Глава 12

Прошло два дня, она больше не видела рыцаря. Он просто исчез. Самым логичным объяснением было то, что накануне он уехал из Красного замка в Хайгарден. Это была душераздирающая новость. У нее заканчивалось время, и теперь ее лучший вариант исчез. Почему он ушел таким образом? Казалось, он был увлечен ею, разве ее было не достаточно, чтобы удержать его здесь? Ее охватило сомнение, что случилось что-то гораздо более зловещее, чем просто его уход. Конечно же, не может такого быть. Хотя Деймон говорил, что сделает… Нет, не может быть. Это было смешно, и все же она никак не могла забыть Деймона. Она знала, каким он был. А после исчезновения рыцаря она стала видеть его все чаще и чаще. Каждый раз она чувствовала себя более неловко, чем в прошлый, по чистой случайности ей каждый раз удавалось избежать его общества. Это было похоже на игру в кошки-мышки. Вот только в отличие от домашних кошек, она сомневалась, что Деймон просто отпустит ее после того, как схватит. Ей не нравилась эта игра. Отвлечься от ее миссии по поиску достойного мужа из-за ненасытного желания Деймона поиграть с ней было последним, чего ей сейчас хотелось. И все же Алисента Хайтауэр редко получала то, что хотела. Это стало очевидным, когда она оказалась под чардревом — святое место для многих. Место, которое она и Деймон запятнали своими грязными грехами. Место, где Рейнира встречалась с ней каждый день, ничего не подозревая о предательстве, которое произошло прямо там, где она сидела. Место, где Рейнира не встретилась с ней сегодня. Ее дядя, по-видимому, заменил ее. Когда Алисента поняла, что Порочный Принц идет к ней, было уже слишком поздно. В этот момент она действительно была похожа на пойманную маленькую мышку. Ей некуда было бежать или прятаться, только бесконечная зелень травы и деревьев в поле зрения. Это был момент, которого она так боялась, но ничего поделать уже было нельзя. Так что она просто ждала там, ждала своей участи, как осужденный заключенный ждал бы своей смерти. И с каждым ее глубоким вздохом палач подходил все ближе и ближе, пока она не оказалась с ним лицом к лицу. Деймон посмотрел на девушку, ничего не говоря. Его рука добралась до ее шелковистых каштановых локонов, он скучал по их ощущению между пальцами. Девушка даже не вздрогнула, не отстранилась. Она только смотрела ему прямо в глаза, столько вопросов в ее взгляде ждали ответа. Деймон знал, с чего начать, и решил немного повеселиться. — Как жаль мальчишку Тирелла. Такой молодой и глупый. Кровь Алисенты застыла от его слов, ее глаза расширились, а дыхание сбилось. Реакция позабавила Деймона, после того как она отвергла его, она заслужила быть немного разыгранной. Так что он только наблюдал, как Алисента изо всех сил пыталась выдавить из себя хоть слово: — Ты… Это было все, что могла сказать девушка, парализованная страхом. И как бы ему не нравилось видеть людей, съежившихся от страха перед ним, он решил сжалиться над ней, хотя бы ради этих больших карих глаз. Поэтому он слегка улыбнулся, прежде чем избавить ее от страданий. — Я не убивал его. Я хотел, но решил, что есть более простые способы справиться с ним. В любом случае, он не настолько важен, чтобы запятнать Темную Сестру. Просто небольшое препятствие на нашем пути. Он наблюдал, как выражение лица Алисенты сменилось со страха на облегчение. Только для того, чтобы затем снова превратиться в болезненно вопросительное, она звучала измученной. — Деймон, никаких нас нет. Есть только ты и я. Ты скоро переживешь это, а я выйду замуж еще раньше. Эти слова только разозлили принца. Они точно были не тем, что он хотел услышать. Но он не позволил ее словам добраться до него, сосредоточив свое внимание на кое-что другом. Напомнил о их последней встрече в середине разговора, чтобы убедиться, что не он выглядел, как дурак. — Никаких нас нет? Посмотри, где ты стоишь, Алисента, если я правильно помню, когда ты в последний раз стояла на этом же месте, ты умоляла меня трахнуть тебя сильнее. Она не знала, что и сказать, он говорил только правду, и все же было так унизительно слышать эти слова. Это казалось более унизительным, чем говорить их. — Тебе не следует больше так со мной разговаривать. Я скоро стану замужней женщиной. Только не это снова, разве он уже не дал ясно понять, что он думает насчёт исполнения маленького плана