпустила Дию, бережно отдавая ее в руки Ливия, и отправилась навстречу неизвестности и непонятного щемящего чувства — в сторону обмякшего, потерявшего жизненную энергию тело брата. Ее веки еле-еле открывались, опухшие от побоев, в то время как ноги не были в состоянии сделать полноценного шага, шаркая о бетон. Руки же в свою очередь повисли вдоль тела, как у мягкой игрушки, позволяя себе безвольно колыхаться. Взгляд излучал абсолютное ничто, потерял свой огонь еще в тот самый момент, когда Феоноя прижимала своими ногами ее тело сверху.       Добравшись до Рема, Эвтида медленно опустилась на колени, позволяя густой, уже начавшей сворачиваться жидкости впитываться в ткань спортивного костюма. Это был конец, и доказательство тому лежало с простреленной головой. Так почему же она не чувствовала облегчения, а, наоборот, всепоглощающая печаль успешно тянула к ней свои руки? В один момент даже стало одиноко настолько, что захотелось завыть. — Маленькая, — послышалось позади, на что Динго медленно повернула голову, — мне жаль… — Зачем врешь? Ты также сильно рад его смерти, как и я, — сухо проговорила она. — Не злишься на меня за все, что я сделала? — вопрос был будто задан в пустоту, ведь прежде чем произнести его, она вновь вернула взгляд на умиротворенное лицо брата, безмятежно касаясь его волос кончиками пальцев: впервые ощутила приятную на ощупь текстуру. Она никогда в жизни не позволяла себе подобное, и сейчас, после его смерти, они наконец смогли по-настоящему сблизиться. Как истинные брат и сестра. Как Эва всегда и хотела. — Не злюсь. Теперь понимаю, почему ты так поступила, — он опустился на колени рядом с ней, едва касаясь ее руки. Боялся испугать своим чрезмерным напором. — Теперь убьешь меня? — ядовитая надежда все исправить продолжала отравлять, от чего Эвтида прикусила губу. Она хотела, чтобы он сказал «нет». — Нет, конечно нет, — уверенно бросил мужчина, прижимая ее голову к своей груди. Он и сам не знал как поступить дальше, надеялся нащупать ответ в скором времени, но пока что не мог противиться своему наваждению утонуть в ее любви. Искренне скучал по ней, по ее запаху, по ее реакции. Как и она. Он это чувствовал.       Эва не противилась, только сильнее прижималась к нему, различая глухой звук сердцебиения через плотную ткань худи и позволяя небольшой, едва заметной слезе покатиться по опухшему от ударов лицу. — Дие надо в больницу, — через силу прошептала Динго. — Тебе тоже. — Нет, я… — В порядке? Вот кому ты врешь? Ни-хре-на. Послушай меня наконец, пожалуйста.       Эва ничего не ответила, прикрывая веки в секундном блаженстве и радости за то, что Хорн продолжал переживать за нее. Эти приятные чувства ненадолго помогли перекрыть собой незаметную, еле-еле плескающуюся скорбь за брата. Неважно, как сильно она хотела его смерти, — к реальности девушка оказалась не готова. — Хорошо. Отвезешь? Тебя тоже ранили, — умоляюще спросила она, ощущая липкую влагу своим ухом. — Нет, вам придется добраться самим, а мы попадем туда позже, нужно вызвать подкрепление. Не оставим же мы горы трупов без надлежащего оповещения. А те, кто остался в живых, попадут за решетку. Но вас уже быть здесь не должно, — Эвтида удовлетворенно кивнула, ощущая когда-то потерянную по собственной воле защиту. — Попрошу Теодора, я ему верю. — Между вами что-то есть? — вопрос слетел с языка быстрее, чем мужчина успел подумать. — Нет, глупый, он моя правая рука и защита. Что-то есть только между нами с тобой…

Эва

      Эвтида, Теодор и Дия беспроблемно добрались до районной больницы, где каждой из девушек была оказана необходимая помощь. Когда медицинские работники выразили явное желание связаться с полицией, лидер солгала о том, что правоохранительные органы уже были уведомлены и что в скором времени прибудут к ним, чтобы взять показания у своей подчиненной. На удивление, ей слепо поверили, не задавая дополнительных вопросов.       