Глава 16. Вода

      Гермиона провела пальцами по его подбородку и шее и сделала успокаивающий вдох, прежде чем наклониться к Драко. Она крепко зажмурилась и не заметила, что его глаза слегка расширились, но почувствовала легчайший вздох на губах. Она набросилась на него с поцелуем, боясь, что он оттолкнет ее или момент будет упущен.              Она выдохнула ему в рот, и он ответил на поцелуй, нежно положив руки на бедра. Поцелуй вышел мягче, чем в прошлый раз, и Гермиона занервничала: Малфой как будто не хотел полностью принимать ее жест, но ей нужно было больше. Язык смело проникал глубже в попытках донести свою потребность.              Драко чувствовал, что ее действия становятся всё более неистовыми и страстными, и боролся с рычанием, готовым вырваться из горла. Он не мог в это поверить. Она здесь, отдается сладким поцелуям — мысли в голове ревели, требуя прекратить. Последний раз, когда они целовались, у Грейнджер чуть не случилась паническая атака, а следующие две недели они только и делали, что кричали друг на друга или страдали от тяжелого молчания.              Они едва успели избавиться от напряжения, а сейчас она воссоздавала ситуацию, с которой всё началось. Он поклялся, что будет держаться от нее на расстоянии. Он поклялся игнорировать свое ноющее желание прикоснуться к ней.              Ее ногти задели чувствительное местечко прямо за ухом, и хриплое рычание всё же сорвалось с губ.              Черт с ним.              Драко придвинулся к ней, наслаждаясь тем, каким миниатюрным казалось ее тело, придавленное к краю бассейна. Промокшая одежда плотно прилегала к коже Грейнджер, позволяя почувствовать каждый ее дюйм, прижимающийся к его груди, отчего с его внутренностями творились ужасные вещи. Он протянул одну руку к ее лицу и обхватил затылок, чтобы еще немного сблизить их губы.              Чем более лихорадочными и отчаянными становились действия, тем сильнее вода плескалась вокруг, смешиваясь с влажными звуками поцелуя. Гермиона потянула зубами его губу, и этот укус рассеял последние сомнения, возможно, вместе со здравомыслием.              Драко хотел быть ближе к ее телу настолько, насколько это возможно, одновременно притягивая Грейнджер к себе и подталкивая к краю. Он то обхватывал руками ее лицо, то стискивал талию, не в силах решить, какая поза сделает ее ближе. Ее пальцы спускались с плеч, прощупывая чувствительные участки горла, а затем проводили по намокшим волосам.              Поцелуи и прикосновения становились всё неистовее, горячее, а тяжелые вздохи, вырывавшиеся между раскованными поцелуями и ласками, эхом отражались от кафеля. Гермиона выгнула спину, и еще один из стонов желания донесся до ее языка. Однако она всё равно была недостаточно близко.              Драко опустился к ее горлу, зная, что она может оттолкнуть его в любой момент, как в прошлый раз. Ему нужно было прикасаться к ней как можно чаще; грудь глухо заколотилась, когда она громко выдохнула ему в ухо. Он всё еще чувствовал ее естественный аромат под каплями воды, и он изголодался по нему.              Драко прекрасно понимал, что она может закончить всё в любой момент. Он жаждал от нее большего, прежде чем она выйдет из транса.              Его пальцы потянулись к пуговицам рубашки, торопясь расстегнуть их. Драко знал, что это, возможно, разрушит чары между ними, но, когда ему удалось расстегнуть последнюю пуговицу, он почувствовал, как Грейнджер обхватила его ногой. Он грубо сорвал рубашку, тут же наклоняясь, чтобы провести языком линию от подбородка к ключице.              Он опустил руку к ее приподнятому бедру и подтянул его повыше, наслаждаясь трением их мокрой одежды. У него уже встал, и он понимал, что Грейнджер чувствует это, но она не остановила его. Совсем наоборот — она отклонилась назад как раз в тот момент, когда поцелуи достигли кружевной каймы лифчика, а ее возбужденное дыхание защекотало шею.              