Глава 10

Он был в иррациональной ярости, расхаживал по комнате, как сумасшедший. Почему он был так зол? Что его так огорчило в этой новости? Дочь десницы выйдет замуж, ну и что? Он всегда мог найти себе другую девушку для траха, все, что ему нужно было сделать, это попросить, и дюжина из них была бы у его ног в эту самую минуту. Но не она. Никто не был ею. Проклятье! Никакая обычная шлюха не заняла бы ее место, как и дама из знатного рода. Должен ли он просто пойти к Рейнире и взять ее прямо сейчас? Нет, Визерис убьет его. И как ни странно, он даже сомневался, что это уменьшит этот огонь, горящий внутри него. Алисента скоро выйдет замуж, она уедет с мужем. Одной мысли о человеке, которого еще даже не существовало, было достаточно, чтобы ему захотелось пробить дыру в стене. Он был крайне недоволен тем, что муж будет иметь ее под собой так же, как и он, и не пару раз, как он. А всю оставшуюся жизнь. Она будет рожать его детей. Каждый день он будет просыпаться и видеть ее милое личико. Он ненавидел это, он ненавидел все это. Он ненавидел этого свинью Отто Хайтауэра и его глупые маленькие планы. Может быть, ему стоило рассказать всем, что он запятнал дочь десницы в тот день, кричать с крыши о том, как она просила его член, как шлюшка. Тогда Отто не сможет выдать ее замуж, тогда она будет принадлежать ему. Но если он сделал бы это после того, как она так безнадежно просила его не делать этого, он сомневался, что она когда-нибудь вернется к нему снова. Возможно, он все-таки сделал правильный выбор. Но это предположение не помешает Алисенте выйти замуж. Но почему ему не все равно? Она была просто глупой маленькой девочкой, хорошенькой, да, но не более того. Не то чтобы она была чем-то особенным. Но ему нравилось быть особенным, быть единственным мужчиной, способным вывести из себя вежливую и благовоспитанную Алисенту Хайтауэр. А теперь у него украли это право, это должно было быть объявлено изменой! Может, ему следует пойти к рыцарю Тиреллов, рассказать ему обо всех ночах, которые он провел внутри девушки, за которой так отчаянно хотел ухаживать этот дурак. Тогда он немедленно прекратит свои попытки, и она получит урок за то, что даже подумала о том, что может оставить его и найти другого мужчину. Но Алисента была права, если он позаботится об этом, насильственно или нет, все равно будет еще дюжина, ожидающих благословения десницы. Это было бесполезно. Он застонал от разочарования, все его мысли были в беспорядке, все было так просто, пока в его жизнь не вошла маленькая лисица с глазами лани. Быть может, он должен был ненавидеть ее за это. За то, что она сделала все таким сложным и разочаровывающим. Ему нужно было успокоиться, наверняка вина будет достаточно, чтобы успокоить его мысли. Таким образом, посреди своего гнева и разочарования, он обнаружил, что ищет утешения в ошеломляющих объятиях алой жидкости после того, как попросил слуг принести ему бутылку как можно быстрее. Когда первая капля коснулась его языка, его накрыло чувство временного облегчения. Горечь вина смешалась с горечью в его сердце, создавая опасную смесь эмоций и опьянения. Он сделал большой глоток, чувствуя, как жар алкоголя течет по его венам, притупляя острые грани его гнева. Его мысли продолжали мучить его, пока он пил, воспоминания об их общих моментах проигрывались в его сознании, как неумолимый шторм. Он вспомнил, как они впервые были вместе, как ее глаза блестели от любопытства и намека на страх. То, как ее тело откликалось на его прикосновения, и звук ее стонов, эхом отдающийся в его ушах, заставили его сжаться от желания. Они только что переспали друг с другом за день до этого, но одной мысли, что они никогда больше не будут вместе, было достаточно, чтобы он так сильно возжелал ее. Чем больше он пил, тем туманнее становились его мысли, и тем больше его мысли блуждали в местах, которые он раньше избегал. Он думал не о том, как ее рот открывался, когда он входил в нее, а о том, как ее губы изгибались в милой улыбке, когда он делал ей комплименты. Мысли уходили не к стонам, которые она издавала в минуты их занятий любовью, а к смеху, который сорвался с ее губ, когда они были одни и он сделал замечание, над которым она только насмехалась бы, если бы они были в компании других. Это вино не улучшало его самочувствия, он чувствовал себя еще более расстроенным. Но он также почувствовал, как на него обрушивается волна решимости, когда он решил, что не будет просто топиться в вине в ожидании свадьбы девушки. Его имя не Деймон Таргариен, если он не разрушит планы этого хитрого ублюдка. И он точно знал, как это сделать.