Глава 15. Клубника

      Гермиона налила в кружки горячую воду, добавив Драко немного больше молока. На ее губах играла веселая улыбка, пробужденная очевидным разочарованием Малфоя, когда она сказала ему, что у нее дома нет «Эрл Грея». Может быть, она купит его во время следующего похода в магазин. Просто на всякий случай. Помешав кофе с помощью волшебной палочки, она вернулась в гостиную и поставила зеленую кружку перед своим гостем.              — Я не понимаю, как ты можешь пить его без молока, — сказал он, наблюдая за тем, как она садится на кресло, вместо того чтобы присоединиться к нему на диване. — На вкус он как дерьмо.              — Дело вкуса, — протянула Гермиона, делая большой глоток. — Многие европейцы с тобой не согласятся. Бьюсь об заклад, Блейз тоже пьет без молока.              — Почему ты так думаешь?              — Потому что он итальянец, разве нет? — спросила она и получила в ответ быстрый кивок. — Ну, они любят кофе, уверена, он пьет эспре…              — Я никогда не обращал на это внимания, — прервал ее Драко, закатив глаза. — Пристрастия моих друзей на самом деле не такие интерес…              — Мы отошли от темы, — вздохнула она. — Ты играл в квиддич, когда получил мою сову?              — Да, — кивнул он, одновременно с ужасом и очарованием наблюдая за тем, как на лице Грейнджер появляется упорство.              — Как долго вы играли?              — Около часа, — ответил он после короткой паузы.              — Я полагаю, — отважилась сказать Гермиона, хватая перо и папки, — ты играл не с кем-то из старых школьных товарищей, чтобы я могла исключить их? Если кто-то из бывших Пожирателей Смерти играл с тобой, тогда у них не было возможности…              — Ты знаешь, что я с ними больше не общаюсь, — хмуро произнес Драко. — Там были ребята с работы Блейза, но никто из них не учился в Хогвартсе. Только Блейз и я.              — Черт, — вздохнула она, явно разочарованная. — В смысле я так и думала, но хотела принять желаемое за действительное.              — Грейнджер, — Драко осторожно наклонился к ней. — Ты кажешься менее… шокированной смертью Флинта, чем остальными.              — Он определенно не был хорошим человеком, — объяснила она, рассеянно поглаживая ушибленную шею. — По крайней мере, Паркинсон и Нотт смогли жить как нормальные люди. Даже Гойл держался подальше от темных дел, как и ты…              Она замолчала, задумчиво глядя на него. Мгновение Гермиона тщательно рассматривала Малфоя, и он заерзал под ее изучающим взглядом. Она внимательно изучала его лицо, как будто никогда не видела раньше. Гермиона почувствовала, как что-то в ее груди опустилось к животу.              — Что там насчет меня? — спросил он, ощущая неловкость из-за того, как задумчиво она на него пялилась.              — Ты доказал, что я ошибалась, — наконец выдохнула Гермиона, неохотно отводя глаза. — Ты…              — Какое отношение это имеет к Флинту? — спросил ее Драко, чувствуя, что разговор становится для него слишком личным. Он принял решение дистанцироваться от Грейнджер и намеревался его придерживаться. Даже если она казалась до нелепого очаровательной со своей задумчивостью и почти потерянным выражением. Она выглядела раскованно, а его воображению это нравилось.              — Возможно, никакое, — пробормотала она, озабоченно перебирая бумаги. — Мне кажется, когда жертва не особенно тебе нравится, легче оставаться профессионалом. Не думаю, что после Джастина у меня было слишком много…              — Ты хорошо себя показала, — он успокоил ее, взяв несколько документов, чтобы разделить нагрузку. — Я не думаю, что ты смогла бы отложить работу, даже если бы попыталась, Грейнджер.              — Я подвожу слишком многих людей, — она проигнорировала его попытку пошутить, спрятав лицо в ладонях. — Пожалуйста, мы можем просто заняться делом? Я не хочу останавливаться, пока мы не найдем что-нибудь полезное. Я просто…              — Мы будем работать столько, сколько захочешь, Грейнджер, — ответил он, сопротивляясь желанию немного утешить ее. Это принципиально противоречило бы его решимости оставаться отстраненным.       