Руки переместились к ребрам, и на мгновение Драко просто замер, наблюдая за быстрыми вздыманиями груди, а затем провел большими пальцами по ткани лифчика. Гермиона прильнула к нему бедрами, издав тихий горловой стон, и Драко поднял голову, запечатывая его остатки еще одним поцелуем.              Большими пальцами он приспустил чашечки и снова наклонился, касаясь сосков губами и слегка покусывая приподнятую плоть. Гермиона откинула голову и позволила себе довольно улыбнуться, когда он убрал руки с груди и опустил их под воду, поглаживая живот. Она обхватила его за спину и закинула на него вторую ногу, наслаждаясь чувством невесомости в воде.              Покачивая бедрами, она прижималась к нему с уверенностью, о которой даже не подозревала. Но момент и ощущения овладели ею, не давая ни одному из них возможности дважды подумать об этом. Драко скользнул между их телами пальцами, отыскивая молнию на брюках.              Он нашел ее, ровно когда услышал, как поворачивается дверная ручка. Драко прервал поцелуй и напрягся, быстрой прижав ладонь к губам Гермионы. Он рискнул взглянуть ей в глаза и тут же пожалел об этом. Они остекленели от вожделения, но он увидел, как помешательство ослабевает в них. Он уже почти решил не обращать внимания на то, что их прервали, и продолжить начатое. Черт, Драко бы позволил незваному гостю наблюдать за ними, просто чтобы сохранить страсть в ее взгляде.              Дверь со скрипом открылась, и тогда Грейнджер осознала, что произошло. Драко заметил это и убрал руку ото рта. Он придвинулся немного ближе, когда раздались звуки шагов в комнате, и прижался щекой к ее волосам.              — Драко? — позвал его голос Нарциссы. — Ты здесь?              В тот момент Драко был почти уверен, что ненавидит собственную мать. Он искренне подумывал выхватить палочку и проклясть ее, а потом, возможно, и себя за то, что не догадался наложить запирающее заклинание на дверь. Он не ответил, и спустя секунду они услышали, что она ушла.              Ее ноги по-прежнему обвивали его талию, а руки — плечи. Драко не хотел отстраняться, понимая, что вся похоть вышла из комнаты вместе с его назойливой матерью. Помутнение покинуло их обоих — из попытки продолжить на том месте, где они остановились, ничего не выйдет. И при этом очень неловкое «ничего».              В этот редкий момент нежности, о котором он, Драко был уверен, позже пожалеет, он слегка потерся носом о ее шею и легонько поцеловал там. Он почувствовал, как Грейнджер убрала ноги с его тела и ее руки неуверенно покинули спину. Драко отстранился как раз вовремя, чтобы заметить удрученность на ее лице.              Она изо всех сил старалась, чтобы ее хорошенькое личико выглядело пустым. Он задумчиво сузил глаза, пока они просто смотрели друг на друга, ожидая, что кто-то из них заговорит. Спустя, как Гермионе показалось, целую вечность она опустила взгляд, чтобы поправить лифчик и начать застегивать пуговицы на рубашке.              — Грейнджер, — быстро пробормотал он, думая о том, что он, черт возьми, собирался сказать. — Думаю…              — Не думай, — тут же перебила она, заканчивая с последней пуговицей. — Просто будь благодарен, что твоя мать остановила нас от чего-то очень глупого.              Глупое — определенно подходящее слово. Никогда еще слово не подходило ситуации настолько. Но на глупости процветает похоть, прокляни его Мерлин, он бы сделал это снова.              Только на этот раз закрыл бы чертову дверь.              — Это неловко, — услышал он ее шепот, когда она смущенно заправила прядь волос за ухо. — Я не планировала…              — Я такого и не говорил, — возразил Драко, устремив на нее суровый взгляд. Он понятия не имел, как справиться с этой ситуацией, поэтому инстинктивно решил перейти к обороне. — Я, конечно, тоже не планировал…              — Я не собиралась, — она покачала головой. — Я просто… я не знаю, чего хотела. Думаю, мне пора.              