Подругу оставили в стенах госпиталя, потребовав небольшой период на восстановление, в то время как Динго отказалась от госпитализации, подписав нужный документ. Несмотря на предостерегающие замечания, у нее не было возможностей сейчас предаваться отдыху. Феоноя и Аш с успехом сбежали, не оставляя после себя ни единого следа, по которому она могла бы выйти на них, что значительно ухудшало положение и повышало бескрайнюю тревогу. Теодор, к счастью, был в порядке и покинул заведение одновременно со своим главарем.       Амен и Ливий остались в помещении, пообещав разобраться со всей ситуацией. Эва по непонятной причине понадеялась на их честность, хоть и знала, что они были по разные стороны фронта. И, по словам Хорна, на следующей встрече все прошло как планировалось: подкрепление приехало вместе с криминалистами, оцепив всю территорию, а начальство выписало премию за то, что они рисковали жизнью. Также Кларк был посмертно награжден лучшим работником, за что его семья была поощрена круглой суммой за службу мужа и отца. Амен до сих пор переживал о потере близкого коллеги, не стесняясь демонстрировать свои эмоции на всеобщее обозрение.       Прежде чем уехать в больницу, Эвтида попросила спрятать тело ее брата, чтобы она смогла впоследствии кремировать и развеять его прах. Полицейские уважали ее выбор, поэтому без лишних вопросов согласились, заранее договорившись с Теодором о месте, где подчиненный сможет его забрать и увезти в крематорий. Все получилось так, как она хотела: правая рука забрал труп и отвез в городскую печь для кремации, которой владели также знакомые члены их банды. В итоге Эва, как только нашла в себе силы, получила урну и после развеяла прах на берегу Атлантического океана на фоне Статуи Свободы, что величественно вскинула руку вверх где-то вдалеке. Этот жест ей показался довольно символичным. Тем самым сестра отдала дань уважения брату, освободила его от грехов и тягот этого мира, несмотря на нескончаемую ненависть, бурлящую по венам. Она никогда не сможет отмыться от всей той боли, что причинил ей Реммао.       Морозный ветер играл с прядями волос, словно на струнах, создавая музыку ее тоскующей души, которую слышала только она. Стоило последним песчинкам быть объятыми вечно движущимися взбаламученными водами океана, Динго подняла голову наверх и постаралась зацепиться глазами хоть за что-то, что могло бы помочь ей обрести ту самую легкость и избавить от послевкусия горечи. Однако все, что виднелось, — бесконечные седые клубы облаков, скрывающие собой ясное, внушающее надежды небо. Прямо как ее жизнь. Вечная серость. Скорбно улыбнувшись, Эвтида тихо заплакала, позволяя соленым дорожкам щипать обветренную, все еще украшенную ранами кожу. Она физически ощущала новый этап ее жизни, в который боялась окунуться. Страх неизвестности всегда держал в узде и не давал спокойно выйти из зоны комфорта. Как и сейчас. Но этот шаг был необходим, иначе судьба решит за нее сама, толкнет в эту пучину. Лучше самой, контролируя падение. Да, именно так. С этими мыслями девушка выпустила из рук опустевшую урну, позволяя той разбиться на мелкие осколки, только-только соприкоснувшись с асфальтом. С этого момента пришло время двигаться вперед, отпуская демонов прошлого…       Амен каждый день приезжал к Эвтиде, помогая восстановиться точно так же, как это делала она в один из самых трудных периодов его жизни. Она бесконечно ценила его поддержку, удивлялась всей той ласке и любви, которую он продолжал дарить, даже несмотря на то, каким образом она успела ему напакостить. Мужчина был единственным лучом света, сошедшим с небес ангелом, непонятно по какой причине доставшийся ей. Они не поднимали нелегкую для обоих тему, не обсуждали свои статусы в обществе — возможно, боялись. По крайней мере, она. Поэтому в душе ликовала, что Хорн сам не начинал подобный разговор. Ведь у них еще было много времени, чтобы осознанно прийти к нему. Так ведь? Сейчас было главное зализать раны друг друга, восстановиться, найти силы принять непривычную реальность. А сама для себя она решила наконец-таки плыть по течению.       