***

      Во вторник Гермиона переместилась в поместье Бейтман близ Эпсома — красивое здание, которое мало кому удавалось увидеть из-за заклинания Фиделиуса. Генри Бейтман ожидал ее в антикварном кресле в своем кабинете, обставленном старыми книжными шкафами и претенциозными бюстами предков. Гермиона немного разочаровалась из-за того, что Бейтман выглядел именно так, как она и представляла себе мужа Пэнси.              Ему было не меньше пятидесяти, у него были волосы цвета песца и изборозжденное морщинами лицо. Он был красив в своей утонченной манере и походил на того, кто мог составить список рекомендаций вкусных вин со всеми нотами вкусов и датами, который посоперничал бы с настоящей винной картой. Он был богат — это очевидно, но его высокомерие поражало Гермиону. Она могла бы сказать, что он похож на Драко, но нет. Малфой в определенной степени элегантен и очарователен в своей дерзости, в то время как Бейтман просто казался откровенно наглым.              — Мисс Грейнджер, — поздоровался он, жестом предлагая ей занять самый неприглядный стул в комнате. — Вы опоздали.              — Прошу прощения, — пробормотала Гермиона, на самом деле не чувствуя вины. — Я была занята…              — Это займет много времени? — спросил он, оценивания ее, хотя она и не понимала для чего.              — Надеюсь, нет, — выдохнула она, заработав от него фырканье. — У меня есть несколько вопросов…              — Начинайте, — приказал он и потянулся к бокалу с чем-то похожим на бренди. — Чем меньше времени я проведу со знаменитым и, предположительно, великим маглорожденным аврором, который не в состоянии выследить одного жалкого убийцу, тем, черт возьми, лучше.              Гермиона прикусила язык и напряглась от его слов. Она не могла отрицать, что они задели ее за живое, но отказывалась быть втянутой в спор о своих способностях аврора и следователя с каким-то незнакомцем. Она и так уже достаточно сомневалась в себе, чтобы какой-то напыщенный аристократ усиливал ее мучительные угрызения совести.              — Довольно, — выдавила она из себя, доставая письменные принадлежности, чтобы сделать заметки. — Итак, почему Пэнси сохранила девичью фамилию?              — Это было одним из ее условий, — он пожал плечами. — У нее был список, касающийся нашего соглашения.              — Соглашения? — переспросила Гермиона. — Вы имеете в виду брак?              — Ну же, мисс Грейнджер, — снисходительно усмехнулся Бейтман. — Совершенно очевидно, что наш брак состоялся скорее по расчету, чем по какой-либо еще причине. Ей нужна была безопасность, а я хотел красивую жену, которая подарила бы мне наследника.              — Вы не любили друг друга? — спросила она, находя это откровение довольно печальным.              — Я любил ее, — признался он. — Но она никогда не любила меня, и она никогда не обманывала меня, утверждая, что это так. Но она уважала меня и доверяла, и она была сострадательной женщиной, когда я в этом нуждался. Мне не особенно нравились запрошенные ею условия для брака, но я всё равно согласился, так как хотел ее общества.              — Могло ли какое-то из этих условий привести ее к смерти? — осторожно спросила Гермиона.              — У нее был роман, — вздохнул он уставшим голосом. — Я согласился на то, что она может заниматься сексом с другими мужчинами до тех пор, пока она честна со мной и использует контрацептивное заклинание. Я не хотел, чтобы возникали какие-либо сомнения в отцовстве, если она когда-нибудь забеременеет.              — Понимаю, — неловко ответила Гермиона. — Почему вы думаете, что ее неверность связана с убийством?              — Она спала только с одним мужчиной, — его лицо сморщилось напряженной линией. — С кем-то, кого она знала с Хогвартса. Я никогда не спрашивал имени, потому что не хотел, но я знаю, что он был жесток к ней.              — Как вы поняли это?              — Иногда она приходила домой с синяками, — объяснил Бейтман. — И не с такими, которые можно получить во время секса. Я также несколько раз слышал, как она плакала, но она всегда возвращалась к нему. Я просил ее этого не делать, но она настаивала, что с ней всё в порядке. Но за несколько недель до ее смерти всё стало еще хуже.              — Можете пояснить, пожалуйста? — попросила Гермиона, быстро внося заметки.              — Однажды она вернулась домой со сломанной рукой, — он страдальчески нахмурился. — Она становилась более нервной и получала много сов, письма от которых читала в одиночестве. Она всегда уничтожала их после прочтения, но я видел, что она испугана.              — Вам не удалось прочитать ни одно из них? Или, возможно, увидеть сову, которая их доставляла?              — Нет, — он покачал головой и сделал еще один большой глоток. — Но я знал, что она чувствовала угрозу. Примерно за неделю до убийства она сказала, что благодарна мне за то, что я дал ей, и озвучила несколько просьб на случай, если она умрет. Простые вещи, такие как предпочтения по похоронам, но было очевидно, что она думала, что умрет. После этого я пытался быть рядом с ней так часто, как только мог. В тот день я заскочил на работу всего на два часа, а когда вернулся домой, она была мертва.              — Делилась ли она с вами чем-то откровенным? Какой-нибудь намек на любовника?              — Нет, — ответил он немного напряженным голосом. — И поверьте, не потому, что я не спрашивал. Всё, что она могла мне сказать, это то, что она познакомилась с ним в Хогвартсе и у него была плохая репутация, но ведь у Пэнси и у большинства ее друзей после войны тоже не было хорошей репутации.              — Могла ли она рассказать кому-то из друзей? — Гермиона подумала о Милисенте Булстроуд и Дафне Гринграсс.              — Прежде чем пожениться, мы договорились, что она не будет рассказывать кому-либо о своих любовниках, — признался он. — Я не хотел, чтобы кто-то знал, я заботился о своей репутации. Мне жаль, мисс Грейнджер, но секрет Пэнси умер вместе с ней.       

***

      — Послушай, — раздраженно сказала Гермиона. — Убийство Флинта — шестое убийство, шокировавшее волшебное сообщество, и всё же мои источники сообщают, что Гермиона Грейнджер и ее команда ничуть не приблизились к поимке преступника. Вполне естественно, что общественность начала сомневаться в способностях мисс Грейнджер, и я получила множество писем, в которых высказывались опасения…              — Грейнджер, — остановил ее Драко, безуспешно пытаясь вырвать «Ежедневный Пророк» из ее рук. — Перестань читать это дерьмо…              — Подожди, — она шикнула на него; ее глаза потемнели, пока она изучала газету. — Просто позволь мне зачитать тебе лучшую часть.              — Ради Салазара, — простонал он, делая глоток Эрл Грея. — Я не вижу в этом никакого смысла…              — Тише, — она закатила глаза, продолжая цитировать слова Скитер. — Предположительно Самая Яркая Ведьма Нашего Времени превращается в огромное разочарование для Министерства, и, возможно, Шеклболту пора найти кого-то, кто действительно сможет помочь…              — Хорошо, — снова перебил ее Драко, на этот раз успешно выхватив оскорбительную газету. — Ты знаешь, что у Скитер имеется зуб на тебя, ты действительно так удивлена, что она вешает на тебя ярлык?              — Она меня раздражает, — процедила она. — Мерлин, она меня достала.              — Успокойся, Грейнджер, — посоветовал он, наблюдая за тем, как эмоции на ее лице немного утихают.              В четверг пресса наконец успокоилась и перестала роиться вокруг Министерства после известия о смерти Флинта, но Драко и Гермиона согласились, что лучше обедать в офисе. Она предсказуемо взяла сэндвич с ветчиной и маринованными огурцами, но сегодня решила дополнить легкий ланч небольшим десертом.              Она откинулась на спинку стула, потянувшись взять одну из ягод клубники и обмакнуть ее в маленькую баночку с йогуртом. Когда Драко увидел небольшое дополнение к ее обычной еде, у него появилось предчувствие, что это повлияет на его реакцию, но он не подозревал, что настолько. Когда Грейнджер поднесла ягоду ко рту и йогурт оставил молочный блеск на ее нижней губе, ему пришлось сглотнуть излишки слюны.              От сладких сосущих звуков, слетавших с губ, нижняя часть его туловища напряглась, и он оторвал от нее взгляд. Драко изо всех сил пытался сосредоточиться на словах перед собой, но влажные звуки, вырывающиеся из ее рта, терзали уши. Грейнджер взяла еще одну ягоду и повторила действия, на этот раз сочтя необходимым издать тихий стон, отчего у него защемило в паху.              Это проклятое напряжение снова просачивалось в комнату, царапало его спину, но казалось, что он единственный, кто это замечает. Драко опустил голову, но всё равно смотрел на Грейнджер из-под светлых ресниц, пока она ела одну ягоду за другой, и желал, чтобы она поскорее закончила. Еще парочка, и всё будет в порядке. Кабинет вернется к унылой атмосфере и больше не будет сценой для демонстрации ее чувственных привычек в еде.              Грейнджер осмелилась намазать еще немного йогурта на следующую ягоду, и как раз в тот момент, когда та была в нескольких дюймах от языка, маленькая капелька упала ей на грудь. Драко почувствовал, как у него скрутило живот.              — Черт, — пробормотала она.              Зажав ягоду между зубами, Грейнджер потянулась пальцем к груди, чтобы достать белую каплю у ключицы, не обращая внимания на то, как Драко зациклился на этом действии. Она поерзала на стуле, и от этого жидкость потекла ниже, под рубашку, и пальцы последовали за ней. Это вывело Драко из транса, и он поспешно поднялся с места и направился к двери.              — Куда ты? — спросила его Гермиона со слегка набитым ртом, и это ему нисколько не помогло.              — В туалет, — простонал он и поспешил покинуть кабинет.              Он расстегнул две верхних пуговицы, направляясь к туалету отдела и радуясь, что там никого нет. Драко быстро бросил запирающее и заглушающее на кабинку, просто на всякий случай. Судорожно расстегнув ремень и молнию на брюках, он обхватил эрекцию влажной ладонью.              Кулак двигался быстро, стараясь ослабить давление внизу живота. Он прислонился к стене; его спина напряглась, когда Драко почувствовал, что давление усиливается и с громким выдохом покидает его. Он вздрогнул от восторга, охватившего его всего на мгновение, и маленькая нелепая кабинка заполнилась неглубоким дыханием.              Еще раз вздрогнув, он потянулся к карману брюк, достал волшебную палочку и привел себя в порядок, удалив часть пота с тела. Он поправил одежду и, насколько смог, взял себя в руки.              Если она еще хоть раз принесет клубнику в его кабинет, он трансфигурирует ее в слизняков и будет наблюдать за ее мучениями.       

