Глава 25. Подчинение

      Прочитав последнюю строчку письма, Гермиона разочарованно зарычала и отшвырнула его в сторону так, будто оно горело. Она отбросила покрывало, встала с кровати и нервными шагами принялась расхаживать по половицам; руки стиснули непослушные локоны, а лицо исказилось от неподдельной ярости.              — Ради всего святого! — закричала она дрожащим от гнева голосом. — Это просто смешно!              — Успокойся, Грейнджер, — предостерег Драко, наблюдая за ее движениями. — Тебе нужно…              — Не говори мне успокоиться! — парировала она, вскидывая руки в воздух и бросая на него разгоряченный взгляд. — Не смей говорить мне успокоиться, когда тебе только что пришло это…              — Ну, истерика тут не поможет, — заметил он и попытался схватить ее, но она увернулась. — Прекрати расхаживать туда-сюда!              — Нет! — Гермиона отмахнулась и продолжила метаться по спальне. — Ты не должен был получать никаких писем…              — Теперь очевидно, что Пьюси ошибался, — нахмурился Драко, пока она уклонялась от его попыток остановить ее. — Прекрати, черт возьми, ходить, Грейнджер!              — Не могу в это поверить! — разглагольствовала она, обращаясь теперь не к нему, а к самой себе. — Это просто дурацкая шутка…              — Прекрати! — рявкнул он и наконец сумел взять ее за руку. — Ты слишком остро реагируешь!              Грейнджер дала ему пощечину. Сильную. Резкий звук зазвенел в ушах, как только пульсирующее жужжание коснулось щеки. Через секунду Драко прижал маленькое тельце к стене, крепко прибивая ее руки к бедрам, и сблизил их лица.              — Это уже слишком, — его дыхание коснулось ее губ. — Мне плевать, насколько ты зла…              Но Гермиона быстро прервала его поцелуем, таким отчаянным, что у него останутся синяки. Это было очевидно по тому, как она задела его губы зубами, и Драко отпустил ее руки, чтобы она вцепилась ему в волосы. Он чувствовал ее разочарование, ее потребность в отдушине. Она не хотела ни нежности, ни утешительных заверений и мягких поцелуев. Нет. Ей нужно было потрахаться. Что-то первобытное и сильное. И он тоже нуждался в этом.              Его возбудил один лишь инстинкт — Драко быстро задрал темно-синий халат и впился кончиками пальцев в бедра, а Гермиона обхватила его ногами. Он почувствовал ее влажное желание сквозь боксеры, прижавшись к ней пахом, и на секунду отстранился, прежде чем грубо прибить спиной к стене, наслаждаясь звуком глухого удара.              Он делал это снова и снова — звук был похож на бой барабанов, будто готовящий их к войне, а не к сексу. И когда она разорвала его рубашку, а под ее ногтями осталась кровь с его спины, Драко понял, что удары — то что нужно.              — Сейчас, — потребовала она, горячо опаляя его губы.              Шумно выдохнув, он просунул руку между ними и стянул белье ровно настолько, чтобы высвободить напряженную плоть. Затем он потянулся к ней, проводя большим пальцем по промежности, провоцируя ее на одобрительные возгласы, и отодвинул тонкий материал нижнего белья в сторону.              Драко поспешно вошел в нее; стон вырвался из горла, когда ее стенки обхватили его. Из-за пропущенной прелюдии она была у́же, чем обычно, и греховно мокрой. Он и не думал замедлять темп, просто поддавшись дикому желанию входить в нее животными толчками.              Он чувствовал вкус крови во рту, должно быть прикусив ей губу. Или, может быть, это была его кровь. Неважно. Всё, что он ощущал, — электрический жар, охвативший член, и чувственные стоны, срывающиеся ему в губы.              Ритмичные удары длились не больше пяти минут, когда он почувствовал, как она начала сжиматься вокруг него, отрывая свое лицо, выгибаясь дугой, прислоняясь к стене и испуская пронзительный стон.              Еще семь мощных толчков в содрогающиеся стенки, и мучительно сладкое блаженство вырвалось из него и затопило лоно. Они рухнули на пол; Гермиона крепко обняла его, когда их громкое и прерывистое дыхание соединилось. Драко опустил голову ей на плечо, рассеянно лизнув ее ухо и подавив довольный рык.              — Лучше? — промурлыкал он у ее покрытого потом горла.              — Намного, — выдохнула она, уткнувшись ему в щеку и прикусив подбородок. — Прости, что дала тебе пощечину.              Он насмешливо фыркнул.              — Ну, по крайней мере на этот раз ты не сломала мне нос.              — Когда это я…              — Третий курс.       

