Глава 31. Падшая

      Гермионе так и не удалось погрузиться в полноценный сон, а напряженная суета больницы только мешала. Если судить по небу цвета индиго, было около семи утра, но, несмотря на недостаток сна, она чувствовала себя хорошо. Гермиона признала, хоть и неохотно, что ее до сих пор немного трясет и, скорее всего, следующие несколько дней она будет немного нервной, но был ли Монтегю хуже Долохова? Возможно. Дементоров? Нет. Беллатрисы? Черт, нет.              Воспоминания и флешбеки были яростными и жестокими и вызывали болезненные мурашки, но она понимала, что со временем они поблекнут. Надеялась на это. Лучом надежды было слово «почти». Ее почти изнасиловали. Она избежала самого травмирующего события, которое только могла представить. Она не стала одной из падших, одной из сломленных.              И не станет хрупкой и побежденной. С ней всё будет хорошо.              Как Гермиона и сказала вчера, всё могло быть намного хуже и, даже если странно так думать, ей чертовски повезло. Калеб получит солидную премию и всё что угодно, чего только пожелает. Он будет ее другом до конца жизни.              В раннем пробуждении были свои преимущества. Тяжелое дыхание Драко овевало и успокаивало Гермиону, пока она рассматривала его черты. Обычно во сне он казался уязвимым, становился мягче и расслабленнее, но не сегодня. Его лицо пересекали взволнованные морщины, брови были сведены, губы сжаты в плотную линию.              Она никогда не видела, чтобы он выглядел настолько подсознательно взбешенным, но это странно завораживало. Его челюсть была стиснута, а глаза время от времени подергивались, и в каждом движении и каждой черте крылось что-то поразительное, что вызывало зависимость. Черт возьми, она была зависима от каждого дюйма этого мужчины.              И это пьянило. Гермиона чувствовала себя отдохнувшей и вдохновленной. Наполненной.              Она никогда не встречала людей, похожих на него. Кого-то такого же заботливого и пылкого. Кого-то, кто заставлял ее задумываться и держал ее в напряжении. Кого-то настолько безумно страстного и восхитительного. И она любила его. Каждую маленькую деталь в нем. Он помогал ей чувствовать себя могущественной.              Гермиона подняла пальцы к ожерелью с выдрой, и ее губы украсила нежная улыбка.              Да, она любила Драко Малфоя, а он, видимо, любил ее. Интересно, как там дела у Джейн Торвилл и Сатаны…              Человек, дразнивший ее в школе. Первый человек, которого она ударила. Первый человек, назвавший ее…              — Прекрати смотреть на меня, пока я сплю, Грейнджер, — хриплый голос прервал ее размышления, и пепельно-серые глаза открылись. — Это чертовски раздражает.              — Тебе тоже доброе утро, — Гермиона слегка улыбнулась ему. Она почувствовала, как Драко прижал ее ближе, и прикусила его губу. — Как давно ты не спишь?              — Достаточно давно, — пробормотал он и слегка отодвинулся, чтобы осмотреть ее. — Как ты себя чувствуешь?              — Намного лучше, — честно сказала она, оглядывая свое тело и понимая, что почти все синяки уже рассосались. — Немного побаливает нога, но мы оба знаем, что бывало и хуже, — Гермиона вздохнула и снова посмотрела в его изменчивые глаза. — Мне стоило прислушаться к тебе насчет него.              Драко ощутил, как при одном упоминании об этом человеке гнев закипает под кожей.              — Да, стоило, — чопорно согласился он, но его голосу недоставало должного высокомерия. — Я разберусь с ним позже.              Гермиона видела, как им снова медленно овладевает ярость, и ее тревожило то, что она хотела, чтобы он разозлился. Она хотела, чтобы Монтегю страдал, но не ценой попадания Драко в Азкабан. Ей хорошо знаком его характер: своей рациональной стороной она идеально уравновешивала его, но бывали моменты, когда разумное поведение становилось скорее препятствием, чем благословением. Однако оно всегда побеждало.              Она выдохнула.              — Я всё равно не считаю это хорошей идеей. Думаю, мне нужно обсудить это с Кингсли…              — Нет, — его хмурый взгляд стал жестче, но быстро смягчился. — Возможно, это мой единственный шанс добраться до ублюдка…              — И что именно ты собираешься с ним…              — Тебе лучше не знать, — прервал ее Драко и нахмурился, когда ее лицо скривилось. — Как ты можешь не злиться, Гермиона?              — Я зла, — прямо ответила она. — Но я оставлю это Министерству и верю, что они сделают всё надлежащим…              — Гребаные гриффиндорцы со своей моралью, — проворчал он. — С некоторыми делами нужно разбираться лично…              — Тогда пообещай мне кое-что, — попросила она, проведя большим пальцем по его ключице в слабой попытке успокоить. — Ничего незаконного.              — Но Круцио…              — Никакого Круцио, — Гермиона покачала головой; Драко выглядел взбешенным ее просьбой. — Пообещай мне. Просто получи всю информацию, которую сможешь, и дай ему сгнить в Азкабане.              — Ничего незаконного, — повторил он, согласно кивая. — Но мне нужна не просто информация…              — Драко…              — Этот спор ты не выиграешь, Грейнджер, — зловеще процедил он. — Я согласился с твоими условиями, но остальное зависит от меня. Есть масса законных способов поиметь его…              — Но Гарри…              — Поттер будет держаться подальше, если жизнь ему дорога, — твердо сказал Драко, поймав ее губы, когда понял, как она тревожится. Поцелуй был наполнен заверением и отчаянием, но он чувствовал в нем достаточно принятия, чтобы понять, что Гермиона понимает его потребность разобраться с Монтегю.              Отказать ему в этом значило бы отрицать его природу и инстинкты.              — Хорошо, — прошептала она, слегка касаясь его губ. — Делай что должен. Но еще ты должен выяснить всё, что сможешь, Драко. Помни, это не конец. С ним, возможно, у нас есть все шансы покончить с этим.              — Ладно, — выдохнул он и снова поцеловал. — Давай просто забудем об этом сейчас. Я не хочу, чтобы ты забивала себе голову.              — Думаю, нам уже пора вставать. — Гермиона присела и зашипела, когда спина хрустнула: — Я слишком долго пролежала в этой постели.              — Твоя группка доброжелателей скоро будет здесь, — напомнил Драко, крепко поддерживая ее, стоило ей пошатнуться. — Уверен, Поттер и его маленькая рыжая сучка будут первыми в очереди.              Гермиона закатила глаза, но ее губа дернулась.              — Тебе правда лучше перестать оскорблять Рона, — без особого энтузиазма пожурила его она, направляясь к раковине, чтобы умыться. — Но на этот раз ты хотя бы не оскорбил Гарри.              — Вчера он казался терпимым, — Драко пожал плечами, не замечая, как она скептически выгнула бровь. — Он избавил меня от хлопот по физическому устранению твоего чертового бывшего. И когда, черт возьми, девчонка Уизли успела так растолстеть?              — Она беременна, — проворчала Гермиона на пути обратно к кровати. — Я говорила тебе об этом миллион раз…              — Я предпочел проигнорировать это, — равнодушно произнес он. — Отродье Поттер-Уизли это просто противоестественно.              — Это отродье будет моим крестником, — улыбнулась Гермиона, но затем ее нежные черты приняли серьезное выражение. — Спасибо, — вздохнула она, благодарно поглаживая его кончиками пальцев. — Кажется, всё нормально.              — Скоро всё придет в норму, — сказал он, пока она вставала с кровати, чтобы одеться. В голосе Драко звучала уверенность, которая восхищала ее. — Я хочу заехать домой и забрать кое-что из твоих вещей. Тебе нужно что-нибудь конкретное?              — Моя палочка, — без колебаний ответила Гермиона. — Я обронила ее. Думаю, где-то на кухне. Больше мне ничего не нужно.              — Хорошо, — кивнул Драко, застегнул мантию и быстро поцеловал ее. — Я пришлю какую-нибудь медиведьму, она поможет тебе принять душ. Скоро вернусь.       

