Глава 12. Пуговицы

      Он был уверен, что убьет ее. Она всё еще стояла там, оперевшись на стену, тяжело дыша, а ее грудь вздымалась и опускалась. Если не считать панического пыхтения, Грейнджер не издала ни звука, даже не взглянула на него, и это приводило Драко в бешенство, потому что единственное, что он мог делать, это пялиться на нее. Его собственное дыхание выровнялось, и все прежние похотливые фантазии рассеивались, уступая место нетерпению. Да, если она не заговорит, или не пошевелится, или не сделает что-либо, он убьет ее. Метафорически, разумеется.              Наконец, она подалась вперед, и их взгляды встретились. На лице Грейнджер было что-то среднее между оцепенением и смущением, и он понял, что разочарован ее реакцией. Драко ожидал увидеть страсть или, возможно, даже злость, но он бы никогда не подумал, что она будет уязвлена. Он понятия не имел, что делать в этой ситуации, и это до опасной степени расстраивало его.              — Извини, — услышал он ее быстрое бормотание и нахмурился, когда она попыталась уйти. — Мне нужно идти…              — Даже не смей, — прорычал Драко, делая шаг вперед, чтобы преградить ей путь к отступлению. Будь он проклят, если позволит ей уйти как ни в чем не бывало. — Не будь такой чертовой трусихой…              — Что ты хочешь от меня услышать, Малфой? — слова Грейнджер были тихими и сдерживаемыми. Она избегала его взгляда, и он подумал, не будет ли проще отпустить ее.              — Я не знаю, — грубо сказал он, слишком взволнованный ее поведением. — Но я отказываюсь позволять тебе вести себя так чертовски пугливо на работе, если мы не обсудим это сейчас.              — Мы оба выпили, — быстро ответила она, игнорируя его рычание. — Мы просто…              — Не будь такой идиоткой, — остановил он ее, подходя еще на шаг ближе. — Мы ни капельки не пьяны…              — Я увлеклась, — вздохнула Гермиона, так отчаянно желая уйти, что была готова сказать что угодно. Малфой снова оказался так близко, и ей просто нужно было отойти, нужно было создать немного пространства между ними, чтобы всё обдумать. — Это была случайность.              — Случайность, — повторил он, сжимая кулаки и делая демонстративный шаг в сторону. — Ты хотела сказать, ошибка.              Она посмотрела на Малфоя, чувствуя, что его слова обидели ее. Гермиона понимала — то, что они сделали, глупо, но ей не нравилось это слово. Он действительно считает это ошибкой? Она ощутила небольшой, но отчетливый спазм в груди, ненавидя то, какими холодными и отчужденными стали его глаза. От разочарования у нее выступило несколько неуместных слезинок, и Гермиона оттолкнула Малфоя, злясь на него и на себя за то, что допустила такую ситуацию.              — Куда ты, черт возьми, направляешься? — спросил он, но она прошла мимо, проигнорировав вопрос. — Грейнджер!              — Домой, — выплюнула она через плечо.              — Черт возьми, да кто ты такая, — проворчал Малфой, следуя за ней по коридору. — Мы еще не закончили…              — Нет, закончили, — ее тон был горьким, а шаги длинными и быстрыми. Гермиона отчаянно искала камин или, по крайней мере, что-то знакомое, чтобы сориентироваться.              — Проклятье, Грейнджер, — выругался он, почти догнав ее. — Ты можешь просто выслушать меня?              — Я ухожу домой, — теперь голос немного дрожал; она выдохнула с облегчением, когда узнала комнату, через которую прибыла ранее.              Драко схватил ее за руку как раз в тот момент, когда она вошла в комнату, и Гермиона обернулась, бросив на него взволнованный взгляд в надежде, что выглядит достаточно рассерженной, чтобы он оставил ее в покое. Не повезло.              — Перестань вести себя так по-детски, — мрачно проговорил он.              — Я сейчас не могу, — она покачала головой, вырывая руку. — Разве мы не можем просто забыть об этом…              — Нет…              — Пожалуйста, — умоляла она, и его хмурый взгляд на миг смягчился. — Просто сделаем вид, что ничего не было?              