***

      Гермиона перечитала слова еще раз. А потом еще. Она медленно подняла обеспокоенный взгляд на Драко, сидевшего с отсутствующим выражением лица, и про себя пожалела, что не может так же умело скрывать эмоции. Она уже читала эти слова — они сулили смерть, несмотря на почти сердечное приглашение.              Нет, не приглашение. Ультиматум.              Она подавила дрожь и поплотнее завернулась в простыни Драко, когда он, пристально наблюдая за ней, сел у ее ног.              — Он хочет встретиться с тобой в Лютном переулке, — тихо сказала Гермиона, передавая ему письмо. — Разве это не слишком очевидно?              — Здесь не указано, где именно, — Драко пожал плечами, и ей захотелось отругать его за то, как небрежно он относится к происходящему. — Я предполагаю, он воспримет присутствие просто как знак того, что ты хочешь продолжить, а потом пошлет еще письма. Сомневаюсь, что там он действительно всё расскажет. Это было бы просто глупо.              — Это правда, — согласилась она, задумчиво поджав губы. — Что ты планируешь делать?              — Думаю, я должен пойти, — заявил Драко и снова равнодушно пожал плечами так, будто это было очевидно.              — Ты серьезно? — Гермиона уставилась на него с прищуром, а он строго кивнул ей в ответ. — Драко, ты не можешь.              — Почему это, черт возьми? — нахмурился он, ерзая на кровати. — Я мог бы вычислить его…              — Ты понятия не имеешь, кто это…              — Нет, — прервал он. — Я знаю, что это Монтегю…              — Нет, — сказала она, убирая с лица растрепанные локоны. — Ты думаешь, что это Монтегю, основываясь на детской обиде.              — Неважно, — усмехнулся Драко, приподнимая бровь, когда Живоглот вошел в комнату. — Я могу узнать кого-то…              — Большинство людей в Лютном переулке выглядят подозрительно, — отметила Гермиона, ее рыжий питомец устроился между ними.              — И всё равно я могу что-то заметить, — настаивал Драко, одаривая кота привычным холодным взглядом.              — Это может быть ловушка, Драко, — лицо Гермионы было серьезным и сконцентрированным. — Фактически я уверена, что это ловушка! Ты забыл, что сказал Эдриан Пьюси? Тебе вообще не должны были приходить письма, потому что ты явная помеха…              — Но…              — Если бы ты получил письмо до того, как все узнали, что мы пара, — продолжила она, прерывая его попытку договорить, — тогда, может, и был бы смысл идти туда, но ты в открытых отношениях с маглорожденной, причем довольно знаменитой, если не заметил…              — Ну, если ты так утверждаешь, — саркастически пробормотал он.              — И, — она проигнорировала его комментарий, — всем известно, что ты являешься одним из главных следователей по этому делу, так что, если этот парень не жил в пещере, нет шансов, что он не знает этого…              — Ты несешь какую-то чушь…              — Кроме того, — продолжила Гермиона тираду, размахивая руками, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, — он, вероятно, знаком с тобой, Драко, и, вероятно, думает, что ты пойдешь посмотреть, что произойдет…              — Грейнджер…              — Нет, — закончила она, рассекая воздух ладонью. — Ни за что. Это очевидная ловушка, и если ты пойдешь, то угодишь прямо в его руки, и это просто глупо, Драко…              — Хорошо! — фыркнул Драко, но ухмылка тронула его губы, когда он посмотрел на нее. — Никогда не думал, что скажу это, но приятно видеть, что твоя внутренняя стерва вернулась, Грейнджер.              Она придала своему измученному лицу обиженное выражение, но румянец, заливший щеки, сделал его менее убедительным. Тогда Гермиона поняла, что чувствует вину, причем за многое. Она чувствовала, что до сих пор должна оплакивать Пенелопу, а пауза в этом трауре казалась предательством.              Она также чувствовала, что всю последнюю неделю, мечась между секретами и срывами, была для Драко всего лишь обузой. Она была взбешена тем, как отреагировала вчера, разочарована своим непрофессионализмом и трусливыми поступками. К восемнадцати годам Гермиона столкнулась с таким количеством смертей, которое большинство не увидит за всю свою жизнь, и всё же у нее случилась паническая атака.              