***

      Когда Драко вышел из камина, на него в ту же секунду нахлынула атмосфера, от которой что-то скрутилось внутри. Внушительное и тревожное чувство, как будто он входил в комнату, где все желали ему смерти. Воздух был пропитан незнакомым мускусным мужским ароматом, смешанным с запахом свернувшейся крови, отчего пришлось подавить приступ рвоты.              Он скользнул взглядом по гостиной, остановился на перевернутом столе, а затем на небольшой вмятине на стене. И именно ржавые крапинки на светлых половицах, похожие на веснушки на бледном ребенке, пробудили в нем всплеск ярости. Драко как раз добрался до кухонной раковины, чтобы опорожнить желудок, но горло обожгла только желчь, и он сплюнул на фарфор. Он посмотрел на жидкость, похожую на кисель, и понял, что не ел со вчерашнего дня, забыв о голоде.              Взгляд переместился на палочку Гермионы, лежащую на столешнице, что немного успокоило бурление во внутренностях. Потерев лицо ладонью, Драко взял палочку и сунул в карман, после чего пошел наверх, чтобы собрать кое-что из ее вещей.              Им придется переехать. Он не мог остаться здесь, зная, что произошло, и отказывался оставлять здесь ее.       

***

      Примерно через час, быстро приняв душ и так и не поев, он вернулся в больницу Святого Мунго и еще до того, как добрался до палаты Гермионы, услышал множество голосов. Раздраженно ворча, Драко толкнул дверь и нахмурился, увидев больше людей, чем он ожидал или хотел бы видеть. Девять, не считая его ведьмы, если быть точным.              Красавчик Поттер и сросшийся с ним оранжевый придаток сидели чуть ли не на ней; Драко потребовалось немало усилий, чтобы не проклясть их. Толстая рыжеволосая пристроилась рядом — он давно решил, что она дура, раз принадлежит и к Уизли, и к Поттерам. Гребаная чудила…              К слову о чудилах… возле нее сидела Полоумная, чуть менее ошеломленная, чем обычно, но всё равно выглядевшая так, словно не отличит сикль от галлеона. Затем Лонгботтом, который, честно говоря, казался подходяще случаю мрачным. Следующим был Шеклболт, стоявший во весь свой двадцатифутовый рост, и выглядел он будто виноватым.              По другую сторону кровати сидели его мать и Амелия, причем так, словно решали, разрыдаться им или придушить кого-нибудь. Если бы не Калеб, стоически прислоненный к стене со скрещенными на груди руками, Драко, возможно, просто вышел бы из палаты с недовольным стоном и приступом клаустрофобии.              — Драко, — мать заметила его первой, а затем повернулись и все остальные. — Где ты был?              — Просто забирал кое-какие вещи, — сказал он, пренебрежительно махнув Поттеру и Уизли, когда заметил их вопросительные взгляды. — Продолжайте свое заискивание.              — Вообще-то, мистер Малфой, — заговорил Кингсли усталым и глубоким голосом, — я только что попросил всех уйти. Мне нужно задать Гермионе несколько вопросов, так что я вынужден попросить вас удалиться.              — Что? — Драко пылко посмотрел на него, избегая неодобрительного взора матери. — Сколько это займет времени?              — Недолго, — неопределенно ответил ему министр. Все начали подниматься, ободряюще обнимая Гермиону и высказывая слова поддержки. — Возможно, вам стоит что-нибудь съесть.              Но Драко не расслышал заключительной части, он был слишком занят тем, что одаривал Уизли яростным взглядом, пока тот обнимал Гермиону чуть дольше необходимого. Драко знал, это всё из-за того, что у него еще не было возможности дать гневу достойный выход, но его переполняла ярость испанского быка.              А цвет волос Уизли по случайности был похожего оттенка.              Сдерживая очередную порцию нездоровой злости, Драко подождал, пока все, кроме Шеклболта, выйдут из палаты. Приблизившись к своей ведьме и поставив ее сумку с вещами рядом с кроватью, он с подозрением взглянул на министра магии, прежде чем повернуться к Гермионе.              — Такое количество людей было необходимо? — спросил он, доставая ее палочку из кармана.              — Спасибо, — Гермиона нетерпеливо выхватила ее, пропустив мимо ушей его слова. — Я выпишусь отсюда, как только поговорю с Кингсли. Меня тошнит от этой койки.              — Ты уверена? — с оттенком неуверенности спросил Драко. — Возможно, тебе стоит побыть здесь еще немного.              — Я ненавижу больницы, — она покачала головой, осторожно проводя пальцами по волшебной палочке. — Это место делает меня еще более несчастной.              — Справедливо. Но мы не вернемся в мой дом. Останемся в мэноре ненадолго.              — Твоя мама не против?              — Я еще не спрашивал, — пожал он плечами. — Но она не будет возражать. Мы можем занять западное крыло, пока я подыщу другой дом…              — Другой дом? — Гермиона ахнула, когда поняла его намерения. — Тебе не нужно покупать другой дом из-за того, что произошло…              — Нет, нужно, — решительно произнес Драко, убирая несколько непослушных локонов с ее лица. — У нас есть кое-какая недвижимость в окрестностях Лондона, так что это ненадолго…              — Мистер Малфой, — вмешался Шеклболт, игнорируя его раздраженный взгляд. — Мне действительно нужно поговорить с Гермионой наедине…              — Ладно, — огрызнулся Драко, но его голос смягчился, когда он снова повернулся к своей ведьме: — Скоро увидимся.              Гермиона улыбалась и, забыв о присутствии министра, не отрывала от Драко глаз, пока он направлялся к выходу.              — Извини, — промямлила она, когда поняла, что потеряла концентрацию.              — Ты знаешь, зачем я здесь, Гермиона, — начал Кингсли, медленно присаживаясь у кровати. — Мне нужно задать тебе вопросы о том, что произошло, — он ободряюще посмотрел на нее. — Просто расскажи мне, что можешь.              Так она и поступила. Она всё объяснила, стараясь, чтобы тон звучал как можно более безразлично и профессионально. Ближе к концу она раз или два замялась, но осталась горда собой, и, судя по почти отеческому выражению лица Кингсли, он тоже испытывал гордость.              — А потом Калеб перенес меня сюда, — закончила она с глубоким вздохом. — Я бы хотела порекомендовать его для обучения в Аврорате. Амелия говорила, он как-то упоминал об этом.              — Понятно, — задумчиво кивнул Кингсли. — Ты не знаешь, он получил необходимые оценки в Хогвартсе?              — Даже если нет, мне всё равно, — строго произнесла Гермиона. — У Невилла не было нужных результатов, а он один из лучших авроров, и ты это понимаешь.              — Я посмотрю, что можно сделать, — согласился Кингсли, упираясь локтями в колени. — Осталось еще несколько вопросов, Гермиона. В свете того, что произошло, ты хочешь продолжить заниматься этим делом?              — Конечно, — быстро ответила она. — Разумеется, ты же знаешь, что я была бы более чем…              — Замотивирована покончить со всем этим? — понимающе закончил он. — Я так и думал. Не хочешь немного отдохнуть от работы?              — Пары дней будет достаточно, — решила Гермиона после минутного раздумья и вскочила, как только заметила его обеспокоенный взгляд. — Но если я пойму, что это слишком рано, то попрошу отгул еще на несколько дней.              — Хорошо, — неохотно уступил он. — И ты абсолютно уверена, что Монтегю не убийца-одиночка?              — Уверена, — заявила она. — Я говорила тебе, что он сказал мне. Мы с Драко еще несколько недель назад знали, что это возможно, но работать было особо не с чем. Должен быть кто-то, кто контролирует ситуацию. А Монтегю просто оказался слишком глуп, чтобы присоединиться к нему.              — Значит, вы понятия не имеете, сколько на самом деле участников?              — Нет, — нахмурилась она. — Надеюсь, кроме Монтегю, никого, но мы не знаем наверняка.              — Ладно, — вздохнул Кингсли, поднимаясь с места и одаривая ее короткой улыбкой. — Думаю, пока вопросов достаточно. Тебе нужно немного отдохнуть.              — Вообще-то, у меня есть вопрос, — остановила его Гермиона, прежде чем он успел уйти. — Зачем понадобилось привлекать к допросу Драко и Гарри? Я знаю, что они не единственный вариант, Кингсли.              — Это правда, — согласился он с почти озорным выражением в глазах. — Но они кажутся мне самым разумным вариантом…              — Разумным? — удивленно переспросила она. — Ты хочешь оставить моего лучшего друга и парня наедине в комнате с мужчиной, напавшим на меня. Это далеко не разумно.              — Зависит от того, с какой стороны на это посмотреть, — Кингсли прозвучал куда мудрее, чем стоило бы. — Они будут гораздо более… бдительными…              — Нет, если потеряют самообладание, — с укором объяснила Гермиона. — И на случай, если ты не заметил, Драко довольно вспыльчив…              — Я заметил, — сказал он, но в его голосе было больше забавы, чем обеспокоенности. — Просто доверься моему решению Гермиона. Если кто-то и способен получить ответы, то только эти двое…              — Значит, ты сделал это намеренно? — с сомнением предположила она. — Ты недооцениваешь гнев Драко в этом вопросе, Кингсли.              Он секунду рассматривал ее.              — Может, и так, — ответил он. — Но, возможно, гнев будет полезен.       