Сейчас она была близка к тому, чтобы заплакать, и Драко почувствовал, что его решимость колеблется. Он хотел поговорить, покончить со всем этим сразу, пока у него был шанс, но, судя по всему, этим вечером Грейнджер была твердо намерена избежать разговора. Часть него знала, что будет лучше, если она уйдет. Он очень злился и понимал, что, когда пребывал в таком настроении, обычно не думал, прежде чем что-то сказать.              — Отлично, — прошипел Драко сквозь зубы. — Отправляйся домой и прячься, как жалкий ребенок, но мы поговорим позже, нравится тебе это или нет.              Несколько мгновений Грейнджер смотрела на него широко открытыми глазами, и она выглядела так, словно потерпела поражение. На секунду Гермионе показалось, что она могла бы наклониться вперед и снова поцеловать его, поэтому она отчаянно потянулась за каминным порохом и исчезла в отблесках изумрудного пламени.              Драко разъяренно смотрел на пустой камин, пытаясь сдержать раздражение. Ее поведение сводило с ума, но, помимо этого, он был зол на то, каким образом пытался всё уладить. Он вел себя неразумно, был полностью охвачен яростью. Он кричал на нее, как какой-то сопляк-подросток, не добившийся своего.              Он уже почти решил броситься за ней, но решил, что это приведет к еще большему количеству криков, а последнее, чего Драко хотел, — сказать что-то еще, о чем пожалеет. Да, он злился на нее, но понимал, что его реакция только ухудшит ситуацию, а он не хотел обидеть Грейнджер.              Он до сих пор чувствовал ее вкус на своих губах, слегка подрагивавших после пытливых поцелуев. Он мог бы ухмыльнуться, если бы не был так взбешен ее действиями.              Гриффиндорское мужество, черт возьми.              Драко выбежал из комнаты с твердым намерением принять холодный душ и смыть остатки поцелуя. Вопросы и мысли роились в голове, вызывая пульсирующую боль, пока он мчался по коридорам. Он собирался остаться в мэноре на ночь, но сейчас ему действительно не нравилась идея столкнуться с кем-то еще, кого пригласила мать. Ему просто нужно было забрать вещи и уйти без всяких задержек.              — Драко, — услышал он вопрос матери. — Ты уходишь?              — Да, — прямо сказал он, когда она приблизилась к нему в коридоре.              — Ты в порядке? — теперь голос Нарциссы звучал настороженно, она понимала, что сын не в настроении. — Я думала, ты собирался остаться на ночь?              — Планы изменились, — пробормотал он, скрестив руки на груди, в то время как мать смотрела на него. Драко видел, что ей интересны причины его поведения, а до тех пор, пока он не придумает убедительную ложь, она не оставит его в покое.              — Что случилось? — спросила Нарцисса, приподнимая бровь в ответ на его напрягшуюся челюсть. — Почему ты так зол…              — Я не зол, — солгал Драко, сердясь на то, насколько хорошо его читала мать. — Я просто…              — А где Гермиона? — нахмурилась она, не обращая внимания на мрачный взгляд сына. — Мне казалось, я видела, как вы уходили вдвоем из бальной комнаты?              — Она ушла домой, — он изо всех сил старался как можно более безразлично пожать плечами.              — О, понятно, — Нарцисса закатила глаза, и на секунду Драко запаниковал, что она его раскусила. — Вы поссорились, не так ли?              — Да, — кивнул он после небольшой паузы. С ее предположением всё становилось гораздо проще, чем если бы это была правда.              — Она явно вывела тебя из себя, — подметила его мать, и он подавил желание застонать. — Я же вижу.              Ты понятия не имеешь насколько.              — Я отправляюсь домой, — наконец сказал Драко, и на этот раз она не пыталась остановить его.              Оказавшись дома, он отправился прямо в душ, такой холодный, что казался горячим. Драко был рад, что тело расслабилось — вода успокоила его реакцию на Грейнджер. Однако в разуме по-прежнему бушевал шторм из настойчивых вопросов и навязчивых образов. Он лег спать с приступом упорной мигрени.       

