Глава 13. Переулок

      Пенелопа прибыла во вторник вечером, а Живоглоту сразу пришелся по душе новый жилец в доме хозяйки. Гермионе нравилось, что ради разнообразия можно обсудить с кем-то лучшие части как магловского мира, так и волшебного. Возможность посмотреть «Улицу Коронации» и сравнить ее с некоторыми аспектами Хогвартса была своего рода роскошью.              Завершение ужасного вторника было определенно приятным.              День Гермионы с Малфоем походил на ужасную смесь саркастических замечаний и неуместных взглядов. Раньше она точно была неправа, когда считала, что Драко холоден. Сейчас он отдавал предпочтение односложным ответам и пренебрежительным взглядам, отчего она чувствовала себя неугодной и глупой, но она надеялась, что это пройдет. Она ошибалась.              Среда прошла столь же неловко, а четверг просто был чертовски мерзким, особенно когда пришлось столкнуться с печально известным характером Малфоя. Гермиона не помнила, что именно пробудило в нем ярость, но большую часть четверга она постоянно подергивалась от его язвительного голоса. Поцелуй прогнал прочь интеллектуальные беседы, которые так ей нравились, и безобидное подшучивание, которым она наслаждалась. Она скучала по остроумным спорам и вдохновляющим беседам.              Разрази ее Мерлин, она скучала даже по флирту.              Драко странным образом гордился тем, что ему удавалось сохранять отношения с Грейнджер совершенно обезличенными. Так было проще, а он хорошо умел закрываться и изолироваться от людей. Он понимал, судя по ее реакции, что она более чем встревожена его поведением, но так было нужно, если они действительно хотели игнорировать поцелуй.              Хотя это оказалось сложнее, чем он ожидал. Драко только что прочел сборник стихотворений Симуса Хини по одной из ее рекомендаций и хотел обсудить его, но гордость не позволяла. Также произошло несколько интригующих событий, касающихся политики Волшебного Люксембурга, о которых он хотел поговорить с ней, но намеренно не вступал в беседу. Ему так хорошо удавалось изображать безразличие к присутствию Грейнджер, что он почти убедил себя в этом.              Была пятница, что означало, что она снова будет замкнутой и раздражительной, хотя Драко до сих пор не смог выяснить почему. Он не знал, будет Грейнджер еще более вспыльчивой и резкой или просто отмахнется от всего, чтобы сосредоточиться на своей тайной ненависти к пятницам.              — Я отправила Гарри список подозреваемых, — пробормотала Грейнджер; взглянув на нее, Драко увидел, что она изучает списки по Надзору. — Он вместе с Терри начнет наблюдение за ними, чтобы выявить подозрительное поведение.              — Ладно, — пожал плечами Драко. Он не понимал смысл ее комментария — он и так знал, что она отправила им список два дня назад.              — Сегодня я принесла все оставшиеся письма Пенелопы, — продолжила Грейнджер, просматривая документы. — Нам нужно изучить их после обеда.              — Ладно, — повторил он, внимательно рассматривая ее, и заметил, как после его ответа ее челюсть сжалась.              — И я договорилась о встречах с семьями некоторых жертв, — пробубнила она с ощутимым раздражением, скрывающемся в тоне. — Я встречаюсь с мужем Паркинсон на следующей неделе, а затем с родителями Криви. Попытаюсь поговорить и с Ноттами, и еще я пытаюсь найти кого-то, кто мог знать что-то о Гойле. Мне пока не очень хочется беспокоить родителей Джастина.              Она что-то говорила, но Драко был слишком занят наблюдением за ее лицом, чтобы услышать, что именно. Он заметил, что Грейнджер прикрыла глаза, когда упомянула Финч-Флетчли, но в целом она была довольно спокойной, проявляла только едва заметные признаки раздражения. Он вздохнул и захотел в сотый раз пробормотать слово на букву «л», что ее так сильно раздражало, но она оборвала его:              — Так помоги мне, Драко. — Он подумал, что от злости ее дыхание ощущалось бы горячим. — Если скажешь «ладно» еще раз, я прокляну тебя отсюда и до самого Хогсмида.              Мгновение Драко пристально разглядывал ее; теперь Грейнджер смотрела на него так, словно бросала ему вызов. На какую-то долю секунды у него возникло искушение попытать счастье, но вместо этого он поймал себя на том, что тихо посмеивается над ее словами. Он почувствовал почти облегчение оттого, что она наконец затеяла с ним что-то вроде спора. Тишина, наводнившая кабинет за последние несколько дней, не давала ему покоя.              — Ты немного вспыльчива сегодня, Грейнджер, — заметил Драко, и она крепче сжала челюсти. Любопытство взяло над ним верх. — Хотя ты всегда такая по пятницам. Почему?              — Я не вспыльчива, — сказала она, переводя взгляд обратно на работу.              — Еще как, — возразил Драко, решая, что сегодня он в настроении для небольшого противостояния. Это желание росло в нем с понедельника, и он больше не мог его сдерживать. — Каждую пятницу ты приходишь с таким лицом, как будто тебя шлепнули по заднице, и сидишь в этом кресле вся такая угрюмая…              — Ты выдумываешь, Малфой, — отрезала она, притворившись, что сосредоточенно читает пергамент. — Возвращайся к работе…              — Ты ужасная лгунья, Грейнджер, — нетерпеливо сказал он. Теперь он был настроен решительно. — Неужели эта глупая магловская фраза к тебе неприменима?              — Магловская фраза? — повторила Гермиона, грубо царапая пером по бумаге. Мерлин, он что, специально ее раздражал?              — «Слава богу, сегодня пятница» или что-то такое, — закатил он глаза. — Клянусь, меня сбивают с толку, как настойчиво маглы вмешивают во всё подряд этого «бога».              — Уверена, еще как сбивает, — съязвила она, надеясь, что он уже закончил со своим пятничным представлением. Разумеется, не закончил.              — Так объясни, Грейнджер, — настаивал он, разочарованный тем, что она до сих пор не посмотрела на него. — В чем проблема?              — Нет никакой проблемы, — она вздохнула, пытаясь игнорировать злость, но у нее не получалось. — Как я и сказала, ты просто выдумываешь, Малфой…              — На самом деле у меня совершенно нет воображения, Грейнджер, — самодовольно сказал Драко. — Ты знаешь, я выясню…              — Просто оставь это, Малфой, — ее голос стал суровым, но он, казалось, не замечал этого.              — Я так не думаю, — он покачал головой. — Вообще-то, я знаю, что есть причина…              — Это не твое дело, Драко! — закричала Гермиона, хлопнув папкой по столу и вскинув на него взгляд. — Просто оставь эту тему, черт возьми, в покое!              Драко съежился не столько от ее пронзительного голоса, сколько от осознания, что он пересек одну из метафорических границ между ними. Грейнджер покраснела от обиды, и он быстро похоронил представления о том, как привлекательно она выглядит с этими дикими глазами и раскрасневшимися щеками. Нет, сейчас определенно не время для этого.              Она поднялась с места, и он снова отпрянул, когда стул громко заскрежетал по полу. Ее обычно пухлые губы были сжаты в тонкую линию, и она бросила на него взгляд, от которого бы расплакалась Беллатриса. Грейнджер развернулась, пока он пытался уследить за ее размытыми движениями.              — Грейнджер, — позвал Драко, но она упорно продолжала идти к двери. — Куда ты собралась?              — На выход, — пробормотала она, и он зарычал, вставая с кресла.              — Грейнджер, подожди, — Драко не заметил, как эти слова вырвались. По какой-то причине она действительно остановилась, и, хотя он боролся с тем, чтобы следующие слова не сорвались с губ, они всё равно вырвались: — Извини.              Он не помнил, видел ли когда-то, чтобы человек поворачивался так медленно, но, наконец, встретил ее взгляд. Драко заметил, как Грейнджер ищет в нем признак лжи или неискренности. Он никогда прежде не чувствовал, чтобы кто-то осматривал его настолько тщательно, но не отступил. Казалось, прошла вечность, перед тем как в ее прелестных чертах промелькнуло согласие.              Грейнджер медленно вернулась к своему месту и опустилась, пока он следил за ее движениями с большим вниманием, чем мог себе позволить. Она сперва сомневалась, но расслабилась в кресле, снова находя его лицо, после чего на ее губах растянулась небольшая улыбка. На секунду Драко подумал, что она будет глумиться над ним за одно из редких извинений, что он ей принес, но вместо этого она просто взяла свою папку.              — Я проверила все отчеты по Надзору, — сказала Грейнджер, протягивая небольшой набор пергаментов. — Но если хочешь еще раз проверить…              — Ладно, всё в порядке, — быстро сказал он, нахмурившись, когда понял, что действительно исчерпал сегодня лимит на это слово. Ему нужно было продолжить: — Я доверяю твоему мнению.              Ее улыбка стала чуть шире, но от этого небольшого жеста сквозь него прошла волна сожаления. Очевидно, план оставаться безразличным провалился. Черт.       