***

      — Конечно, вы можете пожить здесь, — фыркнула Нарцисса, оскорбленная тем, что он вообще спросил. — Это и твой дом тоже. Я пошлю домовых эльфов за вещами позже.              — Только на несколько недель, — пояснил Драко, пока они ждали на скамейке напротив палаты Гермионы. — Мэнор сейчас кажется самым безопасным местом.              — Оставайтесь сколько хотите, — сказала она, нежно похлопав сына по руке. — Как ты справляешься, Драко?              — А как ты думаешь? — с горечью парировал он. — Я бы убил его, если бы мог…              — Драко…              — Она взяла с меня обещание не делать глупостей, — раздраженно заверил он. — Мне не надо было соглашаться.              Нарцисса Малфой наблюдала за напряженными чертами своего сына, смотря на вену, которая, казалось, неизменно пульсировала у него на горле. Драко всегда гордился своей внешностью, но сегодня выглядел изможденным и измученным, волосы были растрепаны, а подбородок — покрыт короткой щетиной. Ее это приводило в замешательство, но в то же время освежало — Нарцисса никогда не видела, чтобы он выглядел таким человечным.              — Ты должен успокоиться перед допросом…              — Не переживай об этом, — перебил Драко, уставившись на сжатые в кулаки руки. — Я справлюсь со всем так, как посчитаю нужным…              — Но ты сказал, что обещал Гермионе…              — Я обещал ей не делать ничего незаконного, — пробормотал он, мечтая о стакане крепкого Огдена. — Остальное зависит от меня.              — И она не против? — спросила Нарцисса, явно не убежденная.              — Разумеется, против, — он закатил глаза. — Ты же знаешь, какая она, черт возьми, благородная. Всё из-за чертовой гриффиндорской промывки мозгов, которую устраивают в Хогвартсе…              — Мистер Малфой, — прервал его Шеклболт, который тихо выскользнул из палаты. — Пока что я закончил…              — Самое время…              — Но мне нужно будет снова поговорить с ней в ближайшие несколько дней, — закончил он, отступая в сторону, чтобы пропустить Драко в палату. — И я буду ждать вас в Министерстве к пяти. Гарри будет в Аврорате…              — Не терпится, — саркастически протянул Драко, хотя в его словах были слышны зловещие нотки. Если Кингсли и заметил это, то не подал виду и ушел, вежливо кивнув Нарциссе, решившей остаться снаружи.              — Привет, — вздохнула Гермиона; карие глаза следили за его взволнованными движениями, пока он приближался к кровати. — В чем дело?              — Просто интересно, планирует ли еще кто-нибудь из твоих чертовых друзей вывести меня из себя…              — Ты злишься не на них, — перебила она, быстро погладив его по руке. — Ты просто злишься на ситуацию и вымещаешь это на них…              — Если бы я вымещал на них злость, ты бы заметила, — холодно произнес Драко. — Повезло, что Уизли не в соседней палате.              Она застыла, наблюдая за ним: опустив веки, он провел кончиками пальцев по линиям ее ладони. Гермиона видела, насколько ему тяжело, как будто каждая частица вибрировала от дремлющей потребности вырваться.              Такой напряженный, словно только и ждет, чтобы взорваться.              В несвоевременный прилив романтики она подумала, что с лицом цвета слоновой кости и суровым хмурым взглядом Драко похож на падшего ангела, но отбросила эту мысль. Нет, он же полная противоположность. Демон, искупивший свою вину; демон, который отверг зло, но продолжил наслаждаться своей темной манерой держаться. Удивительно садистский, но в конечном счете хороший.              С вымученной улыбкой, не коснувшейся глаз, Гермиона протянула пальцы к его щеке. Часть напряжения растаяла от этого прикосновения, но недостаточно. Может, никогда не будет достаточно.              Он выглядел почти таким же испуганным, как она.              Гермиона притянула его к себе для долгого поцелуя, просто чтобы посмотреть, как напряжение рассеется еще немного. Она чувствовала вкус его разочарования, его огня и проглотила столько, сколько смогла.              — Думаю, теперь я готова отправиться домой, — сказала она, отстраняясь.       

