Глава 11. Удовлетворение

      Драко ненавидел ее. Ненавидел то, что они работали пять дней, но больше ни разу не обсуждали тот инцидент. Ненавидел, что она казалась полностью безразличной к проблеме, которую вызвала их близость. Ненавидел то, что она всегда пила кофе по утрам, черный, с двумя ложками сахара. Ненавидел то, что, если она брала сэндвич с собой на работу, тот был либо с ветчиной и маринованными огурцами, либо с тунцом и сладкой кукурузой, но последний — ее любимый.              Ненавидел то, как она кусала нижнюю губу всякий раз, когда думала, — что происходило с ней очень часто. И то, что она теребила то подол рубашки, то прядь волос. Или когда он действовал ей на нервы, что случалось всё время, ее щеки покрывались розовым румянцем, а глаза становились чуть темнее. Она поджимала губы, а затем бросала остроумный комментарий, который каждый раз оставлял его гадать, кто из них выиграл спор.              Больше всего он ненавидел то, как все эти мелочи каким-то образом делали ее привлекательной. В пределах его кабинета всё это до такой степени умножалось и преувеличивалось, что он бы не удивился, узнав, что она делает это нарочно, просто чтобы помучить его.              Оу, и он понял, что за напряжение витало между ними. Сексуальное.              Если женщина вторгается в твой разум каждый раз, когда ты мастурбируешь, это отчасти неизбежно.              Он не знал, что она тоже замечает его маленькие причуды.              Гермиона замечала более очевидные особенности, такие как приподнятые брови и скучающие вздохи; но сильнее ее завораживали его тонкие действия. Она часто сдерживала смешок, когда он случайно читал что-то вслух. Она почти поймала себя на том, что ждет эти короткие мгновения, всегда сопровождающиеся ухмылкой, когда страсть вспыхивала на его лице, если что-то шло не так, как ему хотелось.              И если что-то злило Малфоя во время работы, он постукивал большим пальцем по краю стола в течение нескольких минут. Сперва она находила эту привычку довольно раздражающей, но сейчас это почему-то казалось ей успокаивающим и размеренным.              По утрам он пил кофе с молоком, но затем, после одиннадцати, переходил к чаю: всегда Эрл Грей с двумя ложками сахара. Он облизывал губы, когда серьезно что-то обдумывал, но только раз, чтобы увлажнить их. И если размышлял о чем то, что не требовало особого внимания, то щелкал языком по зубам и деснам, издавая при этом негромкие и отрывистые звуки. Поначалу это бесило, но вскоре Гермиона поняла, что эта привычка больше не раздражает ее.              Сейчас, если задуматься, она могла бы сказать, что этот мужчина часто выражает свои эмоции языком и губами.              Она была уверена, в этом крылась ирония, но не могла до конца уловить ее.              Естественно, Гермиона ругала себя за то, что замечала все эти маленькие привычки и причуды, но не замечать их было невозможно. Тихие звуки и движения дразнили ее чувства каждый день. Они были интересными, красноречивыми и почти… соблазнительными?              Сейчас она понимала, что он привлекает ее, и не всё ее влечение основано на внешнем виде. Малфой всегда был поразительным мужчиной, холодные черты лица делали его необычно красивым. Оттенки серого, серебристого и белого заставили ее усомниться в том, что влечение к стереотипным темненьким красавчикам было обосновано. Если только речь не идет о темном прошлом — в этом случае он бы получил три галочки.              Он отвлекал ее.              Дело было в том, что ей нравились его манеры — они делали Малфоя гораздо более привлекательным. Он непреднамеренно смешил ее и без труда развлекал своим интеллектом и остроумием, о чем свидетельствует их разговор о текущем кризисе в Волшебной Москве. Он даже признал, что читал какие-то магловские книги, очевидно не подозревая, что этим признанием вызовет у Гермионы академическое неистовство. Он прочитал самые популярные тексты, включая несколько трагедий Шекспира, пару романов Диккенса и немного Байрона, и она быстро набросала список рекомендаций.              Он отвлекал ее, снова…              Он привлекал ее. Конец истории. И это сделало работу довольно… напряженной.       