***

      Драко был раздражен тем, что Грейнджер не отправила ему сову в воскресенье, но, в силу обстоятельств, не удивлен. Она явно была несколько поражена тем, как закончился вечер, и он догадывался, что сейчас она пыталась анализировать всё до тех пор, пока это не убьет ее. Он понял, что делает то же самое, и приложил все свои усилия, чтобы отвлечься, но мысли всегда возвращались к ее припухшим губам и вздымающейся груди.              Но когда она не появилась на работе утром, Драко возмутился. Он прождал час, и это был чертовски долгий час, прежде чем он, тяжело топая, вышел из своего кабинета на ее поиски. Он был так по-королевски взбешен ее трусостью, что собирался встретиться с ней лицом к лицу, хочет она этого или нет.              Вот таким он был.              Драко направился прямиком в Аврорат и, после того как безуспешно заглянул в несколько кабинетов, осознал, что стоит у двери, к которой прикреплена записка, нацарапанная знакомым почерком.              «Занято. Не входить».              Чушь полная.              Он решительно распахнул дверь и растерянно огляделся. Драко думал, что окажется в кабинете Грейнджер, но вместо этого обнаружил, что стоит в большой и простой комнате с каменными стенами без какой-либо мебели. Взгляд остановился на четырех фигурах в центре помещения, и он тут же узнал знакомый силуэт Гермионы в какой-то дуэльной форме.              Один из волшебников бросил в нее проклятие, и она резко развернулась, чтобы уклониться, в процессе заметив, что Драко находится в комнате. Ее глаза расширились с очевидной паникой, пока она пыталась уложить присутствие Малфоя в голове, снова поворачиваясь, чтобы отразить еще одно проклятие.              — Стоп! — закричала Гермиона, и трое других волшебников немедленно замерли, наконец заметив Малфоя, когда она начала приближаться к нему.              Он быстро узнал Лонгботтома в одном из волшебников, но у Драко не было времени размышлять об этом, пока Грейнджер неслась к нему, в ее глазах ярко светилась ярость, а пот тонким слоем блестел на коже. Он стиснул зубы. Она определенно выглядела взбешенной, и это делало ее чертовски сияющей, даже в такой старомодной тренировочной форме.              — Какого черта ты здесь делаешь, Малфой? — ее голос эхом отразился от голых стен, и Драко чуть не вздрогнул. — Ты что, черт возьми, читать не умеешь?              — Ты опоздала, — выплюнул он, его ноздри раздувались от ярости. — Я пришел…              — Тебя, черт возьми, могли ранить, — продолжила она, осознавая, что, вероятно, еще никогда так много не ругалась за такой короткий промежуток времени. — Ты понимаешь это? Или ты был слишком занят мыслями о себе, чтобы тебе было не плевать?              — Ты избегаешь меня, — заявил он тихим и осуждающим тоном. — Ты не будешь игнорировать меня, Грейнджер.              — Я говорила, что у меня тренировка этим утром…              — Что? — фыркнул Драко, скрестив руки на груди и уставившись на нее сверху вниз. — Когда?              — На прошлой неделе, — с решительным видом сказала Грейнджер. — Когда мы обедали на Косой Аллее…              — Это чушь собачья, — прошипел он. — Ты сказала, что, будешь тренироваться в пятницу, а не сегодня…              — Блять, — пробормотала она, когда ее внезапно осенило. Гермиона забыла — тренировку перенесли, и теперь она чувствовала себя идиоткой. — Я хотела сказать тебе, что расписание изменилось…              — Но не сказала, — нахмурился он, наслаждаясь своей маленькой победой. — Вот почему я здесь…              — Ты не должен был входить, — слабо возразила она, отводя от него взгляд, когда он шагнул ближе.              — У нас есть работа, которой нужно заняться, — выдохнул Драко ей в лицо, и она чуть не ахнула, с тревогой замечая его жесткий взгляд. — И нечто, что стоит обсудить.              Гермиона знала, что он имел в виду, и снова смутилась. Она заправила прядь волос за ухо, надеясь, что Малфой не заметил легкое подрагивание ее пальцев. Он возвышался над ней, ожидая какого-то ответа, но она могла только пялиться ему в грудь, с ненавистью думая о том, какой маленькой она себя чувствовала.              — Ладно, — вздохнула Гермиона, немного отходя. — Мне нужно закончить здесь, а потом я перемещусь домой и переоденусь. Я приду после обеда.              — Лучше бы так и было, — произнес Драко немного холоднее, чем хотел. — Увидимся через пару часов, Грейнджер.              Она смотрела, как он уходит, затаив дыхание до тех пор, пока дверь не захлопнулась. Гермиона прикусила губу, поморщившись оттого, что она всё еще немного припухшая и чувствительная после поцелуя. Тяжело вздохнув, Гермиона вернулась к своим спутникам.              — Ты в порядке? — заговорил Невилл, выглядя при этом крайне обеспокоенно.              — В порядке, — уверенно улыбнулась она, поворачиваясь к Кастору и Джейсону. — Продолжим.       