***

      Драко приподнял бровь, заметив, что возле кабинета, в который его направили, стоит очень нервничающий Поттер. Непобедимый Придурок выглядел так, словно тысячу раз провел пальцами по волосам, а вокруг его глаз залегли голубые полумесяцы.              На мгновение Драко подумал, что у них действительно есть что-то общее.              Гермиона.              Нападение явно повлияло на них обоих, что оказалось для него интересным откровением. Однако Драко отбросил эти мысли, вспомнив, что речь о Поттере. Тот и в лучшие времена был надоедливым придурком, так что неважно, является он другом Гермионы или нет.              Однако на лице Драко ничего не отразилось. Ни единой эмоции.              Уложив Гермиону в горячую ванну и оставив мать хлопотать над ней, он уединился в одной из заброшенных комнат поместья. Один прекрасный и болезненный час он просто сидел в затянутом паутиной кресле и пытался разобраться в своих мыслях. Когда его вспыльчивость становилась слишком непредсказуемой, Драко, вместо того чтобы поддаваться порыву, просто тренировался сохранять выражение лица настолько равнодушным и бесстрастным, насколько это было физически возможно.              И с того момента это выражение так и осталось запечатленным на каменном лице.              — Малфой, — неловко поздоровался Гарри, не сумев скрыть волнения и дискомфорта. — Ты рано.              — Ты пришел еще раньше, — пожал Драко плечами. — Давай просто покончим с этим, Поттер…              — Секунду, — нахмурился тот, прикрывая дверь. — Сначала мне нужно обсудить с тобой кое-что…              — Тогда давай, — рявкнул Драко и скрестил руки на груди, глядя на него свысока. — Ты в курсе, что я уже допрашивал бывших Пожирателей, Поттер…              — Знаю, — Гарри поднял руку в тщетной попытке успокоить его. — Но я понимаю, насколько всё может усложнить твоя личная заинтересованность.              — У тебя тоже есть личная заинтересованность, — возразил Драко, указав на него пальцем. — Но я не стану тратить время на то, чтобы раздавать тебе советы…              — Мне просто нужна какая-то гарантия, что ты останешься профессионалом, — проворчал Гарри, протирая глаза. — Ты не можешь…              — Я буду делать что хочу, — сухо ответил Драко. — Ты мне не начальник, Поттер.              Гарри заколебался.              — Нет, не начальник, — неохотно согласился он и выдохнул, поняв, что не победит в этой битве. — Тогда ладно, пошли.              Драко протиснулся в маленькую темную комнату вслед за Поттером, и его взгляд мгновенно упал на расслабленную фигуру, магически привязанную к темному деревянному стулу. Именно из-за полного отсутствия раскаяния на лице этого человека пульс громко застучал в ушах. Монтегю выглядел совершенно спокойным и невозмутимым и просто смотрел на Драко, как на пылинку.              Он почувствовал, как раздуваются ноздри и сжимаются челюсти, но ему удалось сохранить внешнее спокойствие, сев рядом с Поттером. Драко буквально ощущал, как кровь бурлит в теле, подобно лаве, но не показывал этого. Если он собирался получить то, что хотел, ему нужно было оставаться отстраненным.              — Что ж, — хриплый голос Монтегю эхом разнесся по холодной комнате. — Разве не интересная команда из вас двоих?              Драко взглянул на Поттера и заметил, что тому было всё труднее скрывать эмоции. Скучающее лицо Монтегю медленно преобразилось в веселую ухмылку, способную перерезать тугие нити его самообладания.              — Ты знаешь, почему ты здесь, Монтегю, — начал Гарри на удивление твердым голосом.              — Знаю, — кивнул Грэхем. — Но все мы понимаем, что я не собираюсь тебе ничего рассказывать.              И, верный своему слову, он ничего не сказал. Драко молча изучал пленника, в то время как Поттер задавал ему вопрос за вопросом, на каждый из которых ответом была не более чем дерзкая ухмылка.              Какое отношение ты имеешь к движению Вендетта?              Сколько человек в группировке?              Чего ты хочешь добиться?              Это ты убил Криви?              Пэнси?              Нотта?              Гойла?              Финч-Флетчли?              Пьюси?              Клируотер?              