Глава 2 "Отсчёт времени"

Месяц пролетел с тревожной скоростью песчинок в часах. Мистер Риате, благодаря деньгам лорда и усилиям столичного целителя, пошёл на поправку. Бледность сменилась румянцем, а в глазах снова появился огонёк. Он уже мог самостоятельно передвигаться по дому, хоть и с тростью, а о прежней силе и речи не было — охота оставалась для него недосягаемой мечтой. В доме Риате воцарилась хрупкая, обманчивая идиллия. Смех за ужином звучал чуть громче, а тревога в глазах миссис Риате — чуть тише. Но все, включая Дэю, понимали: это затишье перед бурей. Закладная на дом висела над ними дамокловым мечом, и с каждым днём тень поместья лорда становилась всё длиннее и чернее. В то утро миссис Риате попросила Дэю сбегать на рынок за свежим молоком. Дэя кивнула, накинула простой плащ и вышла на улицу, с наслаждением вдыхая свежий воздух, пытаясь отогнать тяжёлые мысли. Рынок был недалеко, путь лежал через тихую площадь. Дэя уже почти дошла до торговых рядов, как из узкого переулка, словно сама тень, возникла высокая фигура. Лорд. Он преградил ей дорогу, и его тонкие губы растянулись в безрадостной улыбке. Прежде чем она успела отпрянуть, его рука в перчатке резко схватила её за подбородок, грубо заставив поднять голову. Пальцы впились в её кожу с холодной силой. — Время на исходе, моя милая — прошипел он, и его дыхание пахло мятой и чем-то горьким. — Всего три дня осталось. И ты станешь моей. Навсегда. Он говорил это с таким сладострастным ожиданием, что по коже Дэи побежали мурашки. Затем, не выпуская её лица, он резко наклонился. Его губы, холодные и влажные, с силой прижались к её губам. Это не был поцелуй. Это было клеймение, акт обладания, от которого её всё внутри сжалось в комок ледяного ужаса. Дэя вырвалась с силой, которую сама от себя не ожидала. Она отшатнулась, пошатнувшись, и провела тыльной стороной ладони по губам, пытаясь стереть это оскверняющее прикосновение. — Не подходи ко мне! — выдохнула она, голос дрожал от смеси страха и ярости. Лорд лишь рассмеялся — коротким, сухим, как треск ломающихся костей, звуком. — Побегай ещё немного, птичка. Скоро твоя клетка захлопнется. Не оглядываясь, Дэя развернулась и побежала. Она бежала не на рынок, а прочь от площади, не разбирая дороги. Она бежала, пока в лёгких не начало жечь, а его холодные губы и пророчество не перестали отдаваться эхом в её ушах. Она добежала до самой чащи леса, где снег лежал нетронутым и чистым. С рыданием Дэя рухнула на колени и, с остервенением, граничащим с отчаянием, начала тереть губы снегом, пытаясь счистить с себя грязное, оскверняющее прикосновение лорда. Холод обжигал кожу, но не мог унять жгучего стыда и страха внутри. «Это конец, — пронеслось в голове. — Через три дня он заберёт меня, и я исчезну в стенах его поместья навсегда». Но тут, словно вспышка молнии в её сознании возникла мысль. Единственная, отчаянная, но дающая слабый лучик надежды. Академия Проклятий. Она слышала о ней лишь вскользь — элитное учебное заведение, куда берут на обучение самых одарённых или самых отчаявшихся. Там готовят проклятийниц и тёмных магов для службы в самой Тёмной Империи. И был один нюанс, который сейчас стал её единственным спасением: ученик Академии находился под защитой Империи и был неприкосновенен для местных феодалов. Если она поступит... Лорд не сможет тронуть её. Его власть на этом заканчивается. Он ничего не сможет с ней сделать, не посмеет пойти против воли самой Империи. Это даст ей время. Время, чтобы научиться, стать сильнее и придумать, как навсегда спасти себя и свою семью от этого монстра. Решение созрело мгновенно, закалённое в горниле страха и отвращения. Она не будет ждать трёх дней. Она сбежит. Сегодня ночью. Встав с колен, Дэя вытерла лицо. В её глазах, ещё минуту назад полных слёз, теперь горела холодная решимость. Она посмотрела в сторону дома — не с тоской, а с прощанием. Она сделает это. Ради них. Ради себя.