Возможно, это из-за близости трупа Пенелопы, или, возможно, Гермиона была травмирована тем, что ощутила на себе кровь подруги. Но она знала, что, скорее всего, это события последних нескольких недель настигли ее, а тело и разум не смогли с этим справиться.              — Так странно, — тихо произнесла она, нервно поглаживая Живоглота. — Наслаждаться спором с тобой, когда с ее смерти едва прошли сутки.              Драко съежился.              — Это была… плохая неделя, — Гермиона склонила голову. — На самом деле, просто ужасная…              — Расслабься, Грейнджер, — ответил он, решив, что лучше всего будет отвлечь ее.              — Не хочу, чтобы умер кто-то еще, — прошептала она, ее голос немного дрогнул. — Я чувствую себя такой идиоткой. Когда я была младше, я думала, что, как только Волдеморт исчезнет, придет конец всему дерьму с чистотой крови, но на самом деле это не так. В мае будет уже пять лет как он мертв, а люди до сих пор убивают по тем же причинам.              Он не знал, что ответить, потому что это была правда. Да, ситуация улучшилась, но по-прежнему была далека от идеала, и мир заблуждался, если думал обратное. Предрассудки и расизм не были искоренены только потому, что люди расправились с одним диктатором. Драко достаточно хорошо знал магловскую и волшебную историю, чтобы понимать, что Волдеморт не был первым расистом, жаждущим крови, и точно не будет последним. Это было неизбежно.              Он устало вздохнул, когда осознал, как легко мог превратиться в одного из таких людей. Что он был создан для того, чтобы быть одним из них. И вот он делит свой дом и… испытывает похоть… ну, больше, чем похоть… к кому-то, кому раньше желал смерти.              Лицемерие — такая зараза. Хотя это, как ни странно, успокаивало.              — Тогда что предлагаешь делать с письмом? — Драко указал на пергамент в надежде отвлечь ее от горя. Лицо Грейнджер превратилось в напряженную маску, которая выглядела больше естественной, чем печальной, и он мысленно поаплодировал себе за то, что смог увести ее от грустных мыслей. И за то, что она выплеснула часть своего разочарования чуть раньше.              — Мне нужно сделать заявление для прессы, — объяснила Гермиона, игнорируя его скептический взгляд. — Очевидно, он хочет, чтобы письма оставались втайне, поэтому, если мы сделаем их достоянием общественности, это может его разозлить…              — Ты хочешь разозлить психопата? — протянул он безразличным тоном, который так ему подходил.              — Знаю, звучит опрометчиво, — слегка нахмурившись, признала она. — Но, если он разозлится, будет больше шансов, что он совершит ошибку. Всё остальное мы уже перепробовали.              Драко посмотрел на нее печально серо-пепельными глазами, прежде чем медленно кивнуть.              — Хорошо, — выдохнул он, понимая, что она услышит его сомнение. — Тебе решать, Грейнджер.              — Ладно, — она одарила его едва заметной улыбкой. — Я отправлю несколько сов завтра и опубликую заявление в понедельник…              — В понедельник? — он неодобрительно посмотрел на нее. — Не думаю, что тебе стоит выходить на работу в понедельник…              — Тогда что предлагаешь мне делать? — Гермиона сняла Живоглота с коленей и опустила его на пол. — Барахтаться здесь в одиночестве?              — Никто не осудит, если ты возьмешь выходной. Ты расстроена…              — Я злюсь, — поправила она, только сейчас осознав это. — И именно так мне работается лучше всего.              — Хорошо, — сдался он, небрежно махнув рукой. — Как скажешь, Грейнджер.              — Мне нужно понять, как он попал в мой дом, — неожиданно пробормотала она, задумчиво наморщив лоб.              — Возможны несколько способов, — сказал Драко, поднимаясь с кровати, чтобы размять конечности. — Он мог знать Клируотер или просто потратить много времени на взлом охранных чар. Моя теория заключается в том, что он использовал на тебе легилименцию и таким образом узнал, как ты накладываешь свои охранные чары. Помнишь, ты говорила, что тебе казалось, будто кто-то копается в твоем мозгу?              — Думаю, ты прав, — с легкой гримасой согласилась она. — Значит ли это, что и твой дом может быть небезопасен?              — Снейп начал обучать меня окклюменции, когда мне было тринадцать, — объяснил он, направляясь к выходу из комнаты. — Все мысли в моей голове в безопасности. Я пойду выпью немного кофе.              — Завтра я увижусь с Роном и Гарри, — быстро выпалила Гермиона, и он остановился. — Я знаю, они не были чудесными друзьями в последние несколько недель…              — Огромное преуменьшение…              — Но я скучаю по ним, — устало вздохнула она. — И сейчас они нужны мне.              Было что-то явно смущающее в заявлении его девушки о том, что ей нужны еще двое мужчин, но Драко напомнил себе, что знал об их крепкой дружбе, когда начинал ухаживать за Гермионой. Тем не менее приятно было, что последние несколько недель она с ним без каких-либо вмешательств Бессмертного-Придурка и прочно прикрепленной к нему Рыжей-Опухоли, даже если иногда они портили настроение.              — И? — спросил Драко, не доверяя себе сказать что-либо еще.              — Я просто подумала, что должна сказать тебе. Я зайду к ним завтра…              — Нет, — нахмурился он. — Если пойдешь в Дыру или как там называется чертова помойка Уизли, тогда ты сделаешь именно то, о чем он просил…              — Я не собираюсь оставаться там надолго, — возразила она. — Только до тех пор, пока мы кое в чем не разберемся…              — Это может занять несколько часов, — слова Драко были пронизаны презрением. — А потом он попросит тебя остаться на ночь…              — Нет, не попросит…              — Совершенно верно, не попросит, — выплюнул он, бросив на нее колючий взгляд. — Потому что ты не пойдешь в Дыру.              — Она называется Нора, — Гермиона закатила свои карие глаза. — Тогда ладно, я попрошу их встретиться со мной в кафе или еще где-нибудь…              — Тоже глупая идея, — Драко скрестил руки на груди. — Пресса набросится на вас со всех сторон. Им уже будет известно, что произошло еще одно убийство и произошло оно в твоем доме.              Она втянула в себя воздух. Иногда Гермиона искренне ненавидела его прямолинейность.              — Ладно, — выдавила она сквозь напряженные губы. — Тогда где же ты предлагаешь мне встретиться с ними?              Драко заколебался и отвел глаза в сторону, бормоча что-то невнятное себе под нос и сжимая кулаки. Гермиона видела эту реакцию раньше и знала: она означает, что он готовится к тому, чтобы сказать что-то, что он считает слишком… ну… антималфоевским.              — Позови их сюда, — наконец пробубнил он, и она едва скрыла удивление. — Я хочу иметь возможность быть рядом, если понадобится, а я уверен, что их охранные чары вряд ли меня впустят.              — Не думала, что ты захочешь присутствовать во время нашего разговора…              — Я и не хочу, — скрипя зубами признал Драко, пока его мысли продолжали крутиться вокруг ее лучших друзей. — Я буду ждать в другой комнате. И лучше бы тебе крикнуть мне, если Уизли попытается сделать что-то…              — Он ничего не будет пытаться сделать, Драко…              — Ну, его комментарий прошлой ночью говорит об обратном, — усмехнулся он, не в силах сдержать горький привкус. — Поттер не проблема, Грейнджер, меня раздражает Уизли. Приходит ко мне домой и, блять…              — Драко, — перебила она с тенью веселья. — Здесь действительно нет повода для ревности…              — Я не ревную! — его серебристо-серый взгляд был жестким и обеспокоенным. — День, когда Малфой будет ревновать к чертовому Уизли, станет для меня последним. Я просто не выношу его и не доверяю ему, особенно рядом с тобой. И делу не помогает то, что он врывается в мой дом и требует, чтобы ты ушла с ним…              — Я поговорю с ним, — Гермиона понимающе подняла руку. — Просто у Рона есть дурацкая привычка говорить не подумав…              — Мне правда будет спокойнее, — отрезал Драко, снова собираясь покинуть спальню. — Скажешь что нужно, а потом заставишь его и Поттера уйти. Не хочу, чтобы они оставались в моем доме дольше, чем это необходимо.              — Я поняла, — кивнула она, пряча улыбку. — Спасибо, Драко.              — Никому ни слова, — хмуро бросил он через плечо. — Никогда.       