Отто? — И как это произойдет? Когда все твои женихи исчезнут, это будет довольно трудно, не так ли? На его лице появилась самодовольная ухмылка, которую она видела много раз. Но никогда еще это не приводило ее в такое бешенство. — Зачем ты это делаешь? С этим вопросом поведение Деймона снова стало серьезным, его рука легла на ее лицо, чтобы приблизить ее, пока они не смогли почувствовать дыхание друг друга. Действие, которое Алисента не хотела останавливать, слишком желая узнать ответ. Ответы были всем, чего она хотела сейчас, отстраняться от него из ложного приличия казалось бесполезным после всего, что произошло между ними. Ответ был достаточно ясен. Деймон знал его все это время, но наконец пришло время сказать его вслух. — Потому что я не хочу, чтобы какой-то другой мужчина трогал тебя своими грязными ручонками. Ты моя и только моя. Ей хотелось просто промолчать, ничего не говорить, просто вырваться из его хватки и уйти в раздражении. Но в тот момент, когда Деймон довел ее до самого слабого состояния, ее сердце взяло верх, и ее рот снова открылся. — Неправда. Что делает меня твоей, Деймон? Я твоя… что? У Деймона было так много вариантов ответов на этот вопрос, и в то же время ни одного. Возможно, она была права, она не была его кем-то, и все же она была его. Он знал, что она была, она должна была быть его. Он пометил ее всю, когда они в последний раз были едины. Потому он зацепился пальцами за вырез ее платья, чтобы стянуть его вниз, пока следы не стали видны, думая, что для нее этого будет достаточно. — Разве ты не видишь? Я прямо здесь, на твоей коже. Мое прикосновение запечатлено на каждом ее дюйме. И он был прав, даже в последние дни, когда она убегала от него, его прикосновения преследовали ее. Она чувствовала призрак его пальцев на своем теле каждый раз, когда ловила себя на том, что не обращает внимания на вещи перед ней. Но ему мало было сделать такое заявление, он должен был знать. — И когда я выйду замуж и пересплю с другим мужчиной, этого будет достаточно, чтобы ты по-прежнему говорил, что я твоя? — Этого не произойдет. Ответ принца был резким и четким. Ей хотелось бы тоже так думать, но она не могла, в отличие от Деймона, который, по-видимому, не осознал всю серьезность ситуации. — Мой отец задумал это, и все, о чем он думает, обязательно произойдет. — В тот день, когда ты впервые пришла ко мне, он задумал выдать тебя замуж за короля, и смотри, где мы сейчас. Было сюрреалистично вспоминать тот день, это было не так давно, но казалось, что это было тысячу лет назад, тысячу лет, которые она провела с Деймоном, занимающим каждый уголок ее жизни. Она много раз думала о том, что было бы, если бы она не пошла к нему в тот день. Может быть, она была бы сейчас королевой, ее брак не был бы приятным, но она смогла бы это пережить. По крайней мере, тогда она была бы в безопасности, знала бы, что ожидало бы ее в будущем вместо того неопределенного беспорядка, в котором она находилась сейчас. — Может быть, это было бы и к лучшему, я не могу отделаться от этой мысли. Она понятия не имела, как сильно эти слова задели принца, что она осмелилась бы предпочесть ему Визериса. Думала, что было бы лучше не иметь того, что они имеют сейчас. — Лучше быть в постели моего брата? Ты бы жила и умерла кроткой мышкой, ползающей по щелям, выживающей в гнезде змей. А теперь ты воробей, не ползающий по холодному полу, а расправивший крылья и летящий. «И все же я все еще не дракон», — подумала она. Никогда не будет им. Никогда не будет парить в небесах без страха. Никогда не вызовет ни у кого уважения или трепета. Никогда не будет тем, кем действительно хотела. — Просто сделай это, — сказала она, потерпев поражение. Голова болела от всех мучительных мыслей, бушующих в ней. Думая, что если она снова почувствует его кожу на своей, если он погрузится в нее достаточно глубоко, она почувствует себя лучше, лучше, чем сейчас. Она уже достаточно погрузилась в это, у нее не было сил вырваться. Эта фраза была встречена вопросительным взглядом Деймона. Это было не то, что он ожидал услышать. Не от Алисенты. Так что, не придумав, что еще сказать, он просто спросил: — Что? Алисента посмотрела на него своими завораживающими глазами лани, теперь уже остекленевшими. — Мы оба знаем, что ты пришел сюда не просто поговорить, так сделай это. Возьми меня. Она