***

      — Грейнджер.              Она не отреагировала, и Драко нахмурился. Он понятия не имел почему, но по пятницам и вторникам Гермиона была слегка раздражена или вела себя отстраненно, и эта пятница не стала исключением.              — Грейнджер, — повторил он, наконец привлекая ее внимание. — Во сколько ты придешь?              — Приду куда? — Гермиона наклонила голову в замешательстве.              — В субботу, — ответил Драко. — День рождения моей матери.              — Оу, точно, — ее голос прозвучал рассеянно. — Я немного опоздаю, нужно кое-что сделать, но я буду там к восьми.              — Ладно, — кивнул Драко, пытаясь не любопытствовать о том, что за «кое-что» ей нужно сделать. — Когда выйдешь из камина, тебя встретит зачарованная ласточка и приведет в главный зал.              — Зачарованная ласточка, — повторила Гермиона, задумчиво улыбаясь. — Какая чудесная идея.              — Она принадлежит моей матери. Одна из нескольких маленьких деталей.              — Правда? — ее глаза вспыхнули детским восторгом. Она всё же отставала от большинства ведьм и волшебников на одиннадцать лет и обожала случайные необычные мелочи. — Например?              — Прояви терпение, Грейнджер, — он одарил ее, возможно, самой ослепительной ухмылкой из всех, что она видела до сих пор. — Завтра увидишь.              — Я заинтригована, — созналась она, не в силах удержаться и не взглянуть на эту ухмылку. — Признаю, эта вечеринка кажется многообещающей.              — Тебе понравится, — пообещал Драко, тихо выдохнув. — Будет несколько сюрпризов.              — Не знаю, — сказала Гермиона дразнящим тоном, задаваясь вопросом, не расценит ли он это как флирт. — Ты много обещаешь, Малфой, у меня высокие ожидания.              — Что ж, могу заверить тебя, — произнес он, делая паузу только для того, чтобы оглядеть ее с ног до головы и криво усмехнуться, — что ты останешься удовлетворена.              Брови Гермионы приподнялись в легком удивлении, но веселая улыбка не сошла с губ. Он внимательно наблюдал за ней, очевидно пытаясь понять, подействовали ли его намеки. Ее взгляд дрогнул, и она опустила глаза на свою работу, издав что-то среднее между фырканьем и смешком. Разумеется, это расценивается как флирт?              Плохая идея, Гермиона. Просто игнорируй этого нахального мерзавца.              Флирт с Драко был подобен танцу вокруг огня, когда ты весь покрыт бензином. Даже несмотря на то, что его вера в чистоту крови изменилась, он по-прежнему был похож на свою более молодую версию во многих отношениях. Он был самоуверенным, склонным к манипуляциям и совершенно неисправимым. Он был одним из самых известных бабников в волшебном Лондоне, и, вероятно, Малфой продал бы собственную бабушку ради личной выгоды. Он был грубым и вспыльчивым, и ничто не доставляло ему столько удовольствия, сколько он получал, трахая ее мозг.              Прямо как сейчас.              — Ну, посмотрим, — наконец ответила Гермиона, непринужденно пожав плечами. — Мы займемся работой в воскресенье?              — Возможно, — его прежняя ухмылка исчезла, когда она сменила тему. — Посмотрим, во сколько закончится вечеринка. Если поздно, то я скажу «нет».              — Справедливо, — кивнула она и начала собирать папки, осознав, что пора заканчивать. — Увидимся завтра, Малфой.              — Увидимся, Грейнджер, — сказал он, наблюдая, как она уходит.              Как только она закрыла дверь, Драко простонал, ущипнув себя за переносицу.              Что ж, могу заверить, что ты останешься удовлетворена?              Что это, блять, было?              С понедельника между ними состоялось несколько коротких бесед, которые могли быть неверно истолкованы как двусмысленные, но кому-то из них всегда удавалось сменить тему, прежде чем разговоры становились опасными. Забавно? Да. Неуместно? Возможно. Неправильно? Определенно.       