***

      Остаток дня прошел, казалось, без происшествий, и Гермиона была этому рада. Едва ли всё шло как раньше — на самом деле, далеко не так, но, по крайней мере, к концу дня Малфой удостоил ее большим, чем набором из нескольких слогов. Несколько раз она поймала себя на том, что улыбается, и тепло будто растопило ледяную атмосферу, которая так очевидно держалась последние несколько дней.              К тому моменту, когда Гермиона отправилась домой, она чувствовала себя спокойно. После поцелуя она была как натянутая струна — постоянно нервничала в его присутствии. Но всё налаживалось. Скорее всего. Она просто надеялась, что эта удача задержится с ней до выходных и новообретенное перемирие встретит ее в понедельник.              Пенелопа задержалась у Каминной сети, подождав ее, и Гермиона тепло ей улыбнулась. Разумеется, вымученной улыбкой. Мысли витали где-то далеко. Гермиона, как всегда, переместилась домой первая, просто в качестве меры предосторожности.              Оказалось, Пенелопа неплохо готовит, и она настояла на том, что это меньшее, чем она может отблагодарить Гермиону за защиту и гостеприимство. В шесть вечера они готовили довольно аппетитную говядину в горшочках и смотрели новости. Тогда Гермиона вспомнила, что согласилась навестить Джинни сегодня.              — Черт возьми, — пробормотала она, привлекая внимание своей гостьи. — Мне нужно уехать вечером. Ты не могла бы переместиться к Леандре на пару часов? Я не задержусь надолго.              — Конечно, — улыбнулась Пенелопа.       

***

      — Ну, черт возьми, самое время, — встретила ее Джинни, когда Гермиона вышла из камина. — Я уже начала думать, что ты забыла.              — Я забыла, — признала она с недовольной гримасой. — Прости, я знаю, в последнее время я просто ужасна, у меня просто много…              — Прекрати болтать, — шикнула на нее Джинни, приглашая присесть в гостиной, где на кофейном столике их уже ждал бокал Мерло. — Думаю, мы уже выяснили, что в последние несколько недель тебя было трудно поймать.              — Прости, Джин, — хмуро сказала Гермиона, с наслаждением делая глоток вина. — Я знаю, что в последнее время была никудышной…              — Хватит, — Джинни подняла руку. — Да, с тобой бесполезно всё время поддерживать связь и так далее. Просто, черт возьми, помолчи, чтобы я могла рассказать тебе новости.              — Какие новости?              — Я беременна!              Так вот, Гермиона никогда не была любительницей девчачьих визгов, которые она видела в американских передачах, но один из них всё равно вырвался у нее из горла. Она бросилась к подруге и обняла ее как никогда прежде.              — Черт, Гермиона, — пробормотала Джинни, выскользнув из ее рук. — Я ожидала от тебя большего, мне уже пришлось иметь дело с эмоциональным дерьмом от моей мамы…              — Сколько уже?              — Восемнадцать недель. Гарри умирал от желания рассказать тебе, но я уже могу использовать беременность как оправдание для всего. Забавно притворяться, что это всё гормоны.              — Я так рада за тебя, — Гермиона лучезарно улыбнулась, понимая, что ей уже не терпится увидеть Гарри и поздравить его. — Не могу поверить. Кто еще знает?              — Мы рассказали Рону и моим родителям, — ответила Джинни, держа в руках стакан воды. — Мы хотели сказать тебе раньше, чем остальной семье. Ты же знаешь, Рон отправил бы тебе сову или выболтал бы всё во время разговора по камину.              — Конечно, — Гермиона рассмеялась над предсказуемостью своего бывшего парня. — На самом деле, поверить не могу, что Гарри не написал мне…              — Он знает, что я бы убила его, — Джинни бросила на нее понимающий взгляд.              — Ты справишься? — выражение лица Гермионы стало беспокойным. — Я знаю, что он очень занят сейчас, а ты…              — Не беспокойся, — вздохнула Джинни. — Он был здесь в четверг, как раз тогда я и рассказала ему, и Гарри сказал, что постарается возвращаться домой раз в неделю. Уверена, вся эта драма скоро кончится и тогда он возьмет небольшой перерыв. В любом случае первые несколько месяцев даются легко, большинство женщин просто преувеличивает…              — Знаю, но он всё равно должен быть рядом. Мы могли бы отправить кого-то к Терри…              — Гермиона, — медленно произнесла Джинни. — Всё в порядке. Я знаю, какая у Гарри работа, и всё правда в порядке. Мама и так появляется здесь каждый день, и ты знаешь, что она будет продолжать в том же духе, так что я правда справлюсь. Я знаю, когда Гарри действительно будет нужен мне, он будет дома.              — И если тебе понадобится моя помощь, — сказала Гермиона, — я появлюсь здесь в ту же секунду…              — Это при условии, что Малфой не будет тебя отвлекать, — Джинни закатила глаза, и Гермиона попыталась сдержать виноватое выражение. — Кстати, как с ним дела?              — Всё нормально, — она намеренно не вдавалась в детали. Она искренне не хотела обсуждать его из страха, что может оговориться и ляпнуть что-то, чего не следует. — Давай не будем обо мне, это твой вечер.              Гермиона никогда не считала себя той, кто в восторге от идеи материнства, но говорить о новом члене семьи Уизли было легко. Она понимала, что Джинни довольно юна, чтобы заводить детей; ей всего двадцать один, если быть точной, но казалось, это обыденность в ее семье. Молли было всего восемнадцать, когда у нее появился Билл, и для Гермионы было совершенно очевидно, что Джинни поддержит эту традицию. Когда ты узнаешь, что твоя подруга беременна, понимаешь, что время летит быстро.              — Уже почти десять, — хмуро сказала она. — Мне пора, Джин. Нужно заскочить в магазин до закрытия.              — Хорошо, — вздохнула Джинни. — Забежишь ко мне на следующих выходных?              — Конечно, — кивнула Гермиона, поднимаясь с места. — Нужно будет послать Гарри сову и сообщить, что я знаю. Твоему брату я тоже напишу.              — Да, конечно. Он скоро возвращается в Лондон, так что мы должны что-нибудь организовать.              — Звучит отлично, — улыбнулась она, готовясь аппарировать к магазину недалеко от дома. — До следующей недели, Джин.              — Спокойной ночи!       

***

      Пока пейзаж менялся, Гермиона оказалась в одном из темных переулков позади маленького магазинчика. Как и всегда, глуховатый мужчина упаковал для нее молоко и хлеб, сказав, что ей повезло, ведь он как раз собирался закрываться. До дома было пятнадцать минут неспешной прогулки, но ей нравился маршрут. Из-за приближающейся зимы ночи стали очень темными, но она могла разглядеть на небе несколько тяжелых облаков, закрывающих луну.              Хотя это было неважно: уличные фонари светили ярко, и она ни разу не чувствовала себя неуютно в своем районе. Гермиону окружали приветливые дома, похожие на ее собственный, и она решила насладиться свежим воздухом и пустыми улицами. После новостей, которые ей сообщила Джинни, она была в хорошем настроении и ничего не могла поделать со своей слегка пружинистой походкой.              Среди множества причин, по которым эта новость являлась чудесной, было также и то, что это единственное, что успешно отвлекало от мыслей о Малфое дольше чем на час. Гермиона уже любила этого ребенка.              Забавно, как легкое дуновение ветерка может пробудить воображение, когда ты остаешься один, а Гермиона вдруг осознала, что сейчас она совершенно одна. Ей оставалось идти всего четыре минуты, но она остановилась как вкопанная и огляделась по сторонам, отметив, что нервничает, не замечая в поле зрения даже кошки. Всего несколько окон горели золотистым светом, но этого было недостаточно — она не слышала даже успокаивающего звука телевизора вдалеке.              Уличный фонарь замигал, и все детские страхи разом вторглись в ее мысли. Гермиона отточенным движением сжала пальцы на палочке, уже решив, что ведет себя довольно глупо. И всё же она ускорила шаг.              Тенистые аллеи, пролегающие через каждые несколько домов, стали трещинами в ее храбрости. Ребенком она всегда их ненавидела, полагая, что в темноте, которую они создают, что-то скрывается. Она отвернулась от них, подумав, что лучше не потакать своим внезапно обострившимся мыслям. Осталось совсем немного. Она уже близко.              