Вопросы Гарри становились всё глуше по мере того, как минуты приближались к тридцати, а Драко за всё это время не произнес ни единого слова. Он просто наблюдал за лицом врага, которое колебалось между скукой и весельем. Он знал, что не сможет говорить: голос выдал бы его ярость. Он выжидал своего часа.              Как ты пробрался в дом Малфоя?              Он отстранился от допроса Поттера, но упоминание его имени вывело Драко из глубокого транса. Грэхем, должно быть, заметил перемену, потому что издал тихий смешок.              — Ты что-то очень тихий, Малфой, — наконец заговорил он. — Я сделал что-то не так?              Драко выдохнул через нос и повернулся к Поттеру.              — А мы не можем просто дать ему немного Веритасерума? — спросил он монотонным и слишком сдержанным голосом.              — Мне нужно получить разрешение Кингсли, — Гарри помассировал переносицу. — Но да, думаю, это единственный способ, которым мы чего-то от него добьемся. Можем сделать это во вторник…              — Еще один визит? — Монтегю притворно заволновался. — Это будет весело.              — Если ты отказываешься сотрудничать, мы попробуем еще раз, — профессиональным тоном подтвердил Гарри. — С Веритасерумом.              — Можете попытаться, — поддразнил их связанный Монтегю. — Но я дал обет, так что мне не придется отвечать на некоторые из ваших вопросов…              — Тогда я позабочусь о том, чтобы мы задали правильные вопросы, — пообещал Поттер, одарив Грэхема долгим взглядом, прежде чем подняться с места. Он повернулся к Драко и жестом показал, что пора уходить. — Мы перенесем допрос на вторник…              — Так скоро уходите? — проскулил Монтегю. — Какой позор. Я надеялся, мы сможем обсудить Гермиону в более интимных подробностях.              Они оба пошатнулись, и Драко почувствовал, как каждая клеточка его тела насторожилась.              Не позволяй ему спровоцировать тебя. Еще немного.              Гарри, должно быть, заметил, как он изо всех сил старается сохранить контроль.              — Пошли, Малфой, — подбодрил он и направился к двери, прислушиваясь к звукам, чтобы убедиться, что Драко следует за ним. Гарри слышал эхо шагов позади себя и молча ловил себя на мысли, что впечатлен хладнокровием Малфоя, сохранявшимся на протяжении всего допроса. Он не сказал ни единого слова, а Гарри, честно говоря, ждал выкриков смертельных угроз.              — Не думал, что ты сможешь держать себя в руках, Малфой, — он вышел и даже не заметил, что шаги стихли. — Во вторник сможем…              Но его прервал громкий хлопок двери.              Гарри понял, что произошло, и поморщился от раздавшегося по ту сторону сложного запирающего заклинания.              — Малфой! — закричал он, колотя кулаком по двери. — Не надо, Малфой!              Он не услышал ничего, кроме скрипа отодвигаемого стула, и потянулся в карман мантии за волшебной палочкой, но заколебался, когда занес ее над дверным замком. Устало и понимающе выдохнув, Гарри сунул палочку обратно в карман и прислонился к стене, про себя надеясь, что Монтегю будет страдать.       

***

      — Так-то лучше, — проворчал Драко, сбрасывая мантию и ослабляя галстук. — Можем начать прямо сейчас.              — Выглядишь напряженным, Малфой, — насмехался Монтегю; его путы зашипели, когда он попытался пошевелиться. — А как поживает Гермио…              — Силенцио! — крикнул Драко прежде, чем тот успел закончить. — Тебе не нужно разговаривать.              Драко медленно направился к нему, на ходу закатывая рукава до локтей. Он сжал волшебную палочку и взмахнул ею над путами, ослабляя их, перед тем как легким движением запястья прижать Монтегю к стене.              А затем, с уверенностью и грацией охотящегося снежного барса, Драко встал перед ним и ударил его кулаком по лицу. Он помедлил, чтобы уловить дымку безразличия в глазах Монтегю, и ударил еще раз. А потом еще и еще.              Вначале он бил медленно, но темп быстро превратился в бешеный ливень громких и четких ударов. Звуки разносились по комнате, вальсируя с ворчанием и стонами Драко, в то время как любые звуки, которые мог бы издавать Монтегю, были заглушены магией.              Драко продолжал сверлить его взглядом, ожидая, что щит упадет. Ему нужно было увидеть страх на лице этого человека. Ему нужно было знать, что он оставил на нем след. Шрам.              