***

      Вообще-то у Гермионы не было никаких дел до того, как она отправится в Малфой-Мэнор, ей просто очень нравилось приходить позже. После поражения Волдеморта было бесчисленное множество балов, вечеринок, гала-концертов, торжественных мероприятий и других всевозможных торжеств, и она предпочитала приходить тогда, когда атмосфера уже установится.              Она решила отказаться от покупки нового платья, зная, что довольно плохо справляется с этим без помощи Джинни и Луны. Гермиона способна выбрать симпатичное платье самостоятельно, но она не сказала подругам о дне рождения Нарциссы, а если они узнают, что она купила новое платье, то будут слишком любопытны. Кроме того, у нее уже более чем достаточно платьев.              Быстрый осмотр гардероба выявил около тридцати, но взгляд сразу остановился на красном. Гермиона надевала его на день рождения Гарри два года назад, и, хоть она и не носила его с тех пор, оно всегда было ее любимым. У него был классический крой, материал слегка расширялся на бедрах, а тонкие бретельки вели к глубокому вырезу.              Ткань была тяжеловата, но это помогало сохранить платью форму. Оно выглядело просто, но смело, и Джинни много раз говорила, что красный — ее цвет. Подобрав неброские золотые украшения и туфли, она убедилась, что выбрала правильное платье. Гермиона воспользовалась палочкой, чтобы еще немного подчеркнуть локоны, и потратила меньше пяти минут на легкий макияж.              — Что думаешь? — Гермиона посмотрела на Живоглота, выжидающе улыбаясь.              Любознательный кот просто уставился на нее своими огромными янтарными глазами, но тихонько замурлыкал в ответ, выражая свою симпатию.              — Спасибо, — она погладила его и еще раз проверила свое отражение. Было только без четверти восемь, поэтому Гермиона налила бокал вина и попыталась убедить себя, что не нервничает.       

***

      Драко схватил бокал шампанского с одного из зачарованных подносов, плавающих по бальному залу, и направился к своей матери. Женщина, одетая в элегантное черное платье, в данный момент была окружена двенадцатью подругами-гарпиями, поздравляющих ее с вечеринкой.              Драко пришлось отдать должное матери, она превзошла себя, черт возьми. Вечеринка была похожа на Святочный бал с теми серебряными декорациями, но с дополнением в виде черных и зеленых деталей. Он не знал, специально ли она выбрала слизеринские цвета, но был доволен результатом. Как и зачарованные подносы для напитков, свечи и светильники были заколдованы так, чтобы светиться белым или зеленым светом, отбрасывая чудесные тени на стены.              Прямо над толпой парили безделушки в форме звезд, а инструменты исполняли вальс рядом с танцевальной площадкой, зачарованной под очень тонкий лёд, под которым плавали рыбы.              Да, они проделали хорошую работу.              — Драко, — улыбнулась Нарцисса, увидев сына; она оставила своих друзей, чтобы подойти к нему. — Куда направляешься?              — Просто прогуляться, — он кивнул ей и чмокнул в щеку. — Всё в порядке?              — Всё просто чудесно, — Нарцисса сияла так, словно сегодня было Рождество. — Все отлично проводят время, и, если меня спросят, я скажу, что это вечеринка года.              — Еще и часа не прошло, — напомнил он с игривой улыбкой. — И ты уже пришла к такому выводу?              — Я знаю толк в развлечениях. Где твоя пара?              Ах, его пара. Вайолет Розторн. Красивая, но раздражающая, с визгливым голосом и отсутствием мозговых клеток, которыми можно было бы похвастаться. Блейз познакомил их в последний момент, и Драко успешно удалось избавиться от этой идиотки спустя двадцать минут. Он оставил ее беседовать с седовласым волшебником с огромным кошельком и тяжелым заболеванием сердца. Он полагал, они прекрасно поладят.              — Она где-то здесь, — Драко пожал плечами, заметив, что Блейз направляется прямо к ним. — Наслаждаешься вечером, Блейз?              — Разумеется, — улыбнулся тот, слегка приобняв миссис Малфой. — Отличная работа, Нарцисса, еще одна великолепная вечеринка.              — Естественно. — Она помахала нескольким гостям: — Мне нужно пообщаться с гостями, я скоро найду вас.              Драко проследил, как уходит мать, и нахмурился, увидев высокого волшебника, который обнимает ее слишком долго. Затем он просканировал толпу, видя знакомые лица и отмечая, что некая ведьма до сих пор не появилась.              — Уже бросил Вайолет? — голос Блейза прервал его размышления.              — Она идиотка, — категорично заявил Драко. — Тебя, должно быть, убило бы, выбери ты женщину с приличным уровнем развития?              — У меня было мало времени, — ухмыльнулся Блейз. — Твоя мать выбрала слизеринские цвета намеренно?              — Понятия не имею, — пожал плечами Драко. — Но это определенно достойная идея. Хочешь потом повспоминать о днях в Хогвартсе с огневиски?              — Я мог бы к вам присоединиться, — вмешался новый голос.              Они обернулись, услышав нового собеседника, и Драко не смог скрыть удивления, исказившего его черты. Что ж, это явно лицо из прошлого, хотя он в любом случае едва его узнавал. Грэхем Монтегю выглядел заметно похудевшим. Последнее, что слышал о нем Драко, это то, что он еще приходит в себя в больнице Святого Мунго после инцидента с Исчезательным шкафом. Сам виноват в том, что пытался аппарировать и оказался в чертовом туалете.              Идиот.              Помимо этого, Грэхем был в ярости, когда Драко использовал Исчезательный шкаф, чтобы впустить Пожирателей Смерти в Хогвартс, утверждая, что Драко украл его идею и незаслуженно получил одобрение Волдеморта. Целители предполагали, что его бредни связаны с последствиями расщепления, но Драко не был уверен в правдивости слухов. Его мать склонна преувеличивать. С тех пор Грэхем стал чем-то вроде посмешища, и, судя по выражению его лица, он был не слишком рад видеть старых школьных товарищей.              — Монтегю, — Блейз оглядел высокого мужчину. — Что ты здесь делаешь?              — Я увязался за своей матерью, — пожал он плечами. — Думал, будет интересно снова увидеть всех. Мне было любопытно, каким образом слизеринцам удается справляться, так прогнувшись…              — Прошу прощения? — Драко изобразил на лице свое лучшее снисходительное выражение.              — Ну, я не видел тебя несколько лет, — Грэхем встретился с ним взглядом. — И когда я услышал, что ты работаешь на Министерство, то подумал, что ты, возможно, сошел с ума…              — Не я, — Драко одарил его холодной ухмылкой. Ему не нравилось, что Монтегю пытался дерзить ему в его же доме. — Так как долго тебя не было?              — Почти год, — в голосе Грэхема совсем не было стыда.              — И твоя голова снова в рабочем состоянии? — тон Блейза звучал резко и жестоко.              — Всё лучше и лучше, — подтвердил он. — Явно лучше, чем то, чем может похвастаться остальной Лондон. Возможно, Шеклболту нужно занять мою старую палату. В самом деле, если этот человек дал тебе работу, его стоит осмотреть…              — И чем именно ты сейчас занимаешься? — хмурый взгляд Драко стал жестче. Будь он проклят, если позволит какой-то безымянной пешке, годами находившейся в изоляции, попытаться заставить его почувствовать себя неполноценным.              — Мне нужно было уладить кое-какие дела, — продолжил уклоняться от ответа Грэхем, скрестив руки на груди.              — Никаких предложений о работе? — весело ухмыльнулся Драко. — Уверен, родители будут нянчиться с тобой…              — Издевайся сколько хочешь, Малфой, — мрачно сказал Монтегю. — Я бы никогда не отчаялся настолько, чтобы работать на Министерство…              — Времена изменились, Монтегю, — Драко покачал головой так, будто отчитывал ребенка. — Ты многое пропустил, запертый из-за своих маленьких психических проблем…              — Я знаю достаточно, — прорычал Грэхем, и рука Драко легла на палочку. — Держу пари, твой отец переворачивается в гробу. Как и Волдеморт, если уж на то пошло…              — Ты не будешь упоминать это имя здесь, — прорычал Драко, делая угрожающий шаг в его сторону. — Мне похуй, если мне самому придется вышвырнуть тебя…              — Драко!              Малфой услышал неодобрительный голос матери и выпрямился, заметив, что несколько голов повернулись, чтобы понаблюдать за его спором с Грэхемом. Драко попятился от него, взглядом предупреждая, что было бы неразумно снова ему перечить.              — Прошу простить моего сына. — Драко услышал извинения своей матери и посмотрел на нее с раздражением. — Он работает над…              — Всё в порядке, миссис Малфой, — Грэхем неожиданно вежливо улыбнулся ей. Взгляд Монтегю задержался на чем-то позади Драко, но Драко подавил желание оглянуться. — Оставлю вас, я только что заметил еще одно знакомое лицо.              — Какого черта он здесь делает? — Драко подозрительно посмотрел на Нарциссу.              — Я не знала, что мать приведет его, — пожала она плечами. — Знаю, вы не ладите, но не смей устраивать здесь сцену, Драко. Всё это было давным-давно, и сейчас он полностью здоров…              — Отлично, — он стиснул зубы. — Но если он…              — Это касается и тебя, Блейз, — мать посмотрела на его друга понимающим взглядом. — Вы оба, просто ведите себя…              — Драко, — Блейз прервал ее, а когда Малфой посмотрел на него, он жестом велел ему обернуться. Драко оглянулся через плечо, и его глаза расширились сами по себе.              Там была она — абсолютно восхитительная, если не считать возвышающегося над ней Монтегю, который заслонил ее своей тенью. Она не казалась испуганной или что-то в этом роде, скорее, не понимающей, кто перед ней, но было в позе Грэхема что-то такое, что заставило Драко почувствовать то, чего он не испытывал ни к кому, кроме своей матери.              Он чувствовал потребность защищать.              Он был на волоске от того, чтобы броситься туда и вырвать Грейнджер подальше от мерзкого присутствия Монтегю, когда почувствовал руку матери на плече.              — Даже не думай об этом, — предупредила Нарцисса. — Они просто разговаривают. Мне нужно поприветствовать еще кое-кого, и, когда я уйду, я не хочу, чтобы ты снова затеял драку, Драко.              Он вздохнул в ответ на тон матери, но его глаза не отрывались от Гермионы и ублюдка, смотревшего на нее со слишком большим интересом. Драко услышал, как мать ушла, и тихий смешок Блейза эхом отозвался в его ухе.              — Что? — огрызнулся Малфой.              — Ну, просто не могу не отметить дежавю, — ухмыльнулся Блейз. — Ты так распутно смотришь на Грейнджер…              — О чем ты, черт возьми, говоришь? — Драко перевел на него пылающий взгляд.              — Святочный бал, — напомнил ему Блейз. — Похожие обстоятельства, она снова выглядит сексуально, и я отчетливо помню, как разозлился на тебя за то, что ты уставился на «грязнокровку Грейнджер»…              — Следи за языком, Блейз…              — Извини, — поправил себя он. — Просто заново переживаю это воспоминание…              — Все смотрели на нее на Святочном балу, — сказал Драко.              — Справедливо, — согласился Блейз. — Но ты…              Драко не услышал того, что собирался сказать Блейз. Он уже пробирался к ней сквозь толпу, его терпение лопнуло в тот момент, когда Монтегю осмелился дотронуться до ее руки. Он с некоторой долей удовлетворения осознал, что ей, похоже, не по себе от этого прикосновения, поэтому замедлился.              — Грейнджер, — позвал Драко, оказавшись в нескольких шагах от нее. Он не до конца доверял себе, чтобы рискнуть близко подойти к Монтегю, особенно пока тот прикасался к ней. — Иди сюда.              — Секунду, Малфой, — она улыбнулась ему, не обращая внимания на его кислое настроение. — Я только…              — Сейчас, Гермиона, — потребовал он, для пущей убедительности бросив еще один полный ненависти взгляд в сторону Монтегю.              Она раздраженно посмотрела на Малфоя, но, быстро пробормотав извинения, всё равно направилась к нему. Он схватил ее за запястье, как только она оказалась достаточно близко, и повел сквозь толпу. Драко отпустил Грейнджер, найдя небольшое место, где они могли поговорить на разумном расстоянии от Монтегю.              — Что это, черт возьми, было? — спросила явно раздраженная Гермиона.              — Не говори с ним, — резко сказал Драко. — Он злобный кусок дерьма…              — Я думала, ты говорил, что со мной всё будет хорошо…              — Это не имеет никакого отношения к маглорожденным. — Он заметил, что после этих слов она немного расслабилась. — Он просто зол на всех.              Это было правдой. Исходя из того, что Драко слышал, Грэхем не был слишком обеспокоен проблемой чистоты крови. Он был гораздо более заинтересован в том, чтобы оправдать ожидания от стереотипного слизеринца и в чем-то заслужить себе имя. Именно это жалкое отчаяние раздражало Драко.              — Он казался нормальным, — пожала плечами Гермиона. — Я просто не могу вспомнить, где я его видела…              — Грэхем Монтегю, — Драко бросил взгляд на того, кого они обсуждали. — Тот, кого близнецы Уизли засунули в Исчезательный шкаф на пятом курсе. Помнишь? Он был членом Инспекционной дружины, и его родители приехали за ним в Хогвартс, чтобы…              — Оу, точно, — вздохнула она, вопросительно оглядываясь. — Он сильно похудел. Я думала, он еще в Мунго?              — Не так давно вышел, — ответил он, глазами начав впитывать ее образ.              Она выглядела абсолютно очаровательно и элегантно в своем великолепии. Как бы ему ни было неприятно признавать свою симпатию к цветам Гриффиндора, Грейнджер выглядела чертовски хорошо в красном.              Проклятье.              — Ты хорошо выглядишь, Грейнджер, — сказал он с волчьей ухмылкой. — На самом деле, очень хорошо.              — Спасибо, — она улыбнулась, одобрительно разглядывая его элегантную парадную мантию. — Ты сам выглядишь довольно неплохо.              — Рад, что ты так думаешь, — он сверкнул зубами. — Ты что-нибудь выпила?              — Пока нет, — Гермиона приняла бокал шампанского, который он взял с одного из подносов. — Это место выглядит совершенно сногсшибательно. Должно быть, у твоей матери ушло несколько часов на подготовку.              — У нее было много помощников.              — Что ж, это окупилось, — пробормотала она, пока ее карие глаза с благоговением блуждали по комнате. — Просто дух захватывает.              — Знаю, — голос Нарциссы привлек внимание Гермионы, и она улыбнулась. — Как вы, Гермиона?              — Думаю, что должна попросить вас организовать мой следующий день рождения, — просияла она. — Тут чудесно, Нарцисса.              — Спасибо. Я должна как-нибудь показать вам остальную часть поместья. Вообще-то, Драко, почему бы тебе не провести экскурсию чуть позже?              — Разумеется, — кивнул он, серыми глазами украдкой скользнув к Гермионе.              — Отлично, — улыбка Нарциссы стала шире. — Почему бы вам двоим не пойти пообщаться с гостями? Потанцевать или сделать что-то еще.              — Я не очень хорошо танцую, — призналась Гермиона, и знакомый румянец окрасил ее щеки.              — Отлично, — протянул Драко рядом с ней. — Как и я.              — Ну, в таком случае просто прогуляйтесь, — настаивала его мать. — Здесь есть несколько сюрпризов, так что идите и наслаждайтесь. И веди себя прилично, Драко.              — Я всегда веду себя прилично, — Малфой закатил глаза в ответ на комментарий матери, прежде чем она исчезла в толпе. Он повернулся к ведьме рядом с собой и снова поймал себя на том, что без особой сдержанности восхищается ее образом.              Грейнджер смотрела на плывущие звезды и казалась очарованной красотой комнаты. Ее взгляд восхищенно скользил по заколдованным предметам, и глаза Драко сузились от удивления. Она заметила выражение его лица, и ее щеки покрылись смущенным румянцем.              — Извини, — она слегка рассмеялась, и Драко стиснул зубы, находя это до смешного соблазнительным. — Иногда такие вещи до сих пор удивляют меня.              — Всё в порядке, — выдохнул он, пытаясь ухмыльнуться, но у него ничего не вышло. — Хочешь, я покажу тебе окрестности?              — Да, пожалуйста.              Она следовала за ним, пока он пробирался сквозь толпу, ведя ее к разноцветному фонтану из шнапса со вкусом черники. Затем к букетам серебристых лилий, которые издавали тихие жужжащие звуки, если поиграть с лепестками. Драко провел ее к ледяным скульптурам, которые танцевали на своих подиумах, словно живые пары.              Прежде чем Гермиона успела опомниться, прошло уже несколько часов и ей удалось пообщаться с гостями, ни разу не подвергнувшись критике по поводу своего происхождения. Она заметила, что Драко весь вечер бросал злобные взгляды на Грэхема, но не обращала на это внимания. Очевидно, у них имелись какие-то нерешенные проблемы со времен Хогвартса, но она догадывалась, что у Драко они могут быть еще с некоторыми людьми со школьных дней.              Ближе к концу вечера они обнаружили, что сидят одни за столом, наблюдая, как гости медленно покидают поместье. Она осознала, что уже вечность не чувствовала себя так расслабленно, и это казалось ей довольно удивительным, если задумываться о ее компании. Едва перевалило за полночь, и толпа поредела, но Гермиона слишком наслаждалась атмосферой, чтобы уходить.              — Куда делся Блейз? — спросила она, пока Малфой снимал мантию, оставаясь в белой рубашке.              — Вероятно, отправился домой со своей спутницей, — он пожал плечами и затем серьезно посмотрел на нее: — Что Монтегю сказал тебе, пока я его не прервал?              — Он просил о танце, — объяснила она, откидываясь на спинку стула. — Я ответила «нет», а потом он спросил, помню ли я его с Хогвартса, и тут вмешался ты.              — Ты не помнишь, было ли его имя в списках Надзора?              — Не уверена, — она нахмурилась, пытаясь вспомнить все имена. — А что?              — Думаю, нам следует приглядеть за ним. Он изворотливый ублюдок, и он зол на бывших Пожирателей Смерти, после того как мы посмеялись над ним.              — Но ты сказал, что он не имеет ничего против маглорожденных, — задумчиво напомнила Гермиона.              — Я не думаю, что дело в этом. Но этот парень многие годы сидел взаперти, он проходит лечение с шестнадцати лет. Мерлин знает, что творится у него в голове.              — Интересное наблюдение, — грустно кивнула она. — Ну, увидим в понедельник.              — И теперь, когда я думаю о… — Драко задумчиво потер подбородок. — Нам, вероятно, стоит взглянуть на…              — Можем ли мы не обсуждать дело сейчас? — с умоляющим взглядом спросила Гермиона. — Давай проведем ночь без работы.              — Хорошо, — согласился он и приподнял бровь, наблюдая за тем, как она заерзала на сиденье и зашипела сквозь зубы, явно испытывая дискомфорт. — Что случилось?              — Мои ноги меня убивают, — тихо призналась она, с презрением глядя на туфли. — Я никогда не умела ходить на каблуках.              — Так сними их.              Драко не дождался ее согласия, наклонившись и приподняв ее ногу так, чтобы та легла ему на колени. Гермиона молча следила за ним затуманенным взглядом, пока он медленно расстегивал ремешки и снимал с нее туфлю. Он осторожно поставил босую ногу обратно на пол и поднял другую. На этот раз платье задралось, слегка обнажив бедро, и Гермиона не смогла сдержать тихий вздох.              Пока руки занимались тем, что снимали вторую туфлю, Драко выдерживал взгляд Грейнджер, уставившись на нее с непроницаемым выражением. Она просто смотрела в ответ — ее губы слегка приоткрылись, а карие глаза изучали его. Туфля упала на пол, но он на мгновение задержал ногу, правой рукой погладив икру, прежде чем поставить ее обратно на пол.              Гермиона отвела глаза, сочтя его пристальный взгляд слишком напряженным. Она неуклюже поправила платье, прикрывая ноги, и нервно оглядела комнату.              — Спасибо, — быстро пробормотала она, решив, что будет не слишком разумно смотреть на Малфоя прямо сейчас.              — Всё в порядке, — хрипло ответил он, наблюдая за ней с предельно сдержанным видом. Мерлин, если бы она только знала, какие похотливые мысли роились в его голове. — Послушай, Гермиона…              — О, блять, — неожиданно выругалась она.              Его глаза расширились — он давно понял, что она редко ругалась. Драко проследил за ее потрясенным взглядом в другой конец комнаты, где его мать в данный момент разговаривала с некой светловолосой ведьмой, которую они оба терпеть не могли.              — Скитер, — нахмурилась Гермиона, привлекая взгляд Драко обратно к себе. — Я чертовски ненавижу эту женщину.              — Аналогично, — признал он, слегка посмеиваясь над ее кислым видом. — Почему ты так сильно ее ненавидишь, Грейнджер?              — Это женщина написала обо мне столько дерьма, что его хватило бы, чтобы утопить целую армию. Еще тогда, когда я встречалась с Крамом. Она оказалась незарегистрированным анимагом, и потом у нее были неприятности из-за меня, с тех пор она меня ненавидит.              — Понятно, — он усмехнулся, забавляясь ее злобным взглядом.              — Как думаешь, мы могли бы куда-нибудь уйти? — спросила Гермиона, явно чувствуя себя неуютно в присутствии нового гостя. — Я не хочу портить вечер ссорой с ней.              — Конечно. Не возражаешь насчет экскурсии, о которой упоминала моя мать?              — Отличная идея, — она с облегчением улыбнулась ему, поднимаясь с места. Они находились достаточно близко к двери, чтобы незаметно сбежать, и в спешке Гермиона забыла туфли.              Драко вел ее по коридорам, останавливаясь у различных комнат, которые недавно отремонтировала его мать; подсознательно он держался подальше от той части поместья, где пытали Гермиону. Она одобрительно улыбалась в каждой комнате и говорила, что у Нарциссы талант к подбору цветовых решений, на что он просто фыркал.              — Должна признать, — прошептала она, когда они шли по особенно длинному коридору, — я действительно получила удовольствие от сегодняшнего вечера.              — Я же говорил, — Драко напомнил ей об этом с самодовольным видом.              — Знаю, — кивнула она, следя за ним краем глаза. — Честно, у меня были сомнения по поводу прихода сюда.              — Я так и думал, — он быстро взглянул на нее, и предательские мысли вторглись в его сознание. Они одни в темном коридоре, а она выглядела потрясающе очаровательно — ему было сложно игнорировать это.              — Но мне понравилось, — продолжила она с поразительной улыбкой. — И я благодарна тебе за то, что развлекал меня.              — Развлекал, — повторил он, замечая, как Грейнджер, казалось, пожалела о своих словах, слегка покраснев.              — За то, что составил мне компанию, — поправила она, нервно заправляя прядь волос за ухо. — Я ценю это.              — Не за что, — отстраненно сказал Драко, теперь открыто наблюдая за ней, пока она нервно перебирала пальцы. Смелая мысль пришла ему в голову, умоляя быть озвученной, и он не смог удержаться: — Так что, твои ожидания были удовлетворены?              Гермиона остановила свои медленные шаги, когда узнала намек, звучавший между ними ранее, и повернулась, растерянно, почти настороженно глядя на него. Он уставился на нее тем пустым взглядом, который она так ненавидела, но она заметила, что взгляд Малфоя на секунду переместился на ее губы.              — Удовлетворены, — неуверенно кивнула она, чувствуя, что они стоят слишком близко, несмотря на то что между ними фут расстояния. Гермиона пыталась придумать, что можно сказать, чтобы казаться спокойной. — А твои были удовлетворены?              Малфой ухмыльнулся, и ее сердце ускорилось, когда он шагнул к ней ближе. Его взгляд снова переместился на губы, и Гермиона увидела в нем решимость.              — Почти, — прошептал он.              Она едва успела моргнуть, как он грубо прижал ее к стене, лишь на секунду задержавшись, прежде чем поцеловать. И она тут же ответила на поцелуй. Возможно, это произошло из-за того, что она выпила изрядное количество шампанского, или возможно просто потому, что Малфой дьявольски красив и было бы грехом этого не сделать.              Сначала касания были быстрыми и горячими, но когда он слегка прикусил нижнюю губу, то воспользовался ее легким вздохом, чтобы углубить поцелуй. Его язык ощущался горячим во рту, умелым и шелковистым на ощупь. Пальцами она отчаянно схватила его за шею, а когда запустила их в волосы, Драко прижался к ней всем телом и обхватил за талию, большими пальцами поглаживая грудь. Одна из рук поднялась к горлу, и Гермиона едва слышно застонала, когда кончиком пальца он задел чувствительное местечко.              Она покусывала, посасывала и облизывала его столько раз, сколько могла, теряя себя, пока он водил языком по ее нижней губе. Он оторвался от нее, чтобы жадно пососать шею; горячее дыхание дразнило влажный след от поцелуев, и стон, который Гермиона издала в этот раз, был громким и отчетливым.              Она нежно прикусила его ухо, проводя языком чуть ниже мочки, а пальцами продолжила лихорадочно играть с волосами. Гермиона оставила легкий поцелуй на подбородке, ощущая на кончике языка мужской запах, и его губы вернулись к ее губам. Он был грубым и одичавшим, и она подстраивалась под его темп, вздыхая, когда он сильнее прижимал ее к стене.              Зубами она яростно вцепилась в его нижнюю губу, ногтями царапая лопатки. Она почувствовала, как Драко на мгновение вздрогнул и гортанно простонал ей в рот. Шум в сочетании с жаром, ударившим в живот, вывели Гермиону из транса.              Ее руки нашли его плечи, и она оттолкнула Малфоя от себя, ненавидя то эхо, которым пустынный коридор отозвался на ее учащенное дыхание. Она уставилась на него широко раскрытыми, потрясенными глазами, молясь, чтобы ее страсть была сокрыта. Он смотрел на нее с подавленным вожделением, тяжело дыша, точно так же как и она.              Она облокотилась на стену, и Драко увидел, как вздымается ее грудь, как обнажается шея, влажная от его действий. Он подумал снова поцеловать ее, но удивление на лице Грейнджер предупредило его, что это плохая идея.              Дерьмо.