Драко не пытался остановить ее, на этот раз полностью согласившись с ней. Он был чертовски расстроен и знал, что свалит вину на нее. Сейчас Грейнджер не паниковала, чему он был рад, хотя и немного сердился, что она казалась такой спокойной. У него болел мозг от попыток найти смысл, попыток придумать, что лучше сказать. В голову не приходило ничего подходящего, поэтому Драко решил, что лучше просто держать рот закрытым.              Грейнджер отошла от него к ступенькам в конце бассейна, и ему пришлось подавить стон, наблюдая за тем, как она выходит из воды в мокрой рубашке, которая стала прозрачной и совсем не помогала унять пульсацию в паху. Грейнджер наклонилась поднять палочку, которую, видимо, выронила, когда он затащил ее в воду.              Она наложила высушивающее заклинания и уже через две секунды выглядела так, будто ничего не произошло. Он стоял в бассейне, а она была одета в обычную одежду, без следа воды на коже. Губы дрогнули, когда Грейнджер неуверенно улыбнулась ему, прежде чем повернуться спиной, чтобы уйти.              — Грейнджер, — остановил ее Драко, и она оглянулась через плечо. — Я зайду позже, чтобы обсудить это.              Казалось, она секунду обдумывала его слова, и он затаил дыхание.              — Хорошо, — согласилась Гермиона, надеясь, что он не заметил, как она дрожит. — Увидимся.              И затем она ушла, оставив его разбираться с очередным стояком-на-Грейнджер.       

***

      Час спустя Драко был одет, сух и помогал матери переставлять какую-то мягкую мебель. Ах да, его мать. Конечно, это была ее вина. Это она просила его прийти, а если бы не это, он бы не плавал в бассейне. И тогда Грейнджер никогда бы не оказалась в бассейне в своей чертовой полупрозрачной рубашке, и они бы не поцеловались.              Хотя казалось, что поцелуй — неподходящий термин. Нет, это был поцелуй, который к чему-то вел; к сексу, если быть точным. Если бы не мать, Драко, наверное, уже оттрахал бы Грейнджер до потери сознания.              Его мать была виновата в том, что это началось, и в том, что это закончилось. Он не знал, обнять ее или проклясть за это.              И вот теперь Нарцисса была здесь, беззаботно убирала свои безделушки со стола, совершенно не замечая, что лично испортила ему день. Ну, может быть, не лично; Драко собирался надавать Мопси по ушам за то, что привела гостей к бассейну, даже не постучавшись.              — Драко, — обеспокоенный тон Нарциссы прервал его недовольные размышления. — Ты в порядке? Выглядишь немного одержимым.              — У меня всё чертовски потрясающе, — усмехнулся он.              — Очевидно, что нет, — мать нахмурилась, устремив на него серьезный взгляд. — Это как-то связано с тем, что Гермиона была с тобой в бассейне?              — Что? — у Драко не было даже шанса скрыть свое потрясение.              — Мопси рассказала мне, что проводила Гермиону к тебе в бассейн, — объяснила Нарцисса. — И я знаю, что вы были там, когда я постучалась. Так что происходит, Драко?              — Ничего, — быстро ответил он.              — Может быть, я и старею, но я не глупа, — усмехнулась она, заметив дискомфорт своего сына. — Ты же знаешь, я всегда вижу, когда ты лжешь…              — У тебя начинается маразм, мама, — выдохнул он, отказываясь смотреть на ее самодовольное выражение лица. — Ничего не…              — Не лги мне, Драко, — строго произнесла она. — Я больше не позволю лгать в этом доме, а сейчас расскажи мне или я сама спрошу ее…              — Мы целовались, — громко выпалил он, повернувшись к матери спиной и не заметив ее понимающей улыбки.              Он не знал, какой реакции ожидал, но молчание его убивало. У Драко возникло искушение просто уйти и избавить себя от неловкости, но она наконец заговорила:              — Просто целовались? — осторожно спросила она.              — Да, — прорычал он сквозь зубы. От разговоров с матерью у него разболелась голова.              — Я так и знала, — гордо заявила она с ухмылкой на губах. — Я знала, что тебе она нравится…              — Прошу прощения? — Драко резко повернулся, нетерпеливо глядя на нее. — Она мне точно не нравится…              — О, умоляю, — Нарцисса засмеялась, закатывая глаза. — Я не слепа, Драко. Ты почти не отходил от нее на моем дне рождения и чуть не проклял Грэхема, когда он разговаривал с ней…              — Я присматривал за ней, — защищался он. — Она была…              — И ты уже несколько недель не встречался ни с одной из этих ужасных девушек, — продолжила она. — Не думай, что я не заметила.              — Я просто взял перерыв от праздных бессмысленных встреч, — он пожал плечами, стараясь выглядеть безразличным. — Это не значит, что…              — И если мои предположения верны, — ее ухмылка стала шире, — ты поцеловал ее не один раз…              — С чего…              — И я думаю, — она задумчиво приложила палец к подбородку, — что это было на моем дне рождения, когда вы с ней исчезли на некоторое время, а потом я обнаружила, что ты ведешь себя почти так же, как сейчас.              Драко только моргнул. Почему он так усердно работал над делом, когда его мать явно обладала лучшими детективными навыками в Лондоне? Он понятия не имел, что сказать, но это не страшно, она всё равно еще не закончила.              — Получается, было два поцелуя, — предположила она. — Или были еще?              — Нет, — выдохнул он, садясь в кресло и упираясь локтями в колени. — Только два.              — Так, — медленно сказала Нарцисса, сидя в кресле напротив. — Почему ты не позовешь ее на ужин или что-то в этом роде?              — Мама…              — Нет, я серьезно, — перебила она; ее лицо становилось задумчивым. — Дело в ее крови?              — Разумеется нет, — выплюнул Драко, оскорбленный таким предположением. Ему сейчас действительно всё равно на происхождение Грейнджер; она сто раз доказала, что достойна быть ведьмой.              — Тогда в чем дело?              — В том, что она Гермиона чертова Грейнджер, — заметил он, получив от Нарциссы смущенный взгляд.              — Да, я знаю, кто она такая, — пожала она плечами. — Симпатичная девушка, очень умная, с хорошим чувством юмора и очень приятная, хорошо умеет держать тебя в узде…              — И девушка, над которой я издевался на протяжении всего обучения в Хогвартсе, — резким тоном добавил Драко. — Девушка, которую пытала моя тетя и которую презирал мой отец. И, конечно же, вишенка на торте — лучшая подруга Поттера и Уизли…              — Она ответила тебе на поцелуй? — спросила мать, приподнимая бровь.              — Ну, — голос на мгновение дрогнул. — Да, но…              — Тогда, полагаю, она не держит зла на то, как ты вел себя в Хогвартсе, — твердо произнесла она. — И у нее не возникло проблем, когда она вернулась в мэнор, поэтому, уверена, она справилась с тем, что сделала Беллатриса. А что касается Гарри Поттера и мальчика Уизли, то она не кажется мне человеком, который руководствуется мнением своих друзей…              — Всё не так просто, мама, — возразил Драко, чувствуя себя намного младше, чем он был в данный момент. — Это сложно…              — Только в том случае, если ты сам делаешь всё сложным.              Драко на мгновение задержал взгляд на матери, ненавидя то, какой уверенной в своих предположениях она казалась. Он бы с радостью обменял свое наследство на часть ее уверенности. И когда она только успела так чертовски проникнуться к Грейнджер? Следующий вопрос вертелся у него на языке, но он не думал, что сможет заставить себя его озвучить.              — Что бы сказал отец?              — Твоего отца больше здесь нет, — с грустью напомнила Нарцисса. — Но он бы доверился твоему мнению, даже если бы не был абсолютно счастлив от этой идеи.              — Хорошо, — Драко кивнул, довольный ее ответом. — Мне нужно напоминать тебе никому об этом не рассказывать? Особенно Скитер.              — Мой рот на замке, — пообещала она. — Клянусь, я не расскажу никому, что она тебе нравится…              — Я не говорил, что она мне нравится, — возразил он, чувствуя, как в нем снова поднимается гнев. — Я сказал, что поцеловал ее…              — Просто пригласи ее на свидание, — усмехнулась Нарцисса. — И перестань переживать из-за того, что произошло почти пять лет назад…              — Я не буду приглашать ее, — спокойно заявил он. Теперь разговор достиг своего апогея, и Драко отказывался сообщать своему любопытному родителю какие-либо дополнительные подробности. Его мать всегда была ужасным романтиком, а ему сейчас это не нужно. Ему нужна какая-то логика, кто-то, кто ударил бы его и напомнил, что существует миллион причин не добиваться Грейнджер.              — И почему нет? — нахмурилась мать.              — Потому что я так решил, — пожал плечами Драко, поднимаясь с кресла и направляясь к двери. — Как я и говорил, это слишком сложно…              — Но…              — И я отказываюсь, — твердо продолжил он, бросив на нее холодный взгляд, — обсуждать это дальше.              Нарцисса хотела возразить, но заметила его решительное выражение. Она вздохнула, признавая поражение, но подумала, что просто поднимет этот вопрос в следующий раз, когда они поцелуются. Она смотрела на то, как сын уходит, и ухмылялась.              Упрямые юнцы.       

***

      Гермиона вздохнула; теплая вода стекала по ее телу. Прождав несколько часов, пока Драко придет в себя, она сдалась и решила, что он передумал, и она не могла винить его за это. Она подождала до одиннадцати, прежде чем рискнуть принять душ, надеясь очистить разум.              Она никогда так не ошибалась.              Вода напомнила ей о бассейне, а бассейн — о нем. Его руках, пальцах, губах, языке и, срази ее Моргана, эрекции, которой он прижимался к ней. Все части тела, к которым он прикасался и целовал, всё еще покалывало, и воспоминания оставались свежими в памяти. Тот маленький пузырек тепла, созданный Драко, заполнял желудок и не давал ей покоя, ожидая, когда его лопнут.              Каждый раз, когда она осмеливалась закрыть глаза, под веками вспыхивали образы. Образы его лица, приближающегося к ней, посасывающего губы, а затем языка, скользящего по горлу. Она подняла руки к шее, вспоминая путь, пройденный его ртом.              Кончики пальцев скользнули вниз к груди — точно так же, как это делали его губы, и Гермиона нежно сжала их. Одна рука опустилась ниже, по животу, прямо к пупку, как это делали его пальцы. Она неглубоко вздохнула, вспомнив, что именно в этот момент обхватила его ногами и почувствовала невероятное блаженство, когда эрекция уперлась в нее.              Она почувствовала, как пузырек дернулся.              С протяжным стоном Гермиона просунула пальцы между ног, нежно поглаживая знакомую и упругую область. Она нашла чувствительный маленький бугорок клитора и потерла его дрожащими пальцами. Но Гермиона не смогла сосредоточиться — ее действия в попытках воссоздать ощущения, которые вызвал Драко, были неуклюжими. Она даже не приблизилась к нему, поэтому через несколько мгновений сдалась, еще больше расстроившись.              Разочарованно вздохнув, Гермиона выключила воду, накинула на себя пушистый халат и высушила волосы палочкой. Даже если забыть про воду, подталкивающую ее к размышлениям о произошедшем в бассейне, разум отказывался оставлять ее в покое. Она никогда в жизни не чувствовала себя настолько сексуально неудовлетворенной, и во всем был виноват чертов Малфой!              Ей нужно расслабиться и отвлечься. Дом в ее распоряжении: она отправила Пенелопу на ночь к Леандре, предполагая, что Драко придет для долгого и напряженного разговора. Гермиона захватила из спальни увлажняющий крем и решила растянуться на диване, чтобы отвлечься каким-нибудь телевизионным шоу, которое она любила смотреть.              