Глава 4

Прошла неделя с той роковой ночи. В тот день, когда она покинула Рейниру, чтобы удалиться в свои покои, она получила безжалостный выговор от своего отца. Десница сердито спросил ее, как она могла так разрушить свое целомудрие и перспективы на будущее, как она могла рассказать другим о планах, над осуществлением которых он так усердно трудился, как она могла выставить его на посмешище перед этим злобным дураком-принцем? Но это был единственный раз, когда он отругал ее, может быть, потому что его гордость была слишком уязвлена, после того дня он почти не разговаривал с ней. Алисента никогда бы не хотела, чтобы все так обернулось, ее отец был всем, что у нее осталось. Но он вынудил ее своими интригами. И если это означало, что он больше не будет использовать ее в своих планах, она с чувством вины призналась, что предпочла бы, чтобы между ними все так и оставалось. Всю неделю она ни разу не оставалась наедине в комнате с принцем Деймоном. Когда они находились в одном и том же месте на публике, она старалась не смотреть на мужчину. Встреча с ним лицом к лицу была бы невыносимой для ее ума. В минуты слабости она вспоминала ночь, но как только приходила в себя, то старалась стереть о ней всякую память. Это было бесполезное воспоминание, это случилось один раз и больше не повторится. Хотя однажды ночью, когда она случайно выпила слишком много бокалов вина, она обнаружила, что направляется к его покоям. Слава Семерым, она не была достаточно пьяна, и ей все же хватило ума развернуться, мысленно отругав себя на обратном пути за то, что вообще пошла туда. Помимо таких случаев, ее дни шли как обычно, она продолжала учебу, проводила время с принцессой и больше, чем когда-либо прежде, молилась в септе. Сегодня она направлялась к чардреву, когда обнаружила Рейниру, уже находящуюся под ним, очень непохожую на себя обычно. Она выглядела беспокойной, нервно ходя кругами. Однако она остановилась, увидев приближающуюся к ней Алисенту. По обычаю, они обнялись и поздоровались, прежде чем Алисента заговорила с беспокойством в голосе. — Что с тобой? Ты выглядишь… расстроенной. Это из-за нее и Деймона? Она как-то узнала? Не может быть. Если бы она знала, она не обняла бы ее, как всегда. Поэтому Алисента глубоко вздохнула, ожидая ответа. — О, это действительно глупо. Я уверена, что просто драматизирую. Алисента с любовью отругала ее за ее слова. — Не говори так о себе. Садись, расскажи, что тебя беспокоит. Они сели рядом. Вскоре Рейнира заговорила, глядя в землю. — Я знала, что он… Но я не думала, что он сделает это так скоро. У меня нет права расстраиваться из-за этого, я знаю, он король, но… Она вздохнула и застонала от разочарования, прежде чем положить голову на плечо Алисенты. Сердце Алисенты екнуло, если принцесса говорила о том, о чем она подумала, то ее отец вполне мог не сдержать свое слово. — Сделай глубокий вдох, говори свободно, — она сжала руку девушки, ожидая объяснений. — Сегодня утром отец сказал мне, что как король он должен выполнить свой долг и снова жениться. Он сказал, что завтра вечером будет устроен пир в честь его помолвки с Лейной Веларион. Алисенте нечего было сказать в ответ на эту новость. Она почувствовала облегчение, но не могла этого показать, поэтому просто рассеянно смотрела на Рейниру. Похоже, принцесса неправильно восприняла ее взгляд как осуждающий, и начала говорить снова. — Я знаю, я знаю, что это его долг перед королевством как короля, но просто кажется… слишком рано. И она слишком молода. Ее молчание, безусловно, было подозрительным, поэтому Алисента поймала себя на том, что ответила, даже не подумав. Ей на ум пришло то, что раньше рассказывал ей отец о покойной королеве. — Твоя мать была моложе ее, когда вышла замуж за твоего отца. Когда принцесса уставилась на ее лицо, девушка быстро поняла, что сказала, и изо всех сил постаралась спасти разговор. — Но он не объявляет о свадьбе, это просто помолвка. Многие были расторгнуты раньше, и даже если это не так, наверняка пройдут годы, прежде чем свадьба состоится. Рейнира еще раз вздохнула. Она выглядела вялой и продолжила говорить с ноткой серьезности. — …Я скучаю по ней. Я думала, что после всех прошедших месяцев я перестану думать о ней. Когда это закончится? Она хотела утешить ее, но лгать Рейнире было больно, и она больше не хотела этого делать. Ее глаза были прикованы к зелени холмов вдалеке, прежде чем она открыла рот. — Я не верю, что это когда-либо закончится. Я все еще думаю о ней каждый день… Но жизнь продолжается, и мы черпаем силу из тех, кто у нас есть, в той же степени, что и из тех, кого мы потеряли. Губы принцессы изогнулись в улыбке, отражающей горькую радость, и снова положила голову на плечо Алисенты. Рука дочери десницы медленно пробралась к красивым локонам, сияющим на солнце. Она бездумно провела по ним пальцами, ее губы приоткрылись, и она вздохнула. Затем постепенно она почувствовала, как чувство вины оседает, но как только она поняла, о чем она думала, о чем она могла осмелиться думать даже в такой момент, делая это, тут же убрала свою руку. После этого они побыли так некоторое время, прежде чем настроение снова стало более радостным, и девушки перекинулись парой шуток. Они расстались с легкими улыбками на лицах.