Еще несколько шагов…              Гермиона проходила последний переулок перед домом, когда почувствовала, что кто-то больно схватил ее за руку. Другой рукой она потянулась за палочкой, но оказалась недостаточно проворна и уронила хлеб и молоко. Сильная ладонь обхватила оба ее запястья, и Гермиона почувствовала острое древко у горла. В переулке стало темнее, тени цеплялись друг за друга.              Ее щека была прижата к острой каменной стене, а палочка теперь упиралась в другую щеку. Она пыталась осмотреться, насколько могла, но взгляду не удавалось зацепиться за человека, кем бы он ни был. Она решила, это был волшебник, а услышав, как он бормочет себе под нос заглушающее, только убедилась в этом. Гермиона хотела воспользоваться навыками беспалочковой магии, которым обучалась, но почти знакомый голос прервал ее:              — Я не хочу навредить тебе, Грейнджер, — прорычал он, но его тон противоречил словам.              Она отчаянно старалась определить, чей это голос, но глухие удары в груди отдавались в ушах. Она чувствовала, как запах пота и сидра обжигал ноздри. Она знала имя, знала этот голос.              Думай, Гермиона, думай!              — Прекрати извиваться, — прошипел он. — Я уже сказал, что не хочу причинять тебе…              — Ну, тогда, возможно, тебе следует опустить палочку, — возразила Гермиона, радуясь, что прозвучала твердо.              Занозистая палочка медленно переместилась от щеки обратно к горлу, и она быстро повернула голову, чтобы увидеть нападавшего. Глаза расширились от узнавания, дыхание перехватило, а палочка сильнее прижалась к коже.              — Флинт, — удалось ей выдавить из себя, и она удивилась, почему чувствует меньше страха, чем следовало. — Что ты…              — Скажи своим дружкам оставить меня, блять, в покое, — предупредил ее Маркус голосом, который пробирал до костей.              — О чем…              — Поттер и Бут, — он выплюнул их имена, и маленькие капли слюны брызнули ей на лицо. — Я знаю, что они следят за мной.              Гермиона вгляделась в его черты, понимая, что он остался тем же отталкивающим слизеринцем, которым она его помнила. Он никогда не был привлекательным, а морщины, появившиеся на лице из-за стресса, не улучшили ситуацию. Он выглядел беспокойным и встревоженным, почти неуравновешенным. Всё в его лице говорило о том, что он создан для зла.              Но инстинкты успокоили ее. У нее было чувство, что если бы он хотел ее смерти, то уже убил бы. Ей нужно было знать, зачем он здесь. Гермиона была почти уверена, что владеет беспалочковой магией на достаточном уровне, чтобы отбросить его от себя при необходимости. По крайней мере, она на это надеялась.              — Мы следим за тобой, — подтвердила она с дрожащим кивком. — Нам нужно исключить людей из списка…              — Я никого не убивал, — рявкнул он, с отвращением подергивая носом.              — Ты ненавидишь маглорожденных, — медленно пояснила Гермиона; теперь, когда она увидела ненависть в его глазах, голос немного дрожал. — И ты был связан с Волдемортом…              — Я чертовски ненавижу грязнокровок, — вскипел Флинт, и вместо палочки к ее шее прижались пальцы. — Но у меня нет причин убивать бывших Пожирателей Смерти…              — Ну, — прошептала Гермиона, но его пальцы сжались сильнее. Если он усилит хватку еще чуть-чуть, ей придется воспользоваться магией. — Мы этого не зна…              — Ты не слушаешь меня! — закричал он, ударяя ее головой об стену.              Она всхлипнула от удара, судорожно пытаясь прийти в себя. Он дезориентировал ее, нужно было оттолкнуть его. Он продолжал говорить, его мерзкий голос вибрировал в раскалывающейся голове.              — Это не я! Я не имею к этому никакого отношения! — кричал он, почти отчаянно сжимая пальцами шею. — Вы должны прекратить слежку за мной…              — Почему? — удалось простонать Гермионе, собирая мысли в кучу так быстро, как только могла.              — Чтобы я, блять, мог уехать! — Флинт был близок к истерике, и ей становилось страшно. — Ты ближе некуда к настоящему убийце! Я знаю, кто ваши подозреваемые, и вы хорошо справляетесь! Тебе нужно присмотреться повнимательнее…              — Ты знаешь? — она попыталась отдышаться под его трясущимися пальцами. Еще немного, и она сможет сосредоточиться. — Ты знаешь, кто…              — У меня есть теория, — он грубо перебил ее. — И если я прав, я буду следующим, а твои чертовы дружки не оставляют меня одного, я не могу…              Гермиона направила всю свою энергию вперед, и он отлетел от нее. Она быстро взглянула на его лицо и поняла, что он бьется в истерике не от гнева, а от страха. Она поспешно потянулась за палочкой, но хлопок аппарации уже эхом разнесся по пустынному переулку.              Она облокотилась на стену, унимая дрожь и успокаивая частое дыхание. Ее рука мягко коснулась горла, болевшего из-за агрессивного поведения Флинта. Пальцы потянулись к пульсирующему затылку, и Гермиона вздрогнула, почувствовав, как теплая струйка крови окрасила волосы.              Она вышла из переулка; сердце до сих пор колотилось в бешеном ритме. Она неуклюже побежала к дому, спотыкаясь и натыкаясь на знакомые стены. Ей нужно было уйти, нужно было рассказать кому-то. Кому-то, кто знал о деле и кому она доверяла. Она думала, что на ум придет больше одного имени. Малфой.              Когда рука нащупала баночку с каминным порохом, та с грохотом упала на пол, но Гермионе удалось взять достаточно, и она произнесла адрес так четко, как только могла дрожащим голосом. Она вывалилась из камина, приземлившись на деревянный пол с резким стуком. Вскочив на ноги, Гермиона огляделась и почти начала паниковать, когда поняла, что комната пуста.              — Малфой? — она осторожно прошла дальше в комнату. — Малфой!              Гермиона услышала шаги этажом выше и остановилась, вздохнув с облегчением. Он появился в дверном проеме несколько секунд спустя, выглядя одновременно раздраженным и смущенным ее присутствием. Он скользнул по ней взглядом и нахмурился при виде растрепанной одежды и волос, не обратив внимания на ее испуганное состояние.              — Черт возьми, Грейнджер, — с интересом сказал Малфой. — Выглядишь дерьмово…              — Драко, — выдохнула она, искренне радуясь тому, что смогла его увидеть. — Мне нужно…              — Грейнджер, — неуверенно перебил он, его лицо внезапно помрачнело и стало подозрительным. — Это что, чертовы засосы?              — Что? — спросила она, потянувшись рукой к шее. Та всё еще болела, но Гермиона немного смутилась из-за его предположения. — Нет, это синяки.              — Ну разумеется, — прорычал он, пытаясь скрыть отвращение. — Думаю…              — Нет, Драко, прошу, — прошептала она, подбирая слова. — Это действительно так. Флинт, он…              — Флинт? — выплюнул Малфой, приближаясь к ней.              Теперь он заметил ее испуг и струйку крови, стекающую по шее. Подавленная потребность защищать Грейнджер, которую Драко ощутил на дне рождения матери, затуманила голову, и он почувствовал тревогу. Она была напугана — это стало очевидно, как только он как следует посмотрел на нее. Он никогда не видел ее такой — почти жалкой и уязвимой, и Драко это не понравилось. Ему нужны были ответы.              — Садись, — потребовал он, указывая на диван. Он внимательно наблюдал за ней, пока она осторожно садилась. — Объясни, что произошло.              — Он напал на меня возле дома, — медленно сказала Гермиона, уже успокоившись в компании Малфоя. Она скучала по собственническому взгляду, вспыхнувшему в его глазах.              — Напал, — повторил он с едва сдерживаемой яростью. — Я знал, что это он…              — Драко, — умоляла она. — Пожалуйста, успокойся и позволь мне объяснить…              — Он напал на тебя, черт возьми, Грейнджер! — рявкнул он, испытывая потребность придушить Флинта и чувствуя, что имеет на это полное право. — Этот придурок…              — Нет, дай мне договорить, — она поморщилась, и Драко пристально посмотрел на нее. Нужно было усмирить защитный порыв, пронзающий череп, и услышать ее. — Он не был нормальным. Он был в отчаянии. Он хотел, чтобы я отозвала Гарри и Терри. Сказал, что знает, что является подозреваемым…              — Главным подозреваемым, — добавил Драко, присаживаясь рядом с ней в попытке погасить гнев. Он хотел бы сохранять спокойствие, чтобы Грейнджер могла всё объяснить, но это требовало большого самообладания, а следы крови на ней не помогали.              — Нет, — Гермиона покачала головой, еще больше радуясь его присутствию теперь, когда он стал ближе. — Он был напуган, сказал, что будет следующим. Он сказал, что это не он и что у него есть предположения о том, кто это может быть. У него была прекрасная возможность убить меня, и он не воспользовался ею.              — Думаешь, он не солгал?              — Да, — неуверенно кивнула она и нахмурилась, еще раз прокручивая эту сцену у себя в голове. — Он был в шоке…              — Но он причинил тебе боль, — процедил Драко, когда кровь достигла ключицы, напоминая ему о ее синяках. — У тебя кровь, Грейнджер.              — Да, — отстраненно согласилась она, едва прислушиваясь к его словам. — И он сказал…              — Дай мне осмотреть голову, Грейнджер, — он произнес это мягче. Ее нынешнее состояние внезапно стало гораздо важнее откровений о Флинте.              Драко ожидал, что она будет возражать, но вместо этого Грейнджер медленно повернулась к нему спиной. Он замер, прежде чем дотронуться до шеи и откинуть волосы в сторону. Они были мягкими, за исключением липких прядей, смазанных кровью. Его пальцы мягко скользнули по шее, убирая локоны в сторону и ища рану. Должно быть, он нашел ее, потому что услышал хныканье, когда смахнул особенно влажную прядь волос.              — Не двигайся, — тихо приказал он.              Драко громко вздохнул, увидев рану, но выхватил из кармана палочку и пробормотал быстрое исцеляющее заклинание. Затем провел по маленькой струйке крови и наложил еще одно заклинание, наблюдая за тем, как рана исчезает вслед за поглаживанием волшебной палочки.              Грейнджер слегка вздрогнула, но в остальном не сделала никаких движений или комментариев. Закончив, Драко осторожно потрогал ее плечо, чтобы она снова повернулась к нему лицом.              — Спасибо, — она слабо улыбнулась ему. — Но честно, я в порядке, Драко. Нам нужно поговорить об этом, пока я не забыла.              — Хорошо, — кивнул он, довольствуясь тем, что она перестала трястись и расслабилась. — Так ты не думаешь, что он наш убийца?              — Я понимаю, что это возможно, — признала она. — Но у него была истерика, и он казался отчаявшимся, и был убежден, что станет следующей жертвой.              — Он не сказал почему?              — Нет. Он просто хотел, чтобы Гарри и Терри перестали следить за ним, я полагаю, чтобы иметь возможность сбежать.              — Он мог солгать, Грейнджер, — благоразумно напомнил Драко. — Это может быть всего лишь уловка, чтобы он мог делать всё, что пожелает и оставаться незамеченным.              — Знаю, — прошептала она. — Но тогда почему он не убил меня?              Он не знал, как на это ответить. И в глубине души Драко сомневался, что Флинт способен на убийство. Несмотря на то что он поддерживал Волдеморта во время Войны, он едва ли сыграл там какую-то роль. Возможно, Флинт и был садистом, но не полным психопатом.              — Хорошо, — выдохнул Драко, решив, что пока доверится ее мнению. — Что ты собираешься делать?              — Нужно рассказать Гарри, — быстро пробормотала Грейнджер. — И мне нужно попросить Пенелопу остаться у Леандры сегодня…              — Я займусь этим, — заверил он, вставая с дивана. — Я отправлю им сову сейчас.              — Спасибо, — Гермиона подняла на него взгляд, восхищаясь тем, каким невозмутимым и уверенным он всегда казался. Благодаря ему она чувствовала себя в безопасности.              — Что насчет Флинта? — Малфой скрестил руки на груди.              — Не знаю, — ответила она, вглядываясь в его лицо так, будто в нем может быть ответ. — С одной стороны, я думаю, мы должны допросить его, но я задаюсь вопросом, не лучше ли нам пока просто продолжить наблюдать. Если убийца придет за ним, Гарри узнает об этом, или если Флинт солгал, тогда Гарри заметит что-нибудь странное.              — Тогда давай так и поступим, — принял решение Драко, взяв несколько пергаментов и перо с кофейного столика. — Что мне написать Поттеру?              — Просто пусть будет внимателен с Флинтом, — сказала она, поежившись. — Я расскажу ему обо всем завтра. Знаю, он наверняка начнет переживать и захочет увидеться, но у меня нет сил, чтобы объяснять всё сегодня. Я расскажу ему завтра.              — Хорошо, — согласился Драко, быстро нацарапав записку Поттеру. — А Клируотер?              — Просто скажи, что кое-что произошло, но не вдавайся в подробности, — проинструктировала Гермиона, задумчиво глядя на него. — Скажи, что будет лучше, если сегодня она останется у Леандры, а я встречусь с ней завтра утром.              — Ладно, — рассеянно кивнул он, закончив писать. — Моя сова наверху, я вернусь через минуту.              Гермиона смотрела, как он покидает комнату, и ненавидела, что чувствует нервозность без него. Она поерзала на диване и поковыряла ногти, желая, чтобы он поторопился. Она до сих пор ощущала призрачные прикосновения пальцев Флинта, запятнавших кожу. Думала ли она, что он был убийцей? Нет. Напугал ли ее Флинт? Да.              Она понимала, что была аврором и сражалась с Пожирателями Смерти, но Гермиона осталась абсолютно одна. Она сама виновата в том, что прогуливалась до дома, зная, что где-то вокруг ходит убийца, охотящийся на маглорожденных. Ей действительно нужно быть осторожнее. Она услышала, как Малфой возвращается, и тряхнула головой, чтобы привести мысли в порядок.              — Готово, — заявил он, когда она поднялась с места.              — Спасибо.              — Не за что, — ответил Драко, разглядывая ее черты лица. Он всё еще хотел расспросить Грейнджер о поведении Флинта, но она выглядела измотанной, и он решил, что любопытство может подождать до завтра.              Она оглядела комнату, когда между ними повисла тишина, и остановилась на кофейном столике. Глаза расширились — она узнала обложку книги, и Гермиона подошла, чтобы с любопытством прикоснуться к роману. «Тайная исповедь и мемуары оправданного грешника». Это она посоветовала Малфою прочитать ее и тихо радовалась тому, что он прислушался к рекомендации.              — Ты читаешь ее, — подметила она, обернувшись, и Малфой неловко пошевелился. — Ты не рассказывал.              — В последнее время мы почти не разговаривали, — напомнил он, приподняв бровь.              Когда он заговорил, его довольное выражение изменилось, и Гермиона решила, что на самом деле не хочет вспоминать прошлую неделю. Было так хорошо снова разговаривать с ним — возможно, слишком хорошо, чтобы она могла это по-настоящему понять.              — Так что скажешь? — спросила она, надеясь, что беседа сможет остаться непринужденной.              — Книга интересная, — признал Малфой, и Гермиона почувствовала облегчение, что он не стал возвращать разговор к тем напряженным дням. — Кое-что в шотландском немного сложно, но я еще не так много прочитал.              — Да, поначалу язык Хогга сложно воспринимать, — согласилась она, поглаживая пальцами знакомые страницы. — Но потом становится легче. Ты уже прочитал ту часть, где появляется Джил-Мартин?              — Нет, — он покачал головой, забавляясь тем, как мгновенно светлело ее лицо, когда она обсуждала текст. — Я читал поэмы Хини, которые ты советовала.              — Правда? — Гермиона улыбнулась, не в силах скрыть восторга. — Разве они не чудесны? Ты читал «Раскопки»? Что думаешь о…              — Грейнджер, — он медленно приблизился к ней, — уже поздно. Если действительно хочешь, можем обсудить это завтра утром.              — Утром? — спросила она, явно сбитая с толку.              — Да, — уверенно подтвердил он. — Ты остаешься здесь на ночь…              — Малфой, — перебила его Гермиона, отводя взгляд, чтобы скрыть взволнованный вид. Он хотел, чтобы она осталась? Здесь? Конечно, это неразумно. — В этом нет необходимости, уверена, что буду в порядке…              — Это не вопрос, Грейнджер, — ухмыльнулся он, видя ее дискомфорт. — Ты остаешься.