была права, он пришел сюда не просто поговорить. Он планировал снова заманить ее в свои объятия своими чарами, пока она не станет их жертвой, снова взять ее, прижав собой к дереву, накачать ее своим семенем и надеяться, что оно укоренится, что соответствовало его маленькому замыслу. Но теперь, после нескольких недель страстного желания иметь ее под собой каждое мгновение с тех пор, как началось все это испытание, он впервые почувствовал, что не хочет. Он не хотел иметь ее, не тогда, когда она была такой. Он всегда думал, что будет приятно увидеть сломленную дочь десницы, увидеть агонию в ее глазах, услышать безнадежность в ее голосе. Он всегда думал, что будет чувствовать себя победителем. Он ненавидел это. Ничто из этого не приносило ему удовлетворения, только это чувство, которого он не знал. Что это было, жалость? Близко к ней, но не совсем. Но ему было плохо, потому что ей было плохо. Он не знал, как реагировать. Он понятия не имел, что это произойдет, что она просто распадется у него на глазах вот так, а не так, как ему хотелось. Что он вообще должен был делать в такой ситуации? Если бы это был кто-то другой, он бы просто ушел, но как человек, который довел девушку до того состояния, в котором она находится, уйти в этой ситуации было слишком коварно даже для него. — Лучше от этого не станет, — сказал он монотонным голосом. Глядя прямо ей в глаза. — Ничто не сделает это лучше. Моя судьба будет решена до того, как луна станет полной, он никогда не простит меня за то, что ты сделал со мной. Что я позволила тебе сделать со мной. — Кто он такой, чтобы осуждать тебя? Просто самодовольный придурок. И он был именно таким для Деймона, жалким маленьким лордом, который не знал своего места, но Алисента не была согласна. — Он мой отец, моя жизнь в его руках, всегда была. Он не хотел, чтобы это было так, она не хотела, чтобы это было так. Он просто хотел освободить ее от хватки ее отца, позволить ей быть той Алисентой, которую он знал все те ночи, что они провели вместе. Той, которую довелось увидеть только ему. Они просто стояли так, ничего не поделать, нечего сказать. Деймон хотел, чтобы она почувствовала себя лучше, но не знал, как. Он никогда не был хорош в утешении людей, он никогда не заботился об этом раньше. Но что он действительно знал, так это то, что хотел остановить дрожь ее губ. Поэтому, прежде чем он смог удержаться от этого, он обнаружил, что приближается к девушке. Она даже не двигалась, ожидая, когда это произойдет, нуждаясь в том, чтобы это произошло. И достаточно скоро они вступили в контакт, и это действительно произошло. Этот поцелуй не был похож ни на один поцелуй, который они разделяли прежде, он не служил началом чего-то более грязного, в кои-то веки он не был болезненным, полным страсти и настойчиво прерываемым стонами. Он не был быстрым, как тот, что он дарил ей после их совокупления, просто потому, что хотел. Вместо этого он был полон чего-то другого, чего Деймон не мог понять. Он был деликатным, но сильным, и казалось, что принц пытается забрать с этим поцелуем все ее тревоги и печали. Он ненавидел это, он ненавидел то, что он на самом деле заботился о ней, а не тот факт, что кто-то может зайти к ним сейчас, кто угодно, включая Рейниру. Он ненавидел, что девушка перед ним заставляла его испытывать все эти странные чувства. Он хотел бы просто принять ее предложение и трахать ее до потери сознания, пока она не заплачет и он не оставит ее здесь. Это хорошо послужило бы напоминанием им обоим, что это было, всего лишь немного бессмысленного удовлетворения. Больше ничего. Ничего «иного». Он поступил бы так три недели назад. Но он не мог заставить себя сделать это сейчас. Потому что это было что-то большее, это было что-то другое. Поэтому вместо этого, когда они прервали поцелуй, он заговорил. — Так не должно быть. — Должно, так сказал мой отец, он сказал, что я скоро выйду замуж. И вот слова, которые давно пора было сказать, сорвались с его губ. — Он никогда не говорил, чьей женой ты будешь. Она посмотрела на него с явным недоумением на лице. Предложил ли он то, о чем она думала бесчисленное количество раз, решение ее проблемы, которое она считала невозможным? Она почувствовала, как ее дыхание становится прерывистым от предвкушения. И вот, наконец, слова были произнесены. — Выходи за меня, Алисента.