Он продолжал бить, в извращенном трансе наблюдая, как черты лица Монтегю искажаются и уродуются. Это была его работа — как художник, работающий над ценной картиной, он считал пурпурно-серое месиво шедевром. Он и забыл, насколько ярко ощущаются чужие кровь и синяки.              Драко почувствовал, как что-то сломалось под его костяшками, и, когда одна сторона лица Монтегю слегка прогнулась, понял, что это, должно быть, была скула. Он снова проверил его глаза, испытывая гордость за бордовые пятна и ссадины, окружавшие их. Драко увидел в них некоторую боль, но по-прежнему никакого страха, никакого раскаяния. Этого было недостаточно.              Так что он продолжил.              Драко обрушил удары в живот, не обращая внимания на судорожные вздохи. Теплая жидкость забрызгала рубашку и руки, но едва ли его это волновало. Кулаки стали распухать и гореть, поэтому он снова вытащил палочку и опустил Монтегю на пол.              Драко ударял его ногой в живот, снова и снова, ревя от дикой ярости, пока не почувствовал, как треснуло что-то еще. Он с хладнокровием увидел, как ребро уперлось в плоть, пронзая Монтегю изнутри. Его рот приоткрылся в беззвучном крике, и Драко омыло удовлетворение, словно солнечные лучи.              Теперь в глазах был некоторый страх, но и его оказалось недостаточно.              Драко снова вытащил палочку и твердой рукой направил ее на тело. Секунду он просто смотрел на сломленного волшебника и восхищался своей работой. Он чувствовал себя лучше. Намного лучше — прямо как наркоман, который наконец нашел свою дозу. Ему просто нужен был страх Монтегю, чтобы насытиться. Он жаждал ужаса.              — Сектумсемпра! — закричал Драко хриплым и глубоким голосом. Толстые и неровные порезы покрыли кожу, сопровождаясь звуком рвущейся плоти. Пока кровь медленно вытекала, Драко снял заглушающее заклинание, чтобы насладиться мучительными криками. Они звучали как музыка, как партитура для сопровождения сражений.              Теперь Монтегю выглядел оцепеневшим, а Драко, хотя и не был полностью удовлетворен, наконец пришел в себя. Нанеся последний удар ногой по голове, он повернулся покинуть комнату, которая заполнилась криками почти умирающего человека.              — Тебе чертовски повезло, — сплюнул он через плечо. — Ты был бы мертв, если бы не она.              Он не получил ответа, кроме как булькающего внутри горла звука, поэтому вышел, даже не оглянувшись. Поттер ждал снаружи, прислонившись к стене, и выглядел он слегка встревоженным. Он поймал на себе грозово-серый взгляд и неожиданно кивнул.              — Можешь навести там порядок, — коротко заявил Драко и зашагал по коридору, как человек, который снова почувствовал себя нормальным.       

***

      Он стер оставшиеся пятна крови с рук и медленно расстегнул рубашку, покрытую красными брызгами. Отбросив ее в сторону, проверил грудь, чтобы убедиться, что кровь Монтегю не просочилась сквозь ткань и не запятнала кожу. Убедившись, что быстрые заклинания начали заживлять травмированные суставы, он решил, что теперь готов увидеть ее.              Драко столкнулся с матерью, когда вернулся в мэнор. Она отругала его чуть ли не до полусмерти, хотя он знал, что в какой-то степени Нарцисса всё понимала, даже если и не хотела этого. Было только около семи часов вечера, но она сказала ему, что Гермиона плохо чувствовала себя после ванны, поэтому уже легла спать, а затем Нарцисса предупредила, чтобы он привел себя в порядок, перед тем как идти к ней.              Довольный тем, что никакие последствия его действий не омрачили бледную кожу, Драко нашел Гермиону тихо дремлющей на дорогих изумрудных простынях.              Слишком невинна для него. Слишком чиста.              Она пошевелилась, услышав звук шагов, и одарила его сонной улыбкой, от которой у Драко перехватило дыхание. Она действительно понятия не имела, насколько сногсшибательно выглядела прямо сейчас, — божественная и его. Драко устроился на кровати рядом и слегка распухшими руками убрал ее растрепанные волосы, но она не заметила этого.              — Ты выглядишь уставшим, — пробормотала Гермиона отяжелевшими ото сна губами. — Всё прошло хорошо?              — Да, всё прошло хорошо, — его голос был расслабленным и хрипловатым. — Засыпай, Грейнджер. Теперь всё в порядке.              — Что случилось с…              — Я всё объясню завтра, — пообещал он. — А теперь просто отдохни.