***

      Воскресным вечером она отдыхала в потрепанных джинсах и одной из мешковатых футболок Малфоя, не заметив, что он специально дал ей зеленую. Вчера Гермиона отправила письма Гарри и Рону и ожидала их в ближайший час, хотя ответа так и не получила. Чтобы занять себя, она решила установить телевизор в гостиной, к большому раздражению Драко, который в данный момент сидел на диване и снисходительно наблюдал за ней.              — Глупая магловская штуковина, — проворчал он после того, как она чуть не споткнулась о провода. — Это действительно того стоит?              — О, замолчи, — выругалась она, пытаясь сохранить достоинство, когда снова чуть не упала. — Я подсажу тебя на Жителей Ист-Энда, даже если мне придется умереть…              — Маловероятно, — усмехнулся он.              — Должна же быть хоть какая-то программа, которая тебе понравилась? — спросила она, подсчитывая телепередачи, которые заставила посмотреть Драко, когда они ночевали у нее. Гермиона прикинула, что их было около двадцати, и с надеждой смотрела на него, пока он обдумывал ответ.              — Та, в которой вопросы, была терпимой, — с некоторой неохотой ответил он. — С тем симпатичным парнем, он правда умен…              — О, «Весьма интересно»? — ее глаза на мгновение засияли. — Это моя любимая! Стивен Фрай — мой герой! Я рада, что тебе понравилось.              — Я сказал, что она была нормальной, — пробормотал Драко, но передумал отпускать уничижительный комментарий, когда понял, что впервые за долгое время Гермиона улыбнулась. — Когда придут Поттер и Уизли?              — С минуты на минуту. — Она торжествующе хлопнула в ладоши, когда экран ожил: — Да! Я же сказала, что сделаю это!              — Мои поздравления, — простонал он, щурясь от резкого света, пока Гермиона направилась на кухню. — Куда ты?              — Думаю выпить бокал вина, чтобы успокоить нервы, — ответила она, босиком проходя мимо него. — Что-нибудь хочешь?              — Огневиски, — попросил Драко и насупился, поняв, что изображения на экране были из одной из тех мыльных опер, которые Грейнджер обожала.              Он никогда не поймет связь между принятием ванны и пением и какое это имеет отношение к обыденным программам. Странные маглы.              Мелькающим образам удалось удержать его внимание только на пять секунд, прежде чем камин заревел от активности. Драко не сдержал раздраженный рык, от которого уголки его рта скривились, когда Гарри Поттер, спотыкаясь, вошел в гостиную. Зеленые глаза мгновенно встретились с грозово-серыми, и Драко быстро придал лицу выражение снисходительного нетерпения.              — Малфой, — поздоровался Поттер, переминаясь с ногу на ногу.              Драко только выдохнул через нос и закатил глаза, повернув голову, чтобы позвать причину, по которой он впускал двух раздражающих его мужчин в свой дом.              — Грейнджер, — крикнул он и медленно повернул голову обратно, бросая на Поттера укоризненный взгляд. — Половина идиотов прибыла.              Тот заметно пытался придумать, что сказать, пока прислушивался к ее мягким шагам, а когда Гермиона игриво шлепнула Драко по затылку, то вздрогнул. Драко недовольно посмотрел на нее, но признал, что этим, вероятно, не помог делу. Она баюкала бокал рубинового вина, и он заметил, как плещется жидкость от легкой дрожи волнения в ее руке.              — Привет, Гарри, — тихо поприветствовала она своего друга, медленно усаживаясь рядом с Драко, прежде чем повернуться к нему: — Твоя выпивка на кухне.              — Хорошо, — кивнул он, коротко сжав ее колено, и встал. Драко на мгновение задумался о том, чтобы проигнорировать прошлый опыт и поучаствовать в обсуждении, но напомнил себе, что уже оскорбил одного из ее друзей, а дальше, вероятно, будет только хуже.              — Малфой не останется? — растерянно спросил Гарри.              — Я буду рядом, Поттер, — ответил он за нее, поймав саркастический взгляд Грейнджер. — Наслаждайся этой… впечатляющей компанией…              — Драко…              — Просто нужно было выпустить пар, — он небрежно пожал плечами и вышел из комнаты. Гермиона почувствовала, как уголки ее губ дернулись против воли, но подавила этот жест, неуверенно глядя на Гарри.              — Можешь сесть, Гарри. Он не накладывал проклятия на мебель.              — Уверен, у него были такие мысли, — ответил он, усаживаясь на диван напротив, и Гермиона не знала, был его комментарий упреком или легкой шуткой.              — Подождем Рона? — спросила она, не вынося неуютную атмосферу.              — Думаю, да.              — Тогда, может, тебе налить что-нибудь? — предложила Гермиона, не зная, что еще сказать. Она уже приготовила небольшую порцию сливочного пива, решив, что огневиски в этой ситуации будет не лучшим решением, учитывая вспыльчивость Рона и привычку Гарри клевать носом.              — Позже, — отказался он после небольшой паузы. — Как ты себя чувствуешь, Гермиона?              — Я в порядке, — соврала она, понимая, что он имеет в виду убийство Пенелопы. — Для меня это было чем-то вроде шока.              — Я знаю, что вы стали довольно близки, — грустно произнес он. — Должно быть, это было просто ужасно, мне жаль.              — Спасибо, — прошептала она.              — Поэтому я ненавижу не разговаривать с тобой, Миона, — признался он, прерывисто дыша. — Я так беспокоился за тебя, когда Кингсли рассказал, что произошло. Клянусь, мы прибыли как только смогли.              — Я знаю, — она одарила его вымученной улыбкой. — И прости, что прогнала тебя, но слишком много дерьма произошло в тот день и без криков Рона на Драко…              — Я понимаю, — кивнул Гарри, наморщив нос. — Но ты ведь и сама знаешь, почему Рон отреагировал так, Миона.              — Знаю? — повторила она скорее разочарованно, чем печально. — Я знаю, Драко вел себя ужасно в школе, но это было почти пять лет назад, Гарри. Тебе не кажется немного мелочным, что мы не можем двигаться дальше?              Какой бы ответ он ни собирался озвучить, тот был заглушен звуком появления Рона; Гермиона внимательно наблюдала, как ее бывший занимает место рядом с Гарри. Она почувствовала, как от его присутствия в животе затрепетали тревожные бабочки, и опустила взгляд на колени, чтобы собраться с мыслями, делая глоток вина.              — Хочешь что-нибудь выпить, Рон?              — Нет, спасибо, — пробормотал он, взволнованно смотря на нее. — Давай просто покончим с этим.              — Можем ли мы разобраться с этим как взрослые? — строго спросила Гермиона, стараясь говорить тише. — Я пригласила вас не для того, чтобы затевать еще одну перепалку. Я хотела, чтобы мы по-настоящему обсудили всё…              — Только мы трое? — голос Рона звучал скептически. — Где Малфой?              — Он в другой комнате…              — Так он не присоединится к нам? — резко уточнил Рон. — Приятно знать, что в этом он солидарен со мной.              — Я подумала, что лучше, если здесь будем только мы, — она проигнорировала его сарказм.              — Ладно, — нахмурился он, явно не убежденный ее словами. — Ну, по крайней мере не придется смотреть на этого придурка…              — Рон, — Гарри обратился к нему усталым голосом. — Давай расслабимся и просто нормально всё обсудим.              — Ладно, — согласился тот с некоторым усилием, переводя на Гермиону снежно-голубой взгляд. — Извини, Миона, я знаю, последние несколько дней были тяжелыми. Продолжай.              Гермионе не смогла удержаться от вздоха.              — Я скучала по вам. — Она успокоилась, когда лицо Рона слегка смягчилось. — Я не хочу продолжать ссориться с вами. Это неправильно.              — Мы тоже по тебе скучаем, — сказал Гарри, но она не сводила глаз с бывшего парня. — Просто всё это немного… неожиданно.              — Неправильно, вот какое слово приходит мне на ум, — проворчал Рон. — Я просто не понимаю, как ты можешь находиться с ним, Миона. Он придурок и издевался над тобой…              — Раньше, — поправила она. — Но он изменился…              — Невозможно настолько измениться…              — Откуда тебе знать? — выпалила Гермиона, качая головой. — Ты даже не дал ему шанса…              — Некоторые люди этого не заслуживают, — щелкнул он языком. — Я ненавижу его, Миона. Всегда ненавидел и всегда буду.              — Ненавидел? — она сдвинула брови. — Тебе не кажется, что ненависть — это чересчур?              — Нет, — его слова звучали словно свинец.              — Понятно. — Гермиона с надеждой повернулась к Гарри: — А ты, Гарри?              Он на мгновение отвел взгляд, закрыв глаза, чтобы обдумать ее вопрос.              — Полагаю, я не ненавижу его, — смущенно пробормотал он.              — Ну а я ненавижу, — провозгласил Рон, как будто гордился этим.              — Больше, чем любишь меня? — спросила Гермиона, презирая себя за то, что ее тон прозвучал умоляюще.              — Это нечестно, — сказал он, делая глубокий вдох, прежде чем ответить: — Ты же знаешь, как много значишь для меня.              — Тогда, пожалуйста, попытайся смириться. Я не прошу тебя ладить с ним или даже разговаривать. Я прошу только принять то, что я в отношениях с Драко, и не позволять этому влиять на нашу дружбу. Пожалуйста?              Угрюмое молчание между ними было настолько тяжелым, что она подумала, что могла бы протянуть руку и почувствовать, как оно покалывает пальцы. Гермиона прикусила губу, пока выражения их лиц менялось, следуя за мыслями, которые колебались между сомнением, неприятием и рассуждением.              — Думаю, — Гарри нерешительно нарушил тишину, — что могу принять это…              — Что? — Рон свирепо глянул на него. — Ты же не серьезно, Гарри?              — Серьезно, — кивнул он, поднимая глаза, чтобы поймать благодарную улыбку Гермионы. — Раньше мы никогда в ней не сомневались…              — Потому что не было повода! — Рон повысил голос. — Но это уже за гранью!              — Я не говорил, что в восторге, — возразил Гарри. — Но она права, мы не должны позволить этому повлиять на нашу дружбу…              — Ну, если она просто порвет с ним, это и не повлияет…              — Не говорите обо мне так, будто меня здесь нет, — проворчала она. — Ты не можешь просто смириться и быть выше этого, как я?              — Нет, Гермиона, — выплюнул Рон, и она увидела, что его раздражение нарастает. — Ты не выше этого, ты просто легла под него….              — Рон, — Гарри поежился, почувствовав обиду Гермионы. — Успокойся…              — С чего это я должен успокоиться? Она хотела поговорить — давайте поговорим! Можешь умасливать Малфоя сколько угодно, но я никогда не буду счастлив от этого…              — Мне не нужно, чтобы ты был счастлив от этого, — резко напомнила она. — Я просила тебя смириться и вести себя по-взрослому…              — Ну, не понимаю, с чего это вдруг я должен! — Рон поднялся с места, чтобы смерить ее взглядом свысока. — Когда он бросит тебя, именно нам придется собирать осколки…              — Если он бросит меня! — закричала она, тоже вскакивая. — И это не имеет значения, Рон! Ты действительно ненавидишь Драко больше, чем любишь меня?              — Конечно нет, — пробормотал он, огонь на его лице медленно гас.              — Тогда, пожалуйста, — Гермиона подошла к нему и взяла его за руку. — Пожалуйста, давай не будем спорить. Я ненавижу ссориться с тобой так, но я не должна отказываться от кого-то только потому, что ты с этим не согласен. Я не хочу терять тебя.              Гермиона понимала, что немного драматизирует, но она годами изучала винтики и механизмы Рона, что означает: она знает, на какие кнопки нужно нажать. Возможно, это и было манипуляцией, но она отчаянно пыталась добиться хоть какого-то подобия мира до того, как двое ее лучших друзей уйдут. Сейчас она нуждалась в них — в них обоих.              — Ты никогда не потеряешь меня, — неохотно сказал он, но ее сердце всё равно воспарило. Гермиона чуть крепче сжала его руку с благодарностью, когда он продолжил: — Я полагаю…              Но он умолк, когда камин вновь заревел, сообщая о появлении нового гостя.