***

      Драко не мог вспомнить дня, когда время шло бы так медленно. Он не озаботился тем, чтобы пообедать, и работа просто поглотила его. Даже не задумываясь, он начал составлять список людей, которые, по его мнению, с наибольшей вероятностью могли оказаться убийцей.              Грэхем Монтегю. На самом деле, очевидный выбор. Его неожиданного возвращения в общество было достаточно для того, чтобы пробудить подозрения. Монтегю всегда завидовал страху и дурной славе, которые приходили вместе с общением с Пожирателями Смерти. Разве он не был близок к помешательству? У Драко возникло чувство, что Монтегю довольно хорошо справился бы с давлением и спокойно отнесся к заданиям Волдеморта.              В отличие от меня.              Он нахмурился, вспомнив свой нервный срыв в туалете. Тогда он очень стыдился своей слабости, но по крайней мере сейчас Драко наслаждался осознанием того, что не создан для подобной жизни. Считайте его каким угодно: холодным, циничным, и, вероятно, он всегда был немного коварным, но было приятно осознавать, что он не был злым. Это его успокаивало. В любом случае вернемся к списку.              Маркус Флинт. Этот мужчина всегда был жутким и редко думал перед тем, как что-либо сделать. Если Драко правильно помнил, а быстрая проверка записей о Флинте это подтвердила, он чудом избежал Азкабана за распространение пропаганды ненависти к маглорожденным в каком-то волшебном сообществе. Во Флинте была ненависть и даже интеллект, но Драко не думал, что этот человек действительно способен на убийство.              Люциан Бойл и Перегрин Деррик. Да, эти двое пойдут парой. Они неспособны думать самостоятельно, почти как Крэбб и Гойл, и могли бы совершить глупость вместе, чтобы произвести впечатление. Отчеты по Надзору показали, что они даже жили в одном многоквартирном доме. Им не хватало интеллекта, но они не видели границ и в Хогвартсе всегда были очень агрессивны.              Эдриан Пьюси. Это имя, возможно, Драко было сложнее всего вписать, но тем не менее необходимо. Пьюси отличался от других слизеринцев, он менее наглый и жестокий, но всё же относился к маглорожденным с предубеждением. Драко был более чем удивлен тем, что Эдриана связали с нападением на маглов в Ипсвиче. Хотя он и оставался довольно пассивным во время войны, его отец погиб на битве, и Драко гадал, был ли его старый школьный товарищ из тех, кто жаждет мести.              Гестия и Флора Кэрроу. Прямо как Бойл и Деррик, сестры редко делали что-либо по одиночке. У них определенно был мотив, учитывая то, что их тетя и дядя, Алекто и Амикус, не так давно скончались в Азкабане. Они всегда были жуткой парочкой, граничащей с безумием, даже для слизеринцев. Тем не менее Драко не мог вспомнить, чтобы они когда-либо причиняли кому-то вред, и их отчеты по Надзору довольно чистые. Они были просто… странными, а о чем-то вроде убийства он вряд ли мог забыть.              Грэхэм Притчард. Маловероятно, но парню было всего пятнадцать, когда началась война, и он отчаянно хотел присоединиться к Пожирателям Смерти. Впечатлительный маленький идиот. К тому же он был злобным ублюдком и избежал ареста только из-за своего возраста. До Драко доходил слух, что около двух лет назад Притчард пытался организовать встречи для ненавистников маглов, но они не нашли никаких доказательств, а в отчетах по Надзору не было ни пятнышка. Возможно, Драко сейчас просто не нравились Грэхэмы.              Как только он закончил заметки о Притчарде, Грейнджер вошла в кабинет, изо всех сил стараясь выглядеть спокойно. Если бы не легкая дрожь в походке и нежелание встречаться с ним взглядом, он бы поверил в ее напускную уверенность.              Она посмотрела на него снизу вверх сразу же, как только заняла свое место, и Драко почувствовал, как у него дернулась бровь. В ее взгляде сочетались нервозность и вызов, и это на удивление хорошо ей подходило. Он мысленно отметил, что нужно добавить упрямый характер к списку того, что он находил в Грейнджер привлекательным. Великолепно. Она снова надела то чертово платье серого цвета, застегивающееся спереди на пуговицы.              — Вчера со мной связалась Макгонагалл, — начала она, прочистив горло. — Они…              — Ты серьезно собираешься это делать? — прервал ее Драко голосом, полном цинизма. Грейнджер прикрыла глаза, пока он говорил, и тихий стон вырвался из ее горла, но она пришла в себя и бросила на него настороженный взгляд.              — Делать что, Малфой?              — Игнорировать то, что произошло, — его ответ прозвучал быстро и резко. Она заметно вздрогнула от его слов, но ему было всё равно, сейчас он был слишком раздражен. — Просто делать вид, что мы не целовались…              — Мы договорились забыть об этом, — сказала она торопливо и гораздо увереннее, чем он ожидал.              — Я ни о чем не договаривался, — напомнил Драко, склонившись над столом. — Это была твоя дерьмовая идея…              — Тогда что ты предлагаешь? — теперь голос Грейнджер звучал разгоряченно. Ему больше нравилось, когда она была такой: дерзкой и острой на язык.              — Поговорить об этом как взрослые, — зарычал он, понимая, что она ненавидела его сарказм. — Или для тебя это слишком, Грейнджер?              — Отлично, — рявкнула она, и тогда Драко понял, что, вероятно, зашел слишком далеко.              На самом деле Драко не хотел ее злить, только слегка довести до раздражения и, конечно, заставить пройти стадию глупого смущения. Сейчас Грейнджер была чертовски злой, и все те дремлющие, подавляемые им мысли о том, чтобы трахнуть ее на столе, покинули сферу возможного. Позорище.              — Думаю, я с уверенностью могу сказать, — продолжила она, отвлекая его от размышлений, — что наши рабочие отношения в лучшем случае можно назвать сложными…              — Огромное преуменьшение…              — Но мне наконец начало казаться, что нам удалось сработаться, — произнесла она со слегка угасающим уровнем гнева. — И нам потребовалось немало чертовых усилий, чтобы оказаться там, где мы есть, и забыть о том, что происходило между нами в Хогвартсе…              — Согласен, — выдохнул Драко, из-под ресниц глядя на ее всё еще припухшие губы. — Есть ли смысл в твоем скучном повествовании о нашей жизни?              — Да, — Гермиона бросила на него еще один суровый взгляд, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, как хорошо он сегодня выглядел. — Смысл в том, что у меня нет намерения еще больше усложнять ситуацию из-за этого инцидента…              — Это называется поцелуй…              — Поэтому, я думаю, будет лучше, — сдержанный голос Гермионы дрогнул, и ей было интересно почему. Грудь сдавило, но она отмахнулась от этого ощущения. — Если мы просто забудем об этом.              Драко понимал — ему не нравится то, о чем она говорит, но еще больше он ненавидел ее логичность. Это приводило в ярость. Он не забыл об их непростом прошлом, но абсолютно точно пережил его. Очевидно, Грейнджер — нет, но затем Драко осознал, что это он был тем, кто издевался над ней и доводил до слез.              И даже если она справилась со всем этим, она была права. Их работа трудная и без метаний между срыванием друг с друга одежды и криками о чертовом убийстве. Им нужно было поймать убийцу, а ему — перестать представлять ее обнаженной. Поэтому Драко сделал то, что сделал бы любой уважающий себя мужчина: нацепил вымученную ухмылку и повел себя безразлично.              — Люди всё время целуются, Грейнджер, — пожал он плечами. — И не придают этому никакого значения.              Гермиона приложила усилия, чтобы скрыть разочарование на своем лице и проигнорировать то, как защемило в груди. Она понятия не имела, почему вдруг внезапно почувствовала себя одинокой и уязвимой, но отбросила эти чувства в сторону. Он прав. У нее было несколько ничего не значащих поцелуев, но ни один из них и близко не казался таким же страстным, как тот, который ей продемонстрировал Малфой. Но это доказывало только то, что он хорошо целовался. Ничего больше. Больше здесь ничего не могло быть.              — Так что, — неуверенно начала она после небольшой паузы. — Мы забудем об этом?              — Если это та игра, которую ты хочешь вести, — голос Драко неожиданно вышел очень профессиональным и спокойным. — Тогда меня это вполне устраивает.              Ей вдруг захотелось сцепиться с ним, и что, черт возьми, он имел в виду под «игрой»? Хотелось накричать за него за то, как несколькими хорошо продуманными словами он мгновенно заставил ее почувствовать себя такой бессмысленной. Гермиона почти хотела поцеловать его снова, чтобы доказать себе, что это не счастливая случайность, и, возможно, чтобы пережить это заново на секунду. Она хотела проклясть его за то, что он был таким равнодушным, пока она втайне кипела от злости.              — Ладно, — вместо этого сказала Гермиона, поигрывая одной из пуговиц на платье и не замечая, как он наблюдает за этим. — Спасибо.              — Не стоит благодарности, — быстро сказал Драко, отрывая взгляд от чертовых пуговиц.              В какой-то момент, хотя никто из них не мог понять, в какой именно, они пришли к молчаливому соглашению о том, что никто не узнает о поцелуе. Они также решили, что, очевидно, с этой темой покончено, и похоронили ее в самом низу списка приоритетов, пусть никто из них и не был этому рад.              — Итак, заканчивай свою историю, — подтолкнул ее Драко, закатывая глаза в ответ на смущенный взгляд. — Насчет Макгонагалл?              — Оу, точно, — кивнула она, еще немного взволнованная их прошлой темой для обсуждения. — Ты не можешь никому об этом говорить, но Пенелопа до сих пор получает письма с угрозами, и ее попросили покинуть Хогвартс, полагаю, в надежде, что с ее отъездом там будет безопаснее.              — Звучит разумно, — согласился Драко.              — Она попросила защиты. И я подумала, что это хорошая идея.              — Справедливо.              — Поэтому я сказала, что она может остаться у меня на какое-то время, — закончила Гермиона, вытаскивая какой-то пергамент из сумки. — Пока убийцу не поймают.              — Ну, это чертовски глупая идея, — отрезал Драко, и ее глаза расширились от его тона. Она почувствовала разочарование из-за его реакции и задумалась, когда одобрение Малфоя стало иметь значение? — Ты сошла с ума, Грейнджер?              — Что? — нахмурилась Гермиона, съежившись, когда он встал со своего места и наклонился над ней. — Что не так? Всё конфиденциально, убийца ни за что не узнает, где она…              — Ты хочешь поселить двух очевидно потенциальных жертв под одной крышей, — он звучал так, словно она была неразумным ребенком. Мерлин, ему нравились ссоры с Грейнджер. — Очень умно, Грейнджер. Почему бы тебе просто не повесить на свою дверь чертову табличку? Легкая приманка для психопатов: убей одну глупую маглорожденную и получи вторую в подарок…              — Ей нужна защита аврора, — прошипела она, глядя на него. — У меня больше всего места…              — Ты в любом случае находишься здесь большую часть недели, Грейнджер, — напомнил он ей, опускаясь в кресло. — Что, черт возьми, ты планируешь с этим делать?              — Я уже уладила это, — объяснила Грейнджер с самодовольным видом, которым он был почти восхищен. — Она тоже будет работать в Министерстве. Мне удалось устроить ее на должность клерка в Департаменте Магического Образования. Если я буду занята с тобой или чем-то еще, она останется у Леандры…              — Это нелепо, — Драко возмущался, пытаясь скрыть потребность защищать ее, которая, казалось, преследовала его. — Я думал, ты умная, Грейнджер. Почему она не может остаться с другим аврором, и точка? Меня поражает отсутствие у тебя здравого смысла…              — Я не просила твоего одобрения, Малфой, — она приподняла бровь, понимая, что лжет. — У Леандры есть семья, о которой ей нужно заботиться. Решение принято…              — Тебе следовало сначала посоветоваться со мной, — он снова поднялся на ноги. — Твои суждения по этому вопросу полностью ошибочны…              — Ты здесь не для того, чтобы подвергать сомнению мою работу в качестве аврора, — Гермиона тоже вскочила, повторяя его устрашающую позу. — Это не имеет к тебе никакого отношения…              — Убийца касается меня, — прошипел он сквозь зубы. — И его потенциальные жертвы определенно имеют ко мне отношение…              — Это моя работа, — напомнила она тихим голосом. — Защита людей — это то, чем я занимаюсь, Драко.              