***

      Гермиона подпрыгнула, когда Малфой протиснулся обратно в кабинет, и проводила его взглядом, пока он шел мимо нее обратно к своему месту. Драко прочистил горло, занимая кресло; его разум был еще немного затуманен после дрочки.              Гермиона наблюдала за ним с остекленевшим взглядом, впитывая каждый дюйм его тела. От немного безмятежного, но темного блеска в глазах до медленных движений рук, когда он перебирал записи. Малфой выглядел встревоженным и спокойным одновременно, а когда с его губ сорвался хриплый вздох, она моргнула.              Он потянулся к воде и приложил горлышко к губам, осторожно сжимая пластиковую бутылку. Гермиона прочитала достаточно поэзии, чтобы понять, какая метафора показалась ее мозгу забавной, и прикусила внутреннюю сторону щеки, вспомнив их поцелуй.              Это было почти две недели назад, но она отвлеклась: сначала из-за того, что избегала его, а затем из-за Флинта. Ноющее напряжение, поселившееся между ними после поцелуя, было побеждено сочетанием упорства в игнорировании друг друга и хаоса, который сопровождали действия и смерть Флинта.              Но сейчас.              Сейчас они вернулись к знакомым легким разговорам, почти что к флирту, которого она, как ей казалось, жаждала.              Да, она хотела этого сейчас. Она хотела его внимания.              Почти дикое выражение лица Малфоя напомнило ей о поцелуе, а то, как его губы касались бутылки, заставило что-то между бедер шевельнуться. Что-то невероятное. За ним действительно так поразительно наблюдать. Казалось, его лицо создано для того, чтобы к нему прикасались, ласкали и целовали.              Но Гермиона не могла действовать таким образом. Нет. Она поддалась искушению поцеловать Малфоя у него дома, и он отверг ее. Он преодолел ту искру, которая проскочила между ними. Если его и влекло к ней, то он успешно справился с этим, оставив ее одну размышлять над своим желанием прикоснуться к нему. И заново переживать день рождения его матери. Постоянно воспроизводить их поцелуй в памяти.              Помимо всего этого, он был Драко Малфоем. И, возможно, он больше не маглоненавистнический засранец, которым она его помнила, но он по-прежнему знаменитый обольститель, известный тем, что сладкими речами затаскивает женщин в постель. Гермиона не могла стать одной из этих девушек. Ей было их жаль, даже если сейчас она немного лучше их понимала.              Нет, он плохой вариант. Опасная приманка для жертвы, которой она не станет.              — Всё в порядке, Драко? — спросила она, чувствуя, что должна заговорить. — Выглядишь немного взволнованным.              — Я в порядке, — прорычал он, смерив ее холодным взглядом. — Давай просто покончим с этим.              И вот так пульсация между ног прекратилась. В конце концов, они коллеги и у них есть работа, которую нужно выполнить, причем очень серьезная. Поэтому Гермиона фыркнула в ответ и поерзала на стуле, напоминая себе, что он настоящий высокомерный придурок, когда ему это выгодно.              Идиот.       

***

      — Планы на завтра в силе? — спросил ее Драко, когда она просматривала отчеты по Надзору. — Если встреча состоится, приходи в Малфой-Мэнор.              — Ладно, — рявкнула Грейнджер, на секунду обнажив зубы.              Драко закатил глаза. Он почти забыл, что сегодня пятница, а это значит, что она будет язвительной сучкой. Он всё еще понятия не имел почему, и это дразнило его любопытство, но вспомнив о том, какой катастрофой обернулась его последняя попытка выяснить причину, он оставил эту тему. Неохотно.              — Ты не хочешь встретиться позже? — спросил он, отметив, что она выглядела больше огорченной, чем злой. — У нас еще не было возможности обсудить новые отчеты по Надзору.              — Я занята, — вздохнула Грейнджер, но он знал, что она лгала. — Кроме того, в них ничего нет. Я проверила. Во всяком случае все они менее активны, чем обычно.              — Что ж, за кем Поттер и Бут следят сейчас?              — Сегодня они начали наблюдение за Люцианом Бойлом, — всё так же отстраненно произнесла она. — Они закончили… разбираться с убийством Флинта только прошлым вечером. Гарри возвращается на выходные, чтобы навестить Джинни, так что он сказал, что заскочит и предоставит информацию о Флинте.              — Почему у Поттера выходной? — нахмурился Драко.              — Джинни беременна, — напомнила ему она. — Я говорила тебе в понедельник.              — Ах да, — пробормотал он, морщась от отвращения. — Я заблокировал мысли о размножении Поттера…              — Драко, — Гермиона предупреждающе посмотрела на него, говоря, что она не в настроении для его снисходительных рассуждений о Гарри.              — Отлично, — он проигнорировал отсутствие у нее чувства юмора, невозмутимо взмахнув рукой. — Так Бут будет один наблюдать за Бойлом?              — Невилл прикроет Гарри…              — Лонгботтом? — переспросил Драко, покачав головой. — Вероятно, Буту будет лучше в одиночестве…              — Малфой, — она остановила его, бросив на него свой лучший разочарованный взгляд. — Невилл очень хороший аврор. Перестань быть такой задницей сегодня.              — Сегодня я не большая задница, чем в любой другой день, — ухмыльнулся он, желая вызвать у нее хотя бы смешок, но ему это не удалось.              — Тоже верно, — проворчала Грейнджер. — Я не в настроении выслушивать твои маленькие замечания о своих друзьях…              — Потому что сегодня пятница, — указал он, не в силах удержаться. — И это значит, что ты…              — Достаточно, Драко — тихо сказала она; ее глаза выглядели уставшими. — Не начинай снова.              — Ну же, Грейнджер, — он попытался успокоить ее. — Тебе нужно немного расслабиться…              — У меня нет времени расслабляться, — выдохнула она мягким и уставшим голосом. — Давай просто продолжим работать, Малфой, пожалуйста?              Он засомневался, пристально разглядывая ее, и провел языком по зубам, прежде чем быстро кивнуть. Если он в ближайшее время не выяснит, что раздражает ее по пятницам, то добавит Веритасерум ей в кофе. Или, возможно, в клубнику.       

***

      Наступила суббота — Пенелопа только что переместилась в дом Леандры, чтобы Гермиона могла присоединиться к Драко в мэноре. Она в восьмой раз разгладила складки на белой рубашке и черных брюках. Они договорились встретиться около пяти часов, но сейчас было только четыре, а она уже собралась и рвалась в путь. Она гадала, не будет ли неуместным прийти пораньше, но решила, что Драко всё равно, лишь бы она не опаздывала.              Она поняла, что немного нервничает, но, с другой стороны, Гермиона всегда нервничала перед их встречами, особенно когда те проходили за пределами кабинета. Хотя этот мандраж был приятным, как будто бабочки предвещали многообещающие идеи. Либо так, либо же они замышляли ее падение.              Какими бы ни были их намерения, они заставили Гермиону снова провести пальцами по одежде, и, решительно кивнув, она выкрикнула адрес Драко и бросила каминный порох. Знакомая гостиная оказалась пуста, как Гермиона и ожидала, но когда она вышла в коридор, то заметила знакомого домового эльфа.              — Мопси, — она поприветствовала маленькое создание. — Не могла бы ты сказать мне, где Драко, пожалуйста?              — Конечно, мисс Грейнджер! — просиял эльф, ведя ее по коридору. — Я отведу вас к нему, сюда, мисс!              Она следовала за Мопси в ту часть поместья, которую прежде никогда не видела, восхищаясь красивым и тщательно продуманным декором. Это часть особняка явно избежала косметического ремонта Нарциссы, но мебель восемнадцатого века, тем не менее, выглядела красиво. Домовой эльф остановился у двустворчатых дверей, и Гермиона с тихим «спасибо» толкнула их.              