В один из дней, когда синяки окончательно сошли с лица, а ссадины покрылись толстой коркой, пара заранее договорилась пересечься у нее дома. Эту встречу Эвтида нарекла судьбоносной, ведь в конечном счете решилась рассказать мужчине о своих чувствах — впервые за всю свою жизнь признаться в светлой любви, ведь не могла больше волочить эту тяжесть самостоятельно. Нарядившись в новое, довольно откровенное платье, Эва хотела впечатлить своего мужчину своим внешним видом, надеясь на бурное продолжение их свидания, приготовив свое фирменное блюдо и даже накрыв красиво стол. Несмотря на свое вечное презрение к романтике, сейчас ей требовалась именно она — помогла бы спрятать девичью неуверенность, привлекая все мужское внимание на себя.       Часы красноречиво подсказывали, что Хорн должен был быть с минуты на минуту, а он, как истинный полицейский, всегда отличался пунктуальностью. Едва слышная вибрация вынудила сердце забиться быстрее, а непривычное трепетное волнение заклубиться не только где-то внутри, но и практически на поверхности. Схватившись за смартфон, Эва сделала глубокий вдох, искренне улыбаясь, когда осознала, что сообщение было от него. Пончанский Нет мне прощения, маленькая…       Странное, подозрительное сообщение, что не несло в себе никакого смысла, не вызвало никаких эмоций, только пробудило сомнение, что он вообще доберется до нее. Однако Динго не успела толком взгрустнуть, успокаивая резво стучащее сердце, как уверенный стук в дверь прервал разрывающие голову мысли. Неосознанно пробежавшись пальцами по локонам и смочив языком губы, девушка воодушевленно ступила в сторону двери, громко постукивая каблуками. Амен наверняка обрадуется ее неожиданному образу, тем и лучше — возможно, сейчас у нее получится застать его врасплох.       Вместо любимого мужчины за дверью ее ожидали несколько незнакомых мужчин в полицейской форме, которые нахально проникли внутрь ее квартиры и прижали к стене, стоило только распахнуть единственную преграду. — Эвтида Найт, вы обвиняетесь в организации преступной группировки, в многочисленных нападениях, серийном убийстве, хранении и продаже запрещенных веществ. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если у вас нет денег на адвоката, он будет предоставлен государством. Вам это понятно?       Скрученная, до ломоты в теле ограниченная в движении между крепким мужчиной и стеной, униженная Эва не была в состоянии сказать ни слова. Сердце не подвело, когда хотело выпрыгнуть из грудной клетки, распространяя беспокойство по всему организму. Только восприняла она этот знак, как страх не увидеть своего любимого мужчину. Взгляд инстинктивно опустился вниз, вынуждая Динго уставиться в одну точку. Вот и ее конец незаметно подобрался, хотя, казалось, у него не было ни единого шанса настичь. Щелчок от наручников на запястьях, как клеймо, отпечатался на задворках сознания.       Страж порядка заставил девушку выпрямиться, поворачивая лицом к выходу, чтобы наконец позволить рассмотреть прибывших с ним коллег. И в этот момент она увидела его. Амен затравленно смотрел прямо в ее глаза, одним только видом умоляя о прощении. Это был он — тот самый информатор, который разоблачил ее личность. На протяжении всего времени после нападения продолжал цинично лгать прямо ей в лицо, за спиной продумывая план ее задержания. Трус. Еще больший, чем ее братец. Не смог принять несправедливую реальность, бесстрашно играясь на ее чувствах. Этот гнусный поступок сломал что-то у нее внутри, на живую вырвал еще бьющееся сердце. Нож прилетел в спину от того, от кого она точно не ждала.       Широко улыбнувшись, Эвтида демонстративно выпрямилась и вскинула подбородок, не желая больше показаться слабой перед мерзким ей человеком. Истинное осознание его сообщения устойчиво закрепилось среди нескончаемого потока бранных слов в сторону полицейского. Он прав, прощения нет, не после такого, если ей вообще удастся когда-то выбраться на свободу. — Ну что вы, мальчики, а я сначала хотела открыть дверь в неглиже. Как-то не думала, что у меня будут такие гости, — эти слова были ядовито выплеснуты прямо Амену в лицо.       Сделав твердый шаг в сторону выхода, она тем самым стала инициатором скорого отбытия в полицейский участок. Продемонстрировав лютую ненависть одним лишь оскалом, грубо отвела острый взгляд от альбиноса, не смея больше смотреть на него. Не в этой жизни… Да и не в следующей. Не достоин больше ее внимания. И как она могла считать его ангелом?