***

Деймон издал еще один стон, снова погружаясь в шлюху под ним. Он потянул ее за мягкие серебристые волосы, и она застонала. Это было самое близкое, что он когда-либо мог получить, если бы он осмелился приблизиться к своим желаниям, его брат убил бы его. И он не хотел рисковать, так как нервы короля были натянуты, с тех самых пор, как вопрос обручения был поставлен ребром. Если кто-то и должен был жениться во второй раз, то это должен был быть он. Его Бронзовая Сука была мертва, он был в Красном Замке, а Рейнира была на расстоянии вытянутой руки. Но правила короля запрещали ему когда-либо пересекать черту, если он не хотел рисковать всем. Он не сомневался, что если он попытается жениться на ней, принцесса подчинится, не задумываясь, но король может зайти так далеко, что попытается отрубить ему за это голову. «Не стоит риска», — подумал он. О делении постели с ней без женитьбы не могло быть и речи. Если первая идея могла стоить ему головы, то эта вполне могла стоить ему члена. А Деймон не хотел становиться евнухом, никогда больше не испытать этих сладких удовольствий было бы судьбой хуже смерти. Поэтому с радостью от того, что он не евнух, он вошел в девушку с еще большей силой. Он попытался сильнее сконцентрироваться. Но Деймон боялся, что просто шлюх было больше не достаточно, ему нужна была Рейнира. И так, натягивая серебряные пряди, он представлял себе, что под ним его племянница, девушка, которую он не мог иметь, он представлял, как его пальцы обхватывают ее волосы, совсем как у шлюхи. Однако пока он продолжал мечтать, серебряные волосы между его пальцами стали каштановыми, и его мысли снова вернулись в то место, к другой девушке. К той, что он мог иметь, к той, что он имел. Той, что он хотел иметь снова. Она была не сном, она была реальной и красивой. И она больше не искала его, но как Деймон мог подумать, что она его не хотела. Конечно, она хотела, как она могла не хотеть? Просто она была слишком стыдливой и благочестивой, чтобы самой искать его снова, но если он будет первым, то она, конечно, не сможет сопротивляться. Пир будет прекрасной возможностью, он будет многолюдным и шумным, и никто не сможет сказать, исчезли ли они оба на некоторое время вместе или нет. С громким стоном он, наконец, обнаружил, что изливает свое семя внутрь шлюхи при мысли о больших карих глазах, а не о сиреневых.

***

Алисента фыркнула, расхаживая взад и вперед перед своей кроватью, на которой были заброшены вечерние платья разных цветов и стилей. Давненько во дворце не устраивали настоящего пира. Там будет музыка и люди из разных уголков королевства. С тех пор, как она превратилась в красивую юную девушку, ее выводили на танцпол мужчина за мужчиной на каждом пиру. Они делали ей комплименты по поводу ее красоты и танцевальных способностей, а она краснела и кротко благодарила их. Так было последние несколько лет, это было то, чего от нее ждали, и именно это она и делала. Так почему, если она знала, что в любом случае будут делать комплименты ее красоте, она так беспокоилась о том, какое платье ей надеть? Почему она так отчаянно хотела выглядеть лучше? Эти вопросы нарушили ее душевный покой, поэтому она отказалась на них отвечать, вместо этого рассматривая варианты. Большинство из них выглядели одинаково, нежно-голубые и зеленые. У них были одинаковые вырезы, всегда достаточно высокие для добродетельной Алисенты Хайтауэр. Кроме одного, красивого платья из темно-синего бархата с серебряной вышивкой. Декольте было ниже, чем у других платьев, показывая ложбинку между грудей. Любой бы счел этот наряд изысканным, но Алисента никогда не рассматривала возможность надеть его. Но теперь ей казалось, что этот вариант был лучшим. Сомнения съедали ее. Это было ново для нее. В то время как большинство юных леди предпочитали вырезы чуть ниже, а некоторые даже раздвигали границы, насколько это было возможно, не разрушая своей репутации, Алисента избегала таких стилей. Что-то в этих платьях всегда казалось ей скандальным. Может быть, так было потому, что она выросла с тех пор, как в последний раз выбирала платье, или, может быть, это было потому, что она почувствовала прикосновение мужчины, но мысль о том, что высота края в два пальца защитит ее добродетель, начала казаться глупой. Она хотела выглядеть как можно лучше, и в этом платье она, безусловно, будет. Не то чтобы это имело какое-то отношение к тому факту, что вышеупомянутый мужчина увидит ее в нем сегодня вечером на пиру. Это было просто красивое платье, и она подумала, что было бы обидно, если бы оно пропало зря и не было надето ни разу. Итак, с улыбкой на лице Алисента приняла решение. Остальные платья она аккуратно разложила по своим местам, а бархатное оставила на кровати, оно понадобится ей позже, когда придет время готовиться к пиршеству.