Ее глаза стали шире, когда она попала в комнату. Сперва Гермиона изучила темно-зеленую плитку, которой были облицованы стены. Узнаваемый запах воды и чего-то похожего на хлорку ударил в нос, и в голове зазвенели тревожные колокольчики. Она ожидала увидеть еще одну гостиную или кабинет, но, очевидно, ошиблась.              Ноги сами понесли ее, и ей вспомнилась ванная старост в Хогвартсе. Она услышала слабый всплеск и прошла вдоль маленького входа, заметив отблески воды цвета слоновой кости, озаряющие потолок. Помещение освещал тусклый свет, прямо как в ванных Хогвартса, и инстинкт подсказывал ей, что она вот-вот увидит либо крытый бассейн, либо одну из ванных комнат Малфой-Мэнора.              Кафельный пол сменился водой аквамаринового цвета, и Гермиона почувствовала некоторое облегчение оттого, что это действительно оказался бассейн, примерно двенадцати метров в длину и шести — в ширину. Помимо этого, она почувствовала себя достаточно раздраженной тем, что Мопси забыла упомянуть эту существенную деталь.              Мимолетные остатки здравомыслия подсказывали ей развернуться и уйти, но вездесущее любопытство заглушало их. Гермиона едва заметила, как туфли зашлепали по холодным плиткам, когда глаза уловили движение в воде.              Это был он, неторопливо плывущий вдоль бассейна в свободных черных плавках, повернутый к ней спиной и совершенно не замечающий ее присутствия. Дыхание перехватило, когда голова Малфоя на мгновение нырнула под воду, и Гермиона стала следить за его размытыми очертаниями с совершенно неуместным восхищением.              Когда он вынырнул, чтобы глотнуть воздуха, отбросив платиновые волосы с глаз, она неосознанно сделала шаг вперед — звук срикошетил от изумрудных стен, заставив ее вздрогнуть. Он развернулся в воде и слегка расширил глаза, увидев ее.              — Грейнджер, — глубокий голос эхом разнесся по комнате, и она расслышала в нем что-то близкое к веселью. — Что ты…              — Извини, — она неловко запнулась, отворачиваясь. — Мопси проводила меня сюда и забыла упомянуть, что ты плаваешь.              — Ты рано, — ответил он, вброд пробираясь к краю бассейна. — Я думал, ты придешь через час или около того.              — Знаю, — она кивнула, прикрывая глаза. — Я… я думала, что могла бы прийти немного пораньше, чтобы, знаешь… начать.              — Понятно, — протянул Драко, останавливаясь, чтобы с привычной грацией выбраться из воды. Она рискнула взглянуть на него, когда он приблизился, и быстро пожалела об этом. Мокрый и полуголый Малфой был вызывающе худшим из всех.              — Если бы я знала, что ты будешь… занят, — продолжила она, понимая, что в голосе слышно панику. — Я бы подождала в кабинете или еще где-нибудь…              — Всё нормально, Грейнджер, — он обыденно пожал плечами, пробираясь за серым полотенцем к скамейке. — Приступим к делу сейчас.              — Ладно, — согласилась она, намереваясь повернуться назад. — Я просто подожду…              — Ты покраснела, Грейнджер, — заявил он, очевидно просто умирая от желания посмеяться над ее дискомфортом.              — Ты полуголый, — напомнила Гермиона, всё еще прикрывая ладонью свой очень любопытный взгляд.              — Ты уже видела меня в таком виде, — напомнил он ей, но рука по-прежнему отказывалась сдвинуться с места. — Да ладно, Грейнджер. Мы оба взрослые люди.              Его тон был почти ободряющим, и она медленно отняла руку от лица, чтобы позволить глазам наблюдать за ним. Гермиона попыталась остановить себя от разглядывания худощавой фигуры, украшенной капельками воды, которые стекали по изгибам тела, но мозг жаждал изучить его очертания. У него было типичное телосложение ловца, сильные руки с едва заметными, но атлетическими выпуклостями и рельеф. Она отказывалась смотреть ниже пупка, хотя ей очень хотелось, и заставляла глаза казаться безразличными.              Хотя она знала, что выдает желаемое за действительное. С таким же успехом она могла позволить маленькой струйке слюны скатиться по подбородку.              — Верно, — выдавила Гермиона, удивляясь, почему он держит полотенце, но отказывается им воспользоваться. — Я просто…              — Тебя что-то беспокоит, Грейнджер? — Малфой ухмыльнулся, наслаждаясь ее волнением.              — Я подожду тебя в кабинете, — она говорила с неубедительной уверенностью, собираясь уйти. — Увидимся через…              — Ты разочаровываешь меня, — в его словах звучал очевидный вызов, который вынудил ее приостановить попытку уйти. — С тобой невесело, Грейнджер.              — Я веселая, — защитилась она, снова поворачиваясь к нему лицом.              — Докажи, — заявил он низким и соблазнительным голосом.              Решимость вспыхнула во взгляде Гермионы — она посмотрела на него с чем-то близким к коварству, которое Драко мог бы похвалить. Она приближалась к нему несколькими шажками, пока он выжидающе следил за ней, насмешливо изогнув бровь. В голове вспыхнула идея, и легкая улыбка тронула губы. Быстрым движением она потянулась к нему, хватая за руку, и направила волну силы, сталкивая его в бассейн.              Она не думала, что он инстинктивно вцепится в нее и потащит за собой.              Гермиона ахнула как раз перед тем, как вода поглотила ее, и руками толкнулась на поверхность. Малфой уже был над водой, когда она поняла, что произошло. Гермиона откашлялась, пытаясь отдышаться, в то время как он спокойно скрывал свое удивление.              Их частое дыхание эхом разносилось по комнате, а Драко внимательно наблюдал за ней. Она быстро перевела на него взгляд и потянулась к краю бассейна. Ему до смерти хотелось поиздеваться над ситуацией, но он чувствовал, что Грейнджер и без этого будет взволнована и смущена тем, что он притянул ее к себе, полностью одетую. Он был так рад, что ошибся.              Грейнджер начала слегка хихикать, ее лицо расслабилось и стало веселым, а затем смех наполнил комнату. Она на миг закрыла глаза, и Драко несколько раз плеснул водой в ее сторону, когда смех утих.              — Это было по-детски, Грейнджер, — сказал он, опуская ноги на дно бассейна; вода остановилась на уровне груди.              — Ты бы видел свое лицо, — просияла она, слишком занятая весельем, чтобы обратить внимание на то, что он приближается.              — Уверен, это было увлекательно, — сарказм сочился из его тона.              Драко выдохнул, открыто глядя на нее; ее волосы прилипли ко лбу и шее, словно сироп. Между темными ресницами и бровями блестели маленькие капельки воды. Он проследил за одной каплей, которая стекла по подбородку, прежде чем упасть обратно в бассейн.              Он осознал, что от воды ее рубашка стала прозрачной и прилипла к загорелой коже. Он различил очертания зеленого лифчика, и пульс участился.              Зеленый? Просто чертовски идеально.              Драко подошел немного ближе — теперь их разделяло, может быть, два фута; он просто ждал, когда она убежит или скажет ему отойти. Взгляд вернулся к ее влажному лицу, и он увидел, что всё веселье исчезло из изящных черт. Грейнджер просто наблюдала за ним с выражением, в котором смешивались тревога и понимание. Он увидел, как она сглотнула и ее язык всего на секунду скользнул по нижней губе.              Теперь он был достаточно близко, чтобы обхватить ее руками по обе стороны; она прислонилась к краю так сильно, как только могла, заметно пытаясь увеличить расстояние между ними. Она чувствовала каждый шорох его ровного дыхания на влажной коже. Грейнджер оторвалась от его глаз и посмотрела на едва приоткрытые губы, которые сжались в тонкую линию, когда предположение Драко, что она отведет взгляд, подтвердилось.              — Тогда продолжай, Грейнджер, — внезапно заговорил он, и она издала тихий звук удивления. Его голос был таким хриплым, что ей хотелось задрожать. — Скажи мне, чтобы я отвалил.              Она этого не сделала. Глаза вернулись к нему с блаженным выражением согласия, и она беззастенчиво потянулась к его лицу.