Переключив каналы и остановившись на «Насмешке над неделей», она поудобнее устроилась на подушках дивана и начала втирать крем в кожу. Гермиона нанесла его на плечи и руки и запрокинула голову, втирая крем в грудь.              Она потянулась к ногам, прокладывая себе путь от ступней до верхней части бедер, и едва успела успокоиться, когда оглушительный грохот камина заставил ее вздрогнуть от неожиданности. Зеленый огонь погас — Драко вошел в гостиную.              — Ради всего святого, — прорычал он, задержав на ней взгляд.              Вот и всё. Очевидно, кто-то замышлял заговор против них. Грейнджер сидела, одетая в один только синий халат, доходивший до колен, и массировала себя гребаным лосьоном. Что-то щелкнуло в голове. Драко не справлялся со всеми этими совпадениями, они разрушали баррикады его сдержанности, как бы сильно он ни старался укрепить их.              — Драко, — нервно выдохнула Гермиона, поерзав, чтобы прикрыть как можно больше тела. — Что ты…              — Я говорил, что зайду, — напомнил он до того, как она закончила. Он понятия не имел, куда должен сесть или встать, пока Грейнджер беспокойно ерзала на диване, поэтому просто стоял возле камина.              — Помню, — Гермиона поднялась с места, чувствуя в этом необходимость, — но уже почти полночь.              — У меня были дела, — солгал он, гадая, почему она решила встать. — Нам нужно поговорить.              — Нужно, — согласилась она, нервно потирая затылок. — Очевидно, нам нужно найти решение этой проблемы.              — Ладно, — сказал Драко, пытаясь игнорировать то, как восхитительно расходился этот халат в ложбинке между грудями. — Что ты предлагаешь?              — Думаю, будет лучше, — неловко начала она, скрестив руки на животе, — если один из нас откажется от дела.              Глаза Драко расширились. Эта мысль никогда не приходила ему в голову, и он сильно удивился, что Грейнджер рассматривала такой вариант. Когда он задумался обо всех часах, которые они потратили на дело, то не смог представить, что они не будут работать вместе. Это просто бегство.              — Ты же не серьезно, — фыркнул он еще более раздраженно. — Это просто отговорка, Грейнджер…              — У нас явно не получается, — запротестовала она тихим голосом. — И нам нужно разобраться со всем до того, как это начнет влиять на ход дела…              — Это чушь собачья, — усмехнулся Драко, делая шаг к ней. — Ты знаешь, мы не позволяем ничему влиять на дело…              — Пока нет, — согласилась она, съежившись. — Но я думаю, что рано или поздно это произойдет, а я не могу этого допустить…              — Я вижу, что ты делаешь, Грейнджер, — сказал он, выпрямляясь во весь рост. — Я знаю, что у тебя больше поддержки в Министерстве, чем у меня. Одно короткое слово Шеклболту, и я вернусь к наблюдению за всякими идиотами, косо смотрящими на маглорожденных.              — Я не это имела в виду…              — Ну конечно, — возразил он. — Ты избавишься от меня и возьмешь себе в помощь какого-нибудь идиота. Что ж, пошла ты, потому что я вложил в это дело слишком много труда, чтобы ты могла меня надуть!              — Я знаю, как много работы ты проделал, — заверила она, глазами умоляя его успокоиться. — Ты потрясающе…              — Это мое первое крупное дело, — продолжал Драко, не обращая внимания на ее безнадежный взгляд. — И мой первый шанс доказать Министерству, что я могу больше, чем разбираться с заурядным дерьмом. Я работал над делом еще до того, как появилась ты, Грейнджер!              — Я знаю…              — И будь я проклят, если позволю тебе отбросить меня в сторону, как будто я не имею никакого отношения к нашему прогрессу, — теперь его голос был громким и пронзительным. — И у тебя нет никакого права снимать меня с дела только из-за того, что ты не можешь справиться с маленькой…              — Прекрати, — рявкнула она, и он действительно остановил свою тираду, услышав отчаяние в ее голосе. — Я не собиралась отстранять тебя от дела.              — Что? — Драко смотрел на нее настороженно.              — Я видела, сколько работы ты проделал, — слегка дрожащим голосом объяснила Грейнджер. — И я никогда не думала отстранять тебя от дела.              — Но тогда, — Драко запнулся, когда осознание пришло в его голову. — Это будешь ты?              — Да, — выдохнула она, отводя взгляд. — Я попрошу, чтобы меня сняли с дела.              Драко осознал ее предложение и разозлился еще больше. Она не могла говорить серьезно. Он воочию убедился в том, как много усилий Грейнджер приложила, работая над расследованием. Как она могла отказаться от всего только для того, чтобы сбежать от него? Нет, это невозможно. Она была самым умным человеком, которого он знал, и если кто-то и мог разобраться в этих убийствах, так это они. Он бы не допустил подобного исхода никаким образом.              — Нет, — коротко заявил Драко. — Абсолютно точно нет.              — Я думала, что ты согласишься, — она удивленно приподняла брови. — Я думала…              — Что ж, ты ошибалась, — хмыкнул он, осмелившись сделать к ней еще один шаг. — Никто из нас не откажется от дела, Грейнджер, так что можешь придумать что-нибудь другое.              — Но я думала, — тихо прошептала она, смотря на него в замешательстве. — Я думала, тебе понравится этот вариант?              — Ну, мне не нравится, — Драко нахмурился. — Мне кажется, вполне очевидно, что не нравится.              — Но почему?              — Потому что это просто глупо Грейнджер, — прорычал он, пытаясь придумать, как попросить ее не уходить и не выглядеть при этом идиотом. — Тебе что, насрать на всю ту работу, которую ты проделала?              — Нет, — она неуверенно покачала головой. — Но я верю, что ты сможешь эффективно воспользоваться…              — Нет, — повторил он, напрягая челюсть и решая, что ему следует убедить Грейнджер получше. — Ты не хуже меня знаешь, что мы лучше всех подходим для дела, и я не хочу, чтобы на твою замену прислали какого-то второсортного придурка. Твое отсутствие сильно повлияет на расследование, и ты знаешь об этом.              Гермиона потерла лицо рукой. По тому, как смягчились ее черты, он понял, что победил. Была еще одна причина, по которой Драко не хотел, чтобы она уходила; он потратил недели, нет, месяцы, изучая, что означает каждая малейшая эмоция на лице Грейнджер. Ему нравилось, что он так хорошо читал ее, и нравилось, что он понимал, как она работает. Возможно, мать была права; возможно, Грейнджер просто ему нравилась. Точка.              Драко заметил, как решимость появилась в ее глазах, и нашел еще одну вещь, которая ему нравится. Как только ему казалось, что он может предсказать реакцию и эмоции Грейнджер, она доказывала, что он ошибается. Она была непредсказуема в своей неповторимой манере, которая заставляла Драко задумываться. Черт бы ее побрал.              — Тогда что ты предлагаешь? — медленно спросила его Гермиона, чувствуя, как в ней растет разочарование.              От всего, что делал Драко, у нее в голове становилось легче и воздушнее, и это чертовски раздражало. Она пыталась не смотреть на его губы и кончики пальцев. Она пыталась не думать о том, как легко он мог заставить ее гореть изнутри, в особенности в области между бедер. Она также похоронила осознание, что ей нравилось общество Малфоя и что она наслаждалась его присутствием. Было трудно игнорировать мысль о том, что она чувствовала, как в животе расцветает не просто похоть, но Гермиона всё равно пыталась.              — Ну, твое предложение нелепо, — смело сказал он. — Не могу поверить, что ты вообще об этом думала.              — Я не знаю, что еще мы можем сделать, Драко, — Гермиона повысила голос, позволяя разочарованию взять верх. — Я не имею чертового понятия, что еще мне сказать!              — Успокойся, Грейнджер! — отказывался отступать он. — Мы что-нибудь придумаем…              — У нас больше нет вариантов! — закричала она, в гневе вскидывая руки.              У Драко дрогнули губы, когда он увидел, как Грейнджер раздражена; видимо, из-за этого она совершенно не замечала, что у нее задрался халат. Драко сглотнул, а Грейнджер начала дышать немного тяжелее, и в одно мгновение он завелся. Пальцы чесались от желания прикоснуться к ней, но он остановился на месте, увидев, что выражение ее лица стало отчаянным и исказилось паникой.              — Я так больше не могу, — прошептала она, качая головой. Слова сорвались с губ прежде, чем она смогла их поймать. — Я просто… я не могу…              — Не можешь что, Грейнджер? — подтолкнул он ее, глубоко вздохнув и сделав еще один шаг вперед. Еще два, и он сможет дотянуться до нее.              — Я не могу, — продолжила она и крепче обхватила себя руками. Гермиона сделала паузу, перед тем как заговорить снова, но в конце концов решила, что эти слова необходимо произнести. — Я не могу притворяться, что ты меня не привлекаешь. Возможно, даже больше, чем привлекаешь.              Он почувствовал, как что-то в теле сжалось, а губы слегка приоткрылись. Еще один шаг.              — Ты морочишь мне голову, — признала она, ее взгляд был сосредоточен где-то в районе его груди. — И я больше не могу это выносить.              Еще один шаг. Теперь он мог дотянуться до нее, если протянет руку.              — Я просто не могу, — она взглянула ему в глаза, довольно испуганная. Гермиона глубоко вздохнула, каждой клеточкой разума понимая, что ей не следует произносить эти слова, но закончила предложение: — Я не думаю, что смогу остановиться.              Последний шаг.              И, поколебавшись всего секунду, за которую она успела ахнуть, Драко схватил ее лицо и поцеловал. Ее руки быстро взметнулись и схватили его за шею, а губы приоткрылись. Тихие блаженные всхлипы просачивались в рот и дрожью поднимались по языку, пока ногти слегка касались чувствительной кожи возле ушей.              Ладонями он скользнул по бедрам, чтобы притянуть Гермиону ближе к груди; одна рука переместилась на спину, а другая нырнула в свежевымытые волосы. Покусывания, мимолетные поцелуи и посасывания были быстрыми и сильными — Драко слишком хорошо знал, на каком этапе их обычно прерывают.              Но его матери здесь не было, и не было никаких назойливых домовых эльфов, и, насколько Драко мог видеть, Клируотер не было дома. Кроме всего прочего, Грейнджер только что призналась, что хочет его, поэтому на этот раз, конечно же, она не остановит их. Он должен был узнать.              Драко отстранился и прижался лбом к ее лбу, медленно открывая глаза, чтобы встретить ее широко раскрытый взгляд, наполненный вожделением. Он медленно провел рукой от спины к груди и зацепил пальцами узел пояса халата. Он быстро просканировал ее лицо в поисках каких-либо признаков сомнения или паники, но ничего не увидел.              Умелыми движениями Драко развязал узел, всё еще внимательно наблюдая за ней, если вдруг она захочет, чтобы он остановился.              Ничего.              Халат, естественно, немного разошелся, и Драко опустил взгляд на грудь и уже твердые соски. Когда он снова поднял глаза, легкая ухмылка тронула уголок губ Грейнджер и он почувствовал ноющую боль от ее прикосновения чуть выше паха.              С хриплым рычанием Драко вернулся к губам и выдохнул ей в рот, а она зарылась в его волосы. Он просунул руки под халат и деликатно, едва касаясь живота и груди, положил их на плечи.              Быстрым, но решительным рывком он стянул халат с тела и услышал, как тот скользнул вниз по фигуре и с тихим стуком приземлился у ног.