Он резко вдохнул, когда Грейнджер произнесла его имя, и внезапно осознал, насколько близко они стоят. Их носы были всего в дюйме друг от друга, и соблазнительные мысли о том, как с пользой использовать стол, снова завладели разумом. Ее дыхание слегка участилось, и Драко чувствовал легкое дуновение на своих губах. Затем Грейнджер тоже это заметила, и решительность исчезла с ее лица. Глазами она несколько секунд скользила по его лицу, перед тем как быстро отстраниться, и он взволнованно сморщил нос.              Тогда Драко понял, что их совместная работа превратится в ад. И это не тот ад, в котором они были, когда впервые начали делить кабинет. Нет, это была совершенно другая область пыток.              — Тебе стоит больше верить в мои способности, — внезапно прошептала она, по какой-то причине нуждаясь в его одобрении.              Он внимательно посмотрел на нее и стиснул зубы — Грейнджер снова начала играть с одной из пуговиц. Он не знал, когда именно эти маленькие пластиковые кружочки стали проклятием его существования, но чувствовал, что его решимость в этом вопросе слабеет. Грейнджер была обученным аврором, одной из ведьм, которые сражались в первых рядах на войне. Нельзя отрицать, что эта девушка могла сама о себе позаботиться. Ему совсем не нравилась ее идея, но что он мог поделать?              — Давай заключим сделку, Грейнджер, — скорее потребовал Драко, чем спросил. — Ты согласишься на компромисс?              — Я не понимаю, с чего ради я должна…              — Потому что я прошу тебя, — медленно объяснил он, глядя на нее с таким серьезным выражением лица, что ей захотелось застонать.              — Каковы твои условия?              — Если ей придут какие-либо письма в твой дом, — Драко говорил тихо и задумчиво, — или, если уж на то пошло, случится что-нибудь, что заставит тебя подумать, что за ней наблюдают или что-то в этом роде, тогда ты попросишь другого аврора присмотреть за ней…              — Малфой, он никак не может узнать о том, что она будет у меня…              — Выслушай меня, — выдохнул он, набираясь терпения. — Если убийца узнает, что она живет с тобой, она подвергнется большему риску и ты тоже окажешься в его поле зрения. Ты знаешь, что я прав.              Гермиона вздохнула; ей действительно не понравилось то, насколько рациональным было предложение Малфоя. Она ожидала какой-нибудь эгоистичной и ужасной попытки поиска компромисса, но его предложение оказалось совершенно разумным. Гермиона также поняла, с явным замешательством, что была почти раздавлена его заботой о ее безопасности. Она знала, что, вероятно, придавала ситуации слишком большое значение и это ничего не значило, но всё равно ей было приятно его беспокойство.              — Ладно, — пробормотала Гермиона, ловя себя на том, что уже жалеет о своем согласии, но его губы тронула невероятно красивая улыбка. Губы, которые она целовала. — Я согласна.              — Хорошо, — протянул Драко шелковистым голосом, наслаждаясь успехом. — Тогда решено.              Так он чувствовал, что хотя бы немного защищает ее; он был уверен, что это пройдет, и также уверен, что похотливые мысли о ней исчезнут. Они должны исчезнуть. Может быть, ему просто нужно купить новый стол и уничтожить все вещи с пуговицами. Может быть, ему просто нужно попробовать ее на вкус еще один раз, чтобы утолить свое голодное любопытство, но он сомневался, что это пройдет в ближайшее время.              Гермиона старалась не обращать внимания на то, как неожиданно начали пульсировать ее искусанные губы, и до конца дня отчаянно старалась не смотреть на него, насколько это было возможно. Она украдкой бросала на Малфоя несколько смелых взглядов и тут же сожалела о них, краснея и чувствуя зловещее покалывание в животе. Либо тело реагировало на него и пыталось обречь ее на нервную реакцию каждый раз, когда она осмеливалась взглянуть, либо у нее была аллергия на Драко Малфоя. Она надеялась, что дело было в последнем.